Меня зовут Джорно Джованна и у меня есть мечта

Возможный выход из положения обнаружился спонтанно, когда в кофейню снова заглянула Триш. Она желала пить какао и видеть Буччеллати - и какао ей пришлось обеспечивать Джорно, потому что Абаккио вместе с Буччеллати закрылись в подсобке. “Пока у нас там не спешелти кофе, - думал Джорно - пусть делают, что хотят. Но как только - так сразу устрою им дисциплину…” Миста взял на себя инициативу развлекать Триш, а Джорно наблюдал за этим, пока мысли вяло ворочались в его голове после раннего утреннего подъема. Когда Абаккио и Буччеллати вышли из подсобки с настолько беззаботным видом, что даже ребенок бы понял, что что-то тут нечисто, их встретил Фуго. - Вы совсем охуели чтоли?! - вопрос, по мнению Джорно, был излишним. - Буччеллати, ты конечно теперь большой начальник, но всему, блядь, есть пределы! Съезжайтесь нахуй! Бруно поспешил успокаивать Фуго - который, как заметил Джорно, с виду был интеллигентным, но заводился с полоборота и мог напрочь слетать с резьбы. Абаккио прервал поток залихватских комплиментов Мисты и за ремень потащил его назад на рабочее место. - Ты в своем уме вообще? Ей четырнадцать! - напомнил несостоявшийся коп. - Меня папа Джорно отмажет, правда? - Миста подмигнул Джорно так, что тот тоже побеспокоился за нравственность Триш. - У Триш папа тоже непростой, вообще-то! Резонный аргумент Абаккио в этой неэтичной дискуссии запустил у Джорно ментальный процесс, который, подобно шарику в пинболе, со звоном стукнулся о заслонку с озарением. Папа Триш - тот самый большой босс, которого никто никогда в глаза не видел, и которого Джорно и нужно заальфить - и вот он, ключик к решению такой непростой, казалось бы, задачи. Дело было за малым. Но вот это малое… - Я тебе говорю, я статистику изучал, до шестнадцати даже не думай, - продолжал назидать Абаккио. - Какая бы у вас любовь там ни была - она накатает заяву - просто потому что может. Знаешь, что с такими, как ты, в тюрьме делают? - Знаю, конечно, - пожал плечами Миста, ссылаясь то ли на общую эрудированность, то ли на свою ходку через детеншн-центр. - Зато после шестнадцати можешь вообще не париться, - тут же поломал Леоне свой образ борца за мораль. Миста, как всегда, только посмеялся и переключился на другую тему - на руку Джорно это, конечно, играло, но проблема не решалась. Моделей построения каких-либо отношений у него было совсем мало - и мамины и папины отношения были - по мнению Джорно - в своей основе золотокопательными. Термин, конечно был весьма условным - отчим, в отличие от отца, не имел в своей ресурсной шахте должности юриста в международном агентстве недвижимости, пакета акций некого нефтепрома Спидвагона, легального бизнеса в Египте и офшорной компании с незамысловатым названием The World - так что его мама скорее добывала никель с нарушениями правил техники безопасности - пока бойфренд его папаши вовсю разрабатывал платину и родий. Проблематики отношений, основанных на выгоде, Джорно не видел - но вопросы оставались. Как вообще строятся отношения - вещь, по твердому убеждению Джорно, в целом бесполезная. Что он может предложить контрагенту? Да и за законность своих намерений он теперь тоже опасался. - А если в паре одному пятнадцать, а другому четырнадцать - это же нормально? - на всякий случай уточнил он у Абаккио. - Нормально, пока вы не нарушаете закон, - официально одобрил намерения Джорно Леоне. - Что за гипотетика - одному, другому? Это у тебя гейские шутки такие что ли? - Ты сам гейская шутка, - ответил Джорно, включив стимер специально громко.