Луна

      Харун всё-таки послушал Ярен.       Все же, они смогли спать ещё пару часов, затем без лишней спешки собраться, позавтракать, и тронутся в путь.       Харун привычно взял её за руку, пока Ярен приветливо здоровалась с персоналом в вестибюле, что с доброй улыбкой приветствовал их. Машину подогнали ко входу, Харун открыл дверь и помог забраться внутрь, сам сел за руль, и, перед тем как тронутся, поставив телефон на беззвучный, сунув в самый дальний угол бардачка. Ярен прыснула в кулак, заслужив укоризненный взгляд в ответ. — Так куда мы едем?       Харун надевая темные солнцезащитные очки, ответил, придавая голосу томность с ноткой загадочности: — Скоро узнаешь.       Первым пунктом их прибытия стала Голубая мечеть. Маленькая девочка внутри едва ли не пищала от восторга. Величественная постройка, что столько веков существовала, не боясь ни ветров, ни бега времени, куда несколько поколений назад приходили молиться их предки и великие ханы империи. Осматривая купола и залы, Ярен невольно припомнили легенду, что рассказывал дедушка.       «Голубая мечеть имеет свою легенду,» — говорил он маленькой Ярен, что сидела у него на коленках, внимательно слушая, — «Она гласит, что однажды Мехмеду, несшему службу в войске, приснился сон. Он увидел необычайной красоты храм. Во сне был так хорош, что юноша смог рассмотреть его до мельчайших деталей. Голос велел ему возвести этот храм в честь Аллаха. Утром Мехмед перенес на бумагу все увиденное и добился возможности показать чертежи султану. Ахмед I был поражен, ведь это именно то, что он себе представлял, задумывая строительство мечети...»       Ярен, поправив платок на голове, что надела при входе, тепло улыбнулась воспоминаниям. Знала бы она тогда, что увидит постройку вживую. И вот, спустя столько лет, Ярен смотрела, и не могла надышаться красотой этого места.       Как и Харун ей.       Только она этого не знала, полностью поглощённая атмосферой этого места. А он безмолвной тенью следовал за ней, впитывая её эмоции. Это казалось ему удивительным. Живой восторг в её глазах грел сердце, вновь и вновь заставляя возвращаться в раздумья. И как она могла прославиться гнилой душой? Да, она была невыносимо горда. Невыносимо высокомерна. Невыносимо упряма. Но все это ни в какое сравнение ни что с тем, как она невыносимо прекрасна. Если бы он своими глазами не видел её в действии, когда ненависть порабощает её душу, то не смог бы поверить.       Как в человеке могут жить две противоположности?       Пробыли они в мечети около часа, а то и больше, пока Харун уговорами не заставил её ехать дальше.       Следующей остановкой стал Гранд-базар — знаменитый на весь мир город в городе, в котором есть все, что душе угодно: и уютные улочки с магазинами, и кофейни, и рестораны, и отели, и мечети.       Перед входом она явно растерялась. Ещё бы: столько людей в одном месте. Колорит и контингент был совершенно разный. Туристы и местные, восточная музыка и европейская, стильный новомодный интерьер в противовес традиционному, древнему. Все смешалось, перемешалось, голова шла кругом. И как тут можно вообще что-то различить? Но Харун крепко взял её за руку и смело направился вперёд.       «Главное — не заблудиться.» — думала она, сильнее прижимаясь к его плечу. Харун ободряюще сжал её руку, продолжая пробираться через толпу. Она не знала, куда он её вел, но такой большой поток людей откровенно пугал. И обувь она выбрала совершенно неподходящую. Если длинное платье было льняным, не сковывающим движений, то босоножки уже слегка натирали ноги. Харун в своей простой хлопковой серой рубашке, лёгких штанах из того же материла, в кедах, смотрелся более уместно.       Большие участки рынка выделены для торговли изделиями из кожи, золотом, ювелирными изделиями, коврами, керамикой, сувенирами.       Они проходили мимо лавок со специями и пряностями, но особенно ей понравились восточные сладости. Ярен пробовала шекерпаре, кадаиф, нугу, халву и локму. И любимый рахат лукум в одном из заведений, куда они зашли перекусить. Все было настолько вкусно, что тяжело было остановиться, пока не перепробуешь все. Харун, разделял её мнение на этот счёт, и они с размахом пообедали, а после, в соседней лавке они закупились душистым чаем и жареными каштанами.       Потом они зашли в кустарные мастерские, в которых мастера изготавливают товар в присутствии покупателя. Ярен видела, как старый мастер своими мозолистыми руками творит посуду из глины, а молодая девушка — его дочь, после обжига расписывает их красивыми изящными узорами.       Когда они вновь вышли на одну из улочек, Харун вдруг хлопнул себя по лбу, и попытался на пальцах что-то объяснить. Все показывал вверх, да вверх.       Ярен непонимающим взглядом окинула его.       Что он от неё хочет? На улочках было слишком громко, чтобы она услышала его, вокруг слишком громко бесновалось буйство музыки, так что общаться было затруднительно..       Не выдержав, он аккуратно обхватил её шею, заставив запрокинуть голову назад. Ярен обомлела. Все сверкало и блестело. Удивительные тонкие росписи украшали потолок, изящную мозаику и другие элементы декора, сохранившиеся с древних времён. Даже фонарики, висевшие под куполом, вызывали у неё непреодолимый восторг.       Даже если не задаваться целью обязательно что-то купить, или что-то попробовать, можно было просто с удовольствием прогуляться по многочисленным улицам. Здесь можно было бы провести целый день, но Харун намеревался отвезти её ещё куда-то, поэтому они стали потихоньку возвращаться. Как тут, Харуна признал старый знакомый, что работал здесь, и захотел, чтобы они зашли внутрь. Парня не прельщала мысль вести жену в старую мастерскую, сплошь в пыли и металле. Поэтому они остановились у небольшой лавки, где продавались украшения — Ярен, побудь здесь. Можешь выбрать всё, что нравится. Только никуда не уходи, я сейчас вернусь. — Харун, но я...       Старушка за прилавком посмеялась, а в ответ получила вопрошающий взгляд. — Не волнуйся дочка, не убежит твой драгоценный. Вишь, как на тебя смотрит. Даже если в шею гнать будешь, руку на сердце положу — не уйдет.       Харун слегка неловко посмотрел на женщину. Ярен чувствовала, что краснеет. — Хорошо, иди. Только побыстрее, я боюсь здесь заблудиться.       Он примирительно положил ей руку на плечо, сжимая, и отошёл в сторону, растворяясь в толпе.       Ярен тем временем стала рассматривать камни. Глаза разбегались от обилия минералов всех размеров и форм. Тут были и драгоценные, полудрагоценные и самые обычные камни. Сувениры для туристов.       Ярен приглядела в самом углу скромный браслет из аквамарина, что так сильно был схож с цветом её глаз, но что-то другое привлекло ее внимание. Руку отдернуло назад. На долю секунду она заметила что-то знакомое и она стала медленно осматривать содержимое ещё раз, в поисках затерянного.       Взгляд наткнулся на кольцо с аметистом. Оно было самым маленьким среди представленных. В окружении опалов, сапфиров и бирюзы, он скромно глядел на неё холодным светом. Он словно светился изнутри, словно был... живой..? Что-то колыхнулось в памяти, но она отогнала мысли прочь.       Женщина, заметив её интерес, предложила примерить кольцо. Девушка согласилась. Тонкий ободок легко обхватил палец, серебро приятно остужало разгоряченную кожу.       Пока она размышляла о покупке, к лавке подошла ещё одна пара. Девушка дергала парня за руку, показывая на золотые браслеты. Вела себя, как маленький капризный ребенок, который не получал желаемое. Ярен краем глаза посмотрела на то, что указывала девушка и чуть ли не застонала. Браслеты. Ровно такие, которые носила мать Ярен, и те, что сестры Харуна подарили ей на помолвке. Ярен, не замечая, закатила глаза и это не укрылось от девушки. Она засобиралась уже что-то сказать, но удивленно выгнула брови, когда Ярен развернулась к ней. — Ярен? — Пелин?       Жизнь, странная штука. Разводит друзей, сводит врагов.       Пелин Эрген была самой «крутой» девушкой в школе. Она заигрывала с мальчиками из соседнего лицея, обливала грязью девушек, что жили в деревнях, и на занятия приходили в стоптанных, припорошенных пылью, тряпичных туфлях. Этакая, местная королева. Ярен её терпеть не могла. Она в школе всегда держалась особняком, никогда не влезая в разные истории, не признавая ничей авторитет, кроме собственного. Учеба была единственным приоритетом. От остальных она не ждала ни дружбы, ни преданности, вообще ничего. Ей просто было все равно. Но Пелин донельзя бесила. А когда в школе случайно узнали, что Ярен хотели отдать за Юсуфа, Пелин не смогла пройти мимо, и не высказать свое мнение. По итогу, обеих девушек отвели к директору. У Ярен порванное платье и клок волос в руках, у Пелин — разбитая губа и красная щека после пощечины. Через год Пело уехала с родителями в Карс и больше не возвращалась, а вся школа вздохнула с облегчением.       Ну вот, они снова здесь, спустя четыре года. Пелин чуть подросла и похудела, сменила природный цвет волос с каштанового на рыжий. Но все же осталась такой, какой была.       Проглотив порыв просто уйти, она сообразила самую милую улыбку, на которую была способна. — Какая приятная встреча, дорогая. Как ты? — Хорошо, Пело, а как ты? — Отлично, как ты видишь. Это мой парень — Али.       На неё не отрываясь смотрел высокий темноволосый мужчина с длинными волосами до плеч, собранными в хвост. Это тип мужчин, которые при первом же взгляде кажутся, противными. Даже взгляд казался липким, приставучим. А когда он чуть ли не слюной брызгался, когда она потянула руку, чтобы скрепить знакомство. Грубые руки жёстко обхватили нежные ладони, царапая. — Очень приятно. — И мне, да, очень приятно.       Пелин с неприязнью посмотрела на скрепленные в рукопожатии руки. — А как ты тут оказалась, Ярен? Я слышала, что Насух-бей запретил тебе учиться после окончания. Что же ты тут... — Ярен!       Как же у него получается появляться в нужное время в нужном месте. С опозданием, естественно. Приди он раньше, этой «прекрасной» встречи не произошло бы. — Харун? — Куда ты делась? Я же просил никуда не уходить. А вдруг бы ты потерялась?       Она осмотрелась по сторонам. Ларек, где они остановились, находился метрах в пятидесяти. Поток людей оттеснил их от него, а она и не заметила. — Прости, сама не поняла, как... — Ярен, — Пело вклинилась в разговор, вставая ближе, — Не познакомишь нас со своим красивым другом?       Другом? Ну хорошо, Эрген, хорошо. — Ох, что ж это я, познакомьтесь, это — Харун, он...       Пелин перебила её, хватаясь за руку, протянутую мужчиной. — Я — Пелин... —...мой муж.       Надо было видеть лицо Пелин.       Сначала она блистательно и игриво улыбалась во все тридцать два зуба, затем улыбка померкла, лицо вытянулось, и она быстро опустила взгляд на руку, которую сжимала. Кольцо. Взгляд сместился на ее руку. Там блестело помолвочное кольцо, то самое, с алмазом. Увидев его, Пелин ещё больше погрустнела. — Пелин моя одноклассница, любимый. Не думала, что ещё встретимся, но, как видишь, все случается. — Конечно, жизнь моя. Приятно познакомиться, Пелин.       Харун улыбнулся, обнажая белые зубы. Он даже в толпе умудрялся быть в центре внимания. Проходящие мимо девушки захихикали, заприметив его. Зато лицо Али сразу стало суровым. Он переглядывался на них так, словно они ему что-то сделали. В душу плюнули? Да ещё впридачу Пело стояла и делала вид, что не с ним. Видок у всех был ещё тот. Харун прервал неловкое молчание, притягивая жену к себе и обнимая за талию. Ярен спокойно вздохнула.       Она не одна. — Что ж, было приятно познакомиться. Мы бы и дальше продолжили нашу чудесную беседу, но нам нужно идти. Ярен? — Конечно, любимый. До встречи, Пелин.       Пелин не ответила. Харун взял жену за руку и повел дальше. Инцидент был исчерпан.

***

      Последние лучи заходящего солнце окутали её напоследок, словно прощаясь, и постепенно возвращались за горизонт.       Ярен умиротворённо глядела, как с уходящим солнцем море наливалось более синими оттенками, окрасилось глубокими тонами и манило к себе. Затягивало в мрачную пучину, чтобы проститься с жизнью и раствориться в морской пене.       Морской бриз трепал одежду и волосы, а умиротворенный шелест волн ласкал слух.       Она стояла на белом мягком песке совершенно босая, оставив ненужные туфли в машине.       Пляж оказался пустынным. Совершенно заброшенным, тихим. Не тронутым. Казалось, словно никто никогда не прикасался к этой первозданной красоте и она была первой за последнюю сотню лет, кто нарушил здешний покой.       Ярен направилась ближе к кромке воды, щурясь от задорной игры света и с идущей откуда-то из груди, почти детской радостью улыбаясь, когда бриз щекочуще очертил изгибы рук и раздул куполом подол льняного платья.       Ей овладевало странное чувство каждый раз, когда она ступала на место, едва омытое водой, и оставляла за собой следы, окончательно исчезающие после нескольких слабых прибоев. Точно и не было здесь никого. Равновесие.       Придерживая платье, она аккуратно присела на корточки и осторожно потянулась рукой вперёд, касаясь ладонью прозрачной глади воды. — Купаться собралась? — Только после тебя, — она ополоснула руку, стряхивая капли на песок, разворачиваясь к нему. — Уволь. Я ведь псих. Это для меня слишком предсказуемо. — Да что ты, — глупая улыбка, глупый ответный смешок. — Да, неужто моя умная возлюбленная не догадалась? — Он тихо хмыкнул и поравнялся с женой, медленно прохаживаясь вдоль кромки воды.       Они замолчали, погруженные в собственные мысли.       Удивительно спокойно. Никакого напряжения. Только все ощущалось как-то иначе, и она упрямо и безуспешно пыталась понять, что именно. — Я не безрассуден — спустя время продолжил он, а его слова разносились по воздуху, теряясь навсегда, — У меня всегда все под контролем, и все события идут в соответствии с четким планом. — Ой-ли? И что же у тебя по плану сейчас? — Ну, — он на несколько секунд затих, остановился, прежде чем кинул на неё лисий взгляд, не предвещающий ничего хорошего. — Сейчас... самое время освежиться! — руки обвили талию раньше, чем она успела вскрикнуть. — Харун! — звонким протестам вторил его смех.       Он вел её к морю. — Прекрати немедленно! — она стояла на самых носочках, нелепо переступая с ноги на ногу, находясь в том безвыходном положении, когда единственным вариантом оставалось только прижаться к нему ближе. — Да чтоб тебя, — попытки обойти его оказались безуспешными.       Ярен подалась к нему, обхватывая руками шею, чувствуя сквозь тонкие слои одежды чужое сердцебиение. — Харун, не делай...       Вода омывала пальчики ног, заставляя содрогнуться от пронизывающего холода. Море было ледяным.       Они остановились, и она наконец, вздохнула с облегчением. Он не станет её топить. Ярен повернула голову, собираясь отругать его за дурацкую шутку. И только в момент, когда она относительно расслабилась и облегчённо вздохнула прямо у его лица, до неё дошло, как же близко они стояли.        Слова застряли в горле. Дышать стало тяжелее.       Харун смотрел прямо, слишком открыто, в упор, точно чего-то хотел и не решался, либо смиренно ожидал, когда она сама определит дальнейший ход событий.       Зрачки расширены. Взгляд метался по лицу, стараясь запечатлеть в памяти, мечтая прикоснуться. Кожа была готова расплавиться от этого взгляда. Ярен бросало в непонятный, совершенно лишающий мыслей жар.       Она задрожала.       Если он не отодвинется — все снова полетит в бездну. Потому что Ярен уже не чувствует себя такой сильной, чтобы сопротивляться.       Один факт его близости накрывал с головой. Неровное, горячее дыхание. Крепкое тело и запах, который не мог перебить никакой бриз — слишком глубоко он засел в подкорке.       Глаза в глаза.       Секунда — зелёные радужки тормозят точно на розовых губах. Замирают, будто неосознанно.       Он замер. Это давало возможность оттолкнуть и убежать и больше никогда не встречаться с этими дьявольскими глазами.       Балансируя на носочках и игнорируя переизбыток напряжения в дрожащих коленках, сжимая ворот рубашки до побеления пальцев.       Его руки сжали талию сильнее.       Ярен, чуть отстранилась и отвела взгляд в сторону, смутившись. — Спасибо тебе за сегодняшний день. Он был прекрасен.       В его зелёных глазах отражалось закатное солнце. — Все ради одной твоей улыбки, любимая. — Харун заправил выпавшую прядь за ухо — Так что, улыбнись мне ещё раз.       И Ярен улыбается.