Сломанные алгоритмы

Идеальное свидание делают многие вещи: погода, место, музыка, люди вокруг. Для Алека идеальным свидание делает Магнус. То, как он быстро скользит взглядом по меню, почти мгновенно определяясь с выбором, то как поправляет молодого неопытного официанта, сумев запомнить цены в меню, то, как отмахивается от комплиментов. — Нет. Ты должен признать, что ты обладаешь фотографической памятью. — Не бывает фотографической памяти, Александр. — Как это не бывает? Я читал про это. Алеку нравится спорить, Магнус, судя по всему, любит это даже больше него, потому что в разгар дискуссии робкий Магнус пропадает, уступая место напористому и язвительному собеседнику. — В фантастических романах? — По-моему, у нас была статья в журнале. — Значит, твои журналисты плохо сработали. Я специально тренировал свою память со школы. Помнишь, я рассказывал тебе про своего учителя мистера Шайло. Он рассказал мне про соревнование по запоминанию. Там принимают участие люди, которые гораздо способнее меня в этом деле. С научной точки зрения, фотографической памяти не существует, есть эйдетическая, которая позволяет воспринимать предметы даже в их отсутствие. У некоторых людей это врождённое, а другие тренируются специально, обучаясь правилам мнемотехники, как я, например. — Как в сериале про Шерлока Холмса? Чертоги разума? — Я не смотрел, — признаётся Магнус, и Алек удовлетворённо хмыкает. — Ещё один пункт того, что нам надо будет сделать вместе. Но как ты умудряешься знать всё это? — Я много читаю, в основном научные и научно-популярные статьи на соответствующих форумах. Работа мозга во многом перекликается с работой процессора, поэтому это интересно. — И поэтому ты не жалуешь художественную литературу. — Она просто не такая занимательная. — В той статье, которую ты прислал, тоже не было ничего занимательного, — обиженно бурчит Алек, а Магнус расслабленно смеётся, не замечая, как люди в маленьком ресторанчике улыбаются, смотря на красивую пару по соседству. — У меня есть друг, он выдающийся финансист. В этой статье описаны статистико-вероятностные методы расчёта динамических функций, некоторые из которых применяются на биржевых торгах. По сути, заменив некоторые переменные или придав им другое значение, ты сможешь спровоцировать экономический коллапс. — Да, куда уж тут Ромео и Джульетте. И насколько легко это сделать? — Сложно. Чтобы внедрить новые методы расчёта, нужно находиться в самой системе биржи, которая обладает защитой лучше, чем Пентагон. Во всяком случае, Нью-Йоркская, так точно. К тому же, ты вряд ли сможешь предугадать результат, динамические функции хаоса зависят от множества входных параметров, поэтому ты внесёшь сумятицу и беспорядок, но точно не сможешь на этом заработать. Анархия и никакой выгоды, — Магнус заканчивает свои объяснения, а Алек не может отвести взгляда от такого уверенного в себе Магнуса. — Что-то не так? — Нет, просто только что ты лишил меня возможности стать миллионером, а я так мечтал. — Ну прости. Биржи на то и биржи, чтобы быть максимально защищёнными от взлома. — Ладно, побуду пока законопослушным гражданином. — В оффшоре на Виргинских островах есть счёт, открытый на твоё имя, ты уже не очень законопослушный. — Ауч. Нельзя быть таким жестоким. — Не буду, — торжественно обещает Магнус, а потом, словно вспомнив о чём-то нехорошем, тихо спрашивает. — Что ты будешь делать со своим отцом, Александр? — Я поговорю с ним откровенно, как только ты разрешишь мне это сделать. Я остыл, пришёл в себя и хочу услышать, что толкнуло его на такое поведение. Он мой папа, Магнус. Тот человек, которым я восхищался и которого любил. Я и сейчас его люблю. Я должен дать ему шанс рассказать мне всё. Это будет честно. А затем я буду решать. Если он преступник и по его вине пострадали люди, я ..., — Алек делает паузу, обдумывая дальнейшие слова, — я не знаю, что я буду делать дальше. Забавно, я всегда думал, что принципы важнее чувств, важнее привязанности. Я был так горд собой, когда поймал Альваро, когда сдал его полиции, ни секунды не сомневаясь. Но вот речь зашла о человеке, которого я действительно люблю, и я растерян. Что если мне не хватит сил поступить так, как нужно, поступить правильно? Я запрещаю себе об этом думать. Когда придёт время, я прислушаюсь к своему сердцу. А что бы сделал ты? У тебя ведь есть близкие друзья. Как бы ты поступил, если бы узнал, что они преступники, что есть люди, которым они навредили? Магнусу больно. Осознание того, насколько они с Алеком разные, превращает воздух в лёгких в ядовитую жижу, разъедающую живую ткань. Он сжимает в руках тонкую ручку вилки и силится сделать вдох, чтобы ответить на важный для Алека вопрос, но вместо этого давится воздухом и начинает кашлять, утирая ладонью внезапно выступившие слёзы. — Я, — хрипит он, выталкивая слова, выворачивая себя наизнанку, чтобы солгать, но Алек уже сидит рядом, протягивая стакан воды. — Пей, — говорит он, вытирая большим пальцем слёзы. — Всё хорошо. — Я бы никогда не сдал своих друзей. Они единственное, чем я дорожу в этой жизни. Я бы не смог, хотя я понимаю, что это неправильно. Алек знает, что это правда, Алек видит, как тяжело это далось, но честность достойна только честности в ответ: — Самое ценное, что есть в твоей жизни, Магнус, — это ты сам. Нельзя позволять людям менять твои принципы ради их удобства. Что останется от твоей личности, если ты будешь идти на поводу у других? Именно этого я боюсь больше всего. Что если мне придётся сломать себя, для того чтобы не потерять отца? Как я смогу смотреть в глаза маме, Иззи и Максу, если осмелюсь поступить правильно? — Алек сжимает голову руками и беспомощно смотрит на Магнуса. — Я думаю, что те, кто любят, не будут требовать от тебя измениться. И потом, может, у твоего отца действительно есть объяснение. — Но ты так не считаешь. — Нет. Алек кивает и коротко усмехается: — Честно говоря, я хотел устроить для нас образцово-показательное свидание. Но, кажется, с тобой, я совершенно разучился это делать. Давай сменим тему, пока я не стал лить слёзы у тебя на плече, иначе я растеряю всю свою ауру мужественности. Ты сказал, что летал на самолётах всего несколько раз, а куда? Разговор меняет направление, и Магнус откладывает грустные мысли в самый далёкий ящик, чтобы они не испортили самый приятный за последние годы вечер в его жизни. Он впервые рассказывает о своём маленьком путешествии в Индонезию, на родину мамы и с удовольствием перечисляет страны, которые хотел бы посетить, а Алек разбавляет его мечты описаниями мест, где ему довелось побывать. Алек ловит такси и, уже сидя в машине, крепко сжимает ладонь Магнуса в своей руке, пока тот с удовольствием рассматривает проплывающие мимо здания. — Если хочешь, мы можем как-нибудь вновь наведаться сюда, — несмело предлагает Алек, и Магнуса от ответа спасает окончание поездки. Он неловко вылезает из автомобиля, терпеливо дожидаясь, пока Алек расплатится с водителем, а потом протягивает ему руку, привычно сплетая вместе их пальцы. Цифры плавно сменяют друг друга, замирая на отметке нужного им этажа, и Алек с успехом замыкает внимание Магнуса на себе, чтобы тот не обращал внимания на полные понимая взгляды их случайных попутчиков. — Хорошего вечера, — летит им в спину, пока Алек возится с ключом-картой. — Обожаю таких людей, — раздражённо бурчит он, заходя в номер. — Подождёшь меня? — улыбается Алек, глядя на то, как Магнус с удовольствием скидывает обувь и быстренько забирается на кровать. — Да, конечно. Думаю, что я найду чем заняться. Алек кивает и исчезает в ванной комнате, сразу включая душ, а затем принимается за нужные процедуры. Как же давно он не был принимающей стороной. Но другого способа Алек придумать не может. Чтобы Магнус поверил в свои силы, он должен понять, что может доставить ни с чем несравнимое удовольствие, а заодно увидеть, что анальный секс не так страшен как его описывают. Алек смотрит на себя в зеркало, глубоко вздыхает, старается отстраниться от неприятных ощущений и быстрым шагом выходит из ванной комнаты, заставая Магнуса за рассматриванием многочисленных бутылочек и баночек из объёмного пакета, которым их снабдил Вик. — Чему ты улыбаешься? — Алек присаживается рядом и любуется блеском карих глаз, который перекликается с мягким свечением в их спальне. Магнус снял пиджак, и теперь на нём только замысловатая шёлковая рубашка и узкие джинсы. Босые ступни болтаются в воздухе, и Алек душит в себе желание проверить, насколько они могут быть чувствительны к его прикосновениям. — Я думаю над именами переменных, которые твои программисты придумают, когда будут работать над новым приложением. — Магнус берёт в руки первый попавшийся флакон и с выражением читает. — Ideal Cover Liquid. — Можно подумать! — Или вот, — не унимается Магнус, хватая ещё одну баночку. — Brown Skin Weightless Powder Foundation. — Ты издеваешься, но не имеешь ни малейшего представления о том, как ты сейчас выглядишь. — На самом деле имею, — тихо отвечает Магнус, теряя весь весёлый настрой. — Элиас часто красил меня. Тот парень, Вик, был немного похож на него, поэтому я так легко согласился. Элиас учил меня, как всем этим пользоваться, но сегодня я впервые попробовал выйти накрашенным на улицу. До этого это всегда была маленькая комната подростка. Спасибо, Александр. Без тебя я бы никогда не решился на такое. — Пожалуйста. Но ты гораздо сильнее, чем кажешься даже самому себе. — Алек задумчиво ведёт пальцами по атласному покрывалу и тихо продолжает. — Для того, чтобы выйти на улицу, тебе не нужен ни я, ни кто-либо другой. — Я обещаю, что не забуду это. Магнус начинает сгружать многочисленные флаконы в красочный пакет, когда его взгляд цепляется за чёрную тубу с серебристой надписью, которая тут же оказывается в руках Алека. — Надо отдать должное этому визажисту, он догадливый парень. Алек сдирает прозрачную защитную плёнку, и Магнус начинает заметно нервничать. — Мне нужно .... — Тебе нужно ко мне, Магнус, потому что я тебя хочу, сильно. — Алек ложится на спину и протягивает флакон со смазкой растерявшемуся Магнусу. — Ты хотел узнать, как доставить мне удовольствие? Я научу тебя. — Но... — Нет, Магнус. Всё остальное не имеет значения, просто ответь. Ты хочешь? — Да. Магнус забирает смазку из рук Алека и укладывается между его ног, внимательно всматриваясь в его лицо. А потом склоняется ниже. — Спасибо, что доверяешь мне, — шепчет он, касаясь губами высокого лба, и Алек прикрывает глаза. Что бы ни случилось дальше, он не пожалеет. Алек любит быстрый и страстный секс, Магнус с ним медленный и нежный. Алек привык к резкости и жесткому доминированию, когда оказывался снизу, Магнус окружает его покрывалом из трепетных ласк и купает в своём поклонении. «Он обращается со мной словно с хрупкой девушкой», — понимает Алек, но ему не до мыслей, когда Магнус осторожно развязывает узел на поясе его халата, обнажая нагое тело. Алек не против меток на своём теле, Магнус ставит клеймо прямо на сердце, когда проводит языком по шее, заставляя Алека всхлипнуть от щемящего чувства в груди. Горячее дыхание касается мочки уха, и Алек тянет вверх скользкий шёлк, помогая Магнусу выпутаться из объятий коварной ткани. Уложенные пряди сдаются под этим напором, и пара из них падает Магнусу на глаза. — Ты завораживающий. — Алек пропускает через пальцы густые волосы, утопая в их тяжести. Смуглые щёки вспыхивают румянцем смущения, но вместо слов у Магнуса есть поцелуи: глубокие и тягучие, словно сладкая патока оттенка карих глаз напротив, быстрые и лёгкие, словно касания морского бриза посреди жаркого солнечного дня. А ещё у Магнуса есть сильные пальцы, которые то лениво пробегаются по коже, следуя только им известными путями, а то останавливаются, надавливая на чувствительные точки. — Сними. — Пальцы Алека безуспешно сражаются с замысловатой пряжкой, и Магнус успокаивающе кладёт на них свою тёплую ладонь, а затем легко расстёгивает, позволяя ремню повиснуть в шлёвках. Магнус избавляется от брюк и нижнего белья, и Алеку в награду достаётся едва слышный стон, когда он обвивает своими ногами гибкую поясницу и прижимает Магнуса к себе. Внезапная догадка озаряет Алека, и он на пробу проводит пальцами по позвоночнику, довольно улыбаясь, когда Магнус выгибается навстречу его прикосновениям. Месть настигает его немедленно. Острый кончик языка проезжается по низу живота, и Алек вскрикивает, а затем подтягивает Магнуса наверх. — Я подготовился, тебе необязательно, — поясняет Алек, а потом уже тише добавляет. — Но я не буду против твоих пальцев. Магнус хмурится, тщательно обдумывая только что сказанные слова, и Алек узнаёт этот задумчивый взгляд. — Могу поспорить, что ты прочитал гораздо больше книг об анальном сексе, чем я. Магнус кивает, закусывает губу, но не спешит. Его пальцы следуют за разлётом густых бровей, касаются кончиков дрожащих ресниц, ведут немой диалог с контуром губ, очерчивают линию подбородка. Магнус словно впитывает все ощущения, а потом делится ими в прикосновениях. Сколько чувствительных мест может назвать опытный Алек? Намного меньше, чем ему могут показать горячие губы, которые заставляют его изнывать от предвкушения. Влажный след от языка на щиколотке, от которого поджимаются пальцы на ногах, нежное поглаживание лодыжек, разгоняющее жар по телу. Магнус трётся щекой об острое колено, и Алек забывает, как дышать. Тёплая ладонь дотрагивается до внутренней поверхности бедра, и Алек сразу тянется рукой к паху, чтобы пережать основание члена. В глазах Магнуса вспыхивает понимание, и ладонь заменяется на губы, а Алек грязно матерится, понимая, что долго так не продержится. В следующую секунду Магнус оказывается на спине, а Алек достаёт презерватив. Фольга рвётся, и ловкие пальцы быстро раскатывают латекс по члену Магнуса, пока он следит затуманенным взором за отражением своего желания в чужих расширившихся зрачках. Алеку нравятся громкие любовники, но все их оглушительные стоны он обменивает на то, как Магнус тяжело выдыхает сквозь стиснутые зубы, когда Алек проводит рукой по чужому члену, нанося смазку. Алека заводят грязные разговорчики в постели, но угадывать мысли своего любовника, чувствовать в молчании все невысказанные просьбы становится для него новым фетишем. Прозрачная субстанция с лёгким ненавязчивым запахом попадает Магнусу на ладонь, растекается по его пальцам и переливается в тусклом свете ночника. А дальше для Алека мир переворачивается, потому что его тело было создано для этих пальцев, что так неторопливо скользят между ягодицами, ласково поглаживают уже растянутый вход и снова возвращаются наверх, продлевая сладкую пытку. Для пальцев, которые проникнув внутрь, осторожно касаются гладких стенок, в то время как сквозь тело Алека пропускают электрические разряды. Магнус дотрагивается до бугорка простаты, и Алек отрывисто стонет, выгибаясь в спине. — Магнус, — шепчет он, сжимая мышцы, стараясь продлить яркие ощущения. — Магнус, — повторяет Алек, когда медленно насаживается на член, опираясь на гладкую грудь, а сильные руки поддерживают его за ноги. Выносливые ноги, способные раз за разом поднимать и опускать крепкое тело Алека. Сильные ноги, которые сейчас дрожат и отказываются служить, потому что Алеку слишком хорошо. Он плавится в этих крепких ладонях, растекается, как золотистая подводка вокруг глаз Магнуса, окружающая их сверкающим ореолом, теряется в собственных ощущениях и полностью отдаёт контроль над ситуацией. А Магнуса ведут инстинкты, древние как сама жизнь. Гортанный звук, вырывающийся из горла Алека, подталкивает его бёдра вверх, заключая в ловушку горячего тела, из которой невозможно выбраться. И первоначальная нежность распадается на десятки глубоких толчков, разрывается на сотни электрических импульсов, бегущих по нервным волокнам, взрывается миллионами искр удовольствия, вспыхивающими на обнажённой коже. Кровь глухими ударными отбивает свой ритм в ушах, подчиняя своей воле, и Алек не помнит, как оказывается на спине, бессвязно упрашивающим о продолжении. Время измеряется движениями чужого тела, дарящими острое наслаждение, и Алек заходится в крике, когда Магнус отдаётся хаосу, срываясь в рваный темп. Сознание летит в провал между секундой до и секундой после, увлекая в яркую тьму, наполненную экстазом и упоением. Слабые отголоски оргазма настигают Алека на краю небытия, и он чувствует невесомые поцелуи у виска. «Он не обращается со мной как с девушкой, — понимает Алек, ощущая, как Магнус очищает его от спермы и пота и укладывает рядом. — Он обращается со мной как с человеком, которого любит». — Я тоже, — произносит Алек и улыбается, проваливаясь в сон.