Red and Black

- Нет, блядь, это не так работает, - Импера хмурит свои густые южные брови, делает глубокий вздох и затягивается из курительной личинки, наблюдая за тем, как Крипет пытается подрисовать себе стрелки выбеленной в гриме кистью. Уткнувшись трехпальем в переносицу, она усиленно массирует её, пытаясь сдержать при нём раздражение, накатывающее на неё каждый раз после того, как Фессал сделает что-то глупое. - Это должен быть не просто рисунок, дурачина. Твой грим должен означать что-то саркальное, что-то, что тебе дорого. Повтори в нем изгибы лица Кютерн или нарисуй треугольник возле левого глаза. Я не знаю, подумай, блядь, своим мозгом. Если таков в принципе имеется, что ставится мною под весьма конкретное сомнение. Они сидят у Крипета в пещере. Здесь темно, сыро и воняет плесенью. Тусклое освещение не справляется с тем, чтобы озарить все помещение, и большая часть объемных выступов и надломов в стенах остается припорошенными тенью. Сталактиты сбритыми обрумками свешиваются с потолка, оплетенные огоньками-личинками, задорно мерцающими желтыми и розовыми тонами, тихо жужжа и постукивая по поверхности. Импере здесь неуютно. На самом деле, она ненавидит это место и угрюмо сидит в углу, в груде выпитых ими бутылок фейго и больших песочных подушек-пуфиков, прежде набросанных по комнате в спорадическом порядке, а теперь накиданных друг на дружку, формирая небольшую пирамидку. Её собственный маленький трон в этой комнате. Импера, несмотря на внутренний дискомфорт, разлеглась на ней со всей вальяжностью и позволила алкогольным парам затуманить мозг. Легкие галлюцинации бегают там и здесь, отвлекая её от наблюдения за своим старым врагом, но она практически не обращает на них внимание, так как давно привыкла к разного рода шелухе на периферии зрения. Крипет сидит за столом, перед скраббуком, и старательно копирует грим на своём лице с картинки в интернете. - Пошла ты, булядь, нахуй, ебланка, - недовольно ворчит Фессал, растирая краску по лицу. Бледно-серая жижа ложится на его худые скулы как-то неправильно, и тролль выглядит ещё нелепее, чем прежде. Заметив это в зеркале, он меняет выражение лица с удовлетворительно угрюмого до откровенно злобного, и, рыча, растирает грим ещё пуще, смазывая всю без того неухоженную картину и оставляя белые следы на рукаве. Это злит его ещё больше, и он откровенно по-животному рычит, глядя на оставшиеся отметины. - Да в пизду это дерьмо, ваш клоунский прикид все равно пиздецки тупой. - Не смей оскорблять мою культуру, ублюдок, - холодно отвечает Импера, впериваясь в него взглядом. Она сама никогда не следовала традициям тролльего общества и своим поведением откровенно попирала все устоявшиеся догмы церкви джаггало, но перед Крипетом ей необходимо было играть роль верной последовательницы темных мессий. И, кажется, Ревент преуспела в этом - на её лице красуется волнистый узор её собственного грима, она прилично выпила, не удержавшись перед предложенным напитком. Признаться, напиваться со своим врагом и оставаться с ним наедине было до кощунственного опасно, но Импера Ревент не было бы Имперой Ревент, если бы делом её жизни не было ходить по острию лезвия. - Если бы не просьба Кютерн подсобить тебе в подборе клоунского прикида, я бы в жизни сюда снова не сунулась. - После того, как отсосала мне в прошлый раз? - едко подмечает Крипет и тут же все портит, непроизвольно булькая от удовольствия подкалывать её. Импера хмурится в ответ на его смех, но ничего не произносит, сопротивляясь сиюминутному порыву подойти и влепить ему сильнейшую из возможных пощечину. Вместо этого она удобнее устраивается в своём лежбище, подпирает голову ладонью и хмуро оглядывает Крипета. Согнувшись в три погибели на невысоком стуле, он всё ещё пытается создать себе правильное "лицо". Её мутит от этого слова, воспоминания о ещё одном тролле, использовавшим это слово, всплывают в голове, но она уже научилась не откликаться на эту уловку сознания. Вместо этого она откладывает трубку, чей пар витиевато вздымается в воздух, дабы замысловатым орнаментом раствориться где-то под потолком, и вновь смотрит на Крипета. Маскировка нужна ему, дабы выходить на поверхность без риска быть уничтоженным дронами. Кютерн, воркующая над своим юродивым, выпросила у Имперы, как у последовательницы её культа, помощь для мейтспирита. Ревент никогда бы не подумала, что согласится, но теперь она просто не смогла отказать спасительнице своего бывшего мойрейла. Она сделала это в память о Контре Спемет, безвременно погибшей на их последней миссии. Уже около трёх часов они бились с подбором одежды, подходящего парика, чтобы вспушить непослушные лоснящиеся кудри, и, наконец, самого тяжелого - грима. - Мы договорились не поднимать эту тему, - угрожающе тихо отвечает она после некоторого молчания, слегка напрягшись. До этого ей казалось, что даже у Крипета есть понятие о некоторой вежливости и понятливости, но теперь она сильно в этом сомневалась. - Просто скажи "спасибо" за то, что я нянчусь с тобой, как с ебанной личинкой, или заткни свой поганый рот и не издавай ни звука без необходимости. - Ты не мой лусус, чтобы говорить мне, что делать, отсоси, уебище, - задирает её Крипет, отрываясь наконец от своего занятия и впериваясь в неё насмешливым взглядом, оттянувшись на своем кресле. Желтки его глаз остаются светлыми, но недружелюбный оскал и хитрая мина говорят о том, что он только начал. - Без понятия, что эта ебланка Мигало нашла в тебе, честно. Наверное, убогим надо просто держаться вместе, а? - Не смей-, Импера угрожающе стискивает кулаки, и приподнимается со своего места, но Крипет снова перебивает её: - Наверное, она просто плохо видит, что за уебище стоит перед ней, а? Глаз-то всего один! В следующую секунду Крипета сбивает с места громкая оплеуха, отвешанная ему Имперой. Её глаза горят злостью, и лицо искажается в звероподобном оскале. По телу бурлит чернильная, как тушь, ненависть, кровь приливает к голове, и без того шаткие мысли туманятся подобно тому, как медленно взбухает гноящийся волдырь. Она не верит, что действительно сделала это: она не соображала и даже не помнила, как преодолела расстояние от подушек до его рабочего места, но едва ли она задумывается об этом, когда стискивает кулаки и обнажает клыки. Руки дрожат от азарта, но Ревент крепко стоит на ногах и возвышается над Фессалом, низко рыча: - Возьми свои мерзкие слова назад, иначе пожалеешь. Первые несколько секунд Фессал сбит с толку и ошеломлен внезапным поворотом событий. Он сломанной куклой лежит на полу и безмозгло глядит на Имперу, ошалело бегая по ней глазами, но в следующую секунду на лице его расплывается залихватская улыбка, и он невольно мурлычит: - Какая, бля, прелесть. ТУПАЯ СУЧКА ЗАСТУПАЕТСЯ ЗА ДРУГУЮ ТУПУЮ СУЧКУ. - он вскакивает и, в полете обнажая гарпун, нападает. Его когти свистят в сантиметре от его лица, но Импера успевает отшатнуться и громко рычит, материализуя из инвентики серп. Ещё одна атака отражена, ещё один замах серпом режет воздух, пока наконец он не блокирует полёт гарпуна, целенный ей в бедро. Тело пылает жаром, Импера скрипит зубами и невольно чувствует, как к горлу подступает желчь. Она наловчилась в битвах, но Фессал был гораздо сильнее и старше её. Решившись напасть на него, она снова не подумала, и теперь он подходил ближе, готовясь наконец прикончить занудную мелочь, потратившую несколько часов его времени на бесполезную хуйню. - ПАДАЛЬ, - выносит она последний вердикт, отчаявшись изворачиваться в тесном пространстве комнаты, и кидается на него, валя на пол. Крипет взвызгивает и выранивает гарпун, с звонким клацаньем отлетающий в дальний угол комнаты. Некоторое время они катаются по полу, выкрикивая оскорбления и громя комнату. Импера не замечает, как осколки вазы рассекают её спину, и продолжает наступать, роняя фиолетовые капли. Их тени беглыми силуэтами рисуются на каменных стенах, пол щедро обагряется пурпурной и фиолетовой кровью. Импера пытается вцепиться ему в глотку, но Фессал вовремя откидывает её в сторону, что в секунду снова оказаться погребенным под ней. Фиолетокровка наседает сверху и тянется к его лицу, но он перехватывает её запястья и сбрасывает с себя. Импера кубарем валится с поджарых боком Фессала и тут же оказывается придавлена под его весом. Она пытается бороться и дергается под его хваткой, но Крипет только сильнее прижимает её к полу и раздирает когтями её руки. - ОТПУСТИ МЕНЯ НЕМЕДЛЕННО. Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ. - НЕНАВИДИШЬ, ЗНАЧИТ, - угрожающе задорно склабится пурпурнокровка, наклоняясь ниже к её лицу и обнажая клыки. - КАК ТЕБЯ ТАКОЕ, СУЧКА. Он гнусаво смеётся, булькая, и с удовольствием разглядывает её: разгоряченную, разгневанную в чистой высшекровной ярости, рвущуюся на свободу, но такую беспомощную и ж а л к у ю. Импера растрепана, взмокла и пахнет так терпко и приятно, отдавая мускатом и корицей. Его жабры пробирает сладкая дрожь и в животе скручивается змеем глухая истома. Несколько секунд они смотрят друг на друга, Импера - с искренним непонимаем и гневом, а он - с звериной жадностью и взглядом охотника, нашедшего жертву. Импера продолжает трепыхаться, тяжело дыша и чувствуя, как постепенно сдаёт позиции. Крипет молча сверлит её взглядом, налитым кроваво-красным, и мелко подрагивает. А в следующий миг срывается и целует её, до крови закусывая её губу. Импера широко раскрывает глаза, остолбеневшая, и протестующе мычит, неспособная разорвать внезапный поцелуй. Его язык скользит по её зубам, она чувствует, как бесвкусная слюна заполняет её рот и кривится от отвращения, кусая его за язык и наблюдая, как Крипет меняется в лице. Когтистая пощечина с шлепком разрывает ей щеку, в глаза лезет кровь, обильно оросившая её лицо. Тем не менее, он не разрывает поцелуя, заходя все глубже, и Импера даже чувствует, как начинает задыхаться. Пары фейго бьют ей в нос; Крипет отдаёт потом и теплом. Она с силой отталкивает его локтём и рычит, но он подавляет её сопротивление, снова подминая под себя. Его рука вольно гуляет по её телу, он теряется в давно забытых ощущениях и, одурманенный легкой победой, утробно булькает. Несколько секунд Импера молчит, с неё схлынивает первородная спесь, и она в ужасе пялится на Фессала, не понимая, что происходит. - ОТПУСТИ МЕНЯ, БОЛЬНОЙ ТЫ УБЛЮДОК, ОТПУСТИ НЕМЕДЛЕННО, - наконец вскрикивает она и трепыщится под ним, но Крипет игнорирует и голой прислоняется к её груди, слушая частое биение волнующегося сердца. Он ещё раз широко вдыхает аромат беспомощного перед ним телом, и чувствует, как плавники невольно начинают дрожать. - Ну уж нет, мерзкая ты сука, - заключает он негромко и вцепляется в её плечо, параллельно заводя её руки за спину. Импера умолкает, стискивая зубы до скрипа, и тяжело дышит ему в макушку. Его рука скользит по её солнечному сплетению, задирая футболку, и практически заботливо оглаживает её небольшую треугольную грудь. Постепенно его хватка ослабевает, но она не торопится противиться и вместо этого обмякает под ним, лишенная инициативы и одновременно открывая ему доступ к себе. Крипет не медлит, освободившейся рукой он спускается к паху, торопливо стягивая с неё штаны. Она всё ещё молчит, не отрывая взгляда, но её рука ворошит его волосы, прижимая к себе, накручивая на ловкие пальцы смоляные пряди, вдыхая их аромат. - Я ненавижу тебя, - утробно урчит Фессал и тянет к ней за тем, чтобы снова поцеловать. Вторая его рука довольно оглаживает её бедра, лаская, и движется ближе. - Крипет, - она тихо останавливает его и просит. - Ближе. Он подчиняется, завороженный моментом, и его движения перестают быть такими уж резкими на несколько секунд. Он зачарованно смотрит на неё, склабясь и втягивая в себя воздух, и пропускает момент, когда она, оттолкнувшись от пола, вцепляется ему в горло. Мягкая плоть рвётся под её зубами с оглушительным для неё влажным хрустом, и она чувствует металл, попадающий её на зубы. Импера с упоением вгрызается в его горло, и его высокий крик прерывается хриплым бульканьем. Его когти вцепляются в её бока, пытаясь отпихнуть, Крипет отчаянно спротивляется, агонически соображая и чувствуя, как жизнь вытекает из разодранной шеи, но Импера не отступает. Кровь теплая, липкая, она заливает всё пространство вокруг них, оседая на её зубах, шее, пачкая футболку и руки, и всё, всё, всё; её становится столь много, что Импера закрывает глаза от блаженства, и наконец смыкает зубы на его артерии. Фессал перестает двигается и куклой обмякает над ней. Наконец, Импера отрывает от его тела и, мрачно улыбаясь, отстраняется, скидывая с себя безвольный мешок мяса. Она долгим, хищным взглядом проводит по мертвому грузу, наконец спавшему с её плечь, и облизывается, неторопливо встает, оправляясь. - Собаке - собачья смерть.