Семь испорченных рубашек

Резкий раздражающий запах забивается в ноздри, и Алек фыркает, стараясь побыстрее закончить с водными процедурами, с сожалением припоминая нежные ненавязчивые ароматы шампуней, сделанных руками Магнуса. Этот парень занял все мысли. Шутка ли, из-за его тёмных глаз Алек впервые отказался от ежемесячной воскресной вечеринки — хотелось лучше подготовиться к предстоящему свиданию. Придирчивый взгляд скользит по ровным рядам плечиков, на которых висят различные рубашки. Но сегодня совершенно особенный день, поэтому Алек, ни секунды не сомневаясь, достаёт тёмно-синюю рубашку с закатанными рукавами и удовлетворённо улыбается, осматривая себя в зеркале. У Магнуса нет ни единого шанса. — Ого, у кого-то не будет ни единого шанса устоять перед тобой. Кто же жертва? — Любопытство погубило кошку, Иззи. Я слышал, Саймон предложил тебе съехаться. Оставишь меня одного? — Меняешь тему, Алек. Этот кто-то сильно зацепил тебя? Какой он? — Абсолютно волшебный. И это не отменяет того факта, что ты перезжаешь к Саймону. — Это долгий процесс. Нам нужен огромный рабочий стол, чтобы все наши мониторы смогли уместиться, а ещё столько мелочей продумать нужно. Так что тебе придётся предупреждать меня, если захочешь привести его сюда. — Думаю, что к тому времени, когда он согласится, ты уже будешь делать ремонт у Саймона. Алек шутит, а потом замечает в зеркале приоткрытый в удивлении рот Изабель. — Иззи, ты чего? — Ты никого сюда не приводил, Алек. Никогда. Но сейчас всё по-другому, да? Он тот самый? — Сейчас рано об этом говорить. У нас было всего одно свидание и три встречи. Но он действительно удивительный. Никогда не встречал никого подобного. Не уверен, чувствует ли он то же, что и я. Он очень закрытый человек, замкнутый, но при этом такой загадочный. — Тогда иди и завоюй его сердце, Алек. Легко сказать, но трудно сделать. Алек стоит на пороге и понимает, что пришёл намного раньше. — Скажи мне, что мы договаривались на десять, — практически умоляет он, но только что проснувшийся Магнус с зубной щеткой во рту отрицательно качает головой. — На одиннадцать? И Магнус энергично кивает головой, подтверждая самые худшие опасения Алека. Как можно было так облажаться. — Заходи. Магнус отходит от двери, приглашая Алека внутрь, а сам скрывается в ванной. Нужно подготовиться к этой встрече. Когда он возвращается в гостиную, одетый в простые брюки и скучную футболку, пряча руки за спиной, Алек сразу понимает: что-то случилось. И если всё прошло, как он предполагал, Магнус ещё долго не избавится от него. — Что-то случилось, Магнус? Я знаю, что пришёл слишком рано, не знаю, почему перепутал время. — Видимо, режимы стирки ты тоже перепутал, потому что я испортил твою счастливую рубашку, — сообщает ему Магнус голосом, полным печали, словно рассказывает о некоем трагическом событии. — Я могу увидеть её труп? Магнус кивает и показывает серебристый кусок ткани, который он до этого прятал за спиной. И Алек рассматривает севшую при стирке рубашку с самым серьёзным видом. — Да, — многозначительно произносит он, прикладывая уменьшившуюся сорочку к своему телу. — Боюсь, я не смогу даже перевести её в категорию "вещи в облипочку". Ты уверен, что это я перепутал режимы, а не ты? — Не пытайся свалить всю вину на меня, Александр. Я точно помню, что ты сказал стирать на режиме хлопок. — В любом случае, как ты мог не заметить, что она из шёлка? — Я заметил, но решил, что ты лучше знаешь. Прости, пожалуйста. Я куплю тебе новую. — Она была сделана на заказ, — припечатывает его Алек, а потом примирительно добавляет. — Раз уж мы оба виноваты, то предлагаю и ответственность разделить поровну. Но сначала нужно кое-что исправить. Я пришёл раньше, поэтому просто обязан накормить тебя завтраком. Здесь неподалёку я заметил отличную пекарню, можем зайти туда перед работой. Там же можем обсудить, что нам делать с твоей ответственностью за мою счастливую рубашку. — Почему-то мне кажется, что ты был бы весьма успешным финансистом. Я всего лишь испортил две твои рубашки, а у меня уже ощущение, что для того, чтобы расплатиться с тобой, мне придётся устроить распродажу своих органов. — Уверяю тебя, что целиком ты стоишь гораздо дороже. Пошли? Магнус кивает и выходит вслед за Алеком, стараясь держаться как можно дальше от него, но расстояние в полметра быстро сокращается до тридцати сантиметров, когда они выходят на улицу, а потом суетливые бруклинцы заставляют их практически прижаться друг к другу. Маленькие столики в пекарне включаются в заговор против Магнуса, который с завидной частотой ощущает тепло чужой кожи рядом со своим телом. И эта внезапная близость сбивает с толку, путает мысли и выбивает почву из-под ног, повышая уровень неуклюжести до катастрофического. — Красивый браслет, — замечает Алек, указывая взглядом на замысловато переплетающиеся нити металла, что оттеняют смуглый оттенок кожи. — Я могу посмотреть поближе? И Магнус бледнеет, понимая, что из-за раннего визита забыл снять с левого запястья старинный артефакт. Ну как артефакт, скорее, доисторическую форму жизни, питающуюся исключительно демонической энергией. Древний поглотитель магии, который хорошо помогает при самопроизвольных выбросах силы, что стали постоянными спутниками сна, с тех пор, как он вернул себе магию. Длинные пальцы осторожно касаются тёмной поверхности, и Алек с удивлением вскрикивает. — Почему он такой холодный? Словно лёд. "Потому что нажрался за ночь, а сейчас дрыхнет," — хочется ответить Магнусу, но вместо этого он совершенно искренне пожимает плечами. — А тебе идут такие вещи, — тихо произносит Алек, продолжая поглаживать замысловатое переплетение ледяных чёрных нитей. — Тебе тоже, — против воли вылетает у Магнуса, и Алек искренне улыбается. — Это немного другое. Они меня не портят и дополняют образ. А ты как будто рождён для украшений. Смотри-ка, он стал теплее. Всего-то и нужно было немного ласки, чтобы растопить лёд. — Если бы ты только знал, — забывшись, произносит Магнус, но тут же осекается, замечая любопытный взгляд. — Если бы я только знал что? — Неважно, — отмахивается Магнус, отдёргивая руку и пытаясь стянуть магического паразита со своего запястья, но большие тёплые ладони не дают ему этого сделать. — Не снимай, пожалуйста. И Магнус покорно оставляет все попытки, запрещая себе думать о причинах столь внезапной послушности. — Спасибо, — с чувством произносит Алек, запрещая себе думать об изящных пальцах, на которых будет надето несколько колец, или о красивых браслетах, что оплетут руки. Не сейчас. Они выходят из уютной пекарни, и Магнус довольно щурится, глядя на яркое весеннее солнце, пока Алек ловит такси. Добродушный водитель с удовольствием рассказывает им обоим всё, что он думает о нынешнем мэре и его действиях, и Алек тут же втягивается в разговор, превращая его в оживлённую дискуссию. Им даже удаётся заинтересовать Магнуса, который парой фраз ввергает двух смертных в ступор на несколько секунд, после чего, объединившись, они начинают доказывать Магнусу всю несостоятельность его мнения. Но века опыта не проходят просто так. Ещё пара фраз, поучительный пример из истории, и в такси воцаряется тишина, которую никто не осмеливается нарушить вплоть до конечной остановки. — Ну вы оба, конечно, даёте, — восхищается водитель. — Давно у меня не было такой поездки. Никогда не думал, что кто-то сможет меня переспорить. Спасибо, парни. Хорошего дня. — Вам тоже, — откликается Алек, выходя из машины. А потом пристально глядит на Магнуса, который с восхищением рассматривает здание, возле которого они сейчас стоят. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты просто невообразимо удивительный? — Просто я неплохо знаю историю, — пожимает плечами Магнус. — Покажешь, с чем нам придётся иметь дело? — С удовольствием. Алек проходит с ним в огромный холл, который уже начали украшать по его распоряжению, и Магнус тут же хмурится, но ничего не говорит. Сначала нужно оценить масштабы бедствия. Они молча идут вдоль стен, и Алека начинает бить нервная дрожь, настолько недовольным выглядит Магнус. — Ну как? — наконец, не выдерживает Александр и замирает в ожидании вердикта. — Я не скажу, что совсем плохо. Но ты совсем не разбираешься в эпохе рококо, так? — Не то чтобы совсем не разбираюсь, мне казалось, я довольно верно выдержал стиль. — Ага, выдержал, учитывая, что стулья стилизованы под барокко. Присмотрись внимательнее. Они массивные, тяжёлые, обивка очень контрастная. В них нет ни следа лёгкости или изящества. И в противовес, посмотри на те кресла и диванчики, которые сейчас разгружают. Нежные цвета, воздушность образов, никакой монументальности. Много декоративности, но это в принципе присуще этому стилю. Теперь посмотри наверх. Магнус указывает рукой на многочисленные люстры и светильники, которые украсили потолок. — А что с ними не так? — Слишком простые. Ни следа взрывной роскоши, от них веет английской сдержанностью, а не французской изысканностью. Понимаешь, несмотря на то, что аристократы после смерти Людовика XIV отказались от помпезности барокко, это не значит, что они сразу стали аскетами. — Чёрт. — Не всё так плохо. Та, что висит по центру, довольна неплоха. Я думаю, что если ты добавишь светильников на стену и заменишь боковые на что-то более приемлемое, то никто не заметит. Весь вопрос в том, кто будет принимать твой заказ. В смысле, насколько они разбираются в эпохе? — Не знаю, но я всегда пытаюсь работать так, как будто сдаю работу профессионалу. Алек выглядит настолько разочарованным, что Магнусу приходится прикладывать огромные усилия, чтобы не взмахнуть рукой и не привести в порядок это место. — Послушай меня, Александр. Ты провёл отличную работу, выбрав этот зал. Если бы ты не угадал с помещением, всё было бы намного хуже. Лепнина на потолке просто замечательная, на стенах тоже без труда угадывается стиль. Нам нужно добавить побольше зеркал в нужных рамах, повесить гобелены и парочку картин. Иначе, помещение производит вид полупустого. Я думаю, ты сможешь обменять стулья. У них наверняка есть другие гарнитуры. К тому же, в твою пользу сыграет мягкое освещение. Единственное, с чем могут возникнуть сложности, так это с посудой. Ты вряд ли достанешь что-то из той эпохи, если, конечно, твоя семья не хранит такие ценности у себя в подвале, а вот удачные имитации найти довольно сложно. Ты уже нанял шеф-повара? — Да, француз. Хорошо знаком с кухней той эпохи. Мы с ним две недели убили только на меню. И он тоже предупреждал меня о посуде. Я могу тебе показать кое-что? — Конечно. Алек кивает и достаёт смартфон, а на Магнуса обрушиваются воспоминания о былых временах. Он улыбается прошлому себе и заново переживает те волнительные моменты, которые ему довелось испытать в таких залах. Никакого технического прогресса, живые цветы, картины, написанные кистью, натуральные ткани и музыка. Господи боже и все его ангелы. Музыка! — Я знаю, что тебе ещё нужно сделать. — Магнус непроизвольно хватает руку Алека, чтобы привлечь внимание, и тот сразу же оставляет смартфон в покое. — Тебе нужен небольшой оркестр. Живая музыка. Хватит даже квартета. Но лучше шесть или семь. Если твои гости хотят прочувствовать дух того времени, то лучше всего его передаст музыка. Глаза у Алека загораются, и он подзывает свою помощницу, а Магнус подходит поближе к небольшой нише, в которой притаился маленький вычурный диванчик. Смуглая рука скользит по обивке пастельного розового оттенка, и задница тут же напоминает, как неудобно было сидеть на этих произведениях искусства. Двадцать первый век официально выигрывает соревнование по комфорту. — Вики, найди мне оркестр, который будет играть живую музыку восемнадцатого века. — Хорошо, мистер Лайтвуд. Магнус закусывает губу и ещё раз осматривает это место, пытаясь представить, как оно будет выглядеть, когда Алек приведёт его в порядок. Как большую залу наполнят мужчины и женщины и карнавальных костюмах, а свечи будут дрожать, когда очередная парочка, спрятавшаяся от любопытных глаз, будет признаваться друг другу в любви. — Скажи мне, что это будет бал-маскарад, — просит Магнус, и Алек улыбается, подходя ближе. — Это будет бал-маскарад. Давай присядем, я хочу показать тебе кое-что из посуды. Алек утягивает его на диванчик, и Магнус вздрагивает, когда оказывается слишком близко. — Смотри. — Алек, совершенно не обращая внимания на смущение своего консультанта, придвигается ближе, почти касаясь подбородком чужого плеча. Его вторая рука лежит на спинке дивана, и достаточно небольшого движения, чтобы Магнус оказался в ловушке крепких объятий. Но Алек не спешит, наслаждаясь тем, что имеет: азартным блеском в глазах, когда тонкие пальцы листают фотографии в его смартфоне, лёгким ароматом от золотистой кожи и теплом чужого тела. — Вот этот может подойти, — неуверенно предлагает Магнус, поворачивая голову. Эти диванчики совершенно не предназначены для комфортного времяпрепровождения, нет. Они созданы для поцелуев. Но Алек снова удивляет его. Его большая ладонь успокаивающе проходится по волосам. — Всё в порядке, Магнус. Я не сделаю ничего, если ты не захочешь, — шёпот обжигает и без того пересохшие губы, но окончательно приводит в себя жалящий укус древнего паразита, который в данный момент, судя по его размерам, находится на грани смерти от перенасыщения. Магнус испуганно рассматривает нити, которые стали раза в два толще, и тут же корит себя за несдержанность. Глупое тело слишком сильно реагирует на мужчину рядом с ним. Глубокий вдох, и Магнус пытается сосредоточиться на сервизе, который ему приглянулся. Шальная мысль закрадывается ему в голову, и тело начинает звенеть от напряжения. — Я достану тебе посуду. — Магнус поднимается на ноги. — После вечеринки ты отправишь её мне, и я сам верну её владельцу. Согласен? — Ты же не будешь совершать ничего противозаконного? — Нет. Мне нужен адрес этого бюро. — Я пришлю тебе смской. — Жди здесь. Я быстро.

***

Владелец посудной лавки в последний раз пробует убедить странного клиента, что этот набор посуды совершенно не подходит, но упрямый Магнус Бейн, как он представился, только отмахивается. Накопленный опыт подсказывает, что связываться с сумасшедшими себе дороже, поэтому хозяин просто позволяет ему запереться один на один с многочисленными ящиками и километрами обёрточной бумаги. Словно ребёнок, получивший подарок на рождество, Магнус делает один взмах руками на пробу, и простой стакан перед ним начинает менять свою форму, становясь тоньше и изящнее, его поверхность начинают покрывать богатые узоры, и через несколько секунд ничем не примечательное изделие из масс-маркета превращается в творение венецианских мастеров. Тяжёлый вздох. Это будет сложнее, чем он думал. Но сила, бурлящая в теле, не оставляет времени на раздумья. Через три часа совершенно взмокший, усталый, но предельно довольный собой Магнус сидит в окружении многочисленных тарелок, стаканов, графинов и столовых приборов, каждый из которых теперь стоит целое состояние, а все вместе они потянут на место в списке Форбс. Последний взмах рукой, и всё это великолепие оборачивается в бумагу и аккуратно укладывается в ящики, пока Магнус приводит себя в порядок. — Ну вы даёте, мистер Бейн. За три часа уложили всю посуду. Даже ящики заколотили и запечатали. Мои ребята доставят на место вместе с вами. Приятного вечера, — кивает хозяин Магнусу, не понимая, зачем было отказываться от помощи. Алек с удивлением смотрит на многочисленные ящики, которые крепкие парни в комбинезонах заносят в большую залу. — Ты быстро, — говорит он Магнусу, с любопытством оглядывая последний ящик. — Я могу посмотреть? — Конечно, — Магнус улыбается в предвкушении, а потом хмурится. — Ты запомнил, что после твоей вечеринки сложишь всё обратно и вернёшь мне? — Не беспокойся. — Алек присаживается на корточки, и вокруг него начинают собираться люди. Он легко вскрывает ящик, а потом вынимает из него фарфоровое блюдо на ножках с изумительной росписью. — Бог ты мой! — Алек не может сдержать удивлённого вскрика. — Где ты их нашёл, Магнус? Они же просто прекрасны! Подобное преобразование всегда требует больших усилий, и Магнус довольно сильно потратил свой магический запас, но сейчас, глядя на счастливое лицо Алека и его помощников, странное ощущение начинает накрывать его с головой. Эта светлая радость словно наполняет тело энергией, и Магнус переводит взгляд на браслет, который опять начинает увеличиваться прямо на глазах. Слишком много магии в его теле, и она вся выходит из подчинения, поэтому Магнус пятится назад, успокаивая дыхание, надеясь, что среди эйфории, охватившей сотрудников, он сумеет незаметно исчезнуть. — Магнус. Алек в два шага оказывается рядом, и сдерживать магию становится совсем трудно. Она волнами проходит по телу, окутывая кончики пальцев синей дымкой. — Спасибо, что помог. Алек совсем близко, и Магнус замирает, боясь выдать свою природу. Искренняя улыбка, которая никого не оставит равнодушным. Горячая ладонь на талии — ей невозможно сопротивляться, поэтому Магнус делает маленький шаг вперёд. И только когда мягкие губы касаются щеки в невинном поцелуе, он приходит в себя. Смуглая рука упирается в грудь в попытке оттолкнуть, но эмоций так много, что магия, подпитываемая ими, хлещет через край и поглощается и без того раздутым браслетом. Несколько дополнительных ростков быстро удлиняются и оплетают пуговицы чужой рубашки, намертво соединяя их с древним созданием. Хорошо, что Алек не замечает того, что происходит. Он тянется пальцами к ладони, что касается его груди, но Магнус резко одёргивает руку, отрывая сразу три пуговицы, которые весело катятся по каменному полу. — Я нечаянно, я не хотел, — Магнус чуть ли не плачет, и Алек по-настоящему пугается: притягивает его к себе, ласково поглаживая по волосам. — Это всего лишь рубашка, Магнус. Ничего страшного. Не переживай так. Слышишь? Я не собираюсь продавать тебя на органы из-за тряпки, — шутит он, замечая, что напряжённые за секунду до этого мышцы начинают расслабляться. Магнус прислушивается к своему телу, и с облегчением замечает, что энергия, бушующая внутри, успокаивается, словно прислушивается к словам Александра. — Я отвезу тебя домой, — Алек никак не может выпустить его из объятий. — Вики, подмени меня.