Госпожа Америка

      Однако её «если» не суждено было воплотиться в жизнь.       Гермиона Джин Грейнджер не для того пожертвовала самым дорогим, возводя стены на протяжении пяти лет между континентами, чтобы разрушить всё одним неосторожным шагом. Наваждение стало лишь сладким несбыточным сном, который мог случиться наяву, если бы она несла груз ответственности не только за собственную жизнь.       Драко — отец Скорпиуса и не её муж Малфой, на этом Гермиона поставила жирную точку окончательно в канун Рождества. И никакой Гермионы Грейнджер рядом с ним быть не должно.       Эта игра должна закончиться.       Питер. Вот её будущее — настоящее, выбранное не разумом, а сердцем. Питер, который полчаса уговаривал садового гнома не грабить их палисадник, пока она стояла на страже с разбитым горшком в руках. Питер, что целовал её каждый раз, когда стрелки на часах совпадали — как будто пытался поймать мгновение навсегда. Питер, покупавший ей шоколадные трубочки, даже когда она злилась, и грёбаные лакричные мармеладки, даже когда она говорила, что ненавидит их. Питер, что каждый вечер сочинял сказки для Скорпиуса, шептал легенды Ильверморни, учил его смеяться, говорить и отрывать ноги от земли в первый полёт. Питер, который в какой-то момент просто сложил всю свою жизнь в чемодан, махнул на всё рукой и пересёк океан. Ради неё. Ради них.       Смущение и растерянность сменились решимостью во взгляде.       — Да иди ты к дракклу, Малфой!       Соприкасаясь с его телом и выбрасывая из головы всяческие мысли об искрящемся напряжении между, Гермиона одним рывком выхватила палочку и высвободилась из неловкого положения.       Драко невесело усмехнулся, наблюдая за тем, как она чинила одежду непослушной палочкой.       — Я бы с удовольствием тебя сопроводил, Грейнджер… — Девушка стала надевать рубашку. — Но ты уже выбрала себе подходящую компанию. Конечно, сейчас она на волоске от Азкабана, но… Зато намного лучше моей. Да?       Гермиона отвлеклась от вдевания пуговиц в петли и настороженно взглянула на него.       — Она не лучше и не хуже, Малфой. Питер — мой будущий муж, и всё. — Она всплеснула руками. — Как бы ты ни противился этой мысли и ни хотел меня убедить, что он виновен, я не поверю в это, пока не будет улик. Происходит и правда что-то странное, но я знаю Питера — он не способен обмануть или убить кого-то. Твоя личная неприязнь к нему не должна ставить под вопрос твой профессионализм.       — Уже не ставит. Отстранён! И поверь, мои мотивы зашли куда дальше личной неприязни… — Малфой поднялся с кресла, глаза со злостью сверкнули. Каждое слово при кажущемся спокойствии в голосе было наполнено злостью. — Будь уверена, если он стоит не только за покушением на тебя, но и за смертью моих друзей, одним Азкабаном не отделается.       — Не тебе решать судьбу другого!       Гермиона крепко схватилась за древко палочки.       — Правда? — с прищуром взглянул на неё Драко. — Себе ты говорила то же самое, когда узнала о браке двадцатилетней давности?       В глазах Гермионы отразилось волнение — она не была готова к этому разговору сейчас. Впрочем, жизнь её не особо спрашивала, когда ставила ситуацию ребром.       — Как видишь, домашнее задание я выполнил на «превосходно», мисс Грейнджер. Прошлое семьи изучено. Конечно, малость прихуел от того, что мой сын сквиб и что женат я с пяти, но с кем не бывает, верно? Хотя погоди… Ни с кем, блять, не бывает! Это только я такой везучий!       Яд сочился в его голосе, когда взгляд искрился от негодования. Нежность и задор недавнего пробуждения мгновенно испарились.       — И самое тупое в этой ситуации, что ты предпочла тогда просто скрыться, когда могла поговорить со мной! Я не знал ни об Астории, ни о проклятии ровным счётом ничего. И, возможно, никогда бы не узнал, если бы ты осталась в Детройте. Ладно мать: там всё на деменцию можно списать. Но ты?       Малфой пристально вгляделся в её покрасневшее лицо. Грейнджер отвернулась, закусывая губу, — она силилась сдержать слёзы, и Драко понимал это. Парень раздражённо потёр переносицу. Смягчившись, он виновато взглянул на неё:       — Гермиона, неужели я бы отказался от тебя? От сына? Неужели мы вместе не смогли бы…?       — Да не смогли бы, пикси тебя дери! Не смогли бы!       Она обернулась к нему. Слёзы звонко били по голосовым связкам, заставляя девушку срываться на крик.       — Ты бы пошел на всё, Драко! Абсолютно на всё!       — Да, чёрт возьми! — так же громко ответил он ей. — Да я бы мир перерыл, лишь бы узнать, как избавиться от проклятия и Непреложного обета. Ради тебя я бы сделал что угодно, даже если бы пришлось сдохнуть! Моё семейное проклятие не твоего ума дело. И ты настоящая дура, раз после всего, что между нами…       — После чего? После года отношений? — Охватившая поначалу паника стала переходить в злость, из глаз брызнули слезы. — Год, Малфой! Это слишком мало, чтобы быть уверенной, что завтра для каждого из нас вообще наступит, что тебе будет всё равно на проклятие, что ты не заставишь меня сделать аборт, что ты не разорвёшь наши отношения, тем самым уничтожив меня окончательно. Если бы ты забрал у меня всё, включая себя… Ты даже представить себе не можешь, как мне было больно идти на это, лишь бы уберечь всех нас. И прежде всего тебя от самого себя!       Драко прикрыл глаза, набирая в лёгкие воздух; между бровей залегла глубокая складка, желваки напряжённо пульсировали.       — И потом… — не отступала она, продолжая в повышенном тоне говорить о наболевшем за все эти годы. — Малфой, вдумайся, речь идет не только о нас с тобой. Не только о Скорпиусе.       Голос Гермионы дрожал.       — Мы по незнанию совершили невероятно страшную ошибку, решив быть вместе. Ты знаешь, что Астория никогда не сможет больше иметь детей? Если я проведу ритуал, то даже в случае смерти Скорпи, она будет бездетна. У неё просто нет выбора: она не сможет ни сбежать, ни даже построить с кем-то счастливую семью. И знаешь что? Мне теперь абсолютно наплевать, как бы это ни было жестоко. Меня волнует лишь сын и муж. Всё! Сейчас моя цель — связать Скорпиуса с твоим чёртовым родом. И в этом я пойду до конца.       Взгляд Малфоя стал непроницаем.       — Ты умрёшь после этого, Грейнджер, — холодно отрезал он.       — Это цена расплаты, Малфой.       — Это не цена, это ебучий компромисс, на который ты согласилась только потому, что иначе не можешь! — Он подошёл ближе. — Раз уж на то пошло, могла бы просто остаться навсегда в своей чёртовой Америке, воспитывать нашего сына, как сквиба, и не переживать ни о чём. Был ещё вариант, знаешь ли: хоть раз за эти годы написать мне, обмолвиться парой слов в библиотеке, чтобы мы что-то придумали вместе, но нет, лучше умереть на жертвенном одре. До конца она пойдёт! Да тебя поебать на сына! Ты представляешь, что с ним будет, когда он поймет, что виновен в смерти своей же матери?       Гермиона промолчала.       — Вот именно! Ты даже и не думала об этом.       — Он не виноват в нашей с тобой ошибке.       — Да никто не виноват, кроме моих предков! И не тебе одной расхлёбывать ситуацию. Ты не совершишь этого ритуала, поняла меня? Пусть Скорпи остаётся сквибом, пусть он тысячу раз проклянёт меня после этого решения, но я не позволю себе… Я не позволю ему потерять тебя, потому что, Грейнджер, нихуя это не ошибка. А ты дура.       — А ты эгоист!       — А из тебя хуёвая альтруистка, Грейнджер!       Малфой был на взводе. Он вскинул указательный палец.       — Если ты всё-таки решишься на это — я увезу его. Не потому что хочу, а потому что должен его защитить. Даже от тебя. Ищи-свищи со своим Питером-хуитером, но я не позволю Скорпи чувствовать вину за смерть матери. Ты боялась моей решительности? Теперь у тебя действительно появились причины для этого.       Драко распирало от негодования и боли. Стоя на расстоянии вытянутой руки и глядя на её смятение, он ловил себя на мысли, что их утро могло закончиться иначе и без подобных хлёстких фраз. Однако происходящее внутри всегда интереснее того, что творится снаружи, а потому оставалось только метать разъяренные взгляды и корить самого себя в причинах обрушившихся на них несчастий.       — Блять, как же я тебя ненавижу! Ты такая дура, Грейнджер, аж скулы сводит. Надеюсь, ты к моему возвращению уже съебёшься к своему жениху и спасёшь его от несправедливости.       Не смотря более в её сторону, Драко поднялся на ноги и направился к лестнице. Гермиона с тяжёлым вздохом опустилась на диван, пряча лицо в ладонях и заново переживая их ссору.       Он прав.       И за это она ненавидела себя ещё сильнее.       Но Драко был прав только сейчас, когда они уже прошли эти годы порознь. Не в тот момент, когда ей нужно было сделать сложный выбор, после которого жизнь изменилась. Не в тот момент, когда она сидела на кухне своего дома в Шервуде и пыталась понять, как разорвать цепи Непреложного обета, как избавить Скорпи от проклятия. Не в тот момент, когда она после двух тяжелейших лет одиночества согласилась на свидание с Питером.       Гермиона мысленно проклинала утро двадцать шестого декабря, которое вернуло её на годы назад в объятия самого любимого мужчины, и, словно водой, окатило жестокой и беспощадной правдой. Она могла бы позволить внезапной вспышке ослепить их и вырвать хотя бы на время из такого чужого настоящего. Грейнджер была в сантиметре от безумства, способного перевернуть её жизнь с ног на голову, и всё же смогла устоять на выступе края той бездны, куда её неумолимо толкала Судьба. Совершенно всё равно, что за её спиной была безграничная пустыня из остывших желаний и надежд.       Ругая всеми правдами и неправдами собственных химер, она через гнев, утраты, честолюбье, невежество, скуку пробивала свой путь по опавшим листьям их осени. Этому её научил Уитмен. И этот путь не терпел навязчивых грёз шекспировских трагедий. Гермиона бросала очередной вызов, выбирая иной путь, и неосознанно губила себя в стремлении жить так, как следует. Однако для того, чтобы жить, как следует, надо иметь или разум, который подвёл её уже дважды, или петлю, чтобы продеть в неё свою собственную пуговицу.       — Быть молодой — не значит быть весёлой, да, Грейнджер?       Девушка подняла голову. Погружённая в собственные мысли, она и не заметила, как в комнату вошли Забини и Поттер.       — Блейз? — она неверяще взглянула на старого друга.              — О, смотри, она ещё помнит меня! — рассмеялся парень, обращаясь к Поттеру, и снова перевёл взгляд на удивлённую девушку. — Разве так встречают старых друзей? Иди уже сюда, бессовестная.       Гермиона откинула прочие мысли, подошла к нему и робко обняла.       — Ты посмотри, какие мы, оказывается, нежные! — улыбнулся он, поглаживая девушку по спине. — А я думал, наша дорогая Америка будет не так приветлива к хмурым саксам.       — Ты итальянец, — хлопнула она его.       — А! У нас с американцами другой разговор: Колумб там, Веспуччи, Синатра, Капоне. Понял, претензий не имею!       — Друзьям Гермионы просто везёт, — парировал Гарри.       — Ну, немногим больше, чем женихам.       Забини издал смешок и разнял объятия. Она закатила глаза.       — И не стыдно тебе, Грейнджер? Оставила нам с Тео, понимаешь ли, сорвавшегося с цепи Малфоя, а что делать, даже не сказала! Хоть бы записочку с совой прислала, — парень откровенно возмущался.       — Когда кто-то срывается с цепи, его достаточно покормить, — Гермиона слабо улыбнулась. — Ну, или быть готовым стать едой самому.       — Смеёшься, да? А мне реально пришлось кормить Малфоя, чтобы он не сдох от своей мученической алкогольной диеты!       — Зато… Теперь у вас с Пэнси ещё больше общего.       — Да уж… Какая же ты всё-таки… Грейнджер.       После обмена любезностями он снова обнял её со всей нежностью.       — Тебе уже лучше? — поинтересовался Гарри, внимательно рассматривая подругу, когда та отстранилась от Блейза.       — Да, намного.       — Ну, — намеренно растянуто начал Забини. — Судя по твоим великолепным трусикам, наличию одежды Малфоя и отсутствию самого Малфоя… Выспались?       Искренняя улыбка девушки неестественно натянулась, а глаза приобрели стальной блеск:       — Знаешь, если ты окажешься в могиле раньше меня, я обязательно на ней станцую.       Резким движением она призвала джинсы и рубашку и принялась одеваться.       — Чудо! Вот она — наша Грейнджер! — Блейз потрепал её по голове, пока она в полусогнутой позе, стоя на одной ноге, просовывала другую в джинсы. Грейнджер зло посмотрела на Забини. — Интересно, сын характером больше в тебя или в Драко?       Она уже выпрямилась и натягивала рубашку, когда поняла, о чем именно спросил Блейз.       — Откуда ты…?       — Такое я могу узнать только от Пэнси и её журналов. Не от тебя же, в самом деле!       Ей пора было закладывать основание для дома рядом с колодцем — пропадала целая груда новой партии камней.       В последние два дня жизнь Гермионы стремительно гналась за приключениями, не давая времени на передышку, а потому и за новостями девушка не слишком следила. В Хитроу она, конечно, видела парочку журналистов с камерами, но не подозревала, что весть о её прилёте в немагическую часть Британии так скоро распространится среди волшебников. Ей стали ясны и слова Тёрнера, который как бы вскользь уточнил, кто же отец её ребёнка.       — Так что? Познакомишь с сыном?       — Я думаю, Пэнси тебя и со Скорпиусом познакомит.       — Нет, ты не Грейнджер. Ты прирождённая Малфой!       — Ладно, не сейчас, Забини, — остановил коллегу Поттер, заметив неловкость подруги. — Где Драко?       Она перевела взгляд с Блейза на Гарри, словно возвращаясь к реальности.       — Кажется, поднялся наверх.       Забини хмыкнул и расплылся в улыбке:       — Оу… Мальчику надо охладить пыл. Понимаю. — Гермиона посмотрела на него исподлобья. Парень отступил: — Всё-всё, я не забыл твои пассатижи.       — Может, пока чаю? Или кофе? — предложила Грейнджер.       — Да, мне, пожалуйста, кофе. С лакрицей, — подмигнул Блейз, за что получил подзатыльник. — Да всё! Теперь точно.       Они прошли на кухню.

***

      Рождество две тысяча третьего года было одним из самых тяжёлых в жизни Гарри Поттера.       Хотя стоит признать, что Мальчик-Который-Выжил-Стал-Прилежным-Мужем-И-Отцом за пять лет немного отвык от чувства печали в этот день. По жизни сложилось так, что самый волшебный праздник в году почти никогда за исключением этих пяти лет не был таким радостным и уютным, как хотелось бы.       Первый курс Хогвартса стал редким исключением, когда Гарри проникся настоящим духом Рождества. Он встречал его не с Дурслями, а с другом, который остался специально ради него. В то Рождество Гарри был самым счастливым мальчиком на свете: компания Рона, подарок миссис Уизли, зеркало Еиналеж, в котором он увидел родителей, мантия-невидимка отца, — тогда всё это подарило ему неведомое ранее чувство домашнего очага и семейности. То Рождество стало первым и последним волшебным в Хогвартсе.       В последующие годы учёбы праздник был скорее ночью жизнерадостных трупов рождественских ёлок, нежели временем, когда хотелось верить в чудеса: оборотное, ссоры, сцены ревности, смертельные нападения, сеансы окклюменции, снова ссоры, недопонимания и, в конце концов, печальное посещение Годриковой Впадины.       После войны Гарри и не предполагал, что сможет снова прочувствовать атмосферу Рождества. Тем более в компании слизеринцев, как это было из года в год, не считая этот.       Сидя на кухне за чашкой чая и глядя на то, как Блейз и Гермиона подтрунивают друг над другом, Гарри размышлял, в какой же момент всё началось. Он взял с подоконника небрежно валявшийся самолётик и принялся разглаживать изгибы, мысленно уносясь к тем временам, когда никто из них даже и не думал, как повернётся жизнь.       Их дружба казалась чем-то невероятным. Особенно с Малфоем. Бывшие школьные соперники сначала вместе проходили обучение у лучших Авроров — Робардса и Долиша, отправлялись на задания, работали плечом к плечу, а потом стали дружить компаниями, отмечая памятные даты в новом, столь же противоречивом кругу из бывших неприятелей.       Драко нашёл Гарри сразу же после суда над Нарциссой. Поттер понимал, что Малфою стоило больших усилий подойти к старому школьному врагу — он трижды посмотрел в его сторону, успев, наверное, не раз передумать, решив, что Поттер развернётся и не станет его слушать вовсе. Или рассмеётся…       И всё-таки окликнул Гарри, когда подходил к лифтам. Он попросил Нарциссу подождать и отошёл вместе с Поттером в сторону. Как Малфой оправдывался после — он просто поддался эмоциональному порыву.       — Это правда было так? — спросил Малфой, снова прокручивая в голове слова Гарри в зале суда о событиях в лесу.       Поттер пожал плечами.       — Ты всё слышал.       — Тебя Кингсли попросил?       — Нет. Я вызвался сам.       Ответ Поттера удивил Малфоя.       Вот же соплохвост! Так вот о чем говорил Бруствер.       Министр хоть и поручился за Нарциссу, однако разыграл карту его матери, зная наверняка, что у неё есть такой защитник. Кингсли в любом случае выкинул бы её в процессе игры и без ответов на дурацкие вопросы, но он воспользовался уязвлённостью положения Малфоев и попытался спасти Драко, вопреки его желанию разделить судьбу отца.       — Мне жаль, что твою семью постигла такая участь, — осторожно произнёс Гарри, вырывая собеседника из раздумий. — В любом случае, я сделал то, что должен был. Миссис Малфой спасла меня, и я не мог остаться в долгу.       Драко смерил его настороженным взглядом.       — Меня сейчас стошнит от твоего благородства.       Гарри усмехнулся.       — Пожалуйста.       И, немного подумав, Поттер сделал то, из-за чего некогда бледный мальчик с тонкими чертами лица, который любил манерно тянуть слова и говорить обо всём свысока, был застигнут врасплох. Он протянул руку Малфою.       Драко вопросительно изогнул бровь, вглядываясь в доброжелательное лицо Поттера и пытаясь обнаружить подвох в мимике, но Гарри был искренен в своём намерении. Малфой с недоверием перевёл взгляд на ладонь.       — Тебе ни к чему дружить с теми, кто этого не достоин, конечно, — передразнил его давнишнюю реплику Поттер. — Но я, думаю, смогу тебе помочь понять, кто чего достоин.       Драко был удивлён. Сделать вид, что он не заметил этого жеста, уже не представлялось возможным. Он колебался между тем, чтобы развернуться, оставив Поттера проживать то же, что и некогда он сам, и между тем, чтобы ответить на рукопожатие. Последнее не означало, что перепалки прекратятся, но знаменовало собой конец былой неприязни.       — Ты хоть сам разобрался, раз предлагаешь мир такому человеку, как я?       — Теперь, думаю, да.       Малфой замешкался.       — Думает он. Вечно ты ничего не знаешь наверняка, Потти.       И пожал руку в ответ.       Тогда Поттер и впрямь кое-чего не знал, а именно того, насколько крепкой будет их дружба. Шёл уже шестой год с момента, когда они решили раз и навсегда зарыть топор бессмысленной войны и негласно поддерживать друг друга, в какой бы ситуации ни оказался каждый из них.       Никто точно не помнит, после какой из перепалок по счёту они всё-таки отправились в бар и надрались до такой степени, что Поттер пригласил Малфоя на свой День рождения вместе со всей его компанией, но это было точно за месяц до того. Кто кого тащил после бара, тоже осталось под вопросом. Одно Гарри запомнил точно: проснулись они на диване в гостиной на Гриммо. И то пробуждение было не из приятнейших: Джинни Уизли применила к ним такое мощное Агуаменти, что пришлось обратиться к услугам рабочих, чтобы дом не обрушился от сырости.       Тот год был безумным для каждого из них. Но для Малфоя особенно: вся прошлая жизнь стёрлась за короткое лето.       И вот он стоит под струями душа в своём настоящем две тысячи третьем, а за спиной семь странных встреч с Гермионой Грейнджер, после которых был самый счастливый год в его жизни, а потом четыре года ожидания, что это всё не с ним и кто-то разбудит его от кошмара.       Какого же было удивление, когда этим кем-то оказался его личный Фредди Крюгер с кудрявыми, непослушными волосами и невероятно красивыми глазами. Не вернись она, возможно, Драко перестал бы бороться, окончательно сдавшись на волю судьбе. Но пока она здесь, пока она выкрикивает ему в лицо страшные слова о собственной жертве, а он мысленно рвёт себя на части от злости на предков, Малфой не перестанет думать о ней, о сыне, о том, что он ещё пока в силах их спасти.       Капли воды разбивались о лицо, забирая всю горечь высказанных слов с собой. Оставались лишь воспоминания, которые не раз спасали его от щемящей душу боли.

***

      31 июля 1998 года.

      Гарри отмечал День рождения в самой странной компании из возможных.       Поттер пригласил даже Дадли, чем озадачил многих. Зная историю Гарри о не самом счастливом детстве, многие с предубеждением относились к магглу, но старались вести себя приветливо. Если Поттер сам пригласил двоюродного брата, значит, не стоит своим мнением портить человеку праздник. Гермиона даже поздравила Дадли с его Днём рождения.       Со словами: «Не думаю, что в твоём мире есть подобное» и «Я помню, как ты таскал мои» он подарил Гарри хороший видеоплеер с тремя кассетами. Испытывая дискомфорт и неуклюже переминаясь с ноги на ногу, Дадли готовился к тому, что брат унизит его в обществе друзей, как некогда делал и он сам. Однако Дурсль был приятно впечатлён — Гарри обнял его и даже подарил в ответ коробку с надписью: «Тот самый тридцать седьмой», в котором лежал магический шар, дающий ответы на любые вопросы.       Чтобы поздравить Гарри, кажется, собрался весь Хогвартс разных лет: от серебряной четвёрки Слизерина до изрядно постаревшей за год Макгонагалл и нынешнего Главы Аврората с подчинёнными.       — Гарри, ты не говорил, что придут ещё и они… — Рон кивнул в сторону Малфоя и его друзей.       — Лучший способ победить врага — сделать его своим другом. Так что расслабься, Рон. Неприятностей не будет.       Друзья были смущены такой компанией, но не могли не поддержать Поттера, который после долгих лет бессонницы наконец обретал покой, примиряя людей вокруг. Казалось, в День рождения Гарри каждый на его празднике старался забыть давние обиды и соблюдать нейтралитет.       Во избежание опасных столкновений все неприятели обходили стороной друг друга, но так или иначе пересекались. Гермиона, Джинни и Пэнси за два месяца стали почти не разлей вода, а потому Грейнджер то и дело попадала под перекрёстный огонь взглядов непримиримых школьных врагов. Как бы Забини и Нотт ни пытались сглаживать сиюминутные конфликты шутками, одна из таких стычек всё же закончилась вызовом на поле.       — Ты и впрямь думаешь, что можешь тягаться со мной? — спросил Рон.       Уизли после войны нашёл своё призвание в спорте. Он играл во втором составе «Пушек Педдл» и уже достиг больших успехов. Многие тренеры британских команд рассматривали трансфер Рона в первую лигу, но он упорствовал, желая оставаться в своей любимой команде, даже если пока приходилось играть на вторых ролях.       — Мысль, конечно, приятная, — усмехнулся Драко. — Но я лучше докажу это на практике, чем стану обдумывать это тысячу раз.       — Мечтай, хорёк, — фыркнул Рон.       — Боишься опозориться перед своей подружкой?       Малфой метнул взгляд в сторону Грейнджер, которая в этот момент хохотала в обществе подруг.       — Собирай команду, — выплюнул Уизли. — На что сыграем?       — На интерес. Меня не особо заводит, когда мужчины исполняют мои желания — только если ты не Забини. — Малфой допил бокал шампанского и поставил его на левитирующий рядом поднос. — Хотя… Даже будь ты Забини, я бы не особо чувствовал себя счастливым.       — Да я бы и не согласился исполнять твои больные фантазии, даже если ты встанешь на колени.       — Ауч! — Малфой деланно одёрнул руку. — А в постели с подружкой ты такой же дерзкий?       — Придурок, — буркнул Рон, понимая, что состязаться словесно бесполезно. — На поле через десять минут.       Небольшой участок пустоши рядом с Норой был оборудован под квиддич, что позволяло провести полноценный матч.       Гарри с большим энтузиазмом поддержал друга и обратился с предложением к коллегам. Десять минут спустя команды были укомплектованы.       Разделиться решили, как ни странно, на зелёных и красных, даже названия придумали. На поле готовились выйти зелёный «Инквизиторский отряд» в полном составе серебряной четвёрки, к которому присоединились Робардс, Долиш и Праудфут; и красные «Мародёры» в составе Гарри, Рона, Джинни, Джорджа, Билла, Купера и, на удивление всех присутствующих, Макгонагалл.       Оставалось найти мётлы, поскольку на всех в амбаре Уизли не доставало.       — У меня целый склад коллекционных, — отозвался Артур.       — И тебе не жалко? — Малфой, который знал небольшую тайну старшего аврора, явно удивился.       — Прадед всегда хотел, чтобы они были в воздухе, а не под стеклом.       Было принято решение поделить мётлы между командами, отдав их ловцам и охотникам.       — О, Салазар! — чуть ли не закричал от счастья Нотт. — Мы будем летать на мётлах самого Родерика Пламптона! Откуда у тебя такая коллекция? Ты что, один из тех безумных фанатов, что скупают всё?       — По секрету, — заговорщески шепнул Артур. — Я его правнук. Только никому.       Купер рассмеялся, когда челюсть Тео опустилась вниз, а глаза чуть ли не выпали из орбит от удивления. Но стоило мужчине передать парню чёрный Нимбус-1923, Нотт и вовсе забыл, как дышать.       — Это же… Она же…       — Смотри, не сломай! На этой прадед победил в турнире Большой Четвёрки.       — Пикси меня дери, она хоть и не скоростная, но это же…! В команде не поверят, если я расскажу, что летал на такой. Я умер?       — Если ещё раз крикнешь мне в ухо или ударишь по плечу, будешь близок к этому, — отозвался Малфой.       — Всполох-93. — Артур протянул Драко самую быструю метлу и предупредительно посмотрел. — Знаю, ты хорошо летаешь, но аккуратнее на поворотах. Если умрёшь, я плакать точно не стану, но сидеть за это не хочу.       Малфой усмехнулся.       Их отношения с Артуром только начали приходить в норму. Конечно, Куперу требовалось время принять, что Драко не похож на своего отца и точно не виноват в смерти его жены и нерождённого ребенка. За год ему почти удалось смириться с потерей, но когда он увидел Малфоя в числе стажёров, словно вернулся к исходной точке. В Аврорате о неприязни старшего аврора Купера к Малфоям и её причине знали все, а потому старались не допускать пересечений этих двоих на заданиях. Первый месяц выходило успешно, но в июле последние три рейда они провели почти что парно, из-за чего рождались темы для общих разговоров и уходило недопонимание.       Симус выпустил снитч — игра началась.       — Уже готов сегодня проиграть?       Малфой подлетел к Гарри. Поттер сосредоточенно поправил очки.       — Если ты настаиваешь, так и быть, могу в этот раз и поддаться, — он усмехнулся.       Они поравнялись с самым высоким кольцом и стали выглядывать золотой мячик.       — Я так понимаю, сегодня Уизлетта вместо снитча.       Гарри удивлённо вскинул брови.       — Это ещё почему?       — Ну, а кого ты будешь ловить в случае обморока?       — Что? Ты сейчас угрожаешь или что?       — О, нет, ни в коем случае. Я лишь утверждаю, что ты полный идиот, раз позволил ей сесть на метлу в таком положении.       — Малфой, о чём речь? — Гарри злился.       Драко понял, что Поттер ещё ничего не знает об интересном положении его невесты. Предвкушая дальнейшую рассеянность Гарри после его слов, Малфой продолжал сохранять интригу:       — У невесты спросишь после игры.       Гарри махнул на него рукой и попытался сконцентрироваться, но тревожные мысли стали летать вокруг, сбивая с толку, словно бладжеры.       — И кто тебя за язык тянул! — сварливо ответил Поттер, на что Малфой только подмигнул:       — В бою все средства хороши. Удачного проигрыша, дружище! — Драко похлопал его по плечу и виражом пролетел мимо.       Находясь на позиции охотника, Минерва Макгонагалл ловко обогнула бывших учеников Слизерина и непринуждённо закинула уже второй квоффл.       — Блейз, сделай что-нибудь! — крикнул ему Нотт, пикируя следом за самым опытным охотником «Мародёров». — Кто тут загонщик в конце концов?       — А что я могу сделать? Не столкну же я её битой с метлы!       — Да ладно, Макгонагалл — не страшно, — рассмеялся Долиш. — У неё ещё восемь жизней.       — Мистер Долиш, я напишу вашим родителям, — пригрозила Минерва, проносясь мимо с очередным квоффлом и закидывая его в верхнее кольцо.       Блейз и Джон удивлённо покосились в сторону профессора.       — Что замерли? Может, стоит превратить одного из вас в часы, чтобы второй не тормозил? — возмутилась Минерва. — Вперед, мальчики!       Выйдя из оцепенения, слизеринцы заняли свои позиции и приготовились к отражению атаки.       В это же время Драко устремился к земле, что означало одно, — снитч. Поттер перекувыркнулся в воздухе и понёсся вниз по траектории золотого мячика.       Описывая круги под возгласы сравнительно небольшой аудитории на земле, над полем сновали игроки, то забрасывая, то отбивая квоффлы и уклоняясь от бладжеров. В счёте вели «Мародёры»: Рон перехватывал летящие в кольца мячи, надеясь одним из них невзначай попасть в Малфоя, но скользкий хорёк ловко избегал препятствий.       — Инги, — крикнул Долиш, передавая ей квоффл. — Петля эльфа в воздухе.       Праудфут поймала мяч и, заворачиваясь в спираль, полетела прямо в Рона. Тот был готов к такому напору и сосредоточил всё своё внимание на женщине, а потому не заметил, как она отбросила квоффл в сторону. Пэнси тут же перехватила его и закинула мяч в верхнее кольцо.       Десять очков ушло «Инквизиторскому отряду».       — Мерлиновы трусы, — выругался Рон.       Купер перехватил заброшенный мяч. Набрав нужную высоту, он перевернулся на спину и принялся пикировать к кольцам зелёных. Достигнув определённой скорости, он резко взмыл вверх, проносясь мимо Забини, и пропихнул квоффл в кольцо. Это был обратный хаммерхед, или прозванная среди волшебников «парабола Пламптона». Робардсу не хватило буквально чуть-чуть, чтобы перехватить мяч.       — Купер, — окликнул он коллегу. — Я тебя уволю за такую игру! Пойдёшь мячи на поле кидать, а не преступников ловить!       — Как скажете, Гавейн, — улыбаясь, Купер отдал Главе Аврората честь и ринулся на свою половину.              Шла тридцатая минута матча. Счет был неравным — 70:30 в пользу красных. Пролетая под кольцами «Мародеров», Драко завис в воздухе. Он упустил свою цель из поля зрения. Потерял снитч и Поттер. Малфой решил перехитрить противника и вильнул влево, заставляя Гарри следовать за ним. Но Поттер был обеспокоен далеко не игрой.       — Так что там с Джинни?       — Ты правда хочешь поговорить об этом сейчас?       Гарри упорствовал:       — Да, докси тебя дери!       — Блять, о таком должен сообщать точно не я! Дай девочке шанс сделать тебе сюрприз.       — Малфой! — выкрикнул Нотт. — Право!       Драко повернул голову и увидел у самого лица золотой мячик. В то же мгновение снитч ринулся ещё правее. Раздался крик. Гарри обернулся: ловкая охотница не уследила за бладжером, который в этот момент зацепил её метлу.       — Джинни!       Поттер со скоростью света направился к Уизли.       Пользуясь замешательством друга, Малфой сделал крутую петлю и, не различая пространства вокруг, устремился за снитчем. Воздух свистел в ушах и заглушал крики вокруг. Драко видел перед собой только золотой мяч, а вместе с ним и победу. Всё остальное, улавливаемое периферийным зрением, словно плавилось и терялось в общем шуме. Когда Драко сомкнул пальцы, его метла уткнулась концом в землю, и парень улетел вперёд, сдирая кожу на подбородке и отбивая рёбра.       Малфой тяжело перевернулся на спину, не переставая удерживать в руке пойманный трофей. Свист ветра сменился звоном в ушах, сквозь который он услышал:       — Живой?       — Да вроде!       — Поймал?       Драко зашипел от боли и потёр переносицу. Он приоткрыл глаза и различил прямо над собой пару невероятно стройных ног. Щурясь от лучей закатного солнца, Малфой проскользил взглядом от тонких лодыжек к изящным бедрам, уходящим в глубины легкой белоснежной юбки, под которой он лежал. Глядя на девушку снизу вверх, он словно забыл о ноющей грудной клетке и пульсировании в висках. Над ним был только возвышающийся девичий силуэт и стройные ноги, которые так и манили прикоснуться к ним, обвести шрам крестом на аккуратном колене, и подняться выше по линии бедер.       Драко попытался сфокусироваться, чтобы разглядеть лицо девушки, к чьим ногам он упал, но туманная солнечная пелена слепила его. Не особо сдерживаясь в выражениях, он заплетающимся языком произнёс:       — У тебя ахуенные ноги.       — А у вас сильное сотрясение мозга, мистер Малфой! — Узнал он голос Молли Уизли. Не обращая на женщину внимания, Драко спросил:       — Пойдёшь со мной на свидание?       — Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет! Глупый мальчишка! Имейте совесть! Вас спасли, а вы такими непристойностями разбрасываетесь!       Дальше Драко уже не разбирал кто и что говорит, но слышал радостные возгласы своих друзей.       — Я же предупреждал тебя, идиот. Он шею не свернул?       Вокруг сновали люди, пока парень приходил в себя. Малфой как можно скорее поднялся на ноги, желая познакомиться с девушкой, чьи ноги он успел детально рассмотреть, но вокруг были лишь друзья и сокомандники.       — Поймал! — завопил ему прямо в ухо Нотт и потрепал по голове. — Наш слон!       — Идиот, — рявкнул Малфой. — Я ж тебя предупреждал!       — Да не урчи уже, зануда.       Драко подняли на руки и начали подбрасывать. В этот момент он пытался узнать в толпе окружающих ту самую белую юбку, но девушки и след простыл. Парень решил, что ему показалось.       Когда бурное празднование закончилось и гости ушли в дом, он прошел на другой конец поля к Поттеру, который в этот момент крепко обнимал Джинни.       — О, я смотрю, сюрприз всё-таки удался? — он улыбнулся Уизли.       — Если бы не я, Малфой, ты бы не победил, — одарила его хитрым взглядом девушка. — Так что должен будешь!       Драко ухмыльнулся.       — В любом случае ты с самого начала играл нечестно. — Вопреки возмущению в голосе Гарри не выглядел расстроенным, больше взволнованным.       — Не переживай, Потти. У тебя в скором времени будет трофей получше, — похлопал его по плечу Малфой. — Назовите его снитчем.       Получив от Джинни тычок в свои больные рёбра, он, смеясь и корчась от боли, направился в сторону Норы. На середине поля Малфой заметил, что к нему навстречу направляется Рон Уизли. Он радушно раскинул руки.       — О, хочешь поздравить…       Но не успел договорить — на скулу пришёлся тяжёлый удар. Драко пошатнулся и сделал шаг назад.       — Да, принимать поражение с достоинством — явно не про тебя. — Он вытер проступившую кровь и посмотрел на пальцы.       — Дело не в поражении, придурок. Не смей никогда больше подходить к Гермионе.       Драко рассмеялся.       — Как, блять, и когда, во имя штанов Мерлина и всех тех, что ты донашивал за братьями, я мог к ней вообще подойти? Я был в воздухе.       — Сейчас я тебе напомню, как и когда. Надеюсь, ты уже дорос до таких разговоров.       Драко засучил рукава.       — Ну давай, Вислый. Поговорим.       Начался мордобой, которого каждый из них тайно ждал на протяжении долгих лет. Малфой сделал замах, но Рон уклонился и ударил слизеринца сначала в грудь, а потом в нос. От такой силы Драко потерял равновесие.       — Что-то ты не особо разговорчивый.       — Я жду, пока ты устанешь, Уизли, — оскалился Малфой, поднимаясь на ноги.       Рон занёс кулак, но промахнулся, и Драко вернул ему удар в скулу, цепляя вместе с тем и бровь, а затем с такой же силой заехал в нос с левой. Уизли устоял на ногах, но всё же несколько потерялся в пространстве.       — Достаточно красноречиво? — Драко встряхнул руку.       — Вы с ума сошли? — На метле подлетел Поттер и попытался встать между друзьями, но Малфой оттолкнул его:       — Не суйся. — Затем он обернулся к Рону: — Так что там с Грейнджер?       Уизли сплюнул кровь.       — А ты ещё не вспомнил? — съязвил Рон и дважды попытался втащить Малфою, но тот успешно блокировал его удары. Откинув руку соперника в третий раз, Драко снова ударил его в нос. Уизли согнулся, пытаясь отдышаться.       — Что происходит? — К Поттеру приближалась Джинни. — Годрик! Гарри, почему ты их не разнимаешь?       — Уведи её, — рявкнул рыжий. — Мы разберёмся.       — Издеваешься? Вы друг на друге живого места не оставите!       — Поттер, — прорычал Малфой.       Гарри сомневался, но в конце концов, есть ситуации, которые требуют своего разрешения. Они оба не дураки, а Поттер им не мать — разберутся. Парень сдался: он сел на метлу и, подхватив возмущающуюся Джинни, улетел в сторону дома.       — Будет не так больно, если ты просто скажешь, что, блять, произошло. — Драко стал подходить к Рону.       — О нет, я хочу, чтобы тебе было больно, ублюдок. — Уизли резко выпрямился и ударил тыльной стороной руки приближающегося парня, а затем с локтя зарядил в челюсть.       Малфой упал навзничь, стукнувшись затылком о землю. Он сморщился от боли, но всё же усмехнулся:       — Кулаки, конечно, у тебя работают лучше языка. Не завидую Грейнджер.       Уизли протянул ему руку, помогая подняться. Малфой принял её, но Рон, уперевшись ладонью в лоб парня, занёс кулак для очередного удара в нос. Малфой треснул его по бедру, из-за чего ноги противника подкосились, а хватка ослабла. Воспользовавшись заминкой, блондин потянул Уизли за руку и головой врезал в челюсть. Рон откинулся. Пошатываясь Малфой наклонился за выпавшей палочкой. В этот момент Уизли вскочил на ноги и дал парню в нос с колена.       Несмотря на сильный удар, Драко ухватил противника за пояс и сжал руки в замок. Рон стал бить того под дых. После второго удара Малфой опрокинул Уизли через себя, и они повалились оба. Покачиваясь, Рон приподнялся на локтях. Он попытался забраться на Драко, чтобы добить своего оппонента. Но Малфой слабо оттолкнул его, отчего оба обессиленно обмякли на траве.       — Это было неплохо, — тяжело дыша, заключил бывший слизеринец.       — Я давно хотел надрать тебе задницу, — не глядя на школьного врага, ответил Рон.       — Задницу надирают по-другому, Уизел. А это называется «разговаривать по-мужски».       Рон усмехнулся, вспоминая свою реплику.       — Так что там с Грейнджер?       Уизли вяло повернул голову в сторону Малфоя:       — Под юбки чужих женщин не надо заглядывать, вот что.       Драко непонимающе посмотрел на него.              — Хорошо я тебя приложил, однако, — фыркнул Рон. — Надеюсь, о предложении пойти на свидание тоже не вспомнишь.       И тут Малфоя осенило. Более того, он был под впечатлением. Драко зашёлся смехом, осознав, кому принадлежала пара обворожительных ног, которые чуть ли не свели его с ума. Возможно, так падал свет. И вообще он был без сознания, кто знает, что ему могло привидеться?       — Да я даже не видел, кто это! — возмутился Малфой. — Но… Ноги пиздатые, бесспорно.       — Какой же ты мерзкий, хорёк. — Рон стал подниматься.       — Все мы грызуны такие, да, Уизел?       Не дожидаясь Малфоя, Рон прихрамывая направился в сторону дома.       Ещё некоторое время лёжа на поле, Драко смотрел в небо, прокручивая в голове всё, что случилось с ним в этот вечер, и думал, что ноги у Грейнджер действительно ахуенные.       Так он думал и спустя пять почти шесть лет. Но кого заботили его мысли?       Драко выключил воду и вышел из ванны.       — Ох, ебать, ты бы прикрылся что ли! — воскликнул Забини, когда Малфой, потирая волосы полотенцем, в одних трусах проходил мимо кухни.       Грейнджер поперхнулась.       — Поттер, ты не говорил, что у вас тут отель.       — Проходной двор, — уточнил Драко, настороженно осматривая компанию. Грейнджер намеренно отвернулась к окну. Малфой обратился к другу: — А ты тут откуда такой не пришей пизде рукав?       — О, Рождество празднуем. — Блейз поднял кружечку кофе. — Как в старые добрые времена!       — Сейчас уссусь от радости.       — Только не возле кухни, — попросил Поттер, отправляя самолётик обратно на подоконник.       Малфой перекинул полотенце через плечо. Забини призвал ещё одну кружку:       — Не хочешь кофе? Сделаю, как ты любишь, — с сахаром!       Гермиона фыркнула, но не добавила от себя ни слова.       — Я теперь не пью кофе. Лучше сразу виски.       — О, нет, — театрально испуганно приставил руки ко рту Блейз. — Он снова на алкогольной диете! Гермиона, ты ужасно влияешь на него.       — Забини… — В интонации Малфоя читалось предупреждение.       — Ой, не, ладно, не лезу в вашу песочницу! — выдохнул друг. — Поттер, давай уже делай своё дело. Я в их обществе не протяну и минуты. И, Драко, — он обратился к другу, проходя мимо. — Штаны подтяни, желательно до ушей, чтобы больше никогда не сползали. Нарциссы на тебя не хватает!       Блейз вышел из комнаты.       — Ну, рассказывай, Поттер. — Драко не последовал замечанию друга. Он облокотился о дверной косяк и скрестил руки на груди. С его волос всё ещё падали редкие капли на обнажённое тело. — Чем займёмся сегодня?       — Мы идём в Мэнор за дневниками Снейпа.       — Мне казалось, я отстранён.       — Официально ты потерпевший. Но если хочешь отказаться от сотрудничества и прекратить участие в расследовании…       — Соблазн велик, — согласился Драко. — Но кто тебе ещё поможет?       — Тогда одевайся. Идем, Гермиона.       — Она с нами? — он вопросительно изогнул бровь.       — Нет. Забини уведёт Гермиону на допрос.       Малфой не отреагировал. Захватывая пакетик с лакрицей и минуя друга, Поттер вышел из кухни. Тенью за ним следовала Грейнджер.       Драко не смотрел на неё, когда она замерла в проёме и обернулась к нему, — он чувствовал это и намеренно избегал столкновения взглядами. Но его желваки напряглись.       Даже если Гермиона и хотела что-то сказать, то вовремя одёрнула себя. Однако в этой паузе трещало по швам душевное спокойствие каждого. И чем сильнее затягивалась петля из их терзаний, тем быстрее расходились нити.       Зачем любовь, что так красива и нежна на вид, на деле так жестока и сурова?