Семь дней из жизни

Открываю глаза и морщусь от головной боли. Ночью я спал плохо, очень плохо, просыпаясь каждые полчаса и нервно сжимая подушку. Встаю с кровати и, пошатываясь, бреду в ванну, где стою под холодным душем, пытаюсь вернуть себе обычное состояние, что, к слову, совсем не получается. Лениво выхожу из ванной комнаты, одеваюсь и, не позавтракав, отправляюсь в школу. На улице был сильный и пронзающий холодом ветер, люди злые и опять куда-то торопятся, чем-то снова недовольны, что-то снова их бесит. Вздыхаю и, спрятав голову в капюшон, ускоряю шаг, как же я хочу к тебе, подальше от этих зверей в людских масках, подальше от их грязных мыслей и пошлых фраз, подальше от всего этого мира, к тебе. Я в который раз представляю, как ты целуешь меня, как за окном прекрасная погода, и врачи отпускают тебя со мной, как ты рад. И, кажется, что только в этих скромных желания скрывается всё счастье, которое так долго искало меня, которое так долго было в отчаянии. Подбадриваю себя мыслью, что сегодня уроков меньше. Что поделать? Идеальное расписание. Но это хорошо, каких-то четыре часа и я уже у тебя, рядом с тобой. А после вчерашнего я просто должен быть рядом, я должен помогать тебе справиться с этой ужасной мыслью, но как? Я не знаю, я не понимаю, я боюсь. Боюсь тебя потерять, ты для меня всё, такой один, но так много значишь. Знаешь, я даже заметил за собой ревность. Ведь ты для меня один, как и для многих девушек, а может и парней. Для каждого из них ты единственный, да. И пусть ты пока со мной, но всё-таки ревность некая присутствует. Хотя, я рад. Наконец-то я чувствую что-то другое кроме ненависти, боли, отчаяния, равнодушия. В гардеробе встречаю Антона, который с радостью завязывает со мной беседу. Сегодня он, как обычно, счастливый, но что-то всё-таки другое в его взгляде, усталые и грустные глаза никак не вписываются в привычный образ оптимиста. - Всё в порядке? – спрашиваю я, когда мы сели за свои места. - Мне письмо пришло, - резко переменился он в лице, – Там говорилось, что мы с тобой должны после первого урока пойти к Лёне. Как думаешь, что бы это могло означать? - Может, шутка? Хотя, какая разница, всё равно пойдём. Это отличный повод нанести ему визит и не вызвать никаких отрицательных эмоций беспокойства за меня. - Надумал всё-таки идти? - Да, конечно, - улыбнулся я. Парень покачал головой, но ничего не сказал. Весь урок я думал над этим письмом, и что действительно оно могло означать. Может, это ты попросил кого-нибудь из своих подкинуть? Или же ты не в курсе? В любом случае стоит сходить к тебе и всё разузнать, тем более я уже скучаю. Я вот думал вчера вечером, знаешь, о чём? О том, как мы будем вместе сидеть где-нибудь, и смотреть на закат, на самый красивый в нашей жизни закат, на розовые, фиолетовый облака. И всё это будет волшебно. Там будет тихо, и никого кроме нас. Ты будешь обнимать меня, а я буду наслаждаться этими секундами. Я не хочу многого, я хочу просто быть с тобой. Да, я понимаю, что есть ещё проблема с твоими родителями, которым я не особо понравился, но мы же вместе сможем решить её, верно? Вместе нам всё по плечу - я верю в это. Действительно, какие-то совсем девчачьи мысли, хотя, кто знает. Может и у тебя что-то подобное? Может так и должен вести себя влюблённый человек, не знаю, со мной такое в первый раз. И я рад, что ты первый, к кому я испытываю столь тёплые чувства. Я боюсь пока говорить, что люблю тебя. Влюблён, да. А вот что касается этого неопределённого слова - я не знаю. Возможно, время покажет. А пока буду наслаждаться первыми плодами юношеской страсти. Интересно, а как Антон чувствует себя рядом со мной? Или же он наврал о своих чувствах? Хотя, какая к чёрту разница? Наконец звенит урок, и мы с Антоном незаметно исчезаем. К счастью, нас никто не поймал и поэтому уже через пару минут мы свободно шли по улице к тебе. Солнце светило ярко-ярко, на небе ни одной тучки, ни одного облака. Хороший денёк, ничего не скажешь. Даже как-то тепло. Я уже представляю, как войду к тебе в палату, ты улыбнёшься, поцелуешь меня, скажешь, как сильно любишь меня, и я опять растаю от твоей нежности. Да, ты по-настоящему нежен со мной. Антону категорически не нравилась эта идея - пойти к тебе, и его хмурое лицо немного огорчало меня. И почему он так себя ведёт? Всё же хорошо, нет? Когда мы подходили к больнице, я невольно удивился количеству полицейских машин, да и в принципе их наличию. В душе, как обычно, невольно затрепеталось нехорошее предчувствие, и я ускорил шаг. Переступаю через ступеньку, сосредоточенно уверяя себя, что к тебе это никак не относится. И чем выше я поднимался, тем бледнее становилось моё лицо. Ни на втором, ни на третьем, ни на первом не наблюдалось большого количества людей, значит, остался только четвёртый, твой. Мельком смотрю на Антона, не менее бледного и испуганного. Уверенность начинает отступать. Буквально с закрытыми глазами иду к твоей палате, пятой с конца коридора. Останавливаюсь и с ужасом смотрю на расстроенных врачей, стоящих около твоей палаты, на полицейских. Вдыхаю воздух и расталкиваю всех, никто и не успел опомниться, как я уже оказался возле твоей койки, накрытой простынёй. Слышу, как кричит полицейский «Убрать его отсюда». Откидываю простыню и вижу твоё лицо. Чуть приоткрытый рот, чуть улыбающиеся губы, закрытые глаза, жутко бледное лицо. Дотрагиваюсь до твоей холодной щеки, понимаю, что глаза ты уже не откроешь. Оглядываю тебя, в виске дырка. Закрываю на секунду глаза и, улыбнувшись, посмотрел на твою мать, которая в свою очередь посмотрела на меня. Убитое выражение лица, впалые мокрые глаза, скривившиеся в гримасе скорби губы. Она сейчас смотрела на меня с каким-то совершенно другим отношением, что-то доброе было в том взгляде. Вздыхаю и так же быстро выхожу из палаты. Антон смотрит на меня, ждёт объяснений. А я просто молча улыбнулся и бросился вниз по лестнице, на улицу, где уже накрапывал дождь. Я слышал, как Антон кричал моё имя, звал меня, но я не реагировал. Я просто бежал, и когда устал, со всей дури ударился о стенку, скатился по ней. Слёзы уже ручьём катились по моим щекам, а губы были в кровь искусаны. Ливень, который намочил меня до нитки, только усиливался. Никого не было рядом. Я упал на землю и зарыдал в ладошку, захлёбываясь слезами, крича в асфальт «Почему?!». Я не могу понять, зачем ты меня оставил? Зачем? На кого? Ты думал, что в этом мире есть тот, кому я нужнее? А ты не подумал, что в мире больше нет того, кто нужнее мне? Что за чёртов эгоизм? Нет, я не верю. Это просто шутка, да? Шутка, шутка, шутка. А сердце рвёт, да и не только сердце. Всё тело выворачивает, крутит, ломит. А знаешь почему? Обида. Ты просто ушёл, испугался проблем. Ты забыл меня, на время забыл. И я этого тебе не прощу. Я не прощу тебе этого. Я сам выскажу тебе это, я прямо сейчас пойду за тобой, да. С силой сажусь, пытаюсь унять слёзы, кашляю, утираю сопли. Вытаскиваю из запасного кармана кошелёк и оттуда лезвие, такое новое и почти ни разу не использованное. Верчу его в руках, провожу по ладошке, больно, но крови мало, мало. И тут снова накатывает волна слёзы, откидываю бесполезную штуку и опять ложусь на землю. Холодно, но сейчас это не важно. Я один. Я один. Один. На всей земле. Больше я никому не нужен, и знаешь, ты во всём этом виноват. Перед глазами проносятся мысли о нашем будущем, куда теперь дорога навсегда закрыта, о закате, который мы больше никогда не увидим. Я же так мечтал делиться на рассвете с тобой планами, только с тобой, купаться в лучах восходящего солнца, строить нашу жизнь только на «хочу», «буду» и «люблю». Но ты всё сломал одним выстрелом, зачем? Ты так испугался того, что останешься без своих ног? Да к чёрту их, к чёрту, слышишь? Я бы тебя на руках носил, хоть ты и в два раза больше меня, но я пытался бы. Я всё бы делал, чтобы тебе было хорошо, всё! Я бы луну с неба достал для тебя, звезду любую, но ты не оценил такой заботы. Возможно, ты даже не понял, что я смогу для тебя сделать. Это обижает меня, ранит до самой печени, насквозь проходя несколько раз каждый орган. Выстрелив в голову, ты убил и меня тоже, как бы это банально не звучало. Я не понимаю твой поступок, ты мог бы хотя бы записку предсмертную оставить. Стоп. А может она была? Хотя, какая к чёрту разница?! Тебя нет, и тебе это непростительно. Я… Я весь был твой, без остатка. Я отдал себя тебе, ты ведь сам того хотел, нет? Ты жадно смотрел на меня, страстно целовал, съедал каждый раз полностью. Просто так, за раз, даже не приложив каких-либо усилий. А я таял в твоих руках, таял. Пусть мы были вместе каких-то два дня, но всё началось гораздо раньше. Голодные взгляды, пустые фразы, повышенное внимание, лёгкие улыбки, непринуждённые намёки. Всё это было всегда, даже когда ты ещё игнорировал меня, всё равно в мою сторону летели взгляды, адресатом которых был ты. Я не замечал, а сейчас с тоской понимаю всё. Понимаю и сожалею. Но что теперь мои сожаления, когда я уже тону в луже этого дерьма, называемой судьбой, стечением обстоятельств, горем. Может, хорошо, что я утону в ней? Может так и надо? Я умру и встречусь с тобой, да, это моё единственное желание. Тянусь к лезвию, продолжая захлёбываться уже пустыми слезами. Холод становится ещё отчётливее, он начинает проникать в самую душу, рвёт там всё на части. Но скоро я не буду ничего чувствовать, ничего, я ничего не хочу чувствовать. - Лёня, помоги мне, - шепчу я и подношу лезвие к вене, предварительно задрав рукав куртки. Всё было быстро. Крик и я в страхе отскакиваю в сторону. Это Антон, он выбил ногой из моей руки лезвие - единственное спасение моё. Он был невероятно зол и, кажется, сейчас был готов меня сам убить. - Влад, - хватает меня за грудки и прижимает к стенке так, что мои ноги болтаются, – Сука ты, что творишь, а? Захотел туда же, да? Ты видел мать Лёни, видел?! Хочешь, чтобы твоя мама была такой же? Хочешь? Неужели тебе совсем не жалко её? - Какая здесь разница? Он ушёл, понимаешь, ушёл? Он предал меня, просто тупо бросил, - шепчу я. - Нет, ещё не доказано, что это самоубийство. - Я знаю, я чувствую. - Да мало ли, что ты там знаешь. Даже, если он и покончил с собой, то тому должна быть веская причина. И знаешь какая? Ты. Только ты. Он любил тебя настолько сильно, что когда узнал, что останется инвалидом, решил уйти. Чтобы не быть тебе обузой, для родителей он бы остался жить, чего уж там, но он не хотел тебя грузить собой, искренне веря в твою отверженность и любовь. Он ушёл, чтобы сделать тебя свободным, чтобы ты нашёл своё счастье, чтобы у тебя был шанс. А ты… - Антон вздохнул, – А ты хочешь убить себя? Хочешь, чтобы смерть Лёни была напрасна? Какой же ты после этого любимый, а? Он же хотел тебе добра, ты знаешь, как ему было нелегко принять подобное решение, знаешь? А всё для тебя дурака, всё. Он бы отдал тебе свой срок, да не может. Ты просто не можешь умереть, ты обязан воспользоваться шансом, который подарил тебе он. Антон ещё раз глубоко вздохнул и с тоской посмотрел на меня. - Так ты всё знал? – шепотом спрашиваю я. - Да, он мне в смс отписался. Я пытался его отговорить, но всё бесполезно. Я уже хотел даже его матери позвонить, как он написал мне такое сообщение, после которого я не смог бы вмешаться, даже если б хотел. И поверь, я тебе никогда его не покажу, ясно? Оно умрёт вместе со мной. Но дело то не в этом. Мне сейчас тяжело, потому что я не смог его остановить. Но я хочу, хочу, чтобы ты жил дальше, чтобы радовал хотя бы меня. - Но он был моим всем, - на глаза снова наворачиваются слёзы. - Он знал это, знал. Но его любовь к тебе была сильнее, попробуй понять. - Я не хочу, - отпихнул я его и скатился вниз по стене, – Я хочу чая и плед, я замёрз. Антон присел ко мне и погладил по мокрой голове. Я вздохнул и посмотрел куда-то мимо него, я не хочу ничего понимать, я ничего не хочу.