complications of the heart

      Тэхён стоит с пакетами в руках и впервые за семь лет чувствует на себе взгляд Чонгука. Смотреть на него на фотографиях — это одно, случайный зрительный контакт в полумраке бара — другое. Но видеть его здесь, в собственной гостиной, где воцаряется гробовая тишина, пока они пристально изучают друг друга, — третье. Неловко. Напряжённо. И Тэхён ощущает это намного сильнее, чем следовало бы. Грудная клетка сжимается — от чего, сам не понимает.       — Джухёк, не мог бы ты пройти со мной на кухню на минуточку? — нарушает воцарившееся молчание миссис Ким. Тэхён замечает удивление на лице отца и многозначительный взгляд, который бросает на него мама. — Давай, вперёд, — настаивает она.       Мужчина не понимает намёков жены, что нужно оставить Тэхёна и Чонгука одних, но всё же подчиняется: встаёт с дивана и без дальнейшего сопротивления направляется на кухню. Ким тем временем осторожно ставит пакеты на пол, только потом снимает пальто.       — Не ожидал увидеть тебя здесь, — комментирует он, делая шаг вперёд, и кладёт пальто на спинку кресла.       Чон продолжает смотреть на него, приподняв бровь. Тэхён ненавидит это выражение — непохоже на Чонгука, которого он когда-то знал.       — А я бы сказал, куда неожиданнее увидеть тебя здесь. За последний год я провёл в этом доме больше времени, чем ты, — парирует Чон, на что Тэхён тяжело вздыхает.       Его голос почти не изменился. Разве что стал чуть ниже, но в этом нет ничего грандиозного. Изменения коснулись тона. Возможно, даже подтекста его слов.       — Значит, это правда.       — Что именно? — спрашивает Тэхён, скрещивая руки на груди. Он неплохо знает язык тела и уверен, что Чон также понимает, что это жест защиты, но ему всё равно. Так даже лучше. Пусть видит.       — Что ты вернулся, — отвечает Чонгук. Ким равнодушно смотрит на него. — Знаешь, Сокджин сказал мне об этом, но я не поверил. Мы все думали, что ты никогда не вернёшься.       Слова не звучат холодно, в них нет обвинений. Кажется, Чонгук не настроен враждебно. Несмотря на это, Тэхён сглатывает и сжимает челюсти.       — Да, я действительно вернулся, — выдерживает паузу. Чон всё также пристально смотрит на него. Не встаёт, чтобы поприветствовать поклоном или объятием. Ким расцепляет руки и кладёт ладони на спинку кресла. — Сюрприз.       — Как только я узнал о твоём возвращении, думал уточнить у мистера Кима, но не решился поднимать эту тему, так как знаю, что она слишком деликатна для него, — говорит Чонгук. — Он не упоминал об этом до сегодняшнего дня, пока твоя мама не сказала, что ты скоро приедешь и что, возможно, я хотел бы увидеть тебя.       — В этом нет ничего удивительного. Отец редко говорит обо мне. Мы все это знаем, — фыркает Тэхён, наблюдая, как Чон снова приподнимает бровь. Когда он учился в старшей школе, отец с гордостью рассказывал друзьям, что его сын будет изучать право в СНУ, станет его преемником в фирме. Чем же теперь хвастаться? У отца больше нет причин говорить о нём. — Хотя не могу сказать того же о тебе.       — Лестно слышать, — произносит Чонгук, получая от Тэхёна натянутую улыбку.       Ким не понимает, что заставляет его признать это. Может, дело в бесконечных мыслях, которые не дают покоя тех пор, как он нашёл фотографию и выяснил, какие отношения между отцом и Чонгуком. Может, потому, что без конца думал о том, что было бы, последуй он плану своей семьи, который подготовили для него много лет назад. Работал бы он сейчас в фирме? Был бы хорошим адвокатом? Стал бы тем сыном, о котором всегда мечтал отец?       И, возможно, именно из-за этих гипотетических предположений и постоянных «что, если…» выпаливает:       — Итак, когда ты собирался сказать, что украл моё место в университете, в который я хотел поступить?       Чонгук вскидывает брови, очевидно шокированный словами, слетевшими с губ Тэхёна. Ему требуется несколько секунд, чтобы переварить услышанное.       — Я ничего не крал, Тэхён. С каких это пор поступление в СНУ, да ещё и через два года после тебя, означает, что я что-то украл у тебя?       — Речь не только об университете, — продолжает Ким, не отступая от своего. Чонгук даже не пытается искать в этих словах здравый смысл. — Но и о жизни. Ты прекрасно знаешь, что место, которое ты сейчас занимаешь, было приготовлено для меня. Знаешь, что это я должен был заниматься тем, чем сейчас занимаешься ты. Эта жизнь была предназначена для меня. И ты это знаешь.       — Да, знаю. Но ты уехал, Тэхён. Ты сбежал в Европу, и в тот момент, когда ты принял это решение, та жизнь, о которой ты говоришь, перестала быть твоей. Ты отказался от неё, — Чон поднимается, не прерывая зрительный контакт. К облегчению Тэхёна, за все эти годы Чонгук не стал выше. Сейчас они примерно одного роста. — Я понял, что мне нравится право, и, кстати, я довольно неплохо разбираюсь в нём. Университет выдал мне список мест для прохождения стажировки. Я увидел в нём фирму твоего отца и подал заявку, потому что знал, что эта фирма лучшая в Сеуле. Он искал специалистов, а я стал лучшим среди стажёров, поэтому он взял меня на работу. Это не теория заговора против тебя, Тэхён. Это не имеет к тебе никакого отношения.       Тэхён горько смеётся.       — Я ни от чего не сбегал, Чонгук. Что я должен был делать? Остаться здесь и каждый божий день до конца своей жизни видеть разочарование в глазах отца? — он усмехается, не отводя взгляд. — Я бы никогда не смог сделать то, что действительно хотел.       — Ты не должен был уезжать так внезапно от всех нас, — возражает Чонгук. — От меня, — добавляет шёпотом, качая головой. — Ты мог бы поддерживать связь.       — Знаешь, это зависело не только от меня, — говорит Тэхён, нахмурившись. — Когда ты был свободен, я сидел на занятиях. Когда я был свободен, ты уже спал. Я старался делать всё возможное, чтобы оставаться на связи, но часовые пояса не сыграли нам на руку. В то время, которое у меня было, я сделал всё, что смог.       — Если бы ты действительно хотел, мы бы нашли способ, — обвиняет Чонгук. — Но ты не хотел. Проще же было начать новую жизнь и притвориться, что прежней никогда не существовало, правда? Так было легче забыть всех нас? Меня?       За семь лет Чонгук сильно изменился. Он стал выше, в плечах — шире, чертами лица — взрослее. Нос теперь выглядит лучше, чем раньше. Исчезли те самые детские щёчки, которые Тэхён так любил.       А что насчёт остального... Он больше не узнаёт парня, стоящего перед ним. Ким не может сказать, что именно изменилось, но сам факт того, что он не может этого определить, говорит о многом.       Чонгук изменился. И Тэхён не уверен, нравится ли ему это.       Он больше не может читать его — удивительно, учитывая, что младший всегда был для него открытой книгой. Теперь Тэхён не понимает, злится ли Чон, обижен ли или расстроен, или ему вообще плевать на происходящее. Чонгук всегда выставлял свои чувства напоказ, но сейчас сдержан, прямолинеен, выглядит пугающе собранным во время обсуждения. Тэхён не знает, что думать.       — Дело не в этом... — начинает он, но его перебивает тихий стук в дверь, ведущую на кухню, и поворот ручки.       Оба парня оборачиваются и видят родителей Тэхёна. Отец несёт фарфоровый чайник, а мама — поднос с чашками и блюдцами.       — Не хотите чаю?       Тэхёна с детства учили быть вежливым и производить хорошее впечатление. Когда родители брали его и Миён в ресторан или в гости к друзьям, неизменно получали комплименты о том, какие у них воспитанные дети. Ким знает, что в данном случае правильный — вежливый — ответ один: согласиться на предложение, даже если нет настроения.       Но с тех пор как он переехал в Европу, освободил себя от многих таких правил. Не скажет, что стал грубым — нет. Просто перестал заставлять себя оставаться там, где ему некомфортно.       — Спасибо большое, мама, но я откажусь, — говорит Тэхён, забирая пальто со спинки кресла. Он делает шаг назад, поднимает пакеты с пола и, обращаясь к родителям, добавляет: — Увидимся за ужином.       Затем пересекается взглядом с Чоном.       — Было приятно снова увидеть тебя после стольких лет, Чонгук.       И, не дождавшись ответа, покидает комнату.

***

      Сколько бы Тэхён ни обещал себе, что не позволит — ни отцу, ни Чонгуку, ни кому бы то ни было — испортить ближайшие дни, всё же в понедельник он приходит на работу в плохом настроении. Изо всех сил стараясь выкинуть дурное из головы, натягивает улыбку и вежливо общается с сотрудниками. Кажется, всё идёт гладко: в офисе царит доброжелательная атмосфера, не подверженная тому противному ощущению, что скопилось внизу живота.       Но даже если ему удалось обмануть остальных, есть один, кто не купится на это.       Тэхён возвращается в кабинет и садится за рабочий стол, когда слышит стук в стеклянную дверь. Поднимает взгляд — за ней стоит Чимин.       — Заходи, — зовёт Ким, гадая, зачем тот пришёл.       — Доброе утро, Тэхён, — здоровается Пак во второй раз за сегодняшний день.       — Доброе, — также приветствует Ким, немного выпрямляясь и указывая на стул перед собой. — Присаживайся. Что-то случилось? Нужна помощь?       — О, нет-нет-нет, — поспешно отвечает Чимин, энергично жестикулируя, и садится на стул. — Всё в порядке... и у меня, и с работой, и у всех остальных тоже. Просто... возможно, прозвучит навязчиво с моей стороны, ведь мы не так давно знакомы, и, может быть, ты не считаешь нас друзьями, но... ты выглядишь расстроенным. Поэтому хотел спросить, всё ли хорошо.       — О, — Тэхён удивлённо вскидывает брови. — Не ожидал, что ты заметишь... Скажем так, выходные выдались напряжёнными.       Чимин кивает, слегка откидываясь назад.       — Не буду спрашивать, что именно произошло, потому что не хочу быть навязчивым, — произносит Пак. — Ты как-то упоминал, что у тебя не так много друзей в Сеуле и, кроме семьи, особо не с кем поговорить, поэтому... если захочешь выговориться или тебе понадобится помощь — я рядом. И буду рад помочь.       На лице Кима появляется широкая, яркая улыбка. Чимин прав: они знакомы не так уж давно, но это не мешает ему считать их друзьями. Может, пока не лучшими, но у Тэхёна хорошее предчувствие на этот счёт — между ними всё развивается с удивительной скоростью. Чимин надёжный, ему хочется довериться.       И... пусть Тэхён обычно настороженно относится к людям, которые легко делятся личным с почти незнакомцами, — сейчас ему одиноко. Сокджин всё никак не может выкроить время для встречи, а у Сынджина в последние дни едва ли находилась минута, чтобы просто поговорить. Остальные, похоже, по уши влюблены в Чонгука, поэтому других вариантов попросту не осталось.       Кима прорывает прямо здесь и сейчас. Может, из-за одиночества. Может, из-за доверия к Чимину. А может, из-за того и другого сразу. Что бы ни стало причиной, в итоге он рассказывает Паку всё: от провала с поступлением в СНУ и переезда в Европу до вчерашней стычки с родителями. И обязательно упоминает, насколько его ранит ощущение предательства; как не может перестать думать о том, что отец заменил его лучшим другом.       Его грёбаным лучшим другом.       — О, Тэхён, — Пак с сочувствием смотрит на Тэхёна и накрывает его руку своей, — иди сюда. Сейчас тебе нужны объятия.       Ким не так давно знает Чимина, это правда. Но когда тот притягивает его к себе для самых крепких и утешительных объятий, которые Тэхён когда-либо получал, просто знает.       Знает, что этот парень станет одним из самых близких друзей и той самой поддержкой, которая так нужна ему в жизни.

***

      В проживании с родителями есть свои преимущества. Например, не нужно беспокоиться об оплате аренды и счетов, не нужно готовить самому, хотя Тэхён всегда старается помочь маме, насколько это в его силах. Но после семи лет самостоятельной жизни Ким слишком привык к личному пространству. Не поймите его неправильно — он любит свою семью и ценит проведённое с ней время. Однако уже через неделю — и неважно, каких размеров их дом — Тэхёну становится неуютно. Он снова хочет быть независимым.       В конце концов, таков был изначальный план: вернуться в Сеул и жить с родителями, пока не найдёт себе жильё. Как только всё уладится с агентством и появится свободное время, он займётся поисками.       И теперь пришло время выполнить эту часть плана.       Однажды за завтраком Тэхён говорит об этом матери, пока та читает новости на планшете. Женщина поправляет очки на переносице и отрывает взгляд от экрана.       — Повтори ещё раз, милый?       — Я сказал, что скоро начну искать себе жильё, — произносит Тэхён, обхватывая ладонями стакан с тёплым шоколадным молоком. — Хочу переехать. Просто переживаю, справлюсь ли с поисками.       — Я могу помочь, если нужно, — отзывается миссис Ким. — Поговорю с Суджуном, может, он подменит меня на пару дней...       — Ни в коем случае, мам. Ты и так сделала для меня более чем достаточно за последние несколько месяцев. Я не могу всё время сидеть у тебя на шее, — говорит Тэхён, ловя нежный взгляд. Он уже искал квартиру в Маастрихте, значит, справится и сейчас, не так ли? Нужно лишь настроиться. — Попробую связаться с агентствами недвижимости. Конечно, перед принятием окончательного решения я спрошу твоё мнение, но не хочу нагружать тебя ещё и поисками квартиры.       — Ты меня не нагружаешь, — уточняет мама. Тэхён закатывает глаза. Не удивлён, что она поправила его. — Но я не возражаю, Тэхён-а. Есть идеи, к кому обратиться за помощью?       — Понятия не имею, — признаётся Ким. Он никогда не искал жильё в Сеуле, поэтому не знает, с чего начать. — Потом поищу в Интернете.       — Позволишь порекомендовать тебе кое-кого? — спрашивает миссис Ким, закрывая айпад и оставляя его на столе. Держа ложку между указательным и большим пальцами, медленно помешивает кофе. Тэхён кивает. — Чон Миён.       Имя колокольчиком звенит в голове, и парень хмурится, пытаясь вспомнить, где его уже слышал.       — Чон Миён? — оседает знакомым ощущением на губах. Лампочка загорается. — Подожди, это...       — Мама Чонгука, — перебивает миссис Ким и улыбается, прежде чем продолжить: — Она лучший агент по недвижимости из всех, кого я знаю. И, к тому же, друг семьи. Она подберёт тебе именно то, что ты хочешь. Может, даже предложит варианты, которых ещё нет на рынке. Я уверена, она подключит свои связи, чтобы найти для тебя самое лучшее.       Тэхён уже собирается сказать, что они больше не общаются, но останавливается. Похоже, их семьи всё ещё близки. Скорее всего, это он отдалился, а остальные сохранили прежние отношения. Может быть, стали даже ещё ближе за то время, пока его не было.       — Я не уверен, мама, — нерешительно начинает Тэхён.       Он не имеет ничего против миссис Чон, между ними никогда не было проблем. Загвоздка в том, что он старается держаться как можно дальше от Чонгука, чтобы сохранить хоть какое-то душевное спокойствие.       — А почему бы и нет? — спрашивает мама, приподнимая бровь. Тэхён сжимает губы в тонкую линию, зная, что она смотрит прямо на него. И, как обычно, видит насквозь. — Миён хороша в своём деле и не станет вмешиваться в тот маленький конфликт, что возник между тобой и Чонгуком.       Тэхён стонет, не желая вдаваться в подробности. Конечно, мама всё равно бы заметила это, даже если бы в тот день он молчал в присутствии Чонгука. Напряжение было слишком ощутимым, а отказ от чая только подтвердил её подозрения. Кто-то мог бы не обратить на это внимание, но речь идёт о его матери. Материнский инстинкт — вещь безошибочная.       — Нет никакого конфликта. Просто с годами мы отдалились друг от друга, — говорит Тэхён, и это правда.       Они с Чонгуком... перестали быть друзьями. Не было громкой финальной ссоры, которая свидетельствовала бы о прекращении их дружбы. Всё случилось постепенно: разница во времени, обязанности в средней и старшей школах, новые друзья, прочие повседневные дела. Поддерживать такую дружбу оказалось слишком сложно.       — Ты можешь попытаться сократить это расстояние или же сделать его ещё больше, — миссис Ким снова берёт планшет в руки и снимает блокировку подушечкой пальца. Тэхён молчит. Не говорит, что уже сделал выбор, и явно не тот, с которым бы мама согласилась. — Ты свяжешься с Миён?       — Посмотрим, — всё же с некоторым сомнением отвечает парень.       Он не знает, хорошая это идея или нет. Возможно, она ни на что не повлияет, но Тэхён уверен: миссис Чон расскажет Чонгуку о том, что он обратился к ней за помощью в поисках жилья. И это будет вполне естественно, учитывая, насколько близки они когда-то были.       — Как пожелаешь, Тэхён-и, — мама делает глоток кофе, а затем добавляет: — Я просто говорю тебе, что она лучшая.       Ким вздыхает. Лучшая. Он всегда любил всё самое лучшее, но... может быть, в этот раз следует сделать исключение.       Лишь бы снова не пришлось иметь дело с Чонгуком.

***

      К концу недели Тэхён понимает, что пора перестать откладывать встречу с Сокджином. Нет смысла сидеть в комнате, убиваться из-за чувства одиночества и при этом не прикладывать никаких усилий, чтобы согласовать расписании. В среду он пишет другу, и после того, как Джин освобождает от своих дел завтрашний вечер, они наконец договариваются встретиться в четверг.       Встреча с Сокджином оказывается не менее странной, чем недавняя с Чонгуком, только не такой напряжённой. В течение последних двух недель они разговаривали по телефону и теперь пребывают в хороших отношениях. Как только Джин видит его, сразу притягивает в крепкие объятия. Тэхён усмехается и отвечает тем же.       — Ты повзрослел, — с сарказмом произносит Сокджин и, дразня, добавляет: — В жизни выглядишь даже лучше, чем в инстаграме.       — Кто бы говорил, — парирует Тэхён, приподнимая бровь. — Я почти не публикую свои фотографии. Это ты обновляешь профиль минимум дважды в неделю.       Когда Ким видел друга в последний раз, им было восемнадцать и двадцать один соответственно. Джин уже учился в университете и был на пути к своей цели стать сценаристом. Он погрузился в неё с головой и достиг желаемого без особых препятствий.       Сейчас, разговаривая с другом, Тэхён не чувствует, что тот сильно изменился. Может, потому что уже тогда, в их последнюю встречу, Сокджин казался взрослым. Да, он стал немного старше, но остался таким же забавным, заставляя смеяться до боли в животе — это чувство такое знакомое и приятное, что Тэхёну хочется плакать.       До сих пор пребывание дома казалось непривычным, но теперь самое время найти то, что осталось прежним. Сокджина, например.       Они навёрстывают упущенное и... Боже, сколько всего нужно рассказать друг другу. Им есть о чём поговорить, поскольку Тэхён не так часто общался с Джином — да и вообще с кем-либо из друзей — в отличие от своей семьи. Поздравления с днём рождения, короткие сообщения на праздники, пара тёплых слов — вот и всё, что оставалось от их связи. Время от времени Сокджин звонил, спрашивал о его самочувствии, упоминал, что видел его маму, сестру или даже отца.       Тэхён признаёт: с проблемой расстояния Джин справился намного лучше, и, возможно, только поэтому их дружба всё ещё жива. Немногое, что сохранилось из прошлой жизни.       — Ты уже встречался с кем-нибудь или я первый? — спрашивает Сокджин и, прежде чем Тэхён успевает ответить, поспешно добавляет: — Пусть лучше я буду первым, пока ты там придумывал отговорки, чтобы отложить встречу со мной. Если узнаю, что до меня был кто-то ещё — обижусь.       — Вообще-то да... ты не первый, — друг широко раскрывает глаза, в которых видна смесь шока и раздражения. — Первая встреча была случайной, но, тем не менее, она была.       — Не думаю, что секундный зрительный контакт в баре с Чонгуком, который даже не узнал тебя, считается.       — Ха-ха, очень смешно, Сокджин, — прищурившись, говорит Тэхён. Тот смеётся. — Это встреча, о которой я тебе не рассказывал, но она произошла с... тем же человеком.       — Подожди... Неужели? Ты снова столкнулся с Чонгуком? — Ким, хмыкнув, кивает. — Где?       — У меня дома.       — Что? — выражение на лице Джина сменяется изумлением, но затем от пришедшего осознания он хлопает себя ладонью по лбу и восклицает: — О, точно! Он ведь работает на твоего отца, не так ли? Кажется, он как-то говорил об этом.       — Совершенно верно, — стонет Тэхён, наблюдая, как друг задумчиво чешет подбородок. — Похоже, они отлично ладят. И теперь Чонгук больше похож на сына, о котором мой отец всегда мечтал.       — Не мели чепухи, — говорит Джин. Ким напускает на лицо равнодушное выражение, не собираясь отказываться от своих слов. В конце концов, это правда. — И что тогда? Вы хоть поговорили?       — Да, — кивает Тэхён. — И я не понимаю, как ты вообще можешь оставаться с ним друзьями.       — Подожди... что? Почему ты так говоришь?       — Потому что он стал мудаком, — замешательство Джина только усиливается. — Он стал таким высокомерным. Самоуверенным. И грубым. Ведёт себя как маленькая собачка моего отца. Это... чёрт, я понимаю, что он платит тебе зарплату, но не можешь ли ты выполнять свои обязанности в рабочее время? Он постоянно ошивается в моём доме. У нас даже есть его фотография в рамке в гостиной.       — О Боже, — Сокджин издаёт раздражённый смешок. — Это на него не похоже. Он никогда не был таким. По крайней мере, рядом со мной.       — Тогда тебе повезло. Послушай... я знаю, что не самый чувствительный человек, — Тэхён изо всех сил старается непредвзято смотреть на ситуацию. — Но я ревную. Он стал тем, кем мой отец всегда хотел видеть меня. И, кажется, отец до чёртиков его любит. Такое ощущение, будто меня просто... заменили. Понимаешь?       — Думаю, Чонгук обижен твоим отъездом и тем, что вам пришлось расстаться, — объясняет он. Тэхён прикусывает нижнюю губу. — Ты был его самым близким другом, а сам знаешь, что старшая школа тяжела для всех. В тот момент ты был его миром, и поэтому он выглядел потерянным, когда ты уехал. Ему понадобилось много времени, чтобы привыкнуть к новой реальности.       Тэхён вздыхает. Джин делает правильные замечания, и всё же Ким не считает честным, что его обвиняют в том, что произошло.       — Похоже, он действительно был огорчён моим отъездом.       — Может, всё ещё можно исправить? — говорит Джин, наклонив голову. — Теперь ты здесь. Когда встретишь его в следующий раз, попробуй найти другой подход. Не позволяй ревности взять вверх. Если вы оба постараетесь и всё обсудите, проблемы решатся сами собой. Уверен, вы очень скучали друг по другу.       Тэхён опускает взгляд на свои руки. Это правда. Чонгук был его лучшим другом, а семь лет — это очень долгий срок. Он соврёт, если скажет, что за это время ни разу не думал о Чоне.       — Я постараюсь, — наконец говорит Тэхён, получая тёплую улыбку от Сокджина. — Обещаю, что постараюсь.

***

      В следующий вторник Тэхён встречается с Чон Хосоком. Он не волнуется по этому поводу — гораздо труднее произвести впечатление на менеджеров, так как именно им артисты полностью доверяют подбор необходимого материала. Но, похоже, не все в офисе разделяют его спокойствие: перед приездом рэпера приходится потратить немало времени, чтобы успокоить взволнованных сотрудников.       Ситуацию не облегчает и тот факт, что Хосок пользуется искренней симпатией и популярностью среди работников. Тэхён знал, что дебют Чона пришёлся по вкусу молодому поколению, но не ожидал, что многие из его коллег окажутся в растущем числе его подписчиков. Сам он никогда не был фанатом определённой культуры, находил удовлетворение в разных её направлениях, но, прослушав несколько песен Хосока, остался под впечатлением. Он отличный рэпер и потрясающий танцор, так что даже если Ким не фанат, то уж точно заинтересованный слушатель.       К моменту приезда Хосока и его менеджера в офисе воцаряется спокойствие: сотрудники возвращаются к своим столам и ведут себя так, как подобает профессионалам. Тэхён приветствует гостей тёплой улыбкой и поклоном, представляя себя и свою небольшую команду перед тем, как показать офис. А затем приглашает в кабинет, где их уже ждал Чимин.       — А это Чимин, наш менеджер по работе с клиентами, — Пак встаёт со стула и вежливо кланяется. Ему отвечают тем же. — Он будет работать над вашим портфолио и отвечать за социальные сети.       — Приятно познакомиться, Чимин, — говорит Хосок, и на его губах появляется лёгкая улыбка. — Сразу предупреждаю: я очень активный, когда дело доходит до инстаграма, поэтому, возможно, буду часто надоедать вам.       Чимин смеётся, качая головой.       — Всё в порядке. Я не буду просить вас согласовывать со мной каждый пост. Просто дам несколько простых и понятных рекомендаций, чтобы избежать недоразумений. В основном я буду отслеживать обратную связь и анализировать вовлечённость аудитории.       Все четверо садятся за стол, чтобы более подробно обсудить, какой образ хочет сформировать Хосок, какие предложения его заинтересуют, какие фотосессии и интервью стоит организовывать — и для каких изданий — и многое другое. К счастью, по всем ключевым вопросам им удаётся сойтись в общем мнении. Тэхён не удивлён: он и Чимин несколько дней прорабатывали профили своих клиентов, а Ким всегда отличался точностью в таких вещах. И на этот раз ничего не изменилось.       Встреча проходит продуктивно. Хосок оказывается приземлённым и дружелюбным парнем, и, что не менее приятно, хорошо подготовленным. Меньше чем через час Чимин провожает гостей к выходу, а Тэхён наблюдает, как они втроём исчезают за стеклянной дверью кабинета. Видит, как Чон и его менеджер в последний раз кланяются, прощаясь с остальными сотрудниками, и покидают офис.       Ким не удивляется, когда Чимин возвращается в кабинет с желанием обсудить только что завершившуюся встречу. Он заходит без стука, и это хороший знак для Тэхёна. Всё-таки они теперь друзья. Формальности больше ни к чему.       — Какие мысли? — спрашивает Чимин, подходя к столу. Он разворачивает стул и садится на него, сложив руки на спинке и бросив на Тэхёна проницательный взгляд.       — У меня хорошее предчувствие. Ты говорил, что его инстаграм — прекрасная отправная точка, — вспоминает Ким.       — О, совершенно верно. Он похож на влиятельного человека. Или же на одного из тех е-боев, только без стремления угодить всем подряд. Он будет расти, и довольно быстро, — Пак щёлкает пальцами. — В жизни он ещё сексуальнее.       — Чимин! — восклицает Тэхён, застигнутый врасплох таким замечанием. Не тем, что друг отозвался о Хосоке так откровенно, а тем, что до этого момента Чимин оставался беспристрастным по отношению к клиентам.       — Что? Это правда, — отвечает он, играя бровями. — Ты так не думаешь?       — Я имею в виду... да, он симпатичный, — Тэхён пожимает плечами. Чимин смотрит на него с сомнением в глазах. — Но у меня есть парень. И я уверен, что Хосок был бы ещё более сексуальным, если бы я был свободен.       Пак цокает.       — Да, но это не значит, что у тебя нет глаз. Сынджин не обидится, если ты признаешь другого парня горячим. Особенно если это очевидно.       — Эй! Я же сказал, что согласен с тобой, — говорит Тэхён, откидываясь назад и закидывая ногу на ногу. — Просто... я смотрю на всё это немного иначе.       Чимин фыркает, наклоняется вперёд и хихикает, прислонившись животом к спинке стула.       — Ты смешной, — говорит он, заставляя Тэхёна усмехнуться. — Когда он приедет? Ты вроде говорил, что скоро.       — Мы пока не договорились, когда именно, но да — скоро, — отвечает Ким. — Я скучаю по нему, но он сейчас занят на работе, и я не хочу давить. Он очень хорошо понимает, почему я внезапно решил вернуться сюда.       — По крайней мере, это и его родина тоже. Думаю, было бы намного сложнее, если бы он был родом оттуда, — Чимин кивает в сторону, и Тэхён согласно хмыкает. — Чем он занимается?       — Да, я не говорил тебе... Он модель, — произносит с лёгкой улыбкой. — Был клиентом агентства, где я проходил свою первую стажировку.       — Это мило. Я тоже заслуживаю парня с модельной внешностью. Держу пари, он высокий, — вздыхает Чимин. Тэхён смеётся, наблюдая, как друг встаёт и возвращает стул на прежнее место. — Как бы мне ни хотелось остаться и ещё немного поболтать о твоей личной жизни, я должен вернуться к работе. Иначе мой босс надерёт мне зад, — Пак игриво двигает бровями и бросает взгляд на Тэхёна.       — Уверен, он та ещё сука, — Чимин делает жест, как бы соглашаясь с ним. — Тогда до скорого. И успехов тебе.       На этих словах Пак покидает кабинет и возвращается к себе. Тэхён вздыхает, качая головой, и переключает внимание на экран компьютера.       Хватит отвлекаться — нужно работать.

***

      Позже тем же вечером Тэхён узнаёт от мамы, что к отцу пришли коллеги с работы и сейчас они находятся в его кабинете. Она наверняка знает, по какому поводу те собрались, но не спрашивает — это не его дело. Скорее всего, они обсуждают юридические вопросы, в которых Ким не разбирается, поэтому особо не вникает. У него есть темы поинтересней: например, встреча с Хосоком, о которой он с удовольствием рассказывает маме с сестрой, пока они ждут, когда отец освободится и все вместе смогут поужинать.       — Подожди, ты работаешь с ним? — брови Миён взлетают вверх, как только брат называет имя. Тэхён кивает, а девушка издаёт сдавленный вздох. — Почему ты раньше не сказал мне?!       — А должен был? — подразнивает Ким.       — Должен! Ты даже не представляешь... все в школе без ума от него, — с воодушевлением говорит Миён, поправляя юбку. Она пришла домой незадолго до Тэхёна и так и не переоделась в домашнюю одежду. — Как он выглядит вживую? Он симпатичный?       — Очень порядочный парень, — немного растерянно комментирует Ким. Они общались всего час, и то по делу, так что у него осталось лишь поверхностное впечатление. Он мог бы сделать больше выводов о Хосоке, если бы они встретились в менее формальной обстановке. — Много смеётся и вообще довольно позитивный. Чимин сказал, что он сексуальный.       Мама цокает, но Миён не обращает на это внимания.       — У Чимина хороший вкус. А он высокий?       — Чуть выше среднего. Немного ниже меня, но не слишком, — отвечает Тэхён. По правде говоря, он не задумывался о росте Хосока.       — Познакомишь меня с ним? — спрашивает сестра, делая самое невинное лицо, на которое только способна.       Ким смеётся.       — Я не знаю, как это сделать, чтобы не вызвать подозрений. Может, я дам тебе знать, когда он придёт в следующий раз, и ты как бы невзначай заглянешь, — показывает в воздухе кавычки и делает акцент на предпоследнем слове. Миён хмыкает. — Но только не устраивай сцен.       — Я бы никогда, — клянётся она, положив руку на грудь. — Меня хорошо воспитали. Разве не так, мама?       — Ну конечно, — отвечает миссис Ким, толкая её рукой в коленку.       Тэхён уже собирается вставить слово, но в этот момент дверь кабинета открывается, и коридор наполняется голосами, постепенно приближающимися к гостиной. Он удивлён, что не видит Чонгука среди коллег отца, когда те входят в комнату, но никак не комментирует это. Гости прощаются и покидают дом.       — Почему ты не пригласил своего звёздного работника на столь важную встречу? — спрашивает Тэхён, когда отец садится в кресло, и тут же получает предупреждающий взгляд от матери.       Ладно, признаёт: сам провоцирует неприятный разговор.       — Полагаю, ты имеешь в виду Чонгука. Ответ прост: тема, которую мы сегодня обсуждали, не входит в сферу его деятельности, — как всегда официально отвечает мистер Ким. Тэхён кивает, не говоря больше ни слова. Он ожидал услышать что-то более пикантное. Например, что Чонгук не имеет достаточной квалификации по этому вопросу. Обидно. — Так вот, Тэхён, — продолжает отец, — я не совсем понимаю, чем вызвана ваша внезапная ссора, но Чонгук — очень уважаемый человек. И, между прочим, мой лучший работник.       Парень едва сдерживается, чтобы не закатить глаза. Нашёлся тут уважаемый человек, блин, думает он.       Чон всегда был вредным, и раньше Тэхён не обижался на его безобидные, хоть и раздражающие шутки. Было даже весело, когда они вместе дразнили Джина.       — Вообще никаких проблем. Он был моим лучшим другом, — говорит Ким, бросая фразу как наживку, надеясь на хоть какую-то реакцию от отца. Но тот остаётся невозмутим. — Чем он вообще занимается? Ты говорил, что он адвокат по гражданским делам.       — Да. Он хорош в вопросах, касающихся наследства. Это основное направление, в котором работает Чонгук. Кроме этого, он проделал немалую работу, защищая страховые компании в суде, — говорит отец.       Тэхён кивает.       — Приятно это слышать. Он проходил у тебя стажировку?       — Да. Не хотелось отпускать такого ценного специалиста, поэтому я предложил ему постоянную работу, как только появилась возможность. И не жалею об этом.       — Ты правда считаешь его своим преемником? — спрашивает Тэхён, стараясь сохранить ровный тон.       Последний вопрос, обещает себе. Беседа начинает напоминать допрос, так что не хочет заходить слишком далеко.       — Честно? Да, — говорит отец, встречаясь взглядом с сыном. — Он молодой талант и один из самых трудолюбивых людей, которых я когда-либо видел. Я буду счастлив оставить фирму в его руках, когда придёт время мне уходить на пенсию.       Тэхён придерживается своего внутреннего обещания и замолкает. Больше никаких вопросов о Чонгуке, о его будущем или о фирме. Никогда. Всё, что он хотел узнать — уже услышал.

***

      Может быть, Тэхён слишком чувствительный... гораздо более чувствительный, чем должен быть человек его возраста. Может быть, он принимает всё слишком близко к сердцу, и это мешает мыслить ясно. Но ему больно.       После ужина он остаётся один в своей комнате. Хочется зарыться лицом в подушку и плакать — так, как не плакал уже много лет. Плакать до тех пор, пока не заболит горло, пока не покраснеют и не опухнут глаза.       Уже несколько недель дела в его фирме идут хорошо. Каждый вечер он ужинает с семьёй, и каждый раз они обсуждают прошедший день. Отец знает, где работает сын, и понимает, с какими рисками сталкиваются начинающие компании — сам когда-то проходил через это, даже когда всё казалось стабильным.       Разве это много — попросить отца проявить хоть каплю интереса? Разве это слишком большое желание — услышать от него простое хей, как дела на работе?       Отец ни разу не спросил. И никак не комментировал, даже если мама и сестра обсуждали это.       Тэхён, конечно, помнит о предложенной им помощи: оба родителя вложили средства в его мечту. Но для Кима деньги — не главное. Куда важнее слова поддержки.       Конечно, он должен был ожидать этого. Так продолжается уже несколько лет, с того самого момента, как он провалился при поступлении в СНУ. Теперь у отца есть идеальный звёздный мальчик: профессиональный адвокат, его преемник. Так зачем ему беспокоиться о том, чем занимается его сын?       Тэхён качает головой, поворачивается в кровати и тянется к телефону, лежащему на прикроватной тумбочке. Уже поздно, но ему нужно отвлечься от навязчивых мыслей.       Он не позволит себе плакать. Не из-за этого. Никогда.

***

      — Мы почти не виделись на этой неделе, — возмущается Чонгук одним тёплым днём. Солнце светит высоко в небе, согревая кожу, когда парни, прикрыв глаза, лежат на траве в саду Тэхёна. — Ты всё время занят.       — Прости, — вздыхает Ким. — Учёба. Ты же знаешь, как сейчас обстоят дела: отец всё время пристаёт с вопросами о поступлении в университет.       Чонгук смеётся, немного поворачиваясь, чтобы взглянуть на друга.       — Знаю, мистер адвокат. Он не даёт тебе расслабиться, да?       — Перестань. Я не даю себе расслабиться. Просто он каждый божий день твердит, как моё поступление важно для нашей семьи, — объясняет Тэхён, в его голосе звучит усталость. Он на мгновение замолкает. — Это давит на меня.       Впервые он признаёт это вслух. Мама постоянно спрашивает об этом, но парень всегда отрицает — не хочет разочаровывать её. Ким знает: поступление важно не только для его семьи, но и для фирмы отца. А если его семья счастлива — счастлив и он. Вся его жизнь зависит от этого, поэтому он будет стараться изо всех сил.       — Я бы не хотел оказаться на твоём месте, — с сочувствием признаётся Чонгук. — Но я уверен, что ты сможешь сделать это и даже больше. Ты ведь такой хороший, Тэхён-и.       Ким смеётся, слегка качая головой.       — Цыц. Ты слишком добр ко мне, — говорит он, вытягивая руки над головой. Солнце размаривает, но он не хочет заснуть прямо здесь. — А ты? Уже решил, чем займёшься после школы?       Теперь очередь Чонгука вздыхать.       — Нет. Мне нужно многое обдумать. Осталось два года, но всё равно кажется, что времени не хватает, — Тэхён хочет добавить, что чувствовал то же самое, но это было бы неправдой. У него никогда не было выбора. С самого начала было ясно: он должен стать адвокатом. — Всё, что я знаю, так это то, что не хочу супер серьёзную работу, как у наших родителей. Это скучно.       — Ты всегда любил приключения, — замечает Ким, и Чонгук тут же просит его замолчать. — Как насчёт фотографии? Тебе это нравится?       — Я уже думал об этом. Стать фотографом было бы здорово, но это нереально, — застенчиво признаётся Чонгук. Тэхён невольно улыбается. — На самом деле... Я бы хотел стать кинорежиссёром. Но даже не знаю, с чего начать.       — Кинорежиссёром? Это потрясающе, Чонгук-и, — садясь, произносит Ким. Он наблюдает, как Чонгук открывает глаза и смотрит на него. — Ты сможешь это сделать.       — Я не уверен. В этой отрасли трудно добиться успеха, — отвечает с сомнением в голосе.       — Это непросто, но ты — самый трудолюбивый человек, которого я знаю. Ты справишься. Я верю в тебя.       Как только Ким произносит это, Чонгук расплывается в самой широкой улыбке во все тридцать два, которую Тэхён когда-либо получал. Он не может не ответить тем же: уголки его губ поднимаются, грудь наполняется тёплым приятным чувством.       Вот он — его лучший друг. Здесь, рядом.       И он будет любить его вечно.

***

      Тэхён пообещал Сокджину, что в следующий раз, когда увидит Чонгука, постарается наладить с ним отношения. И пообещал это с той же решимостью, с которой всегда даёт обещания: придерживается своего слова и превращает его в действие.       Но то, что он пообещал сделать, и то, что он делает, когда видит Чонгука посреди коридора — две разные вещи.       И, в конце концов, Тэхён не может сказать, что хотя бы пытался.       — Опять ты? — бурчит он. — Почему бы тебе просто не переехать к нам, а, Чонгук? Мой отец, видимо, недостаточно платит тебе, чтобы ты мог снять себе комнату.       Наверное, это не самое лучшее, что можно было сказать при встрече. Особенно если учесть, что первоначальной целью было предложить перемирие. Но что поделать — один только вид Чона выводит его из себя. А ещё больше бесит то, как тот свободно разгуливает по их дому, крадёт внимание отца и очаровывает всю семью. Как ещё Тэхён должен реагировать? Может, завтра Чонгук попытается ткнуть в щеку его сестру, и тогда Ким, вполне вероятно, отрежет ему руку.       (Нет, он ни капли не преувеличивает.)       — Добрый вечер, Тэхён, — устало произносит Чон, явно нарочно. — Я тоже рад тебя видеть. Как поживаешь? У меня был отличный день.       — Превосходно, пока не увидел тебя, снова вторгшегося в мой дом, — Чонгук закатывает глаза. — Что сегодня привело тебя сюда? Дела?       — Ты ведёшь себя как ребёнок, — Чон даже не утруждается ответить на вопрос. Честно говоря, Тэхёна уже не особо волнует то, какого хрена он тут делает. — Ты никогда не был таким, даже когда был младше. Так что интересно наблюдать, как ты ведёшь себя в свои двадцать пять.       — Возраст — всего лишь число, а ты — полный осёл, — бросает Тэхён и проходит мимо него, направляясь в свою комнату. — Прошу извинить. У меня есть детские дела.       — Конечно. Хорошо провести время, — громко отвечает Чонгук.       — Благодарю. Так и сделаю, — Тэхён, не удостоив его взглядом, поднимается по лестнице.       И да, Ким понимает, что не должен вести себя так. Проходит всего пятнадцать минут, а он уже жалеет об этом, когда моет голову в душе. Но что сделано, то сделано. Нет смысла сожалеть о том, что уже произошло и не может быть исправлено, не так ли?       Всё, что он может сделать — двигаться дальше. Может, в следующий раз ему повезёт больше и он будет вежливым. А может, к тому моменту он уже не сможет смотреть на Чонгука без злости и раздражения.       Последнее кажется наиболее вероятным исходом.       Чёртов Чон Чонгук, думает Тэхён, намыливая тело кокосовым гелем для душа, который его сестра хранит в их общей ванной. Ким не заслуживает того, чтобы переживать из-за Чонгука. Не заслуживает того, чтобы думать о нём в душе, где, по всем негласным правилам, положено либо петь, либо размышлять о смысле жизни. Но никак не думать о глупых друзьях-предателях, которые крадут чужих отцов и не стоят ни одной потраченной мысли.       Тэхён выходит из ванной новым человеком. Человеком, который не собирается думать о Чон Чонгуке. В эту игру могут играть двое. Если Чон хочет притворяться, что всё кончено, что он такой взрослый и невозмутимый — Тэхён тоже сыграет в это.       Он точно видел, как дёрнулась чонгукова бровь, когда сделал замечание о съёме комнаты. Он знает выражения младшего и его едва заметные реакции, так что полностью уверен в том, что это раздражение взаимно. Просто Чонгук не показывает этого, потому что хочет выглядеть перед отцом Кима серьёзным человеком.       Уважаемым человеком, как сказал бы он.       Ха. Как бы не так.       Что ж, Тэхён тоже может сыграть роль уважаемого человека. Спускаясь по лестнице в роскошной шёлковой пижаме, купленной в Милане, и с мокрыми после душа волосами, он думает о том, как ему показать своё безразличие к адвокату.       Но всё это летит к чёрту, как только он оказывается в коридоре и снова видит его.       Да ну его нафиг, эту серьёзность.       — Что ты до сих пор здесь делаешь? — спрашивает Тэхён, ставя руку на талию.       Чонгук, стоящий перед закрытой дверью кабинета, словно потерянный щенок, поворачивается к нему.       — Некоторым из нас приходится работать до поздней ночи, — отвечает он, сурово глядя на Кима.       В отличие от остальных, так и остаётся несказанным.       — Ты многому научился у моего отца. Прежде всего тому, как подрывать работу других людей. Отлично, Чонгук, — говорит Тэхён. Он видит замешательство на лице напротив, и, прежде чем младший успевает что-то сказать, добавляет: — Некоторые из нас не втыкают друзьям детства нож в спину. Похоже, у каждого свои таланты.       Всё, что Чонгук собирался сказать в ответ на первое замечание забывается, как только звучит второе. Он горько усмехается, откинув назад голову. И, когда его взгляд, наполненный ядом, встречается с тэхёновым, произносит:       — Когда ты уже перестанешь? Это не был удар в спину, Тэхён. Когда я начал работать на мистера Кима, даже не думал о том, чтобы причинить тебе боль. Ты не центр вселенной.       — Ой, пожалуйста. Ты и дальше будешь притворяться, что не знал, как это было важно для моего отца? Будешь делать вид, что не понимал, что он делает из тебя того, кем хотел видеть меня? — обвиняет Тэхён. Чон сохраняет молчание. — Ты знал, что для меня это было худшее время в жизни — когда мне отказали. Ты знал, что я чувствовал, и всё равно продолжаешь говорить, что не видишь в этом ничего плохого.       — Потому что я не сделал ничего плохого. Я поступал так, как было лучше для меня и моей карьеры. Если бы ты смотрел дальше собственного носа, то, может, порадовался бы — и за меня, и за своего отца.       — Больше не хочу ничего слышать, — Тэхён издаёт смешок, делая шаг назад.       — Может, именно это тебе и стоило услышать, — продолжает Чонгук, — маленькая эгоистичная...       Дверь в кабинет отца открывается прежде, чем он успевает закончить. Недосказанное сука повисает в воздухе, когда в дверях появляется мистер Ким, убирая телефон в карман. Он замечает сына.       — О, Тэхён. Не знал, что ты дома.       — Недавно вернулся, — говорит Ким, пятясь в сторону лестницы. — Наслаждайтесь встречей.       Он не дожидается ответа. Поднимаясь на второй этаж, слышит, как отец приглашает Чонгука в кабинет, извиняясь за затянувшийся звонок.       Тэхёна это не волнует. Он определённо не сжимает кулаки, пока идёт к себе в комнату, не веря, что бывший друг назвал его эгоистом за его чувства.       Тот самый Чонгук, который был рядом много лет назад. Который уверял, что понимает его чувства, даже если сам никогда их не испытывал. Оказалось, он ни хрена не понимал, иначе не вёл бы себя так. Это низко с его стороны. Как он посмел?       Тэхён не эгоист... он совсем другой. Он долгое время ставил желания семьи выше собственных, а теперь его называют эгоистом только потому, что он расстроен из-за того, что отец больше не заботится о нём.       Ещё раз повторяет про себя: чёртов Чон Чонгук. Это единственное, о чём он думает, когда идёт в свою комнату. Туда, где на стене висят десятки фотографий с его друзьями. Комната осталась точно такой же, какой он покинул её семь лет назад. Но теперь всё изменится.       Ким зол и не может ясно мыслить. Он хватает корзину, подходит к стене и срывает каждый снимок, на котором есть Чонгук. Если Чон в центре — отправляет в мусор. Если же стоит сбоку — рвёт фото и выбрасывает часть с ним. Они стоят вдвоём? На помойку. Та же участь постигает и те фото, где Чон один.       С ним всё кончено.       Тэхён в ярости. Он устал, но всё ещё пытается понять, почему судьба наказывает его таким образом. Одно дело, если бы отец просто заменил его кем-то, но лучшим другом? Человеком, которому он доверял больше всех на свете? Это жестоко.       К чёрту судьбу.       И, опять же — грёбаного Чон Чонгука.