Отряд несносных

      Дима думал, что понимал Арсения.       Он всегда побаивался Попова, с самой их первой встречи и до того вечера, когда он нагло дезертировал перед вскрытием очередной подсказки, однако последнее время он начал думать, что понимает его. Арсений не хочет заниматься тем, чем занимаются они - видимо, он и правда очень боится того, что может случиться. Все чаще он куда-то исчезает, не приходит на их собрания в Комнате, и ведет себя как-то.. напряженно. По всей видимости, на Арсения все это очень давит: это их приключение (Дима, кстати, был солидарен с Арсением и тоже считал его опасным, но ему и в голову не приходило бросить друзей), армии, да и сам профессор Франк. Позов, в отличие от Антона, который мог лишь догадываться (а с догадыванием у него всегда были проблемы) о роде отношений Арсения с профессором Защиты, прекрасно понимал, что именно их связывает. Каждый раз, когда он об этом думал, тело непроизвольно покрывалось мурашками - не от того, что ему противно, он считал, что Арсений достаточно мыслящий человек, чтобы взвешивать свои решения, особенно он в праве решать, с кем ему спать - а потому что представить себе хоть какие-то близкие отношения с Франком казалось ему чем-то запредельно страшным. Даже в голове он никогда бы не смог представить себя, даже находящимся рядом с преподавателем наедине, а у Арсения каким-то образом получилось завести с ним отношения. Не то, чтобы он каким-то образом ему завидовал, просто это вызывало у Димы неподдельное восхищение, потому что ему самому бы никогда не хватило смелости признаться объекту воздыханий в чувствах. Нет, ему не нравился кто-то конкретный (как он себя активно убеждал), сама мысль признания казалась ему до дрожи пугающей. Но он по этому поводу решил пока что не волноваться - парень еще до конца не разобрался в том, что и к кому он чувствовал, поэтому признаваться было точно рано, да и, собственно, не в чем. Честно говоря, он не понимал, чем любовь отличается от дружбы. Тебе нравится проводить с человеком время, вы делитесь сокровенным, открываете друг другу души и не можете друг без друга. Сколько бы он ни спрашивал других, как они понимают, что это любовь, а не крепкая дружба, все в один голос твердили, что "это другое" и "ты поймешь, когда это произойдет". Как будто их всех инструктируют, как на такие вопросы отвечать! Диму это даже раздражало - никто не может точно объяснить, что побуждает тебя вдруг хотеть целоваться с человеком или заниматься чем-то.. интереснее.       Он не понимал, что чувствует. С каждым годом ему все чаще казалось, что с ним случилось то самое "другое", но точно сказать он не мог. Когда он смотрел на Сережу, внутри что-то неторопливо шевелилось, но он даже описать это чувство сам себе нормально не мог. Может быть, он себе это напридумывал от желания отношений (а ему, конечно же, как и многим в его возрасте, их хотелось), а может, тут и правда что-то было - он понять не мог, потому что ничего вразумительного гуру отношений все еще сказать не могли. Он когда-то даже спрашивал у Арсения, как он понимает, что влюбился, на что тот ответил, что еще никогда не влюблялся. Тогда Позова это повергло в шок - как можно спать и встречаться с кем-то, когда он тебе даже не нравится? Честно говоря, он и сейчас не очень понимал, как это возможно, но он больше никогда не разговаривал с Поповым на эту тему.       Он никогда не думал, что будет так сложно понимать самого себя. В детстве, когда он слышал что-то про то, что люди не могут понять, чего хотят, откровенно смеялся: ну как можно этого не понимать? Ты же этого хочешь! Кого еще можно так понимать, как того мальчика в зеркале? Но сейчас он попал, похоже, именно в такую ситуацию - Дима совершенно себя не понимал. Представлять себя, встречающимся с Сережей было.. интересно, но когда он думал о том, что будет, если эти мысли станут реальностью, становилось очень страшно. Что вообще люди делают в отношениях? Ходят на свидания? Целуются? Спят? Все вышеперечисленное вызывало у него лишь холодок по коже, даже если он думал в таком ключе про Сережу. Он уже заранее представлял, как на свидании им обоим неловко, потому что Сережа очень умный и ему, наверное, с Димой будет совсем скучно. Позов вдруг понял, что ему нечего предложить Матвиенко - даже если у того и будут каким-то чудом к нему чувства, то представить Сережу в романтическом настроении было очень трудно. Он не похож на рыцарей из сказок про принцесс, его скорее можно было бы представить на месте друга прекрасного рыцаря, который будет убеждать его не рисковать своей Гриффиндорской головой и действовать тайно и продуманно, если вообще действовать. Да и сам Дима совершенно не считал себя волшебной сверкающей принцессой - в этой истории ему подходила роль разве что верного рыцарского коня.       Если у них с Матвиенко и сложились бы какие-никакие романтические отношения, в них просто обязан был быть секс. Это пугало больше всего. Если Дима и мог бы, если очень постарается, поцеловать Сережу, то на территорию постели он зайти не готов был вообще ни с кем. Его никто не привлекал в плотском смысле и какое-то время Позов даже был уверен в своей асексуальности, но непонятные чувства к Сергею в таком случае все усложняли. Может быть, ему нужны отношения без сексуального подтекста? Без поцелуев и лапаний.. да, это его вполне устраивало. Своеобразная платоническая близость. Но в таком случае, чем это отличается от близкой дружбы?! Да и зачем Сереже нужны такие отношения.. Было похоже, что ему вообще чужды хоть какие-то романтические связи, что уж говорить о том, чего хотел Дима. Это даже объяснять было бы нелепо: "Привет, как насчет начать встречаться? Вообще-то, мне не интересен секс или всякие поцелуи, будет достаточно объятий иногда". Даже звучит как-то глупо. Нет, это точно никакая не любовь. Просто привязанность, наверное. Желание тепла.       Только тепла хотелось почему-то только от одного самого Когтевранистого в мире Когтевранца, с виду совершенно не похожего на того, кто вообще способен дарить кому-то тепло. Хотя, с другой стороны, было бы гораздо хуже, если бы он дарил тепло, как Арсений - всем сразу и никому одновременно. Когда Дима об этом подумал, он вдруг почувствовал что-то вроде укола ревности - очень не хотелось, чтобы Сережа дарил тепло кому-то другому.       Черт, как же все это сложно.       Чтобы хоть немного упростить себе задачу в понимании того, что люди обычно зовут сердцем (на самом деле то, что они имеют ввиду, находилось в мозге и еще немного в гормонах), Дима представил себе семью с Сережей. То, чего он хотел с детства - спокойной оседлой жизни в своем домике со своим садиком и двумя детьми. Представил, как каждое утро просыпается с Матвиенко в одной кровати, идет будить детей, чтобы успеть собраться и всем вместе поехать на пикник куда-нибудь подальше в лес, у кромки которого стоит их дом. Представил, каким бы Сергей был отцом, какими бы были их дети (конечно, они были бы не родными, но все же воспитание играет даже большую роль в становлении характера, чем генетика). Как его сын дразнил бы свою младшую сестру, она бы носилась за ним по дому в майке и колготках, пытаясь чем-нибудь огреть, а Сережа, обнаружив такое неподобающее поведение, осаждал бы обоих, на что те бы надулись, а через несколько минут продолжили воевать.       Дима и сам не заметил, как на его лице расплылась теплая улыбка и по телу побежали приятные мурашки. "Та-ак.." - тут же подумал он и это означало что-то очень нехорошее. Скорее всего то, что ему все же хочется вот таких вот неплотских отношений со своим.. другом? Возлюбленным? О Мерлин, какое ужасно неоправданно возвышенное словечко все-таки. Или Матвиенко ему и правда лишь друг, он все это придумал, а на месте Сережи мог быть кто угодно другой? Он попробовал представить вместо Сережи какого-нибудь Антона, но не почувствовал такого отклика в душе. Вроде бы, все понятно, но вдруг это лишь самовнушение? Или просто атмосфера уже не та?       У Димы жутко разболелась голова. Надоело.       В любом случае, он правильно делает, что не выносит свои ощущения (это даже чувствами-то нельзя назвать) напоказ. Собственно, выносить-то было почти нечего - только смутные мысли и еле заметное шевеление в желудке. Наверное, именно поэтому Сережа (да и вообще никто) еще ни о чем не догадался - догадываться было не о чем. И пока Диму это вполне устраивало. "Всегда ведь есть потом".

***

      Иногда Диме казалось, что его одного волнуют загадки таинственного незнакомца. По каким-то непонятным ему причинам остальные ребята снова перестали гореть вниманием к очередной подсказке очень быстро. Да, пару вечеров они посидели втроем (Арсений, похоже, всеми силами их избегал и встречались они лишь на совместных уроках, после которых он таинственным образом исчезал - видимо, его любимый преподаватель поделился с ним своим секретом, как уходить от нежеланных разговоров) над странным камнем, пытаясь разобрать, что это все значит и как это связано с каким-то там дневником; а также чей это вообще может быть дневник. Но когда их поиски не увенчались ничем путным, их пыл подостыл и Антон принялся заниматься делами армии, а Сережа как всегда пропадал в библиотеке. О завершающем звене их компании и говорить было нечего - они ведь даже не общались и он был не в курсе того, что обнаружилось в найденном ими тайнике.       Когда в его расписании выдавалось окно, он приходил в свой кабинет, где обычно бывало несколько Гриффиндорцев, которые не изучали те же предметы, что и Дима. Чаще всего он пытался заняться своими делами, поделать домашнюю работу, но к нему подлетал какой-нибудь беспокойный одноклассник Антона с очередным планом по атаке и обороне, который Позов внимательно выслушивал. Он уже давно понял, что стратег из него такой же, как из флоббер-червя, так что в его интересах было рассмотреть все варианты.       После уроков же Дима обычно шел к преподавательнице древних рун, выпрашивая у нее все новые и новые книги, потому что ни в одной библиотечной (а все, что имелось по рунам в их библиотеке он успел обшарить почти сразу же) не было даже близко ничего похожего на то, с чем столкнулись ребята. Однажды она заявила, что Дима - не первый, кто берет у нее учебники и Сережа тоже брал один. Но когда Дима налетел на него с расспросами, тот лишь развел руками, мол, ничего там не нашел. У Пуффендуйца опускались руки.       Однажды ночью, листая очередную книжку по рунам в ветхом переплете, который того и гляди развалится, Дима вдруг подумал, что просто идти на поводу у таинственного игруна - не лучшая идея и нужно сходить с этой дорожки, чтобы найти объезд откровенной ловушки, в которую они скатывались все больше с каждым заданием этого человека. Было просто необходимо искать его самого, а не пути решения его загадок. Это точно кто-то опасный, поэтому просто следовать его инструкциям было попросту глупо.       Вечером следующего дня, когда они снова втроем собрались в Комнате, Дима взволнованно огласил эту мысль. Антон, как и предполагалось, воспринял это предложение не очень хорошо - это бы сломало все приключение. Гарри Поттер в поисках философского камня не взрывал все комнаты, а проходил их последовательно. Позова не очень-то волновали вопросы драматургии - ему не было важно, какие байки будут о них травить, его волновала лишь их безопасность (впрочем, он и не ждал от Шастуна другой реакции, хоть он и стал немного меняться в более разумную сторону в последнее время). Оставалось надеяться лишь на благоразумие Сережи (как и всегда, вообще-то).       Однако Сергей не оправдал надежд, возложенных на его благоразумие и заявил, что делать этого не стоит. Он напомнил Диме его же слова о том, как этот человек опасен. Матвиенко был непреклонен - он отказался искать виновника сам и запретил делать это Позову, обосновав это заботой о нем. Нельзя сказать, что самому Позову это не показалось приятным, но все же он был раздосадован. Он привык всегда полагаться на Сережу, но в этот раз он был уверен в правильности предложенного им самим решения и решил в этот раз настоять на своем. Если бы профессор Франк узнал об этом, он бы расхохотался и заявил, что Дима получил урок от своих Гриффиндорцев. Позов бы испугался этой мысли, если бы вдруг ее подумал, но, к счастью, он никогда не вдавался в причины, побудившие преподавателя Защиты перемешать генералов между факультетами.       Если бы он знал о мотивах профессора Защиты, он бы, наверное, не чувствовал такую уверенность в своих действиях и никогда бы не совершил то, что, как он решил, сделать просто необходимо.

***

      Найти Попова было правда сложно. Если уж Арсений захотел вдруг стать невидимкой для своих друзей, лишь бы не пересекаться с ними, нужно было придумать что-то воистину неординарное и то, что Попов просто не мог бы предусмотреть или предотвратить. К счастью, все годы, проведенные рядом с Сережей, дали свои плоды, и Дима смог заставить свой мозг работать. После часового мозгового штурма Дима наконец догадался использовать способ, заблокировать который просто невозможно, и искренне обрадовался, что посещал как-то летом аврорские курсы. (Зачем, спросите вы? Все очень просто - после четвертого курса у Димы случился Великий Подростковый Бунт и он заявил, что ему надоело быть Пуффендуйцем и он хочет перевестись на другой факультет. В результате они сошлись с родителями на том, что он походит пару месяцев на аврорские курсы и где-то в глубине души станет частично Гриффиндорцем, но в школе об этом никто не узнает.)       Уроки уже давно кончились и всем ученикам уже следовало быть в своих гостиных, но Дима точно знал, что Арсений находится не там. Не мог этого объяснить, но знал. Наверное, за столько проведенных вместе лет их магия немного сплелась или что-то подобное.       - Экспекто Патронум, - прошептал Дима, закрыв глаза, а когда открыл их, перед ним плескался в чем-то, похожем на воду, дельфин, и смотрел на него своими умными глазами, так похожими на глаза самого Димы. Позов слабо улыбнулся, в очередной раз подавив ощущение, что смотрит в зеркало.       - Найди Арсения, - также тихо произнес он и дельфин тихо заклокотал, тут же направляясь куда-то в глубину коридора с такой скоростью, чтобы Дима за ним успевал.

***

      Дельфин привел его к пустому классу. По крайней мере, так казалось на первый взгляд. В этом классе явно очень давно не занимались и Дима уже решил, что его Патронус ошибся, как заметил в углу маленького, наверное, где-то двенадцати лет мальчика с платиновыми волосами и ярко выраженными скулами.       Дима улыбнулся, плотно закрыл за собой дверь и сел рядом с ним, не нарушая тишину. Он знал, Арсений в курсе, что Дима догадался об Оборотном зелье, поэтому глупых отмазок, что он не знает никакого Арсения, не будет.       - Ты пришел на меня наорать? - высоким и еще не сломавшимся голосом мрачно поинтересовался мальчик, смотря перед собой.       - Я думал, у нас таким Антон занимается. Или ты так пропитался атмосферой своих Гриффиндорцев?       - Нет, - только лишь ответил Дима и Арсений вздохнул.       - Если ты ушел, значит, у тебя были на это какие-то причины, и я совершенно не обязан о них знать. Так же, как и Антон, кстати.       Попов ничего не ответил. Он лишь закрыл глаза, будто бы пытаясь стерпеть какую-то ужасную боль. Можно было лишь гадать, что было на его душе, но что-то определенно его терзало. И Дима не собирался из него эту информацию выпытывать. Они сидели так несколько минут.. или секунд. Или часов. Никто из них ничего не говорил, но почему-то было легче от присутствия друг друга. В голове у обоих было пусто.       - Ну.. значит, ты что-то хотел? - хриплым от долгого молчания голосом первым прервал молчание мальчик.       - Вообще-то, хотел тебе предложить кое-что. Не знаю, будет ли тебе это интересно, раз ты так от нас ушел из-за этого.. но Сережа и Антон не хотят даже меня слушать.       - Ты что-то обнаружил? Это связано с теми рунами? - испуганно спросил Арсений, резко переведя настороженный взгляд на Диму.       - Да нет, пока нет.. но я уверен, что мы поступаем неправильно. Мы следуем его указаниям, как какие-то марионетки, а мне кажется, что нужно начать искать его, понимае..       - НЕТ! - завопил Арсений и вскочил на ноги, отбегая от Димы.       - Как тебе это вообще в голову пришло?! Да он.. тебя.. нас.. ты вообще представляешь, на что он способен! Ты так хочешь испытать его терпение?! - высокий голос мальчишки стал еще выше и Дима неосознанно поморщился.       - Но Арс..       - Нет, нет и нет! Это слишком опасно, ты совсем с ума сошел?! Это сейчас он с нами играет, ты не знаешь, что он может с тобой сделать, если разойдется! Дима, прошу тебя, не нужно! - голос его почти сорвался и Арсений резко отвернулся к окну, надеясь, что Дима поймет, что это означает конец разговора. Чуть слышный вздох и тихо прикрывшаяся дверь за его спиной рассказали человеку, выглядевшему, как маленький мальчик, что Дима правда все понял. Он был так расстроен, что даже не додумался спросить..       Откуда Арсений знает, что там лежало?       Однако, несмотря на отказы помочь от всех его друзей, которые были в курсе этой ситуации, он решил все же провести небольшое расследование. Да, может быть, это было опасно, но явно не опаснее, чем прийти к нему путем прохождения его замысловатого квеста, в конце которого их явно не ждет ничего радужного. Позов вдруг впервые в жизни почувствовал себя главным героем пьесы, единственным, кто способен мыслить здраво. Было странно думать, что он умнее Сережи, но желания переубеждать себя не было. Он остановит его, чего бы это ни стоило.

***

      После полной раздумий прогулки от заброшенного класса он вдруг наткнулся на кабинет Заклинаний и не смог противиться желанию вернуться на "место преступления". Тогда ему показалось, что лучше места, чтобы начать его личное расследование, нет, поэтому отправился в тот самый коридор. К его изумлению, нужный нашелся очень быстро, хотя в прошлый раз они плутали гораздо дольше. На какую-то мизерную секундочку ему показалось это странным, но потом в голове появилась успокаивающая мысль "это Хогвартс" и парень успокоился.       В том месте, откуда они достали кирпич, так и осталась черная дыра в стене. Это могло бы показаться подозрительным, если бы сюда кто-то ходил, но сюда бы не забрел ни один потерявшийся или бесцельно блуждающий студент. А даже если бы забрел, вряд ли бы заметил отверстие, не зная, куда смотреть.       Но Дима точно знал, куда смотреть.       Он наклонился, чтобы заглянуть внутрь, но обнаружил лишь черноту. Почему-то в этой тишине и когда он был один эта темнота показалась ему слишком уж страшной. Но он быстро сделал глубокий вдох и выдох, после чего смог собраться и медленно поднес кончик палочки к пустоте. В животе появилось непонятное ощущение (не такое, как когда он смотрел на Сережу), похожее на страх, но не до конца образовавшийся и решивший на этом остановиться. Тишина и темнота давили все больше и Дима, сглотнув, шепнул Люмос. Вдруг он обнаружил, что зажмурился, и пришлось заставлять себя еще и открывать глаза. Когда ему это удалось, он как-то даже разочарованно выдохнул - внутри ничего не оказалось. Пусто. Он не знал, чего ожидал и чего именно испугался, но не стал заострять на этом внимание.       Выпрямившись, Позов понял, что не знает, что делать дальше. Конечно, идея найти этого человека (а Дима надеялся, что это был именно человек, а не какое-нибудь человекоподобное чудовище) светила ему своей правильностью, но от этого в его голову не снисходили волшебным образом мысли, как ее осуществить. Сначала он побродил по коридору, оглядываясь и внимательно осматривая стены, затем на всякий случай залез рукой в отверстие, но там не оказалось никаких дополнительных стенок или чего-то подобного. Потом он еще походил и в конце концов присел на пол, прислонив голову к холодной кирпичной стене.       Дима закрыл глаза и подумал. Думать долго было нельзя, потому что приближался отбой, а он очень не хотел попасться кому-то из персонала школы в непонятном пустом коридоре с дыркой в стене. Подумают еще, что он решил новый тоннель сделать, и ведь даже не объяснишь им, чем тут занимался. К счастью, спасительная мысль пришла относительно быстро. Ну, насчет ее спасительности, конечно, были безусловные сомнения, но кроме этой мысли у него ничего не было и, соответственно, нужно было пользоваться тем, что ему доступно.       Позов встал и принялся снова создавать в воздухе легкий дым. Оказалось, создавать его одному и без помощи Антона было гораздо труднее, но он справился, пусть на это и ушло побольше времени. В воздухе снова повис лазерный луч, нисколько не сбавивший своей силы. Дима дотронулся до него в воздухе и (ну а что еще можно было ожидать) зеленый луч уперся в его ладонь. Позов хмыкнул бесполезности своего действия, а затем вдруг рефлекторно посмотрел туда, откуда шел луч. Он поблагодарил свой мозг и подсознание за такое действие и пообещал им достать из заначки шоколадных лягушек и поглотить порцию глюкозы. Луч шел из противоположной стены, но под углом - то, что испускало его, находилось где-то под потолком (благо, он оказался не таким высоким). Наколдовав себе стремянку (пусть это и было долгим занятием, на время ему уже стало все равно: ну и пусть его поймают после отбоя и заберут десяток баллов - на здоровье, он и так их принес своему факультету гораздо больше, чем забрал), Дима медленно по ней поднялся и рассмотрел источник сигнала. Это оказалась небольшая лазерная указка, которую явно усилили волшебством и дали ей вечную жизнь. Умно.. Подождите-ка.       Дима вытащил указку из отверстия в стене и присмотрелся к ней, освещая ее Люмосом.       - Я точно ее где-то видел.. - пробормотал он.

***

      Антон так и не понял до конца - обидел он Диму или нет. Кажется, тот убежал после их с Сережей отказа. Но они ведь правильно поступили! Так было надо. И хорошо, что они его отговорили заниматься этой ерундой - мало того, что обломается весь кайф, так и действительно что-то может с ним случиться, а им еще этого не хватало. Вчера вечером Дима так и не вернулся к ним в Комнату - видимо, пошел спать. И правильно сделал, кстати говоря, потому что ничего полезного они с Сережей все равно не выяснили. Ну, может быть, они что-нибудь выяснили бы, если бы действительно этим занялись, но по факту они лишь для приличия что-то лениво пообсуждали и разошлись по своим башням.       Для сохранности своих нервов и физического здоровья Арсения, Антон принял решение полностью игнорировать существование вышеупомянутого. Все разговоры, которые хоть каким-то образом касались Попова, им игнорировались, попыток с ним поговорить он, разумеется, тоже не принимал. Да, очень взрослое и зрелое решение проблем. Кажется, Дима пытался говорить с ним про Попова, но тот так умело пропускал это мимо ушей, что, наловчившись, даже не замечал, как это делает. На уроках, когда Гриффиндор занимался вместе со Слизерином, Шастун вел себя так, будто в Слизерине всю жизнь было учеником меньше, а у профессора Зельеварения никогда в жизни не было никакого сына, тем более уж его ровесника. Такая позиция Антона не очень нравилась Диме, который даже, вроде бы, пытался его защищать, но Шастун свое решение пересматривать не планировал. Со временем Позов смирился. Матвиенко же сохранял гордое молчание по этому поводу и, честно говоря, Антона это очень даже устраивало.       Первое время Шастун правда не мог понять, что так сильно изменило его друга, но вот уже несколько месяцев он винил в этом одного только человека. И человек этот в эту самую секунду сидел за учительским столом, элегантно удерживая в руках бутерброд с маслом и раздражая всех, кто на него смотрел, тем, что уже минут пять не мог от него откусить. Он о чем-то спорил с преподавателем Зельеварения и если тот был белым как мел - а это означало, что профессор очень зол, но его манеры не позволяют ему эту злость выпустить - то его оппонент, казалось, был совершенно спокоен и безмятежно улыбался. Только он подносил к своему улыбающемуся рту несчастный бутерброд, как ему тут же необходимо было ответить своему коллеге и пища снова оставалась без внимания. Замдиректора нервно смотрела на профессора, сжимая кулаки сама на зная отчего. Директор Шеминов успокаивающе положил руку на ее плечо и многозначительно взглянул ей в глаза, после чего та стушевалась и продолжила принимать пищу. Короче говоря, неприязнь Антона к преподавателю отнюдь не была эксклюзивной в Хогвартсе.       Казалось, с каждым днем находилось все больше и больше поводов его ненавидеть. Это чувствовали абсолютно все, но почему-то только одного Антона это волновало. Арсений тоже сначала говорил, что "этот новый препод какой-то шизанутый", а потом так плотно с ним снюхался, что теперь это вот к чему привело..       Нет, Антон правда старался найти другие правдоподобные причины их разобщения, но ничего более подходящего так и не надумал. Все сходилось по всем пунктам: до того, как этот хмырь появился в школе, у них все было прекрасно. Они с Арсением вообще почти не расставались целое лето - то куда-то поедут вместе на насколько дней, то просто гуляют до потери сознания. Честно говоря, все было даже слишком хорошо. Арсений уже тогда отшучивался, что эта легкая и беззаботная жизнь после сдачи СОВ - всего лишь затишье перед бурей. И как он был тогда прав.. Только вот то, что происходит, даже бурей сложно назвать. Тайфун. Цунами. Электромагнитная аномалия (Антон слышал это словосочетание по телевизору, когда они все вместе тусовались у Димы на даче) или еще чего похуже. Ему уже начало казаться, что все это было в прошлой жизни - их прогулки по Косому переулку, где Арсений скупал вообще все, что привлекло его внимание, а Дима называл его сорокой, на что тот обижался, а через секунду несся уже к другому магазину; их походы в Три Метлы, где они глушили сливочное пиво, а Арсений, пользуясь своим статусом и количеством денег, распивал огневиски, будто заправский джентльмен.       Да, порой Арсений просто до невозможности его раздражал. Своими бесконечными манерами, которые смотрелись просто смешно среди компании обычных пацанов, своим лицом, по которому вообще невозможно было что-либо понять, своими привычками, да и вообще.. Арсений был Слизеринцем, а Антон - Гриффиндорцем - по всем законам драматургии они должны были стать ярыми врагами - такие яркие личности, которых все знали, и такие разные.. но все же он любил своего Драко Малфоя. По-дружески, разумеется. Почти как брата. Попова жутко раздражало, когда Антон сравнивал его с Малфоями. Он заявлял, что его родословная очень обширная, и среди тех, в ком течет или текла когда-то кровь Поповых, никогда не было Пожирателей Смерти или других последователей Темных волшебников. Поповы подчиняются законам, правилам и порядку, а начать служить человеку, который хотел разрушить вообще все законы и нарушить все правила было бы оскорблением памяти предков. Правда, о яростно сражавшихся с силами Зла представителях их семьи тоже никогда никто не слышал, но на то они и Слизеринцы, чтобы действовать из тени и, что уж греха таить, в основном в своих интересах. Все вокруг считали это байкой, но Арсений гордо рассказывал всем, что во время последней войны волшебников его предки сотрудничали с Орденом Феникса и какое-то время, когда Министерство было захвачено, снабжали их провиантом и лекарством для мистера Люпина, который, как известно, страдал ликантропией. Попов всегда обижался, когда ему не верили, но и доказательств никаких никогда не предъявлял.       Но несмотря на всю свою приторность и гадость (и Слизеринистость) Арсений всегда был отличным парнем. Когда кому-то требовалась помощь, он почти всегда спешил туда первым и успокаивал потерпевшего (пусть и методами, не очень устраивавшими Шастуна). Каждый из ребят был неотъемлемой частью команды и Арсений не был исключением. Иногда их и вправду сравнивали с основателями и это так нравилось Антону.. но как Салазар в один момент откололся от своих друзей, так и Арс, видимо, в лучших традициях Слизерина, стал от них отстраняться. Антон никогда бы не признал это вслух, но ему было больно от этого. Да, свиду он лишь злился на своего друга, но где-то внутри он хотел схватить его после урока Зельеварения и хорошенько встряхнуть, чтобы мозги его, наконец, встали на место.       Но Попов уже совсем большой мальчик и только ему делать выбор, как поступать со своей жизнью. Он уже не ребенок, которого нужно наставлять на путь истинный, сейчас можно видеть результат сделанных им выборов, и этот результат ужасал всех остальных членов компании. Но Арсений выбрал сам и даже если ему и нужна помощь, то он от нее активно отмахивался. То ли ему просто не хочется это обсуждать и он боится серьезности происходящего, то ли просто больше не хочет находиться рядом с ними. Все нормальные люди в таких ситуациях разговаривают, но гордость Антона не дала бы ему никакой возможности даже просто посмотреть в сторону падающего в бездну Слизеринца. Антон правда пытался подать ему руку (по крайней мере, он сам был в этом просто уверен - ведь в свое время он много разговаривал с Арсением на эту тему). Но все, что сделал Арсений - откусил ему палец. Антон не знал, как разговаривать с людьми на такие темы, это Арсений был мастером разговоров. Поэтому ему было проще просто отвернуться. Выбор сделан. Если он захочет его изменить - пожалуйста, Антон его примет. Если нет - так пусть и дальше продолжает протыкать спасательные круги, которые все еще бросает ему Дима. Может быть, он поступает неправильно (а он почему-то был уверен, что поступает неправильно), но он не будет носиться за Арсением, откровенно его отвергающим, чтобы пытаться ему помочь. Не так уж он устроен. То, что он поступает плохо мучило его, но он просто не знал, как сделать, чтобы в итоге все было хорошо. И где-то в глубине души он осознавал, что совсем хорошо никогда не будет. Кто-то выигрывает, кто-то проигрывает.. он искренне не хотел, чтобы проигрывал Арсений. Тот Арсений, которого он знал, куда-то делся и в нынешнем Арсении до него достучаться не представлялось возможным.       В голове Гриффиндорца кружились эти мысли, не давая спокойно есть. Он никак не смог бы обличить их в слова, но это гадкое ощущение.. Когда все вдруг стало таким сложным? В какой момент? Что делать? - он все пытался выудить из головы хоть какой-нибудь вразумительный ответ, но не мог по причине отсутствия вразумительного вопроса.       Но были в его голове мысли и гораздо тяжелее, которые он отгонял с испугом уже давно, что с каждым днем становилось все сложнее. Эти гадкие змеи заползали в его мозг и кусали его, впрыскивая яд недоверия и подозрения. Он не хотел думать эти мысли, боялся их.       Боялся, что Арсений отстраняется от них не просто так.

***

      Вдруг что-то (а точнее, кто-то) резко выдернуло его из его мыслей в реальность. Антон непонимающим и немного раздраженным взглядом вперился в сторону рыжеволосого друга, который активно толкал его в бок и с удивлением обнаружил на его лице ужас. Тот лишь показательно обвел взглядом стол Пуффендуйцев. Они беспокойно перешептывались между собой и это беспокойство все росло, передаваясь на другие столы, включая преподавательский. Профессор Травологии, а по совместительству декан Пуффендуя, даже приподнялась, пытаясь понять, в чем, собственно, дело.       Мысли, которые так активно старались пробраться к Антону в голову, вдруг испарились, пообещав вернуться, когда он будет один, и все внимание Антона было приковано к столу Пуффендуя. Он искал взглядом Диму, чтобы спросить, что происходит, но никак не мог его найти. Шастун нахмурился. Шепот становился все громче и громче, пока со своего места не встал директор, заставляя появиться идеальной тишине. Он подозвал к себе одного из главных школьных Префектов, который тоже был из Пуффендуя. Тот немедля подбежал к нему и тихо что-то сказал, заставив вздрогнуть декана своего факультета. Директор кивнул и отправил его на место.       Антон напрягся еще сильнее.       - Ну что случилось?! - послышалось откуда-то из конца Зала.       - Минус пять очков Гриффиндору за дерзость, - грозно объявил Попов старший, чем заставил замолчать всех, кто еще осмеливался чуть слышно шептаться.       - Расходитесь по своим гостиным и не выходите оттуда. Ваши деканы вас проводят. - сухо объявил директор и все повскакивали со своих мест. Антон тут же помчался к Когтевранцам и отыскал Сережу, который был очень бледным.       - Что случилось?! - зашептал он, широко распахнув глаза.       - Димы всю ночь не было в спальне и его с утра никто не видел, - прошептал Матвиенко и его унесло волной однокурсников.