Был удивительно холодный летний день

Башмаки уже насквозь были мокрые и на каждом шаге забавно хлюпали, холодные стебли хлестали голые ноги мальчика, пробирающегося по старой тропке вместе со своим маленьким стадом. Финиан постоянно озирался вокруг, вспоминая места и придумывая дорогу к тайному покосу: его послушные овцы шагали следом. Ветки то и дело норовили сбить с мальчишки его смешную шляпу, которая была больше, чем его круглая голова, в разы. Но мальчик не обращал на такие пустяшные помехи никакого внимания: его мысли занимало одно: «Куда я забрался?». По всем его примеркам, покос уже должен был показаться, да и рассвело совсем, надо уже пристроиться. Но вот ветви расступились, и впереди показалось пространство. Они вышли на небольшую поляну. Фин узнал место и расплылся в улыбке. «Значит, я не заплутал!». Полянка была между густыми зарослями шиповника и боярышника, с некоторых сторон её окружали лиственные деревья. Фин тут же пристроился на взбугрившихся корнях одной старой берёзы, надвинул на лоб свою смешную шляпу и, поглядев одним глазом на разбрёдшихся овец, прикорнул. На его голые ноги постоянно садились комары и набивали животы ребячьей кровушкой, пчёлы садились на его шляпу, а птицы бесстрашно прыгали по корням рядом. Но мальчишка профессионально спал, не просыпаясь ни от жары, ни от кусачих комаров, ни от пчелиного гудения. Но через некоторое время мальчик проснулся от того, что в его руку тыкался кто-то влажным носом. Открыв глаза и недовольно заметив, что солнце так и палит, он сдвинул шляпу и встретился лицом к лицу с мордой овцы. Та жалобно забее-екала и, продолжая жевать былинку, отошла в сторону. Фин приподнялся и, оглядев подъеденную полянку, встал, опираясь на свой пастуший посох. Отряхнув прилипший сор, он с покрикиванием «Айда! Айда!..» собрал овец в кучку, затем согнал к остальным и вредную козу, объедавшую в зарослях молоденький боярышник, и направился на следующее место. Уже был полдень, солнце так и пекло, и в теньке под деревьями комары так и клубились. Противные насекомые успели изъесть и мальчика и животных, пока Фин вёл своё стадо на другой покос. Вскоре добравшись, животные накинулись на свежую травку, а Фин притулился на тёплом старом пне. Взгляд мальчика был ясен и твёрд, как если бы он и не спал вовсе, а непрерывно работал эти часы. Но силы он берёг на вечер, на время, когда их с отцом попросили наколоть дров. Они с отцом вообще имели репутацию отзывчивых, добросердечных людей, и для всех всегда представляли потенциальные бесплатные рабочие руки. Но ни Фин, ни его отец Род не были добродушными простаками, готовыми за приторную заискивающую улыбку делать тяжёлую работу. Была бы воля, Фин не за что бы не помогал крыть крышу на старом сарае у Прова, и не таскал бы хвороста на плетёнки. Не делал бы, у самого работы полные руки, если бы не отец. Фин никогда не понимал и от этого злился, почему отец, стоило кому-то заикнуться, что вот, «было бы хорошо покосившуюся дверь вправить обратно в петли» или что-то ещё, отец безоговорочно шёл помогать. Как-то Фин спросил его, когда его позвали на помощь в очередной раз. Но отец посмотрел на него как на глупого ребёнка и упрямо пошёл выполнять работу. У них не было мамы. Она давно умерла вместе с маленькой сестрёнкой. Фин не помнил её лица, но помнил тёплый запах, родной, женский. Этот запах давно выветрился из их вдовствующего дома. Сколько себя помнил Фин, отец был сумасшедшим работягой, трудоголиком. Хотя в деревне от стариков и старух он слышал, что раньше он был вполне жизнерадостным. Но, смотря на своего отца, он не мог представить на его лице простой доброй улыбки. Солнце даже через шляпу напекло голову, у земли стояла душная жара. Овечки забрели в тенёк, только Фин сидел на самом солнцепёке. Он расправил плечи, почесал голову и достал узелок, который взял с собой. Он подтянул ноги и уселся, скрестив ноги. Он поел, крошки вытряхнул на пенёк. День только-только перевалил за полудень, и нужно было искать себе занятие. Его пару часов и можно будет уже идти домой, а пока… Фин спрыгнул с пенька и лёг на траву. Небо было чистое и голубое, солнце щедро посылало тёплых лучей, в траве возились насекомые, недалеко трава хрустела и мялась под копытами животных. Летняя дремота так и хотела снова захватить Фина, но вместо этого он начал думать. «Как там отец, интересно? Он добрался до города? А открыта ли была лавка?.. Эх, если бы не несчастья по дороге через их деревню отцу не пришлось бы идти в город самому. А несчастья? Да, пропало пару животных да лошадей» - Фин сердито нахмурился – «Что, из-за этого надо забросить маршрут?». Скоро Фин уже собирался отправиться назад, солнце уже клонилось к горизонту, но что-то насторожило мальчика. Сначала он нахмурился и как отец немного сморщил нос, потом вскочил на ноги и принялся вглядываться в небо. Из-за высоких деревьев мало что можно было разглядеть, но с порывом тёплого ветра до носа мальчика донёсся запах гари. "Пожар!". Фин быстро согнал овец, козу взял на верёвочку и спешным шагом направился по общей проходной тропинке. Он хотел бежать в деревню, но животных бросать ему было никак нельзя. Он только сжал зубы и упрямо шагал вперед. Домой он добрался, не помня дороги, заперев скотину, рванул в деревню. Дым уже был слабый, но всё-таки самому посмотреть стоило. Судя по всему, горел старый амбар, который прогнулся в крыше и давно опасно нависал рядом с печной трубой соседней хижины. Пробежав по знакомым улицам, мальчик увидел впереди набежавшую толпу. Значит, огонь уже потушили. Он протолкнулся сквозь плотный ряд зевак и увидел пепелище своими глазами. От амбара остались одни головешки да просевший фундамент. Мужики заливали последние очаги водой. Среди тушивших мальчик разглядел своего отца, всего в копоти и уставшего. Фин почувствовал робость при виде хмурого лица Рода и решил незаметно вернутся домой, но его заметили. Род поднял свою голову и увидел в толпе знакомую большую шляпу. Он хотел поздороваться с сыном или улыбнуться ему, но был уставшим и злым, а потому взгляд получился какой-то озлобленный. Увидев такого своего отца, мальчишка шмыгнул в толпу и медленно пошёл домой. Палку свою мальчик приспособил для запора сарая, а потому руки у него свободно болтались, как маятники по сторонам. Он задумался о чем-то своём и шёл все медленнее и медленнее, пока совсем не остановился, но он этого не заметил. Вдруг ему на плечо упала большая узловатая рука. Мальчик подскочил и увидел отца Рода. Тот устало, но с почти незаметной искрой тепла глубоко в тёмных глазах, смотрел на сынишку. Но Фин мог различить эту доброту в любом поступки своего отца. Он скинул его руку и на мгновение порывисто обнял отца. Тот сдержанно похлопал его по плечу, и они оба повернули к дому. Отец всё ещё был уставшим и злым, Фин чувствовал это, и потому не лез рассказывать о сегодняшних делах, хотя очень хотелось. Он молча отпер дом, пока отец умывался, и достал хлеб. Он уже хотел разложить ужин на столе, когда со двора послышался не значащий ничего хорошего крик: "Фииин!". Мальчишка все бросил и выскочил во двор. Отец стоял перед открытым сараем. Мальчик подошёл, посмотрел внутрь и похолодел. Одной овцы не было. Он украдкой взглянул на бешеного отца и, раскрасневшись как варёный рак, опустил глаза в землю. Он кожей чувствовал, как был зол Род, и испытывал ужасный стыд. Он с напряжением ждал слов отца - именно слов, потому что подзатыльники давно стали средством выражения отцовской приязни, а вот слова... Слова сейчас могли ударить мальчика намного сильней. Но отец молчал. Ещё через пару мгновений он повернулся и ушёл в дом, оставив Фина одного. Мальчик посмотрел в сарай на спящих овец, на зацепившуюся за ясли козу и напряжённо вспоминал уход отца. Маленькие его кулаки сжались, лицо посуровело. Фин запер сарай, взял свою палку и отправился в лес.