Отряд несносных

поиграем, Наследнички? :)

      В Комнате повисла тишина (и теперь уже не из-за Арсения и Антона, как это в последнее время часто случалось). Парни хмурились, изучая записку. Серёжа подвесил её в воздухе и она плавно поворачивалась вокруг своей оси.       - Что за тупые шутки? - первым высказался Антон и Арсению почему-то захотелось шлепнуть себя по лицу от его прямоты и.. Гриффиндорности, хотя у него в голове тоже были примерно такие же мысли.       - Кто тебе это дал? - тихо и сосредоточенно спросил Дима, осторожно переводя взгляд с несчастного листочка на лицо Сережи, которое было таким же бледным, как пергамент, на который он безотрывно смотрел.       - Никто мне это не давал.. я нашёл его у себя в кармане, - сдавленно пробормотал он, сглатывая. Арсений серьёзно на него посмотрел. Все в компании понимали, что просто так Серёже никто бы не смог положить что-то в карман без его ведома.       - Может быть, тебе это подложили в прачечной? - неуверенно спросил Дима, хватая листочек и поднося его к свету, чтобы получше рассмотреть.       - Нет, тогда бы я заметил это раньше. Это появилось в моем кармане только когда я направлялся сюда, - сообщил Матвиенко, стараясь сохранять спокойствие и оправдывать свой статус самого рассудительного человека в компании. В этот момент никого уже не волновало, что Серёжа скажет им, узнав про дополнительные. Они даже нормально не разговаривали на тему генеральства - Серёжа все время переводил тему, а ребятам не хотелось настаивать на этом разговоре. Но всем своим видом Сергей давал понять, что он не в обиде и вообще его мало интересуют задумки профессора Защиты, за что ребята были ему безмерно благодарны. Антон вдруг осознал, что не видел Матвиенко ни на одном бою или собрании своей армии и почему-то даже не удивился, что никто из его подопечных Когтевранцев (хотя фактически это именно он был подопечным у них всех) не сообщил ему об отсутствии однокурсника. Да и профессор Франк полностью игнорировал позицию Сергея, потому что не знать об этом он попросту не мог - он знал абсолютно все, что хоть каким-то образом его касалось, и иногда даже то, что его совершенно не касалось. Нужно будет это обсудить - решил Антон и переключил свои мысли на более насущное.       - Кого ты встречал по дороге? - спросил Попов. Голос его был каким-то по-странному тихим и будто бы даже напуганным. Антон даже посмотрел на него - он почти никогда (если не совсем никогда) не слышал такого выражения в словах друга. Он даже на секунду забыл, как Попов его раздражает. К счастью, ни сам Арсений, ни другие ребята не заметили этого жеста и Шастун снова уставился на Сергея.       - В том-то и дело, что никого! - голос Матвиенко слегка дрогнул. Совсем немного.       - Я расскажу отцу, - сказал Арсений и вскочил на ноги, направляясь к двери.       - Ты совсем съехал, Попов, Мерлин тебя дери?! - возмущенно вспыхнул Шастун, направляя на него палочку. Арсения тут же за ворот притянуло обратно и он начал кашлять, потому что этот самый ворот чуть его не придушил.       - Какому еще отцу? Тут ясно написано, что обращаются именно к нам! Нельзя приплетать сюда преподавателей!       - Но он мой отец! Кому из взрослых мы вообще можем доверять, кроме него?! - возмущенно просипел Попов младший.       - Вот именно, никому! А ему в особенности!.. - вырвалось у Шастуна, но он не стал извиняться, а лишь замолчал, яростно буравя взглядом своего товарища.       - Что ты имеешь ввиду? - вскрикнул Арсений, отточенным движением вытаскивая палочку из рукава и направляя её на обидчика.       - Хочешь сказать, мой отец не заслуживает доверия?       - Я хочу сказать, что он Слизеринец!       Глаза Арсения сощурились и он внимательно посмотрел на парня. Обстановка накалилась так, что, казалось, было трудно даже дышать.       - Если вы вдруг забыли, господин Шастун, то я Слизеринец тоже. Может быть, и мне не стоит доверять?       - Это другое!.. - в сердцах воскликнул Антон и тоже вытащил палочку (пусть и не так элегантно и эффектно), потому что кончик длинной и очень тонкой (но в то же время прочной) палочки Попова все еще смотрел прямо ему в грудь. Они смотрели друг другу в глаза и молчали, но нападать первым никто, похоже, не собирался.       - Больше не смей даже заикаться о том, что мой отец - плохой человек, ясно тебе? В каком веке ты живешь, что до сих пор мыслишь этими стереотипами?! - голос Попова был чуть выше, чем обычно, крайне самоуверенным и даже надменным. Он ненавидел стереотипы про свой родной факультет, но если в свой адрес их можно было стерпеть с насмешкой, то когда дело касалось его родителей - просто так спустить он этого не мог даже своему близкому другу.       - А ты не смей ограничивать меня! Я буду говорить то, что посчитаю правильным! И если я думаю, что рассказывать об этом твоему отцу - глупо, я об этом сообщу!       Попов вскинул палочку и встал в боевую стойку. В его глазах поселился нехороший огонек. Шастун отреагировал моментально.       - Прекратите немедленно! - вдруг возмущенно воскликнул Серёжа и парни, опомнившись, посмотрели на него и нехотя опустили палочки.       - Ведёте себя, как два ребенка, которые метлу не поделили! Почему вы просто не можете повзрослеть? Будьте уже умнее! - строго хмурился Сергей, глядя поочерёдно на обоих пристыженных парней.       - Соберитесь! Тут творится какая-то чертовщина, а вы опять здесь устроили представление! - Матвиенко наконец отвёл от них взгляд и больше ничего не говорил. Не посчитал необходимым. И этого вправду хватило, чтобы парни усмирили свой пыл.       - Но мы же не можем просто игнорировать это? Мы обязаны рассказать кому-то из учителей.. - уже не так уверенно произнёс Арсений, опасливо косясь на Антона, от которого стоял уже чуть подальше.       - Конечно же мы не будем это игнорировать, - плохо маскируя раздражение, заявил Гриффиндорец.       - Мы его найдём и узнаем, что ему от нас нужно.       - Но как мы его найдем? Что мы будем с ним делать? А если он сильнее нас? Как записка попала к Сереже? Это точно не какой-то мелкий Гриффиндорец, ищущий на пятую точку приключений, - взволнованно парировал Арсений.       - Мы не можем рассчитывать только на себя, это ведь глупо..       - Боюсь, он прав, - тихо сказал Дима и выражение на лице Попова стало увереннее.       - Вот види.. - начал он, но Позов его прервал.       - Нет, я говорю про Антона. Я думаю, нам не стоит ни с кем делиться этой информацией, - продолжил Дима также тихо, но все отчётливо слышали его слова. Он смерил суровым взглядом уже планировавшего начать возмущения Попова.       - Дело не в том, что я горю тягой к приключениям, просто я думаю, что этому человеку может это не понравиться. А учитывая то, каким таинственным образом послание попало в карман Сережи, мимо которого муха незаметно не пролетит, его гнев может плохо отразиться.. не только на нас, - Дима сглотнул и обвел ребят взглядом.       - Да это просто какой-то мамкин шутник! Мало ли как можно было Серёге эту открыточку подложить, мы все-таки в Хогвартсе. Просто разобраться с ним без лишних ушей и все тут! - в Шастуне вспыхнул всегда возникающий не к месту Гриффиндорский нрав, но спорить с ним не хотелось. Аргументы Димы убедили Попова и тот был готов заняться этим вопросом, скрепя сердце. Когтевранец же сохранял безмолвие, ни отрицая слова Позова, ни подтверждая их, ни предлагая других вариантов.

***

      - Ладно, мы будем действовать сами. Но что нам делать? Как мы его собираемся искать? - Арсений, неосознанно отстранившийся от ребят, скрестил на груди руки. Все его тело было напряжено.       - Очевидно, нам придётся с ним "поиграть", - констатировал Матвиенко таким уставшим и тусклым голосом, что даже запал Шастуна поутих.       - Я думаю, нужно ждать его следующего хода. Постоянно держите руки в карманах, хотя я сомневаюсь, что он будет повторяться. Я думаю, он рассчитывает нас впечатлять своими ходами, судя по его записке. Он не просто загнал нас в ловушку и не предъявил требований. Он хочет играть и мы поиграем. - Диму почему-то передернуло, но никто не обратил на это внимания.       - Поэтому просто будьте всегда начеку.       Мальчишки молчали. Каждый из них ощутил оказываемое на них давление: теперь им придётся ходить и оглядываться после каждого шага без возможности объяснить одноклассникам, что происходит и почему он такой напряженный.       - Я думаю, это сраный Франк, - сообщил Антон и грязно выругался, отчего рот Арсения скривился, но тот не стал ничего говорить. Конечно, как из года в год показывала практика, подозревать в происходящей херне профессора Защиты - очень даже правильная логика, но даже Дима почему-то чувствовал, что это не он. Да, профессор способен на многое, но это уже за гранью. Зачем ему это?       - Аргументы? - кратко спросил Сергей, не отрывая взгляда от бумаги.       - Сережа, это профессор Защиты! И вообще, это Франк! От кого ещё ждать говна, если не от него?!       - Не засчитывается, - покачал головой Когтевранец и Антон раскрыл рот, пытаясь что-то сказать, но ничего, что могло бы быть "засчитанным" не придумал. Ну как они могли не понимать?! Это же очевидно!       - Гипотеза отложена до выдвижения достаточных для её пересмотра аргументов, - безапелляционно резюмировал господин Матвиенко (почему-то в эту минуту всем захотелось назвать его именно так) и Антон обречённо вздохнул. Говорить вот такими заумными фразочками, как Сергей, он никогда не умел, да и возразить ему, собственно, всегда было нечего.       - Предлагаю отложить поиски личности в принципе, - заметил Позов.       - Давайте все же пока будем делать, что он скажет, чтобы понять, насколько он опасен, а потом уже будем пробовать его переиграть.       - Полностью поддерживаю! - объявил ГРИФФИНДОРЕЦ (а сейчас он чувствовал себя Гриффиндорцем на все заглавные буквы), у которого в животе что-то шевелилось при мысли, что их ждет настоящее приключение, прямо как в рассказах, которыми он зачитывался в детстве и изнывал от того, что в его жизни ничего не происходило. Но теперь в его жизни наконец происходит такое ЧТО-ТО, о котором он и не мечтал. Шастун старался удерживать на лице серьёзное выражение, но на самом деле он был счастлив, как ребенок и ждал нового послания от мистера Икс.       Больше никто в помещении его радости не разделял.

***

      Парни долго не хотели расходиться спать. Время нещадно бежало, домашняя работа как назло закончилась, и больше поводов украдкой рассматривать несчастный листочек, который общим мнением было решено больше не трогать, не осталось. Первым не выдержал Дима - усталость его сломила и он, скомкано пожелав друзьям спокойной ночи, удалился спать. Почти сразу за ним сдался Сережа, напоследок проглядев еще раз записку. У Антона не осталось даже сил, чтобы злобно зыркать на Арсения, который был неестественно тихим и вообще каким-то другим, поэтому он просто вскочил с места и удалился в сторону Гриффиндорской башни, кивнув на прощание оставшемуся сидеть Попову. Время медленно шло, постепенно приближаясь к двенадцати часам. Арсений понимал, что даже если его и поймают ночью, гуляющим по коридорам, ничего серьезного ему не сделают - преподаватели знали его с раннего детства и относились в меру лояльно, а самым строгим из них был его отец. По крайней мере, именно так он убеждал себя, пытаясь найти себе оправдания, почему он до сих пор не отправился в Подземелья и гипнотизировал замученный листочек.       Подумав о чем-то своем еще пару часов, он все же отправился в свою спальню, где провел остаток бессонной ночи.

***

      Арсений нервничал. Наверное, битвы профессора Франка были единственным местом, где он так нервничал. На этот раз сражение проходило в каком-то лабиринте из живой изгороди, который специально для старших курсов построил директор и профессора (как бы им ни был чужд и неприятен подход к обучению профессора Защиты, против Шеминова они бы не пошли). Попов находился на своей базе, приподнятый Вингардиум Левиосой своих солдат на пару метров над землей. Почти в самом начале было объявлено, что армия Шастуна потерпела поражение (не без участия Попова, конечно же - он поймал ничего не подозревающих пеших разведчиков Антона и подстрелил их, а своей группе с таким же количеством людей поменял зеленого дракона на груди на феникса Гриффиндорских Когтевранцев и отправил туда, где, как он подслушал у разведчиков, находилась точка Антона. Пока база не успела опомниться, на всех был невербально наложен Конфундус и в эти мгновения дезориентации Поповские Пуффендуйцы перебили Шастуна и половину его армии (они еще даже не успели сдвинуться с места - ждали доклада разведки). Конечно же, с таким малым количеством людей отражать атаки всех опомнившихся Когтевранцев было просто невозможно, но подосланные бойцы пали, забрав с собой достаточное количество соперников).        Голос преподавателя удовлетворенным и спокойным тоном сообщил несколькими минутами ранее, что армия Дмитрия Позова "пала в честной битве", причем сам Арсений видел искры и слышал боевые кличи совсем недалеко от их базы. Им и тремя его Пуффендуйцами, которые сегодня были распределены на роль его личных телохранителей, был создан купол из защитных заклинаний, так что их даже увидеть по-хорошему не должны были, но он все равно волновался. Среди этих робких "аквариумных рыбок" он чувствовал себя единственным в мире мыслящим человеком и вздыхал на их вздрагивания от каждого дуновения ветерка (конечно же, условного - какой может быть ветер за стенами из огромных кустов?).       Однако уже спустя пару минут были отчетливо слышны и даже видны подходящие ближе войска Оксаны (по всей видимости, уже порядком истрепанные - Арсений на это надеялся, по крайней мере) и Попову осталось лишь молча приказать опустить его на землю и поставить палочку на изготовку (ну и надеяться на свои группы, отправленные на истребление других армий, потому он и не был уверен, что если Оксана зачистит базу, то останется достаточное количество воинов). Его примеру последовали и его солдаты, но купол при этом сильно пострадал. Арсений приказал не тратить более сил на этот купол и теперь их обнаружение было лишь вопросом времени.       Арсений спрятался за поворотом лабиринта и даже дыхание задержал от охватившего его страха. Когда показался первый Слизеринец, Арсений чуть было не подпрыгнул от накала нервов. Он тут же выстрелил в него заклинанием сна, но то не подействовало и его однокурсник рассмеялся. Попов ужаснулся - заклинание попало ему точно в грудь. Тогда он отправил еще одно, пока парень, сидевший обычно позади него на уроках Зельеварения, откровенно над ним смеялся.       - Генерал Попов, на них бронежилеты! - испуганно завопил маглорожденный Пуффендуец, но Арсений даже не обратил внимания на его лепет, отмахнувшись, будто от комара. "Ну что он там пищит, когда нужно сражаться?!" - подумал он. Конечно же, Попов и понятия не имел, что такое этот "борнежилет", да и вдаваться в мурлыкание его Пуффендуйчиков не очень-то хотелось в этот накаленный момент.

***

      Только лишь очнувшись и придя в себя, он понял, почему ему приставили именно этих "рыбок" и еще раз поразился тому, насколько Фабиан (то есть, конечно же, профессор Франк) - продуманный волшебник.

***

      Антон злился на Попова. Он сидел в своем штабе после битвы, где с треском провалился, и курил в открытое окно. Когтевранцы почему-то не захотели сейчас появляться в их супер-пупер-уютном кабинете и Шастун был им за это благодарен. Он знал, что так сильно злиться на Арсения неправильно. Он прекрасно понимал, что это всего лишь глупые игры от профессора Защиты, который (Антон все еще был в этом железно уверен) был их таинственным игроком, никак не собиравшимся делать свой второй ход. У него была мысль пойти к нему напрямую и разобраться, но даже мозгов разгоряченного Гриффиндорца хватило, чтобы оценить всю глупость этой идеи: он в любом случае будет это отрицать и Антон даже не сможет понять, врет ли он; а если это все же не он - у них всех большие проблемы и они лишатся своего законного приключения, которого каждый добропорядочный ребенок Годрика ждет всю свою жизнь. Поэтому пришлось со скрипом засунуть эту мысль, становившуюся все более навязчивой туда, где темно и тепло, да поглубже.       Желания возвращаться в Выручай-ку не было никакого от слова совсем, поэтому он, вдоволь насладившись усовершенствованным изобретением на основе завезенного когда-то давно Колумбом в Европу табака и окинув неопределенным взглядом свои владения, отправился на прогулку по школе.       Он вдруг подумал, что не хочет видеть никого, но в особенности не хочет видеть Арсения и преподавателя, которого он так яростно обсасывал. Тот определенно перетягивал Попова на какую-то неправильную сторону, потому что сам был плохим, и хотел сделать таким и его друга. Почему сам наследник Древнейшего Дома Поповых этого не понимал (а также какими методами Арсения переманивали) он мог только догадываться.       Сам того не заметив, Шастун забрался на открытую башню, с которой они обычно смотрели в небо на Астрономии. Сегодня там никаких занятий не намечалось, судя по отсутствию телескопов, поэтому он спокойно прошел туда и облокотился на перила, которые, наверное, только для вида защищали детей от падения - они были очень низкими. Но безопасным Хогвартс с его Турниром Трех Волшебников и Запретным Лесом быть просто не мог.       Однако отсутствие достаточной защиты от падения сейчас не волновало Антона Шастуна, Гриффиндорца, который всегда был в центре толпы, умудрялся постоянно попадать в передряги, помог своему факультету потерять приличное количество очков и на которого теперь абсолютная тишина, которую он не слышал уже давно, давила со всех сторон. Ему казалось, что еще совсем немного и он услышит тихий звон перемигивающихся звезд.       Именно в эту ночь, после долгого сна в результате полнейшего разгрома на войне шестого факультета Антон Шастун окончательно и бесповоротно осознал, что с ним творится что-то странное. Ему еще долго предстояло выяснять, что именно, но он даже не подозревал, как скоро кончится это его "долго".

***

      Арсений находился в крайне созерцательных настроениях в тот день. Проигрыш Фроловой практически его не огорчил - он наконец выучил свой урок (как он предполагал) и собирался работать над своими ошибками. Тем более он оказался вторым, а это хоть маленький, но прогресс с прошлой игры. Он медленно входил во вкус и имел огромные планы на второе полугодие. В конце концов, его ждали целые Рождественские каникулы, от которых его отделяли пара недель и в которые его семье выделяли небольшой отдельный стол в Большом Зале. Приедет его любимый домовик, который за столько лет, кажется, нисколько не повзрослел, будет возможность обсудить вопросы стратегии с матерью (в тайне от отца, который обязательно счел бы это нарушением его обожаемых правил). В его руке находился бокал огневиски (что вы хотели? Это же сын Попова, ему можно творить вообще все, что ему вздумается) и вечер был просто прекрасным.       Вокруг лениво копошились Слизеринцы. Старшие курсы, нервно исписывающие свитки пергамента, злобно поглядывали на младших, которые уже давно освободились и играли в какие-то глупые детские игры со Слизеринским оттенком. Старосты считали своим долгом прикрикнуть на раздражающе счастливых малышей и в этом было что-то настолько правильное, что все чувствовали себя дома.       На какую-то секунду Попову даже пришла в голову мысль написать книгу или песню. Не важно о чем. Просто настроение такое было.. создавательское. Кажется, люди называют это "вдохновением". Только вот он никак не мог решить, связано ли это так называемое вдохновение с огневиски, который он медленно пил. На лице сама собой расплылась довольная улыбка.       К Арсению в очередной раз прибежал первокурсник, о существовании которого он через несколько секунд как всегда забудет, и передал ему плотный сложенный три раза пергамент, сообщающий ему, что некий профессор Франк "ожидает его в своем кабинете и желает, чтобы господин Попов зашел, если у него есть такая возможность".       Была ли у Арсения возможность? Была. Подруга-семикурсница делала за него Историю Магии, однокурсник пообещал написать сочинение по Астрономии, а остальные уроки он делать даже не собирался - и так все прекрасно знает. Он никогда не понимал, почему все шестикурсники так сильно страдают от количества домашнего задания - правда, он никогда не учитывал, что не у всех почти совершеннолетних волшебников были люди, готовые в любой момент сделать его за них.       Было ли у Арсения желание? Не то, чтобы сильное. Он, конечно, обожал своего любовника (назвать его бойфрендом не поворачивался язык), но почему-то именно в этот вечер разговаривать с ним совершенно не хотелось. Может быть, причиной тому был предстоящий разговор о том, какие выводы он сделал из боя и что из всего этого следует, может быть, просто хотелось побесить преподавателя, сделав ему назло, а может, его одолела обычная лень.       Он не стал разбираться в запутанных причинно-следственных связях и свистнул другого первокурсника (а может, того же, Попов уже не помнил) и поручил ему работу почтовой совы, вручив записку для профессора Защиты, где было сказано, что "у господина Попова, к сожалению, такой возможности нет". Мальчишка скрылся в коридорах Подземелья Слизерина, а Попов лишь ухмыльнулся ему вслед. Пусть у этого помешанного на контроле всей Вселенной Франка хотя бы что-то пойдет не так, как он это себе представлял.       Уже через десять минут Арсений уже плелся в сторону кабинета Защиты с недовольным выражением лица. Он сжимал в кулаке еще одну записку, сообщавшую, что профессор "не терпит лжи, примененной без стратегии и просто для развлечения". Этому провокатору определенно нужно было идти в политику, а не заявляться в школу с диким желанием на протяжении года компостировать мозги беззащитным детям.       Созерцательные настроения окончательно испарились из головы основного представителя Слизеринской элиты.

***

      Дима находился в Выручай-комнате в полном одиночестве. Сегодня это было ему на руку - он посвятил себя изучению записки и попыткам выяснить, кто бы мог это быть. Пуффендуйское трудолюбие сильно пригодилось ему в этой ситуации, поэтому сейчас лишь он один думал об их таинственном враге (они сошлись на мнении, что это был именно недоброжелатель, потому что Антон привел в качестве аргумента, наверное, около тридцати трех миллионов маггловских фильмов с таким сюжетом. Ко всеобщему удивлению, Попов тогда даже не цокнул языком - "какой-то он странный в последнее время"). Все остальные ребята, видимо, за прошедшие несколько дней подостыли к этому делу и спокойно ждали, когда их будет ждать игра, которая все никак не шла. Подозрительным это, как ни странно, показалось лишь Диме. Сережа как-то смазано его поддержал, но, похоже, содействовать не собирался, а Арсений и Антон были увлечены очередной ссорой.       - Чего же ты ждешь?.. - пробормотал он, хмуро рассматривая листок.

***

      - Господин Попов, вы все же выкроили для меня минутку в своем плотном расписании? Я крайне поражен и в некоторой степени даже очарован таким ко мне отношением, - ухмыльнулся Франк, когда Арсений все-таки до него дополз.       - А вы все комментарии свои заранее репетируете? - огрызнулся Попов с не менее обворожительной улыбочкой, отчего Фабиан лишь ухмыльнулся шире и покачал головой.       - Вам не хватает элегантности, господин Попов. Вы вынуждаете меня сомневаться в воспитании, которое в вас вложили ваши многоуважаемые родители, - профессор прикрыл глаза, откинувшись на спинку своего кресла.       - Честно говоря, профессор, вам первому приходится сомневаться в моем воспитании. Великодушно прошу прощения, что хамить меня учили не мои благородные родители и частные учителя, а всего лишь колонка "Учимся хамить красиво" в журнале, который я выписывал ребенком.       - Все бывает в первый раз, мой уважаемый Арсений. Могу ли я считать себя особенным для вас, если вы, кроме меня, больше никому не показывали этот ваш кричащий пробел в прекрасном воспитании? - мужчина склонил голову.       - Кажется, это самый странный флирт, который я слышал в своей жизни. Нет, к сожалению, ведь только вы считаете мою дерзость пробелом в воспитании. Обычно это называют перчинкой в характере, кажется так. У вас, случайно, не найдется выпить? Я все еще грею надежду восстановить свое возвышенное состояние, которое вы смогли столь бесцеремонно прервать своим предложением переспать, - томно вздохнул Попов, оглядывая кабинет, в котором за этот год находился больше, чем во всех других вместе взятых.       - О, а вы весьма утонченная натура, мой юный Слизеринец, - приторно протянул Франк. У Арсения почему-то пронеслась в голове мысль про брачные игры павлинов.       - Вообще-то, я очень даже не против провести время в возвышенном состоянии духа, но, к сожалению, не имею права вас спаивать.. а хотя, к черту правила. Знаете, если вы не испытываете желания переходить сегодня от возвышенного состояния до весьма приземленного в другой комнате, я был бы совсем не против.       - Вы хотите сказать, что согласны на.. свидание? - с усмешкой уточнил Попов.       - Некоторым вещам лучше оставаться несказанными, господин Попов, думаю, с возрастом к вам придет это понимание, - только лишь ответил преподаватель и Попов подавил желание закатить глаза, чтобы не рушить момент. Мужчина отошел к своему личному шкафу и достал оттуда бутылку вина и пару пыльных бокалов. Спустя секунду бокалы очистились, вино было разлито, а сам Фабиан так мягко опустился на диванчик к Попову, будто ничего и не весил вовсе. Он протянул бокал Арсу, который привычно проверил его на наличие магического вмешательства.       - Вы сегодня выучили свой урок, верно, господин Попов? - улыбнулся краешком губ Фабиан и отпил алкоголь, идеально верно держа бокал в руке (собственно, как и Арсений).       - Да, я понял, что нужно прислушиваться к мнению солдат и не делать все одному, а кто еще может так научить коллективизму, как не Фуффендуйцы, - нудным тоном сообщил Попов.       - Может быть, не будем о скучном?       Фабиан расплылся в улыбке.       - Как вы думаете, почему из всех студентов Хогвартса я решил завести незаконные отношения именно с вами? Я думаю, вы над этим задумывались.       - Потому что я имею политический вес, - тут же отозвался Арсений.       - Мой отец имеет еще более высокий политический вес. Думаю, в будущем вы захотите воспользоваться мной, потому что понадеетесь, что пригрозив мне тем, что расскажете все отцу, сможете обрести надо мной власть. Но я не ведусь на подобного рода манипуляции и вам ничего не удастся, к тому же потому что это откровенный блеф. Также я очень красив и умен, а именно это вы и цените в людях больше всего - интеллект, - отрапортовал Арс, пока профессор слегка покусывал свою губу.       - Верно. И сейчас это было чертовски сексуально.       - Да. Но вы совершили ошибку сегодня - перестарались в ослеплении меня - сами предложили простое свидание. Из этого могу сделать вывод, что вы решили, что посадили меня на крючок и принялись медленно сматывать леску - вам что-то нужно и я скоро окажусь в ваших руках, не способный отказать. Но на этой ноте я драматично сорвусь с вашего крючка, - Попов плавно встал с дивана, отставляя бокал, из которого так ничего и не выпил.       - Здесь я пригрозил бы вам тем, кто мой отец, чтобы обезопасить себя от неприятностей, но вы и сами не станете в них лезть, вы не полезете в политику. - Арсений улыбнулся и сладко поцеловал мужчину на прощание в последний раз.       - Доброй ночи, профессор, - улыбнулся он и удалился.

***

      Попов возвращался в Подземелья, улыбаясь и искренне упиваясь выражением лица мужчины, который ему так ничего и не сказал. Сегодня он стал, наверное, первым в мире человеком, который обыграл Фабиана Франка.

***

      Фабиан Франк сидел на своем диване и хохотал, откинувшись на его спинку. Его всегда удивляли вещи, которые делают люди, чтобы его впечатлить, но мальчик, который совершенно уверен в том, что разгадал несуществующий таинственный план мужчины и пресек его на корню - золото его коллекции подобных поступков.       Фабиан Франк просто предложил подростку выпить вина.

***

      Где-то в глубине Хогвартса, в комнате, о которой знали лишь несколько человек, вскрикнул обычный Пуффендуец Димочка Позов. Он отбросил от себя какой-то небольшой кусочек пергамента, на котором только что проявились какие-то странные слова, которых до этого там определенно не было. Обычный Пуффендуец Димочка Позов хотел поделиться своей находкой со своими друзьями, но вдруг вспомнил, что сегодня рядом их нет и впервые за вечер об этом пожалел.

Неплохо, очень даже неплохо. Коридор на третьем этаже, после кабинета Заклинаний через три поворота направо и два налево.