complications of the heart

      Тэхён не заядлый любитель кофе. Честно говоря, он вообще не пьёт кофе. От одного запаха сразу морщит нос, задаваясь вопросом, как кто-то может заставлять себя пить это. Чай — вот его единственный и безоговорочный выбор, но Чимин, похоже, с этим категорически не согласен.       И даже если Тэхён терпеть не может кофе, Чимин всё равно остаётся его лучшим другом. Поэтому, когда Пак, укутанный в слишком тёплый для осени шарф, приходит в офис с тёмными кругами под глазами и заложенным носом, Тэхён делает то, что сделал бы каждый друг в такой ситуации: предлагает принести что-нибудь горячее. Пак, разумеется, просит кофе. Благодаря довольно частым походам в кафе во время обеденных перерывов Тэхён знает его заказ наизусть.       И эта история о том, как впервые за двадцать пять лет своей жизни Ким покупает кофе. То, о чём он никогда не задумывался, всё же происходит.       Тэхён выходит из кафе со стаканчиком кофе в одной руке и бумажным пакетиком с маффинами в другой — один для него и один для Чимина, если тот, будучи в не самом лучшем состоянии, сможет съесть его. Кафе находится буквально в двух шагах от офиса, нужно только повернуть за угол и...       ...и врезаться в кого-то, проливая только что купленный напиток на тротуар.       — Чёрт! Чёрт, мне так жаль, — раздаётся встревоженный голос. Тэхён смотрит на молочный кофе, заполняющий стыки асфальта, и поднимает взгляд на человека. — Мне очень, очень жаль. Я куплю вам другой.       Перед ним стоит парень с каштановыми волосами и ростом немного выше его. В больших карих глазах — искреннее извинение и сожаление. Тэхён, который секунду назад пылал раздражением из-за пролитого кофе, теперь чувствует себя виноватым, наблюдая за чужой реакцией. В конце концов, оба приняли участие в столкновении.       — Не нужно, это ведь просто кофе, — говорит Ким и присаживается, чтобы собрать мусор, который теперь лежит на тротуаре. Стоит ему потянуться за стаканчиком, как незнакомец делает то же самое, протягивая руку к крышке прежде, чем Тэхён успевает среагировать.       — Я настаиваю, — произносит парень, заставляя Кима снова взглянуть на него. Получается неловко, учитывая, насколько оживлена улица: десятки людей проходят мимо, пока они вдвоём сидят на корточках, от чего бёдра Тэхёна начинают ныть. — Это самое малое, что я могу сделать, так как из-за меня вы пролили свой напиток.       На секунду Тэхён задумывается, но в конце концов сдаётся.       — Хорошо, — говорит он и замечает, как губы незнакомца растягиваются в счастливой улыбке. От взгляда не ускользают появившиеся на щеках ямочки. — Тогда пойдём. Кафе тут рядом.       — Окей! Хорошо, — парень следует за Тэхёном, который направляется в заведение, откуда только что пришёл. — Надеюсь, вы не опаздываете из-за меня.       — Нет, не беспокойтесь. У меня обеденный перерыв, так что спешить некуда, — отвечает Ким и украдкой смотрит на незнакомца, замечая, как тот снова кивает.       Тэхён, может, и не пьёт кофе, но часто покупал напитки навынос и порой, конечно же, сталкивался с людьми, проливая содержимое стаканчика на себя, на асфальт и на кого-то ещё. Некоторые реагировали спокойно на произошедшее, уверяя, что всё в порядке, даже если оба были виноваты. И Тэхён не понимал, почему только он должен нести ответственность. Некоторые же кричали и даже оскорбляли, за что получали от Кима злой взгляд. Родители воспитали его не ругаться на улице с незнакомыми людьми, но это не значит, что он не может так смотреть на них.       Но чего не случалось ни в одном из этих случаев — так это того, чтобы другой человек сам предложил возместить ущерб. Даже если это элементарная вежливость. Поэтому Тэхёну сразу понравился этот парень, которого он видит впервые.       — Кстати, как тебя зовут? — спрашивает незнакомец, когда они идут рядом.       — Тэхён. Ким Тэхён, — краем глаза замечает, как тот снова кивает. — А тебя?       — Ким Намджун, — не дав Тэхёну даже секунды на то, чтобы выразить благодарность, добавляет: — У нас одинаковые фамилии.       Это простое и очевидное утверждение заставляет усмехнуться.       — Да. У нас и ещё у двадцати процентов населения Кореи, — отвечает Тэхён, когда они подходят к кафе. Он свободной рукой указывает на здание, всё ещё держа бумажный пакетик с маффинами в другой. — Вот это кафе.       Намджун следует за ним внутрь, спрашивая:       — Что заказываем?       — Капучино на соевом молоке, — отвечает Тэхён. Парень выгибает бровь. — Что?       — Почему именно на соевом?       Ким пожимает плечами.       — Это не мне, а моему другу. Он не очень хорошо себя чувствует, поэтому я предложил сходить за кофе.       — Какой же ты хороший друг, правда? — поддразнивая, спрашивает Намджун. Тэхён прищуривается. — Тогда что я могу заказать для тебя?       — О, нет... Я не пью кофе.       Он знает, что здесь продаются и другие напитки, но вопрос застал его врасплох.       — Грустно, но я могу простить отсутствие вкуса, — Намджун снова смеётся. — Может, чай?       — Спасибо за предложение, откажусь, — с улыбкой отвечает Тэхён.       — Как скажешь, — так же улыбаясь, говорит Намджун. — Тогда я пошёл.       — Подожду здесь, — Ким отходит в сторону, туда, где никому не помешает: ни клиентам, которые приходят и уходят, ни работникам, обслуживающим столики.       Вскоре Намджун возвращается с двумя бумажными стаканчиками: с одним для Тэхёна, ну или для Чимина, а со вторым для себя. Ким обязательно благодарит нового знакомого, когда они выходят на улицу, уверяя, что не стоило так утруждаться.       — Но мне захотелось. В конце концов, ты разлил его из-за меня, — Тэхён больше не спорит, только слегка улыбается. После короткой паузы Намджун добавляет: — Я и так задержал тебя. Не буду заставлять ждать твоего друга. Надеюсь, он скоро поправится.       — Я передам ему, что парень, который действительно купил кофе, желает ему скорейшего выздоровления, — шутит Тэхён и делает шаг в сторону офиса.       — Пока-пока, Тэхён, — прощается Намджун, махнув свободной рукой.       — Пока, Намджун, — отвечает Ким. — Может, ещё увидимся.       Намджун одаривает его улыбкой с ямочками. После этого парни расходятся, и каждый из них продолжает путь, по которому шёл до того, как они столкнулись.

***

      Первая остановка, которую делает Тэхён, вернувшись в офис, — кабинет Чимина. Он вручает другу кофе и рассказывает о том, что произошло. Брови Пака перестают хмуриться и взлетают вверх.       — Тэхён, — говорит он гнусавым из-за насморка голосом. — Тэхён, тот парень флиртовал с тобой.       — Что? — Ким ошарашенно смотрит на друга. — Он просто был вежлив, Чимин. Он разлил мой... твой напиток, поэтому предложил купить другой. Это называется манерами.       — Манеры, соглашусь, — подперев ладонью щеку, Пак продолжает: — Но он предложил купить и тебе что-нибудь, когда узнал, что тот напиток, который он пролил, предназначался мне. Он хотел угостить именно тебя. А это уже флирт.       — Ну конечно, — говорит Тэхён, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Ту же самую хрень ты говорил о Чонгуке.       — И я был прав! То, что вы целовались, не доказывает это?       Ким не отвечает, потому что в этом нет необходимости: Чимин и так знает, что прав. Их поцелуй с Чонгуком лишь подтверждает, что друг не ошибся, подозревая между ними какую‑то особую энергетику. Тэхён задаётся вопросом, была ли она всегда и он просто не замечал её, или же всё началось после слов Чимина. Настоящую причину он, вероятно, так и не узнает.       — Но речь сейчас идёт не о Чонгуке, верно?       Пак смеётся, но смех быстро переходит в кашель. Тэхён с сочувствием наблюдает за другом, пока тот высмаркивается. Кончик его носа покраснел от постоянного трения о салфетку.       — Так что насчёт того парня? Ты взял у него номер?       — Конечно же нет, — нахмурившись, отвечает Тэхён.       — Боже, Тэхён, у тебя с головой не в порядке, — вздыхает Чимин. — Не могу поверить, что ты позволил парню с ямочками вот так просто уйти. Если бы это случилось со мной... я бы ухватился за такой шанс, но судьба принесла мне только микробы и вирус.       Ким выгибает бровь, и в его сознании всплывает образ Хосока и Чимина, дружелюбно разговаривающих друг с другом. Он никак это не комментирует, и если Пак понимает намёк по его многозначительному взгляду, то тоже предпочитает промолчать.       Какое-то время они сидят в тишине, пока Тэхён не осознаёт, что время обеда почти закончилось, поэтому поднимается со стула.       — Можешь пойти домой, если плохо себя чувствуешь, — говорит он, с нежностью глядя на друга. Чимин слегка улыбается. — Если завтра всё будет без изменений, тебе стоит взять выходной. Не нужно пересиливать себя и приходить больным на работу.       — Оу, ты заботишься обо мне? — спрашивает Пак, и его улыбка становится шире.       — Просто хочу быть уверен, что ты не заразишь своими соплями остальных, — поддразнивает Тэхён, заработав обиженный взгляд.       — Ким Тэхён, ты ужасен, — говорит Чимин, оставаясь сидеть на своём месте, не имея сил подняться. — Ты действительно хуже всех.       Тэхён смеётся, идёт к двери и выходит, направляясь к своему кабинету. Оказавшись там, он оборачивается и ловит на себе нарочито сердитый взгляд друга, который смотрит на него, скрестив руки на груди и надув губы. Тэхён машет Чимину рукой, посылает воздушный поцелуй и, наконец, возвращается к работе.

***

      Оставаясь верным своему слову, Тэхён созванивается с Миён каждую неделю и посещает семейные ужины по выходным. За столом сестра всегда держит его в курсе всех сплетен и рассказывает забавные истории, которые он пропустил в своё отсутствие.       Во время одного из звонков Миён спрашивает:       — Так ты встретил кого-нибудь особенного после того, как расстался с Сынджином? — Ким слышит, как девушка ёрзает на кровати, а затем добавляет: — Или ты уже с кем-то встречаешься?       Тэхён цокает. Отчасти потому, что вопрос сбивает с толку, а отчасти потому, что в сознании сразу же всплывает образ Чонгука. Это самое близкое к встретил кого-нибудь с момента расставания, которое теперь кажется таким далёким. Однако то, что произошло между ним и Чоном, сильно отличается от того, что имеет в виду Миён. Она спрашивает, собирается ли он снова встречаться с кем-нибудь, а отношения — это последнее, что может случиться между ним и Чонгуком.       — Нет, — отвечает он. — Честно говоря, я не ищу кого-то прямо сейчас. У меня есть другие вещи, на которых нужно сосредоточиться. Например, работа и обеспечение стабильности, так что сейчас не самое подходящее время, чтобы влюбляться. Это отнимает слишком много времени.       — Не говори так! Это последняя вещь, которую я ожидала услышать от тебя, — смеётся Миён. Тэхён улыбается, но понимает, что всегда был семейным человеком, а не трудоголиком. Он всегда ставит и будет ставить семью на первое место: ту, которая у него уже есть, и ту, которую он надеется создать вместе с человеком, которого полюбит. — Что если ты встретишь нужного человека? Тогда отключишь все чувства, чтобы сконцентрироваться на работе?       — Я не это имел в виду, — мягко отвечает Тэхён. — Я хотел сказать, что не нахожусь в активном поиске. Если это случится — тогда посмотрим. Но сейчас мне и так хорошо.       — Справедливое замечание, — говорит Миён. Она на секунду замолкает, а затем добавляет: — Я просто не хочу, чтобы ты слишком зацикливался на работе. Знаешь, есть вещи поважнее того, насколько ты успешен. Ничто не будет иметь значения, если успех — это единственное, что у тебя есть.       Тэхён понимает, что побудило сестру сказать это. И это напрямую связано с их отцом.       Ни для кого в семье не секрет, что он чувствует необходимость доказать что-то отцу. А что, кроме успеха, может быть лучшим подтверждением того, что им можно гордиться? Однако, несмотря на своё стремление, Тэхён уверен, что он не... одержим. У него просто есть цель и решимость достичь её.       Единственная проблема заключается в том, что эта цель не имеет чётких очертаний, как сумма на банковском счёте. Он просто хочет, чтобы отец гордился им. Ким не знает, как скоро сможет этого добиться и сколько усилий придётся вложить, но он клянётся, что не остановится, пока не осуществит её.       — Конечно, я знаю, Миён, — говорит Тэхён, усмехаясь. Он слышит облегчённый вздох на другом конце провода. Наверняка сестра радуется тому, что Ким не зациклен на этом. — Перестань волноваться.       — Ничего не могу с собой поделать. Я похожа на своего брата, — отвечает она дразнящим тоном. — Мне нужно идти. Береги себя, ладно?       — Обязательно. Не занимайся слишком много, — говорит он, на что девушка смеётся.       — Пока-пока, — пропевает Миён перед тем, как завершить звонок.       Тэхён блокирует телефон, со вздохом оставляет его на поверхности стола, закрывает глаза и массирует виски, пытаясь всё осмыслить. Причина, по которой он расстроен, не в словах Миён об их отце — он уже знает, как относится к этой ситуации и что хочет изменить её. И даже не в вопросе, собирается ли он снова встречаться с кем-нибудь.       Его сводит с ума совсем другое: с какой стати лицо Чонгука всплыло в памяти именно тогда, когда Миён спросила, не встретил ли он кого-то особенного?

***

      За последние несколько недель, с тех пор как Тэхён переехал, но продолжал приезжать к родителям на еженедельные семейные ужины, он заметил, что мама разработала целую стратегию. Ким уверен, что цель этой стратегии — заставить его остаться на ночь. Поэтому в течение всего вечера миссис Ким предлагает алкоголь: сначала вино за ужином, потом коктейли, надеясь, что в пьяном состоянии он уже точно не поедет домой.       Тэхён, как взрослый и ответственный человек, отказывается. Но женщина не перестаёт настаивать, на что он закатывает глаза, а Миён кричит мама!, также прекрасно понимая её затею. Парень любит подобные выходки своей мамы, поэтому каждый раз, перед тем как уехать, крепко обнимает её.       Сегодняшний вечер мало чем отличается от предыдущих. Пятница, Тэхён как всегда приехал на ужин, и теперь, когда пришло время уходить, мама снова предлагает остаться.       — Я могу быстро постелить тебе, если ты слишком устал и хочешь спать, — говорит она, и в то же время Тэхён тянется за своим пальто. Он нежно улыбается, и миссис Ким добавляет: — Ты ведь не пил сегодня, верно?       — Нет, мам, — парень набрасывает на плечи шарф. Ещё не так холодно, чтобы укутываться в него, поэтому позволяет вещи висеть поверх шерстяного пальто верблюжьего цвета в качестве аксессуара. — И если бы я остался, то не нуждался бы в том, чтобы ты стелила мне. Я могу сделать это сам.       — Теперь, когда ты живёшь в собственном доме, ты гость, — быстро замечает мама. — Так что никаких я могу сделать всё сам. Сам будешь стелить у себя в спальне.       Тэхён смеётся, слегка качая головой. Честно говоря, он должен был это предвидеть. Несмотря на слова мамы, он знает, что она говорит это не всерьёз. Это место всегда будет его домом. Именно так мама сказала ему дважды: когда он переезжал в Нидерланды и когда въезжал в собственную квартиру.       Ким уже готов ответить, что ни за что не позволит постелить себе постель, но тут в коридоре появляется отец. Он исчез пару минут назад, сказав, что скоро вернётся, и теперь появляется с коричневой папкой в руках.       — Сын, ты ведь едешь к себе, не так ли? — спрашивает мистер Ким. Тэхён кивает. — Тогда можешь сделать мне одолжение?       — Какое? — осторожно интересуется парень, понимая, что это наверняка связано с папкой. Может, отец хочет, чтобы он заскочил к нему в кабинет и оставил её там?       — Можешь отвезти эти документы Чонгуку? Я забыл отдать их ему сегодня утром, а они связаны с делом, которое мы хотим закончить к понедельнику, — говорит мужчина, слегка размахивая папкой в воздухе.       Упоминание о Чонгуке заставляет Тэхёна напрячься.       — Почему бы их просто не отсканировать и отправить по почте?       Может, отец и не гений в области информационных технологий, но он прекрасно умеет защищать себя и грамотно управлять собственным бизнесом. Тэхён уверен, что отец также знает, как отсканировать документы и отправить их Чонгуку по электронной почте.       — Принтер сломался на прошлой неделе, — объясняет отец, и Тэхён цокает. — Чонгук живёт не слишком далеко от тебя. Я бы не просил об этом, если бы дело могло подождать до понедельника.       Тэхён делает глубокий вдох и кивает. Не то чтобы он в восторге от предстоящей встречи с Чонгуком: они не разговаривали и не виделись с тех пор, как поцеловались, и Ким предпочёл бы, чтобы всё так и осталось. Воспоминание о произошедшем вызывает у него неловкость.       Однако он понимает, что это важно для отца, а у него нет веских причин отказываться. Только если из-за того, что случилось между ним и Чонгуком на прошлой неделе. Конечно же, Тэхён не собирается вдаваться в детали и обсуждать это с родителями.       — Хорошо, но тебе придётся дать мне его адрес, — отвечает Ким в конце концов. — Я не знаю, где он сейчас живёт.       — Отправлю тебе сообщением, — говорит отец, протягивая папку. Когда Тэхён берёт её и ощущает плотный материал в руках, мужчина тянется к нему и слегка сжимает плечо. Это мимолётное прикосновение длится всего несколько секунд, прежде чем старший отпускает руку и добавляет: — Спасибо, Тэхён.       Парень слегка улыбается и кивает. После этого он прощается с родителями и с сестрой и направляется к машине. Оставив папку на пассажирском сиденье, он вбивает адрес Чонгука в навигатор и, в последний раз пожелав семье спокойной ночи, отправляется в путь.       Как и сказал отец, Чонгук живёт недалеко от него. Единственная проблема, с которой он сталкивается, — на дороге оказывается гораздо больше машин, чем обычно. Тэхён делает глубокий вдох и собирает всё своё терпение, пока красный свет стоп-сигнала машины спереди светит прямо в лицо.       Ожидание занимает гораздо больше времени, чем обычно, но в конце концов Тэхён добирается до дома Чонгука. Он хватает папку и ключи, выходит из автомобиля, проверяя, закрыл ли его, и направляется к подъезду. Ким уже собирается нажать на кнопку звонка, когда дверь внезапно распахивается и перед ним появляется знакомое лицо, которое он никак не ожидал увидеть.       — Намджун? — удивлённо произносит Тэхён, поднимая брови и внимательно рассматривая парня напротив.       На мгновение Ким чувствует сильное смущение, пытаясь осознать, как среди миллионного населения Сеула они умудрились столкнуться уже второй раз. Насколько он уверен, между ними нет каких-либо связей, так какова же вероятность повторной встречи?       — О, Тэхён! Не думал, что так скоро увижусь с тобой, — приветствует Намджун, одаривая его доброй улыбкой.       — Честно говоря, я вообще не ожидал встретить тебя, — смеётся Тэхён, непроизвольно пожимая плечами.       — Тогда я, должно быть, оптимист. Ты здесь живёшь?       — Нет, нет, — отвечает Ким, качая головой. — Я приехал... к другу.       Намджун в ответ на слова — или на паузу, которую Ким сделал сразу перед тем, как произнести друг, — приподнимает бровь. Это наводит на мысль, что Намджун понял его иначе, скорее всего решив, что речь идёт о том, с кем Тэхён встречается. Сам Ким не решается назвать Чонгука своим другом, так как не уверен, что они настолько хорошо ладят. Более того, они даже не общаются. Возможно, стоило сказать знакомый, но это прозвучало бы слишком странно.       — К другу, значит, — повторяет Намджун. Прежде чем Тэхён успевает уточнить, добавляет: — Вообще-то, я был здесь по той же причине. Я бы с удовольствием остался и поговорил с тобой ещё немного, но, к сожалению, мне нужно ехать домой.       — Да, конечно. Уже поздно, — Ким делает шаг в сторону и позволяет Намджуну выйти из здания. Тот придерживает для Тэхёна дверь. — Спасибо.       — Без проблем. Было приятно снова увидеть тебя, Тэхён, — он одаривает парня ещё одной улыбкой с ямочками. Ким не может не улыбнуться в ответ, чувствуя себя... очарованным. — Надеюсь, скоро снова увидимся.       Тэхён смеётся, слегка качая головой. Думает, что если столкнуться дважды было чистой случайностью, то третий раз — это уже слишком. Каким бы оптимистом ни был Намджун, он наверняка тоже понимает, что в таком городе, как Сеул, они вряд ли смогут снова случайно встретиться. Забавно оставлять это на волю судьбы, но если бы у них было хоть малейшее намерение увидеться ещё раз, им пришлось бы хорошенько постараться. И оба это знают.       — Спокойной ночи, Намджун, — окликает его Тэхён, когда тот уходит, не забыв помахать рукой.       Ким смотрит на Намджуна ещё несколько секунд, а потом с трудом выходит из оцепенения и заходит внутрь здания. Пока он ждёт лифт, вспоминает недавний разговор с Чимином, когда тот уверял, что Намджун флиртовал с ним, предлагая купить напиток. А затем и слова Миён, которая спросила, не встречается ли он с кем-нибудь. Все эти события и то, как они только что столкнулись, складываются в забавное совпадение.       Но Намджун, к сожалению, не типаж Тэхёна. Как он и сказал сестре, в его жизни сейчас слишком много событий. К тому моменту, когда лифт останавливается на нужном этаже, Ким решает не позволять себе жалеть о том, что не попросил у Намджуна номер телефона. Хотя обещает себе: если по какой-то причине они случайно встретятся в третий раз, он предпримет что-нибудь. В конце концов, нельзя так часто по своей воле игнорировать судьбу.       Покинув лифт, Тэхён выбрасывает все мысли из головы и сосредотачивается на поисках квартиры. Как только находит её, нажимает на звонок и слышит голос Чонгука.       — Иду!       На то, чтобы открыть дверь, у Чона уходит не больше пары секунд.       — Ты снова что-то забыл? Я же сказал, чтобы ты убедился... — он прерывается, когда дверь полностью открывается и перед ним оказывается Тэхён. Ким поднимает руку и слегка машет ему. — Ты не Намджун.       Тэхён уже собирается ответить, но в этот момент устанавливает связь между Намджуном, с которым недавно столкнулся, и Джун-и, университетским другом Чона. Осознание приходит внезапно, и губы сами собой приоткрываются. Как он не додумался до этого ещё тогда, когда увидел Намджуна в здании, где живёт младший?       — Намджун? — недоверчиво произносит Тэхён. — Ты знаешь Намджуна?       — Ты знаешь Намджуна? — повторяет Чонгук, делая акцент на первом слове. — Намджун — мой друг из университета. Я рассказывал тебе о нём в прошлый раз.       — Нет, ты рассказывал о Джун-и, — указывает Тэхён, на что Чон закатывает глаза. — Впусти меня. И в тот день я не знал никакого Намджуна. Познакомился с ним на днях.       — Может, мы говорим не об одном и том же Намджуне, — Чонгук делает шаг назад, позволяя Киму войти. — В Южной Корее их, наверное, больше, чем один.       — Уверен, это тот самый Намджун, потому что я столкнулся с ним около подъезда, — Чонгук приоткрывает рот, будто собирается сказать что-то, но молча закрывает его. — Это он меня впустил.       — Я понял, — всё, что говорит Чон, закрывая дверь. — Так откуда ты его знаешь?       — Он разлил мой кофе, — объясняет Тэхён. Выражение на лице младшего меняется: нос морщится, словно от отвращения. — Что? Почему у тебя такое лицо?       — Пожалуйста, скажи мне, что он действительно умудрился пролить кофе у двух людей за одну неделю и ты не тот, о ком он разглагольствовал больше пятнадцати минут, рассказывая, какой ты симпатичный и как твой... — Чонгук замолкает, сжимая губы в тонкую линию.       На лице Тэхёна появляется озадаченное выражение, а брови хмурятся.       — Как мой что? — спрашивает Ким, но, похоже, Чон не собирается отвечать. Тэхён подгоняет его: — Чонгук!       — Не могу поверить, что мне пришлось выслушивать его жалобы по поводу того, что он не попросил твой номер телефона. Если бы я знал, что речь о тебе, сказал бы ему заткнуться ещё до того, как он открыл рот, — сокрушается Чонгук, заставляя Тэхёна скрестить руки на груди и устало посмотреть на него, крепко сжимая папку пальцами.       — Ты закончил? — сухо спрашивает он.       — Нет, не закончил, — отвечает Чон. Тэхён тяжело вздыхает. — Но он ведь не пригласил тебя на свидание, правда?       — Что?       — Пригласил или нет?       — Нет, он просто впустил меня в дом, — отвечает Ким. Чонгук выдыхает... с облегчением? Тэхёна такая реакция раздражает. — Не нужно выглядеть таким охуенно радостным. Я не собираюсь спать с ним. Чёртов грубый...       — Не то, что я имел в виду, но ладно, — перебивает его Чон, не позволяя закончить оскорбление. Возможно, это к лучшему, думает Тэхён. — В таком случае, что ты здесь делаешь?       Этого вопроса достаточно, чтобы вернуть мысли в нужное русло. Ким вспоминает о документах: он здесь по делу, так что лучше выполнить поручение отца, а потом вернуться домой. Нет необходимости оставаться надолго.       — Отец просил передать, — говорит Тэхён и протягивает Чонгуку папку. — Он сказал, что забыл отдать её тебе сегодня утром, но это что-то срочное и должно быть решено к понедельнику. Это всё, что я знаю.       — Понятно, — отвечает младший, бросив взгляд на папку, прежде чем оставить её на стоящем рядом столе. Похоже, это не кажется ему таким срочным, как его отцу, но Ким не собирается вдаваться в подробности. Он свою миссию выполнил. — Большое спасибо, Тэхён.       — Ты бы ответственнее отнёсся к этому, потому что я сорок пять минут торчал в пробке только ради того, чтобы привезти её тебе, — упрекает Ким, снова скрещивая руки на груди.       Может, сорок пять минут — это преувеличение, но он провёл в машине по меньшей мере минут тридцать, а не положенные двадцать. Именно столько обычно требуется, чтобы доехать от дома родителей до района Каннам.       — О, неужели? — начинает Чон, и Тэхён замечает насмешку в его тоне ещё до того, как младший продолжает: — Может, мне встать на колени и поклониться тебе? Будет ли это достаточной благодарностью с моей стороны?       — Не совсем, — Чон смеётся, но звучит это неискренне, словно он намеренно пытается досадить. Вспомнив поведение Чонгука, когда тот приехал на мансарду после его переезда, Ким добавляет: — Собираешься показывать свою квартиру или как?       Место действительно хорошее, хотя оно сильно отличается от его квартиры, что заставляет задуматься, как они вообще могли конкурировать за одну и ту же недвижимость. Это роскошная квартира с просторной гостиной и отдельным кабинетом, идущим в дополнение к спальне. В отличие от мансарды, оформленной в основном в чёрно-белых тонах, здесь стены окрашены в мягкий кремовый цвет. Им соответствуют покрывало на кровати и диван в гостиной.       Квартира выглядит безупречно чистой, за исключением посуды, оставленной на кухонном столе — вероятно, после ужина с Намджуном. Но есть кое-что и общее с мансардой: большие окна, открывающие вид на Сеул, где закатное солнце окрашивает горизонт в яркие оттенки.       — Очень мило, — говорит Тэхён к концу импровизированной экскурсии, глядя на телевизор с большим экраном, висящий на стене в гостиной. — Твоя мама занималась интерьером? Никогда не считал тебя человеком, который способен дорого и со вкусом обустроить квартиру.       Бровь Чонгука выгибается.       — Ты сегодня слишком дерзкий, не думаешь? — Тэхён молчит, поэтому Чон равнодушно добавляет: — Кажется, тебе нужно потрахаться.       Ким слегка усмехается, взглядом пробегаясь по комнате, прежде чем снова посмотреть на Чонгука. Младший, одетый в рубашку и брюки, прислонился плечом к дверному косяку. Пусть первые пуговицы рубашки расстёгнуты, а галстук снят, Тэхён всё равно не понимает, как можно носить рабочую одежду дома.       — Какое тебе дело до этого? — отвечает Ким, склонив голову и глядя прямо на Чона.       — Даже не знаю, — Чонгук пожимает плечами и направляется к нему. — Кажется, это стало моим делом, когда ты поцеловал меня в баре.       Тэхён горько усмехается, но чувствует, как тепло приливает к лицу и шее.       — Тогда я плохо соображал. На твоём месте, я бы не воспринимал это как что-то значимое.       Чужой взгляд скользит по его телу, и это кажется слишком знакомым: точно так же Чонгук смотрел на него в баре. Сегодня Тэхён не пьян, как тогда, поэтому должен мыслить здраво. Но единственная проблема заключается в том, что он больше не верит, что когда-нибудь сможет оставаться в трезвом уме рядом с Чонгуком. Особенно после той ночи в своей постели.       Часть его понимает, что результат всё равно был бы тем же, даже если бы в нём в тот момент не было ни капли алкоголя. Но легче обвинить одну рюмку, чем признать отсутствие здравого смысла.       Потому что, как бы это ни сбивало с толку, когда Чонгук подходит ближе, Тэхёну кажется, что он вот-вот задрожит. Ему до смерти хочется протянуть руку, дотронуться до младшего, ощутить тепло его тела под ладонями. Ким ненавидит то, как сильно жаждет этого. Почему из всех людей именно Чонгук?       — Хватит на меня так смотреть, — сквозь зубы цедит Тэхён и чувствует, как самообладание, словно песок, ускользает сквозь пальцы.       — Я вообще никак на тебя не смотрю, — спокойно отвечает Чонгук, делая шаг вперёд. Он нарушает то, что называется личным пространством, но глупо то, что Ким не хочет, чтобы Чон отступил. Ему не становится некомфортно, когда Чонгук подходит ближе, сверля его взглядом.       — Ты именно так на меня и смотришь, — возражает Тэхён, понимая, что они стоят слишком близко и ему следует сделать шаг назад, положить этому конец. Но воспоминания о той ночи внезапно нахлынули на него. И, Боже, это так заманчиво.       Неужели так плохо снова захотеть поцеловать губы Чонгука?       — О, ты бы понял, если бы я именно так смотрел на тебя, — говорит Чон низким голосом.       В этой фразе слишком много лжи. Тэхён не глуп: он видит, как Чонгук смотрит на него, замечает, как облизывает языком губы. Слова младшего нельзя назвать полным бредом.       Потому что прямо сейчас всё, о чём думает Ким — почему бы и нет?       Тэхён льнёт первым, а Чонгук подаётся вперёд, и их губы сталкиваются в резком поцелуе. Им требуется несколько секунд на то, чтобы заново познакомиться друг с другом и найти ритм. Руки Кима крепко обхватывают чужие плечи, а Чонгук тянется к его бёдрам, притягивая ближе и вплотную прижимая к себе.       — Блять, — со стоном выдыхает Тэхён прямо в поцелуй.       Блять, потому что это случилось снова. И в этот раз оба трезвые, и у них не будет другого выхода, кроме как признать, что между ними и правда что-то происходит.       Блять, потому что на его губах губы Чонгука, их руки блуждают по телам друг друга, и Тэхён чувствует, что воспламеняется.       Блять, потому что спальня и кровать находятся слишком близко. И это чертовски соблазнительно для Кима, который ощущает неимоверное желание оказаться голым на этих кремовых простынях.       Они стоят на месте, целуя друг друга, и Тэхён понимает, что внутри него что-то просыпается. Это побуждает слегка прикусить нижнюю губу Чонгука, оттянуть её и тем самым словить низкий стон своим ртом. Пальцами скользит в волосы младшего и сжимает их, когда чувствует, как руки жадно обхватывают его ягодицы.       — Чертовски хорошо, — бормочет Чонгук ему в губы, после целуя в подбородок и сильнее сжимая ладони, от чего в голове Тэхёна становится пусто. Чон опускается ниже, оставляя горячие поцелуи на шее и останавливаясь только для того, чтобы прошептать: — Такая охрененная задница.       — Чёрт возьми, Чонгук, — выдыхает Тэхён, откидывая голову и позволяя губам касаться себя. Может, это из-за поцелуев, может, из-за ощущения тела парня напротив или из-за рук на своих ягодицах, но он чувствует, как желание становится невыносимым, а член напрягается под тканью брюк. И тогда приказывает: — Поцелуй меня ещё раз.       Чонгук повинуется, отрывается от его шеи и снова находит губы. Поцелуй — резкий и торопливый, словно они боятся, что у них закончится время. Стоит языкам сплестись друг с другом, Чонгук издаёт довольное мычание. Есть что-то в том, как настойчиво он прижимается к нему губами, заставляя таять и чувствовать, что колени подогнутся в любую минуту.       Тэхён продолжает тянуть Чонгука за волосы, немного сильнее, чем раньше, но тот не сопротивляется — наоборот, отвечает стоном, полным наслаждения. Это побуждает Кима повторить движение ещё раз.       — Тэхён, — бормочет Чонгук ему в губы. Тэхён не отвечает, лишь вопросительно хмыкает. — Хочу отвести тебя в спальню.       — Да? — произносит он, кладя вторую ладонь на заднюю часть шеи младшего. Слегка почёсывая ногтями кожу на его затылке, уточняет: — Хочешь отвести меня в спальню и трахнуть?       Чонгук издаёт низкий стон и быстро целует его, прежде чем ответить:       — Если позволишь... да, это в моих планах.       Крепко ухватившись рукой за шею Чона, Тэхён притягивает его к себе для очередного поцелуя. Каждый следующий кажется ещё более голодным, чем предыдущий, и теперь Ким действительно чувствует, что если они прямо сейчас не окажутся в постели, то колени точно подведут его.       Поэтому в середине поцелуя на выдохе шепчет прямо в губы:       — Возьми меня, Чонгук.       И Чон слушается, снова целует и направляет их вглубь квартиры. Рук на тэхёновых бёдрах недостаточно, чтобы предотвратить столкновение со стенами, поэтому Тэхён неизбежно прижимается спиной к одной из них. Чонгука это не сильно волнует, когда целует его снова и снова — до головокружения.       — Чёрт, Чонгук, — Ким упирается ладонями в грудь младшего. Это прикосновение ощущается так же хорошо, как и столкновение их тел друг с другом. — Быстрее.       — Хм? — всё, что звучит в ответ от Чонгука, который в этот же момент просовывает бедро между его ног. Тэхён шипит от создаваемого трения, откинув назад голову. Чон усмехается. — Вот уж не думал, что ты так быстро сломаешься.       — Заткнись, — Ким сжимает челюсти, чтобы не реагировать на давление на промежность. Это трудно — настолько трудно, когда Чонгук чертовски приятно прикасается к нему. — В спальню. Сейчас же.       На этот раз Чонгук не валяет дурака. Через несколько секунд они входят в спальню, и Чон, крепко прижав ладонь к груди Тэхёна, толкает того на кровать. Ким приподнимается на локтях и наблюдает, как Чонгук склоняется над его телом и ползёт навстречу. Приходится вытянуть шею, чтобы попытаться поцеловать Чона. Положение становится более удобным, когда младший оказывается полностью над ним.       — Хочу, чтобы ты избавился от этого, мать твою, — шепчет Тэхён прямо во влажные губы и тянется к рубашке, начиная расстёгивать её. После ещё нескольких поцелуев ловкие пальцы добираются до последней пуговицы, и Ким добавляет: — Позволь посмотреть на тебя.       Да, он видел фотографию Чонгука в приложении, чувствовал его тело во время поцелуя, поэтому знает, что оно подтянутое — точно такое, какое он любит. Но одно дело увидеть его на экране, а другое — ощущать под подушечками пальцев. У Тэхёна текут слюнки, когда Чон со всё ещё висящей на плечах расстёгнутой рубашкой встаёт перед ним на колени.       — Чёрт, — гортанно рычит Ким, снова обвивает руками плечи Чонгука и притягивает к себе.       На этот раз ему удаётся поменять их местами, поэтому усаживается поверх младшего. Чон смотрит на него, приподняв бровь, словно спрашивая что ты собираешься делать?       Тэхён склоняется над ним, но вместо того, чтобы поцеловать в губы, целует линию челюсти. Проводит здесь слишком много времени, тщательно зацеловывая, и, прикусив подбородок, переходит к шее, которую также усыпает поцелуями и маленькими красными отметинами, которые исчезнут через несколько минут. Ему чертовски нравится, как ощущается под ним тёплое тело Чонгука, как оно выгибается над кроватью и как руки младшего постоянно цепляются за его талию.       Когда Тэхён переходит к груди, Чон издаёт стон, тем самым заставляя Кима лукаво улыбнуться. Он не позволяет этому звуку отвлечь себя от цели, поэтому прокладывает дорожку из поцелуев до соска. Обдувает дыханием чувствительную кожу и поднимает взгляд, обнаруживая, что младший — с растрёпанными волосами, раскрасневшимся лицом, опухшими и приоткрытыми губами — наблюдает за ним. Тэхён прикусывает внутреннюю сторону щеки, осознавая, что Чонгук находится там, где он хотел его видеть в течение последнего месяца.       — Ну же, — зрачки напротив расширяются и смотрят прямо в глаза. — Давай, Тэ.       И это всё, что ему нужно. Ким разрывает зрительный контакт и сосредотачивается на соске, медленно проводя по нему языком. Слышит, как у Чонгука перехватывает дыхание, поэтому повторяет действие и обхватывает сосок губами, грубо посасывая его. Подушечкой большого пальца потирает второй и в тот же момент касается первого зубами.       Чонгук невероятно отзывчив на каждое прикосновение, рукой зарывается в его волосы и шепчет непристойности, от чего член дёргается в штанах. Проходит совсем немного времени, прежде чем Тэхён переходит ко второму соску, замечая, как тот ещё больше напрягается под губами.       — Ты такой чувствительный, да? — дразнит Ким.       — Заткнись нахрен, — ворчит Чонгук, чуть сильнее сжимая в пальцах волосы. — Иди сюда. Хочу поцеловать тебя.       Тэхён послушно карабкается вверх по телу Чона, их губы встречаются во влажном, глубоком поцелуе. Руки младшего перемещаются на его талию и скользят под свитер, касаясь тёплой кожи торса. Тэхён не может сдержаться и томно стонет в поцелуй, выгибаясь от ощущения пальцев на своём теле. Ладони Чонгука нежно поглаживают его спину и живот, и Ким скулит в знак протеста, когда они исчезают, но только для того, чтобы ухватиться за край свитера. Чонгук тянет ткань вверх, из-за чего им приходится на мгновение прервать поцелуй.       Губы вновь торопливо соединяются, будто одной секунды разлуки было достаточно, чтобы изголодаться друг по другу. Тэхён понимает, что брюки становятся слишком тесными и неудобными для твердеющего члена, и, судя по эрекции, которую он чувствует под своей задницей, то же самое ощущает Чонгук.       Поэтому Тэхён тянется к поясу его брюк и тихо выдыхает:       — Давай снимем это.       Умелыми пальцами он расстёгивает пуговицу и молнию, а затем Чонгук приподнимает бёдра, чтобы он мог снять одежду с его тела.       Тэхён прикусывает нижнюю губу. Чон упоминал о тренировках в спортзале, и, конечно же, Ким видел эти бёдра в джинсах или узких брюках, поэтому знает, что они большие. Но видеть их оголёнными — совсем другое дело, поэтому не перестаёт рассматривать их. Чонгук замечает это и выгибает бровь, а уголок его губ приподнимается в полуулыбке.       — Нет, — отрезает Ким и становится на колени.       — Я ничего не говорил, — отвечает младший, встречаясь взглядом с глазами Кима, когда тянется к ремню на его штанах. — Пока что.       Тэхён фыркает, в то время как Чонгук расстёгивает его брюки и тянет их вниз.       — И не надо. Будь хорошим.       — Может, это ты должен быть хорошим, — издаёт смешок Чон. Он слегка толкает парня ладонью, заставляя упасть на поверхность кровати так, чтобы полностью снять брюки. — Это ведь ты минуту назад умолял трахнуть тебя, не так ли?       Тэхён чувствует, как лицо вспыхивает от такого замечания, и сжимает кулаки.       — Я не умолял, — говорит он, когда Чонгук бросает одежду на пол. — Я попросил один раз.       — Ладно. Если тебе так будет спокойней.       Младший отодвигается, и теперь Тэхён видит его тело во всём великолепии: мягкие линии подтянутого живота, почти бесконечную длину ног, выпуклость на нижнем белье — всё это отвлекает от подколок, заставляя раздражение освободить место предвкушению.       Ким не отвечает — просто любуется телом Чонгука, когда тот тянется к тумбочке и роется в её содержимом. Он бросает на кровать презерватив, а затем чертыхается и открывает нижний ящик. Судя по тому, как отчаянно его руки что-то ищут, не один Тэхён теряет терпение.       — Если продолжишь возиться, я заберу вещи и уйду, — поддразнивает он, пытаясь добиться хоть какой-то реакции.       И это срабатывает, так как Чон переводит на него игривый взгляд, чем вызывает у Тэхёна смех. Похоже, сказанное стимулирует младшего поторопиться, и вскоре он находит то, что искал.       — Вот, — произносит он, держа в руке маленький тюбик смазки. — Ты же не хочешь, чтобы я брал тебя сухим?       Тэхён вздрагивает от этих слов, но никак их не комментирует. На коленях подползает к Чонгуку и притягивает его к себе для поцелуя. Реакция Чона мгновенна: он роняет смазку, опускает ладони на поясницу Кима и прижимает их тела вплотную друг к другу. Тэхён чувствует эрекцию парня своей — болезненное напоминание о том, как он сейчас возбуждён и как сильно ему нужно расслабиться.       — Вперёд, — говорит Ким, обхватывая пальцами запястье младшего. Чон отстраняется, и Тэхён использует этот шанс, чтобы развернуться и встать на четвереньки. — Сейчас ты меня трахнешь.       Оглянувшись, он видит, как Чонгук пристальным взглядом изучает его тело, скользит им вниз по ягодицам и задней части бёдер, а затем сглатывает и протягивает руку, цепляясь большим пальцем за пояс нижнего белья.       — У тебя очень симпатичная попка, — говорит Чон, стягивая боксёры с бёдер. Тэхён поочерёдно поднимает колени, помогая снять бельё. — Позволишь растянуть тебя?       — Да, — Ким только тогда осознаёт, насколько нетерпеливо звучит собственный голос, когда видит маленькую ухмылку на губах Чона. — В чём проблема?       — Ты сопротивляешься даже во время секса, — констатирует Чонгук, но это непохоже на жалобу, наоборот — это его забавляет. Тэхён же от раздражения сжимает губы в тонкую линию и наблюдает, как младший открывает тюбик, нанося немного смазки на пальцы. — Ты подерёшься со мной, когда мой член будет в тебе?       — Нет, если ты достаточно хорошо занимаешься сексом, — Тэхён бросает на него многозначительный взгляд. — Тебе придётся постараться, если хочешь, чтобы я перестал считать тебя грёбаным мудаком.       — Думаю, я приму вызов, — бормочет Чонгук и пододвигается чуть ближе. Ким напрягается, когда чувствует ладонь на пояснице. Понимает, что это значит. — Готов?       — Да, — подтверждает Тэхён, втягивая носом воздух, стоит подушечке среднего пальца прижаться к колечку мышц. — Давно не... блять.       Он замолкает, когда палец начинает медленно проталкиваться внутрь. Всего лишь один, и младший использовал достаточно смазки, поэтому скольжение комфортное и безболезненное, но прошло действительно много времени с тех пор, как Тэхён занимался сексом в последний раз. Так что ему требуется несколько мгновений, чтобы снова привыкнуть к этим ощущениям.       — Хорошо? — спрашивает Чон, двигая пальцем туда-обратно. Смена тона контрастирует с теми поддразниваниями и резкими словами, которыми они умудрились обменяться даже в такой ситуации, как эта.       Но Тэхёну нравится.       — Хорошо, да, — Ким прикусывает губу и прячет лицо в ладонях. — Ещё один?       Чонгук достаёт палец, но только для того, чтобы войти двумя. Осторожничает, растягивает медленно, но в конце концов набирает более быстрый темп, проникая глубже — и именно тогда приходит удовольствие. Тэхён шире раздвигает ноги, и тихий стон срывается с его губ, когда Чонгук безжалостно проходится пальцами по простате. Ким отклоняется назад, сжимает в ладонях простыни и теряется в ощущении того, как внутри него двигаются пальцы.       Чон добавляет ещё один, и этого становится слишком много для Кима, который понимает, что скоро кончит, если младший продолжит в том же духе. Он снова оглядывается и замечает, что Чонгук всё это время следил за его реакцией. В его взгляде видно огромное желание, что заставляет чувствовать жар во всём теле. Зрачки Чона расширены, почти сливаются с тёмно-коричневыми радужками. Чонгук всего лишь находится за спиной, а Тэхён думает только о том, как сильно хочет его. Хочет глубоко внутри себя, трахающего так хорошо, что всё, что он может вспомнить — это имя младшего.       — Войди в меня, — произносит Тэхён хриплым голосом. Мгновение Чон молча смотрит на него. — Ну же, Чонгук. Войди в меня.       Больше повторять не нужно. Ким не уверен, но ему вроде как показалось, что руки младшего слегка дрожали, когда тот потянулся за презервативом скользкими от смазки пальцами. Прежде чем Чонгук успевает взять упаковку, Тэхён поворачивается к нему.       — Позволь мне, — Чон смотрит с любопытством, поэтому Ким напоминает: — Сними боксёры. Или ты собираешься трахать меня в них?       — Заткнись, — смущённо сквозь зубы ворчит младший. Тэхён слегка улыбается, берёт презерватив и разрывает серебряную упаковку. Украдкой бросает взгляд на Чонгука и тяжело сглатывает, когда обхватывает его член. Выпуклость на нижнем белье была многообещающей, и Тэхён должен сказать, что ни капли не разочарован. — Ты собираешься его надеть или как?       — Ты куда-то спешишь? — спрашивает Ким, стараясь скрыть волнение. Даже самому себе непросто признать, что потерял дар речи от вида члена младшего.       Тэхён смотрит в глаза Чонгука, когда нежно обхватывает ствол у основания и медленно проводит по нему. Надев презерватив, Ким снова становится в коленно-локтевую и говорит: — Нанеси больше смазки.       — Знаю, — уголок губ Чона поднимается. Его забавляет такое напоминание.       Тэхён через плечо наблюдает, как Чонгук выдавливает лубрикант на ладонь и тяжело вздыхает, когда распределяет смазку по члену. Этот вздох заставляет наполниться ещё большим нетерпением, которого, казалось бы, чувствовать уже невозможно.       Чонгук сжимает одну из тазовых косточек парня, приставляя головку члена ко входу. Веки трепетно закрываются, в груди появляется предвкушение.       — Сейчас, — просит Тэхён, его голос едва ли громче шёпота. Чон не двигается, и поэтому он настаивает: — Ну же, Чонгук, я... ох.       Ким крепко зажмуривается, когда член медленно, миллиметр за миллиметром, входит по самое основание. Тэхён издаёт хриплый стон, чувствуя, как бёдра младшего плотно прижимаются к собственным, как его руки скользят выше по телу. Ладони Чонгука тверды и настойчивы, и сила, с которой они обхватывают талию, заставляет распахнуть глаза. Ещё один стон вот-вот слетит с губ. А потом Чон начинает двигаться.       Темп медленный, размеренный. Руки с каждым толчком насаживают глубже на член, и Тэхён крепко сжимает покрывало. Ощущения того, как орган входит и выходит из него, достаточно, чтобы сойти с ума, но есть что-то ещё в жёсткой хватке младшего, что делает их секс более настойчивым, лучшим. Поэтому Тэхён хочет этого ещё сильнее.       — Ещё, — умоляет низким голосом, приглушённым одеялом. Опасаясь, что Чон не услышал, повторяет: — Ещё, Гук, ещё. Я хочу ещё.       Ещё — сильнее, быстрее. Чонгук выполняет его просьбу: ускоряет движения бёдрами, толкаясь с новой силой. Вместе с этим перемещает ладонь и хватается за плечо Кима так крепко, что определённо останется синяк. И Тэхён стонет от удовольствия, осознавая, что завтра обнаружит на своём теле отпечаток пальцев.       — Такая узкая маленькая дырочка, — произносит Чонгук между стонами. Тэхён тяжело дышит, вцепившись пальцами в покрывало, и чувствует, как собственный член дёргается от этих слов. Он насаживается на Чонгука, толчком встречаясь с ним на полпути, и младший добавляет: — Тебе нравится? Нравится, когда тебя используют и втрахивают в постель?       И да, да, да — Тэхёну нравится. Нравится, когда его берут сзади. Нравится, когда Чонгук крепко сжимает его тело. Нравится, когда младший использует его и входит с такой силой, что комната наполняется шлепками кожи о кожу, стуком изголовья кровати о стену. Тэхён не признается в этом, будет отрицать, но слова пускают волну удовольствия вниз по позвоночнику, заставляя смазку вытекать из ноющего члена.       Ким также не признается, что хочет, чтобы Чон был грубее с ним, чтобы дёрнул его за волосы, прошептал на ухо непристойности, пока трахает его.       — Просто выеби меня, — говорит Ким глубоким напряжённым голосом. — Просто продолжай трахать меня вот так, Чонгук... сука, так хорошо.       И младший делает это: его бедра безжалостно толкаются в тело парня, каждый раз заставляя чувствовать член всё глубже внутри. Тэхён догадывается, что ни один из них не продержится долго, судя по тому, как беспорядочно двигается Чонгук и как пульсирует собственный член — полностью твёрдый, прижатый к животу и оставленный без внимания.       Но Тэхён хочет, чтобы удовольствие продолжилось ещё немного. Хочет запомнить сегодняшний вечер, чтобы иметь возможность воспроизводить его в памяти, когда будет один в своей спальне.       — Твою мать, — стонет Ким, когда Чонгук проходится прямо по простате, от чего всё тело пронизывает дрожью. — Да здесь. Прямо здесь, блять, Чонгук.       — Хён, — зовёт Чон, толкаясь бёдрами в то же самое место. Тэхён громко стонет — отчасти потому, что головка члена толкается прямо в простату, отчасти потому, что есть что-то безумно сексуальное в том, как Чонгук только что назвал его. — Боже, ты такой горячий. Такой узкий, я...       Он бормочет что-то ещё, но Тэхён уже не вдаётся в смысл — с губ срывается поток громких жалобных стонов, смешанных с проклятиями и именем младшего. Ким отчаянно желает получить больше: больше толчков по простате, больше Чонгука и его хриплых стонов, звучания его голоса, когда называет хёном. Тэхён просто хочет ещё, ещё, ещё. Никак не может насытиться.       — Иди сюда.       Прежде чем Ким успевает среагировать, Чон за плечо притягивает его ближе к себе, так, чтобы он прижался спиной к его груди. В таком положении член входит слишком глубоко, достигая всех нужных мест, и Тэхён понимает, что кульминация скоро наступит.       — Чёрт, — громко стонет он, когда Чонгук возобновляет движения. Младший одной рукой обхватывает его талию, удерживая их тела вместе, а губами впивается в потную шею.       А Тэхён... блять, всё, что он может сделать — это откинуть голову на плечо Чонгука и позволить целовать себя, оставлять засосы, которые придётся замазывать, чтобы избежать неудобных вопросов. Но сейчас ему плевать. Всё, чего он хочет — это большего.       — Ты прекрасен, хён, — хвалит младший в промежутках между влажными поцелуями, уткнувшись в шею Тэхёна. Ким чувствует, как низ живота сводит подступающим оргазмом. — Такой послушный. Я заставлю тебя так сильно кончить за то, что ты был хорошим.       — Да, — Тэхён закрывает веки. Может, если бы сейчас он был в состоянии контролировать себя, сказал бы Чонгуку заткнуться. Но он чертовски близко и, честно говоря, не думает, что есть что-то, чего он хотел бы больше, чем быть хорошим для Чона. — Да, да, да, Чонгук... я сейчас кончу.       Свободная рука младшего тянется к его члену, и Ким издаёт глубокий вздох, когда пальцы обхватывают ствол. Чон начинает размашисто дрочить ему, носом ведёт по шее и шепчет прямо в губы:       — Хороший мальчик, хён. Кончишь для меня?       — О Боже, — стонет Тэхён в ответ, крепко зажмурив глаза. Чонгук рассеянно толкается в простату, и этого, вдобавок к ладони на члене, будет более чем достаточно, чтобы кончить. И тот факт, что младший шепчет все эти непристойности, сделает оргазм ещё сильнее. — Да, чёрт возьми. Чонгук.       Всего лишь пара движений по стволу, и Тэхён кончает в руку Чона, пачкая спермой грудь и одеяло. С губ слетают стоны, тело крупно содрогается. Единственная причина, по которой Ким не рухнул на кровать, заключается в том, что Чон продолжает крепко обнимать его, пока беспорядочно двигает бёдрами, стремясь достичь оргазма.       И с тем, как сильно Тэхён сжимается вокруг него, на это не требуется много времени. Чонгук стонет прямо на ухо Киму, изливаясь внутрь презерватива. Только после того, как оба кончают и стоны превращаются в тяжёлое дыхание, младший ослабляет хватку на теле Тэхёна.       — Чёрт, — выругивается Ким и отстраняется. Член выскальзывает из него, и постепенно приходится привыкнуть к неприятному ощущению пустоты. Чонгук проводит рукой по волосам и садится на кровати. Тэхён выдыхает: — Блять.       — Хм, — младший расчёсывает пальцами волосы и расслабленно повторяет: — Блять, действительно.       Тэхён прикусывает нижнюю губу, не зная, что сказать. Это было хорошо — прозвучит банально, ужасно — слишком большая ложь. И хуже всего то, что Чонгук тоже молчит. Закрыв глаза, он откидывается на спинку кровати. Ким не знает, как себя вести в данной ситуации, но понимает, что нужно срочно что-то сказать. В итоге выпаливает первое, что приходит в голову:       — Дашь мне что-нибудь, чтобы привести себя в порядок? Или мне придётся взять твою рубашку.       Чонгук, не открывая глаз, морщит нос.       — Не трогай мою рубашку, — бурчит он, как Тэхён и ожидал. Материал вещи мягкий, напоминающий шёлк, и слишком дорогой, чтобы позволить вытереть им сперму. Чон поднимает руку и указывает на дверь справа. — В ванной есть полотенца.       Тэхён, вскинув брови и слегка приоткрыв губы, ошарашенно смотрит на Чонгука. Отмирает только тогда, когда понимает, что да — младший и пальцем не пошевелит.       — Ты дерьмовый хозяин, знаешь это? — жалуется он, вставая и с раздражением заходя в ванную.       Осмотревшись, находит небольшое полотенце и смачивает его водой из-под крана, чтобы вытереться, пока сперма не засохла на коже. Если Чонгук хочет помыть руки — сделает это после того, как он закончит. Вот что Чон получит за то, что поленился.       Ким всё ещё находится в ванной, когда спрашивает:       — Разве ты не должен ухаживать за гостями? Вместо того, чтобы бревном лежать на кровати. Знаешь, я тоже устал. Более того, я...       Слова остаются на его губах, когда он возвращается в спальню и видит младшего в той же позе, что и раньше. Чонгук, обнажённый, лежит на спине, прикрыв рукой глаза. Его грудь равномерно поднимается и опускается от спокойного дыхания.       — Чонгук? — осторожно зовёт Тэхён. — Ты что, спишь?       Конечно, если Чон спит, он не ответит, поэтому Ким надеется услышать нет. Но проходит несколько секунд — тишина так и остаётся тишиной. Тэхён обиженно усмехается, не веря, что Чонгук смог уснуть за тридцать секунд. Но затем понимает, что такой расклад — идеальная возможность одеться, собрать вещи и уйти без неловких разговоров. Что он и делает.       Он быстро натягивает одежду, проверяет, что ничего не забыл, и возвращается в ванную, чтобы оставить мокрое полотенце в раковине, а не бросать его в спальне. Но, как назло — потому что ничто не может пойти так, как надо, а Вселенная ненавидит его — когда забирает полотенце, оставленное на кровати, рукой задевает предмет на тумбочке.       Этим предметом оказывается фигурка золотистого цвета, похожая на слона. Она не разбилась, но ударилась о деревянный пол так громко, что у Тэхёна перехватило дыхание. Он испугался, что покрытие могло треснуть — статуэтка выглядит довольно тяжёлой. Присев на корточки, он осторожно берёт её в руки и с облегчением понимает, что пол цел.       Ким слышит позади себя стон и оборачивается, держа фигурку в ладонях. Чонгук сидит на кровати, прищурившись. Он выглядит сонно и озадаченно, будто не до конца понимает, что его разбудило.       — Господи, что ты делаешь? — спрашивает младший, скользя взглядом по телу Кима. Прежде чем тот успевает ответить, добавляет: — Знаешь, если собираешься улизнуть, то сделай это более грациозно.       — Заткнись, — Тэхён закатывает глаза и оставляет фигурку на одеяле. — И что же мне надо было делать? Ждать здесь, пока ты не соизволишь проснуться?       — Я имею в виду, если хочешь остаться на ночь, просто скажи об этом.       Ким издаёт горький смешок и качает головой.       — Мне не интересно, — Чонгук лишь пожимает плечами. — А теперь мне пора идти. Провожать не стоит.       — Как хочешь, — Тэхён сомневается, что Чон вообще собирался предложить проводить его до двери. Но загвоздка в том, что он сам может найти выход. Квартира Чонгука большая, но это не дворец. — Спокойной ночи, Тэ. Спишемся позже.       — Спокойной ночи, Чонгук, — бросает Тэхён и покидает комнату, проверив, что телефон и ключи лежат в кармане куртки.       Он выходит из квартиры, закрывает дверь и заходит в лифт. Всё время, пока спокойно идёт к машине, садится в неё и пристёгивает ремень безопасности, старается держать мысли под контролем.       Это просто секс. Тэхён никогда не анализировал подобное раньше, тогда почему именно в этот раз должно быть по-другому?       Но когда едет домой, вся решимость не думать об этом исчезает. Осознание того, что произошло между ними, накрывает внезапно и безжалостно.       У них был секс.       Боже, он занимался сексом с Чонгуком.       Тэхён по-прежнему ощущает призрачные руки младшего на своём теле. По-прежнему чувствует запах его геля для душа, слышит хриплые стоны у самого уха. Ким сглатывает, когда события сегодняшнего вечера яркими воспоминаниями проносятся в голове. И удивляется, что продолжает думать о Чонгуке даже тогда, когда выходит из машины.       Это ведь именно то, что ему было нужно, чтобы наконец избавиться от подобных мыслей и никогда больше не думать о Чоне. Он ведь последовал словам Чимина, который сказал, что им нужно переспать, чтобы избавиться от возникшего между ними напряжения.       Только теперь этот совет кажется не решением, а новой проблемой.       Сейчас Тэхён не чувствует, будто что-то изменилось, однако мысли снова и снова возвращаются к Чонгуку, к тому, что произошло. И осознаёт, что хочет его больше, чем раньше. Может, если бы всё прошло плохо, если бы Чон не заставил его так сильно кончить, Ким не оказался бы в такой ситуации. Впервые он жалеет, что секс не был ужасным.       Вернувшись в свою квартиру, понимает, что по-королевски облажался. Он тащится в комнату, падает на кровать, смотрит в потолок и тяжело вздыхает. А потом, после минутной жалости к себе и сожаления о своём решении, достаёт телефон и набирает сообщение Чимину.       Ты никогда не догадаешься, какую глупость я только что совершил.

***

      Даже если Тэхён не против выпить с друзьями на выходных, он никогда не напивается. Максимум два коктейля, и редко когда переходит границу подвыпившего состояния. Во время учёбы в университете было иначе: он напивался гораздо чаще, потому что тогда было много вечеринок. Но Ким давно переступил эту фазу. Он взрослый и ответственный человек, умеющий наслаждаться алкоголем и при этом не напиваться в стельку.       Хотя бывают исключения.       Сокджин приходит к нему с бутылкой вина, и они умудряются всю её выпить за ужином. Потом перемещаются на диван, снова наливают по бокалу, и Тэхён действительно не чувствует, что пьян. Но когда поднимается, чтобы сходить в уборную, комната неожиданно начинает кружиться. И тогда, допив коктейль, Ким решает, что на сегодня ему достаточно.       Прошёл почти час с тех пор, как Сокджин — немного более трезвый, чем Тэхён — вызвал такси и уехал. Теперь Ким остался один: пьяный, не сонный, но до ужаса скучающий. И если нетрезвое состояние само по себе уже риск, то в сочетании со скукой оно превращается в рецепт катастрофы и может привести к очень и очень плохим решениям. Таким как, например, написать Чонгуку.       Автозамена помогает без каких-либо ошибок (что удивительно, учитывая, сколько раз пальцы промахивались по клавишам) отправить сообщение с приглашением приехать. Чонгук отвечает сразу, и ещё больше шокирует то, что он не задаёт лишних вопросов и не пытается выяснить мотивы — просто соглашается, и примерно через пятнадцать минут Тэхён впускает его в дом.       Прошла неделя с их последней встречи, но правда в том, что Тэхён не переставал думать о Чонгуке. К счастью, они ни разу не столкнулись за это время, хотя Ким десятки раз прокручивал в памяти их ночь. И теперь, зная, что снова увидит младшего, что они будут одни... что ж, Тэхён в предвкушении.       Минута, за которую Чонгук добирается до квартиры, кажется бесконечной, но Ким слишком пьян, чтобы беспокоиться о своём нетерпении. Как только раздаётся звонок, он вздрагивает и сразу же открывает дверь.       — Чонгук-и! — приветствует слишком громким для такого времени голосом.       Но ему всё равно. Он делает шаг вперёд, врываясь в личное пространство Чонгука, обнимает его за шею и притягивает к себе.       — Тэхён? — зовёт Чон, слегка вытягивая шею, чтобы посмотреть на него. Ким отстраняется и, не глядя в глаза, застенчиво улыбается. Рука младшего ложится ему на талию, и улыбка Тэхёна становится ещё шире. Тогда Чон с лёгкой тенью сомнения спрашивает: — Тэхён, ты пьян?       — Я сегодня немного выпил с Сокджином, — говорит он, не утруждая себя дальнейшими объяснениями. Чонгук хмурит брови, и тогда Ким пятится назад, ведя его внутрь квартиры. — Чонгук-и, я не видел тебя с той самой ночи! С той самой ночи, когда мы... ну, ты знаешь...       При любых других обстоятельствах Тэхён был бы более сдержан, чтобы поднимать этот вопрос, и тем более обсуждать с Чонгуком произошедшее. Не то чтобы он смущён... скорее, ему неловко, что они оказались в такой ситуации, учитывая, сколько раз спорили за последние месяцы. Они должны ненавидеть друг друга, а не заниматься сексом.       Но пьяный Тэхён, похоже, совершенно не смущается. Он выдерживает чужой взгляд и смотрит в ответ, даже чуть играет бровями, когда Чонгук не отвечает.       — Тэ... — наконец произносит младший с осторожностью.       — Тебе понравилось? — спрашивает Ким. Младший бросает на него многозначительный взгляд, в котором ясно читается хватит нести ересь, но Тэхён не считает, что делает что-то плохое. Он выпячивает губы и повторяет: — Тебе понравилось, Чонгук-и? Потому что мне очень понравилось. И я подумал, может быть...       — О Боже, — Чон делает шаг назад и освобождается из объятий. Движение мягкое и аккуратное, но этого достаточно, чтобы Тэхён нахмурился. — Постой здесь.       — Куда ты собрался? — спрашивает Ким, скрещивая руки на груди.       Чонгук останавливается, одной рукой держась за ручку двери.       — Просто закрою дверь. Я никуда не уйду, ясно? Просто закрою дверь, — успокаивает его младший. Тэхён вздыхает, когда щёлкает замок, и позволяет рукам бессильно опуститься вдоль тела, но хмуриться не перестаёт. — Так вот почему ты написал мне. Чтобы заняться сексом?       — Да? — отвечает Тэхён, не понимая, как можно интерпретировать равнодушное выражение на лице напротив.       Когда-то он мог уловить каждую эмоцию Чона, просто глядя ему в глаза, но теперь всё изменилось: младший научился прятать чувства за бесстрастной маской.       — Ну, — начинает Чонгук, — сегодня мы не будем заниматься сексом, Тэхён.       Услышав эти слова, Ким морщится, словно только что съел лимон. Он разворачивается, понимая, что всё равно никуда не идёт, и в итоге спотыкается о собственные ноги. Но упасть не успевает: Чонгук оказывается рядом, одной рукой обнимая его за плечи, тем самым удерживая на ногах.       — Значит, тебе не понравилось, — Тэхён слегка толкает Чона в грудь правой рукой.       — Тэхён, что...       — Тебе не понравился секс со мной, поэтому ты не хочешь повторить это снова, — произносит, не сводя с младшего растерянного взгляда. — Тогда можешь уходить прямо сейчас! Зачем ты пришёл?       — Я не собираюсь спать с тобой, когда ты так пьян, — спокойно объясняет Чонгук. Тэхён сжимает губы в тонкую линию, даже не замечая этого. — Можем ли мы присесть на минутку? Пожалуйста.       — Хорошо, — они направляются к дивану, Чонгук присаживается на край, а сам Ким садится рядом. — Ну и что?       — Мне понравилось, — говорит Чон. Тэхён снова поджимает губы, на что младший цокает. — Мне действительно понравилось, Тэ. Но как бы сильно мне это ни понравилось, я не собираюсь пользоваться твоим пьяным состоянием.       — Но мне очень, очень понравилось, — настаивает Тэхён.       — Всё равно, Тэ, — Ким вздыхает, качая головой. Всё в порядке, он понимает. Может, его пьяному сознанию понадобилась минута, чтобы переварить это, но он понимает. Правда. — Хочешь, чтобы я ушёл?       — Нет... нет, не хочу, — спешит ответить он, наклоняясь вперёд и обхватывая пальцами чужое запястье. Чон смотрит на него, приподняв бровь, словно спрашивая что же тогда? — Останься.       — Даже если мы ничем не будем заниматься? — уточняет Чонгук.       — Да... даже если мы ничем не будем заниматься, — Тэхён усиливает хватку на запястье. На случай, если этого недостаточно, добавляет: — Я хочу, чтобы ты остался, Гук-и. Составь мне компанию, пожалуйста.       Глаза Чона слишком долго задерживаются на нём.       — Хорошо. Я останусь с тобой.       — Круто, — говорит Тэхён, прислоняясь к спинке дивана.       — Принесу тебе воды, ладно? Не двигайся.       Ким кивает.       Странно, что Чонгук здесь, рядом с ним, но не... в плохом смысле странно. Их отношения всё ещё слишком изменчивы и хрупки. Тэхён не знает, чего ожидать, и это заставляет нервничать. По этой причине ему всегда было трудно расслабиться рядом с младшим, но теперь, когда он пьян, тревоги отступают на задний план. Он чувствует, что может просто поговорить с ним.       Когда Чонгук возвращается и протягивает стакан холодной воды, Тэхён делает большой глоток.       — Так, зачем ты пришёл? — спрашивает он, получив хмурый взгляд, когда Чон садится на край дивана. Чтобы убрать путаницу, уточняет: — Ты думал, что это секс по вызову?       — Я как-то не задумывался об этом. Подумал, может, ты просто хочешь весело провести время, — отвечает Чонгук, слегка пожимая плечами. Тэхён усмехается. — Что?       — Мы не просто весело проводим время, — отвечает он, откинув назад голову.       — Тогда, может, самое время сделать это, — спокойно произносит Чон. Как будто это логическое решение, а не что-то безумное, учитывая их случай. — Ну, или... самое время сделать это снова?       Тэхён глубоко вздыхает, когда слышит это, и переводит взгляд на руки.       Самое время сделать это снова. Вот оно — напоминание о том, что между ними не всегда всё было так, как сейчас. В те далёкие времена они неразлучно проводили каждый день. Невероятно, как сильно всё изменилось с тех пор.       — С тех пор многое изменилось, — озвучивает свою мысль Тэхён, не глядя в глаза Чонгука. — Всё уже не так, как раньше.       — Всё было не так уже тогда, когда ты вернулся, — отвечает младший. — Мы начали не с той ноги с самого твоего приезда, но, думаю, мы довольно далеко продвинулись. Мы лучше ладим друг с другом.       С раздражённым смешком Ким бросает:       — Было трудно не сделать этого.       — Я хочу сказать, что мы можем снова весело проводить время, — говорит Чонгук, и теперь на его губах появляется лёгкая улыбка. — Как мы привыкли.       — Как мы привыкли, — повторяет Тэхён, и после этого наступает пауза.       Может, потому, что алкоголь затуманивает разум и делает его болтливым, а может потому, что он действительно устал постоянно скрывать свои мысли и чувства, но злость уходит. И правда заключается в том, что за этой яростью — за обвинениями, что Чонгук украл его мечты и стремления — Ким не отрицает, что ему грустно от того, как всё между ними сложилось. И именно это прорывается наружу, когда он, с печалью в голосе, произносит:       — Тогда, восемь лет назад, я думал, что мы будем друзьями навсегда.       Чон сглатывает, его кадык нервно дёргается.       — Но ты ведь почти не думал обо мне, пока был за границей, правда?       — Я много думал о тебе, — торопится ответить Тэхён. — Я просто... все говорили, что это нормально, когда школьные друзья отдаляются друг от друга во время учёбы в университете. Говорили, что то же самое случилось и с ними, что жизнь имеет свои этапы и я должен двигаться дальше. Просто мне казалось, что наша дружба больше не сложится.       — И я всё равно хочу попытаться, если ты тоже приложишь усилия, — бормочет Чонгук. Оба молчат в течение секунды. — Было трудно принять тот факт, что в твоей жизни больше нет места для меня.       — Гук...       — Например, с твоей точки зрения я понимал, что тебе так было легче двигаться дальше. Ты оказался в новом месте, с новой рутиной, новыми друзьями... со всем новым. У тебя была новая жизнь, и ты начал всё с чистого листа. Я никогда не вписывался в твои планы, так что, возможно, наша разлука не так уж и сильно повлияла на тебя, — начинает объяснять Чонгук.       Слова легко слетают с его губ, словно его уже ничего не остановит, поэтому Тэхён не перебивает — просто слушает и впервые по-настоящему слышит то, что младший пытается донести.       — Но это было нелегко для меня, Тэхён. У меня была та же самая жизнь, я ходил в ту же школу, видел всех тех же людей... кроме одного. Ты был моим лучшим другом, самым важным для меня человеком, кроме моей семьи. Чёрт, ты был настолько важен для меня, и вдруг ты исчезаешь. У тебя больше нет на меня времени, разве что в четыре утра, и я... мне было очень больно потерять тебя, Тэхён. Было очень больно осознавать, что я больше не важен для тебя.       — Ты был очень важен для меня, — пытается объяснить Ким. — Я был... я тоже был измотан и потерян, Чонгук. Всё это совершенно отличалось от Сеула и старшей школы, и у меня действительно не было ни на что времени. Я не просто забыл о тебе или перестал волноваться. Я просыпался каждый день в семь утра, был занят до девяти вечера и не знал, как организовать своё время и успеть всё сделать.       — Но вы с Сокджином остались друзьями, — говорит младший, смотря на него. Тэхён чувствует боль в его взгляде и ненавидит то, как в груди начинает покалывать. Даже если прошло семь лет с тех пор, как они перестали быть друзьями, при виде боли Чонгука всё ещё хочется зажмуриться. — Почему не со мной?       — Если мы с Сокджином и остались друзьями, то только потому, что именно он прилагал для этого все усилия. Он был очень терпелив со мной, даже когда я этого не заслуживал, — признаётся Тэхён. — Я знаю... знаю, что мог сделать всё лучше, не отрицаю этого. Но это не значит, что я внезапно перестал волноваться о тебе... Я действительно волновался, много думал о тебе, и уезжать мне тоже было больно. Не хочу, чтобы ты думал как-то по-другому.       — Ну... Я имею в виду, ничто уже не изменит того, как прошёл тот год, не изменит того факта, что я чувствовал себя отодвинутым в сторону и что в твоей жизни появились более значимые вещи, — сбиваясь, говорит Чонгук. — Но я рад узнать, что был важен для тебя, хоть таким себя не чувствовал.       — Прости меня, — в конце концов произносит Тэхён.       Теперь он понимает, что должен был сказать это Чонгуку давным-давно. Он смотрит на свои руки и осознаёт: что бы он ни говорил, ничто не изменит тех ужасных месяцев, через которые младший прошёл после его отъезда. Ничто не избавит шестнадцатилетнего мальчика от боли и не заставит его чувствовать себя менее одиноким. Старшая школа трудна для всех, и Тэхён знает, что Чонгук долго боролся со всем этим. После того, как он уехал и оставил его одного, это, вероятно, только усугубилось.       — Я знаю, что поступил ужасно. Прости меня, Чонгук. За то, что оставил тебя.       Младший вздыхает и после секундного молчания говорит:       — Это больше не имеет значения, не так ли?       Ким пожимает плечами, не желая говорить Чонгуку, что для него это имеет значение. Для него важно услышать, что чувствует парень по поводу этой ситуации, а также он хочет взять на себя вину за ту часть, за которую считает себя ответственным.       — Думаю, что тебе важно это услышать, — говорит Тэхён. — Что мне очень жаль.       Остальная часть вечера, как и уровень энергии Кима, подходит к концу. Пик эйфории от пьяного состояния, похоже, остался в моменте приезда Чонгука, и теперь Тэхён медленно погружается в вялое, меланхолическое состояние. С каждой минутой сон накатывает всё сильнее, веки тяжелеют, но он всё ещё держится, пока они с Чонгуком вспоминают старые времена — те, когда Ким ещё не уехал.       После возвращения Тэхён часто прокручивал эти истории в голове, но обсуждать их вслух с Чоном — совсем другое. В его присутствии воспоминания кажутся более счастливыми.       Ким сворачивается клубочком на диване и смотрит на младшего. Чонгук откидывается на спинку, вместо того чтобы неловко сидеть на краю. Они смеются, препираются и соглашаются, что лето, когда Чону исполнилось шестнадцать, было одновременно самым счастливым и самым грустным из тех, что они провели вместе. Тогда они создали самые лучшие воспоминания, но также осознавали, что Тэхён должен был уехать на долгое время.       Сонливость становится всё сильнее, Ким постепенно затихает. Чонгук, наоборот, оживляется, становится игривым и говорит гораздо больше, время от времени тихо хихикая. Глаза Тэхёна в какой-то момент закрываются, но он всё ещё пытается слушать младшего, хотя трудно бодрствовать с таким количеством алкоголя в крови и в таком комфортном положении. Бархатный голос Чонгука убаюкивает его окончательно.       Тэхён так не узнает, что Чон перестал говорить, когда заметил, что он заснул. Несколько секунд он просто смотрел на его лицо и тяжело вздохнул.       — Прости меня, Тэ, — прошептал он, даже если Ким не услышал. — Мне тоже очень жаль.

***

      Для Тэхёна следующее утро начинается с сильной головной боли и отвратительного привкуса во рту. Несколько секунд он, сбитый с толку, лежит в постели и пытается вспомнить, как же он вляпался во всё это... после того, как выпил больше, чем следовало.       В голове проносятся события прошлого вечера: приход Сокджина, вино, коктейли, потом Сокджин уходит, появляется Чонгук и...       Подождите. Приехал Чонгук.       Тэхён распахивает глаза, когда осознаёт, что не только пьяный написал ему, прося приехать, но и что Чонгук действительно приехал. Воспоминания расплывчаты, но он помнит, как Чон отказался спать с ним из-за его пьяного состояния, как они сидели на диване и разговаривали. Ким также помнит их разговор: младший рассказывал, как чувствовал себя, когда он уехал. А сам он извинился за то, что не смог удержать дружбу на расстоянии.       Осознание того, что он попросил прощения у Чонгука, заставляет с трудом сглотнуть. Его гордость слегка задета, но в то же время Тэхён ощущает, будто гора свалилась с плеч. В течение последних семи лет Ким считал себя виноватым за то, как всё обернулось, и прошлой ночью стало только хуже, когда он получил большее представление о том, как больно было Чонгуку оставаться одному. Тэхён не знает, простил ли его младший, но, как и сказал вчера вечером, Чон заслуживал этих извинений.       Проанализировав их разговор, Ким понимает, что помнит многое о прошлом вечере, но не помнит ухода Чонгука. Вялость и тяжесть мгновенно исчезают, когда Тэхён резко садится в кровати. В кровати. Он также не помнит, как оказался в постели.       Сдернув с себя одеяло, он видит, что одет в ту же одежду, что и вчера. Ким не стал наряжаться, когда приглашал Сокджина или Чонгука, — надел спортивные штаны и свободный свитер, и обнаруживает, что всё на месте. Носки тоже. Сам бы он никогда не лёг спать в таком виде, даже будучи пьяным.       Тэхён не настолько туп. Самый очевидный вариант — он заснул на диване, разговаривая с Чонгуком, и тот отнёс его в кровать. Эта мысль вызывает сильное смущение. Жар поднимается к щекам, когда Ким осознаёт, что, чёрт возьми, Чонгук принёс его спящего в спальню и уложил в постель.       Тэхён бросает взгляд на прикроватный столик, надеясь найти телефон, чтобы написать младшему и спросить о прошлой ночи, но его нет на привычном месте. Догадавшись, что Чон забыл принести его, Ким резко вскакивает с кровати, тихо ругаясь про себя, когда острая боль пронзает виски, и направляется в гостиную.       Мансарда небольшая, так что достаточно сделать пару шагов, чтобы заметить, что на диване кто-то есть. Диван стоит к нему спинкой, поэтому Тэхён не может как следует рассмотреть человека, но видит свисающие ноги в чёрных носках. Не нужно обладать сверхсилой, чтобы понять, что это Чонгук. Либо это он, либо он пригласил кого-то ещё после того, как Тэхён заснул, что кажется маловероятным.       — Чонгук? — зовёт Ким и преодолевает расстояние до дивана в несколько больших шагов.       Действительно, это Чонгук спит на его диване, занимая всё место и подложив под голову подушку. Тэхён знает, что младший спит как убитый и позвать его по имени будет недостаточно, чтобы разбудить. Поэтому Ким кладёт руки на чужие плечи и встряхивает парня, повторяя:       — Чонгук!       Выражение на лице Чона, когда он открывает глаза, испуганное — вероятно, от того, что его резко выдернули из крепкого сна. Несколько секунд он смотрит на Тэхёна, а потом сонным и хриплым голосом произносит:       — Тэхён?       Его смущённое и слегка нахмуренное выражение лица умиляет, но Ким не позволяет этому чувству проявиться внешне. Вместо этого спрашивает в ответ:       — Что ты здесь делаешь?       — Я... — начинает Чонгук, и его губы смыкаются, прежде чем он успевает сказать что-то ещё. — Спал?       Тэхён не может не улыбнуться этому замечанию, уголки его губ приподнимаются в лёгкой усмешке.       — Да неужели? — поддразнивает он. Младший принимает сидячее положение. — А я и не заметил. Думал, ты уже проснулся.       — Я слишком устал, чтобы ехать домой прошлой ночью, — отвечает Чонгук, потирая глаз тыльной стороной ладони. Тэхён сдерживает желание запустить пальцы в его волосы и привести их в порядок. — Надеюсь, ты не возражаешь. Я подумал, что ты не будешь против, так как, в конце концов, это ты меня пригласил к себе.       — Не возражаю, — быстро отвечает Тэхён и садится рядом на диван. — Однако я не приглашал тебя на ночёвку.       — Да, это так, — голос младшего становится бодрее. — Ты пригласил меня, чтобы потрахаться, не так ли?       Ким понимает, что сам себя подставил, но не волнуется на этот счёт. Чонгук смотрит на него с ухмылкой.       — Я был пьян, — нахмурившись, говорит Тэхён, словно это всё объясняет. — Было очевидно, что я плохо соображаю.       — Ты сказал то же самое после того, как мы поцеловались в баре, а потом я брал тебя трезвого у себя дома, — отвечает Чон, и щёки Тэхёна начинают гореть ещё сильнее. — Такое чувство, что ты оправдываешься, хён.       — Знаешь, сексом занимаются два человека, — произносит Ким, пытаясь перевести с себя внимание и сменить тему. — Какое оправдание у тебя?       — У меня нет оправданий. Я сделал это, потому что хотел, — честно отвечает Чонгук, чего Тэхён никак не ожидал. — И хочу повторить. Я говорил тебе вчера вечером... мне понравилось.       Ким знает, что Чонгук вырос. Но всё ещё удивляет то, что он из маленького и застенчивого ребёнка, который боялся постоять за себя, превратился в напористого и грубого мужчину. Конечно, рядом с Тэхёном его робость исчезала, и он чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы говорить всё, что взбредёт в голову. Просто стоит признать: Ким никогда не представлял Чонгука именно таким. Но с тех пор многое изменилось. Всё очень изменилось.       И если младший не уклоняется от этого разговора, то и Тэхён тоже не собирается. Он поворачивается, бросая на Чона скромный взгляд, и говорит:       — Всё потому, что я великолепно занимаюсь сексом.       — Не буду спорить с этим, — отвечает Чонгук, слегка усмехаясь. Тэхён делает вид, что его совсем не волнует тот факт, что с его словами согласны. — Знаешь, я тут думал кое о чём.       Тэхён напрягается, но не в плохом смысле. Он не чувствует себя неловко, наоборот, понимает, что разговор приведёт к некоторым размышлениям, и ему это нравится.       — И о чём же ты думал? — спрашивает Ким, слегка наклонив голову, чтобы получше рассмотреть Чонгука.       Может, это всего лишь его воображение, но ему кажется, что теперь они сидят ближе друг к другу.       — У меня есть один вопрос, на который ты вряд ли захочешь ответить, — говорит Чонгук, сверля его взглядом.       — Валяй.       — Тебе нравится, когда грубо?       Тэхён твёрдо решил не позволять словам Чона как-то влиять на него. Сам по себе вопрос не смущает, но удивление слишком велико, поэтому он не может сдержаться, чтобы не заикнуться, прежде чем наконец ответить:       — Ты прав, я не хочу отвечать.       Он прекрасно понимает, что побудило Чонгука задать этот вопрос. Не то чтобы их секс в тот раз был грубым, но у Кима и правда осталось несколько синяков на бёдрах и плечах, которые держались несколько дней. Вспоминая, как он признался, что ему нравится, когда его используют и втрахивают в постель, Тэхён хочет застонать и спрятать лицо.       — Но мне нужно знать такие вещи, — не отступает Чонгук.       Ким не хочет спрашивать, зачем ему нужно это знать, потому что понимает, что ответ очевиден: всё повторится снова. Эта странная энергетика, о которой говорил Чимин, сейчас является доминирующей, и Тэхён чувствует, что они оба сдались.       — Расскажи мне, — настаивает Чон, вырывая его из мыслей.       — Почему бы тебе самому не догадаться? — спрашивает Ким, даже не пытаясь утаивать это.       Кто знает, может, если он признается, из этого будет какая-то польза — грубый секс, например. Чонгук это знает, поэтому нет смысла лгать и утверждать обратное.       — Думаю, тебе это нравится, — без колебаний произносит младший. Прежде чем Тэхён успевает подтвердить или опровергнуть, добавляет: — И думаю, тебе нравится, когда я называю тебя хёном во время этого.       — Что ты называешь меня хёном? — повторяет Ким. Чонгук кивает. — Почему ты так думаешь?       Теперь Тэхён понимает, что это не его воображение: Чон наклоняется ближе. Одному из них достаточно просто податься немного вперёд и сократить расстояние между ними, сливая губы в поцелуе.       — Мне кажется, тебе нравится, что я контролирую ситуацию, несмотря на то, что ты старше, — говорит Чонгук, глядя прямо в глаза. — Тебе нравится, когда я трахаю тебя и называю хёном.       — Может, мне это нравится потому, что я хочу, чтобы ты обращался ко мне с уважением, — говорит Ким, не в силах устоять перед желанием подразнить Чонгука.       Они улыбаются, взгляд Тэхёна падает на розовые губы.       — Я не уверен в этом, хён, — отвечает Чон, прикусывая нижнюю губу.       Тогда Ким заставляет себя посмотреть в глаза напротив и понимает, что младший смотрит прямо на него.       — Может, я смогу убедить тебя, если отнесёшь меня в постель, — предлагает Ким, беря инициативу в свои руки.       Он знает, как флиртовать, даже если рядом с Чонгуком чувствует себя как рыба без воды.       Оба на мгновение замолкают, обмениваясь напряжёнными взглядами.       Затем, застав Тэхёна врасплох, руки младшего обхватывают его и притягивают ближе. Ким взвизгивает, когда оказывается на коленях Чонгука и инстинктивно обвивает руками его шею. Придерживая за бёдра, Чон с лёгкостью поднимает его, и Тэхён обхватывает ногами тонкую талию.       — Спустя девять часов я возьму тебя во второй раз, — говорит Чонгук, одаривая Кима самодовольной улыбкой.       — Только на этот раз ты останешься со мной, — отвечает он и позволяет осторожно уложить себя на поверхность кровати. Преимущество мансарды заключается в том, что не нужно целую вечность добираться до спальни. Тэхён раздвигает ноги, чтобы Чонгук пролез между ними, и тянет его на себя за край кофты. — Иди сюда.       Младший позволяет утянуть себя в поцелуй, который превращается во второй, третий, четвёртый. И Тэхён...       Тэхён тает от ощущения тёплых губ Чонгука, от его блуждающих рук на своём теле, от поцелуев на внутренней стороне бёдер. Он осознает, что теряет остатки здравого смысла и игнорирует все запреты, которые говорят прекратить это прямо сейчас.       Честно? Чонгук хитро смотрит на него снизу вверх, розовые губы обхватывают головку его члена, так что Киму, откровенно говоря, всё равно.

***

      Ещё в те времена, когда Тэхён и Чонгук учились в старшей школе, в их семьях существовала своего рода традиция: каждый месяц они старались собраться все вместе на ужин — будь то в ресторане или в гостях друг у друга. Их родители хорошо ладили, и для Тэхёна с Чонгуком это было ещё одним поводом провести время вместе.       После отъезда Кима ежемесячные ужины продолжались какое-то время, но постепенно сошли на нет. От своей мамы Тэхён узнал, что мистер Чон всё реже присутствовал на них, а Чонгук потерял к ним интерес, когда рядом больше не было друга.       Теперь младший часто ужинает с семьёй Кима, ведь у него появился повод проводить время в их доме. Тэхён также знает, что мисс Чон периодически встречается с его родителями, особенно с мамой, хотя он сомневается, что они проводят время за едой.       Но теперь Тэхён вернулся. И в течение последних недель он стал лучше ладить с Чонгуком. Все вокруг это замечают, и родители даже не забывают отметить, что это хорошо, что они больше не ссорятся друг с другом. Конечно, Тэхён не утруждает себя объяснением, что причина, по которой они перестали спорить, заключается в том, что у них появился другой способ снять напряжение. Иногда, когда они остаются наедине, они всё ещё могут поругаться, но это не слишком серьёзно.       Поэтому у мамы Тэхёна зарождается идея: им, вероятно, стоит вернуть их маленькую традицию.       Однажды за завтраком миссис Ким говорит об этом сыну, и Тэхён не может не удивиться.       — Организовать ужин с семьёй Чонгука? — повторяет он, встречаясь с ожидающим взглядом матери. — С чего вдруг?       — Для встречи с друзьями совсем не обязательно иметь какую-то причину, — отвечает мама, и в её голосе слышен лёгкий упрёк. — Ты начинаешь говорить как твой отец, Тэхён-а.       Ким не может сдержать улыбку.       — Приму это за комплимент, — говорит он, а женщина странно смотрит на сына. — Когда ты говоришь о семье Чонгука, ты имеешь в виду только его маму, не так ли? Не мистера Чона.       — Только её. Я уже много лет с ним не общалась, — отвечает она, взяв чашку кофе и поднеся её ближе к губам. Прежде чем сделать глоток, добавляет: — Я знаю, что они неплохо относились друг к другу после развода, но не думаю, что у Чонгука с ним хорошие отношения.       — У него никогда не было хороших отношений с ним, даже когда он жил дома, — комментирует Тэхён, зарабатывая колкий взгляд от мамы. — Ну что?       — Нам не следует сплетничать об их личной жизни, — отмечает миссис Ким, заставляя парня фыркнуть.       — Это вовсе не сплетни. Это то, что я и так знал, когда мы с Чонгуком были друзьями.       Он точно знает, что Чонгук и его отец никогда не были так близки, как того хотел младший, поэтому в его словах нет абсолютно никаких домыслов. Но мама, похоже, больше не хочет продолжать эту тему.       — Значит, ты хочешь встретиться с ними за ужином? Вчетвером?       — Если ты не против, — спокойно произносит мама. — Я давно заметила, что вы с Чонгуком снова дружите. Может, это поможет вам стать ближе.       Тэхён не говорит, что они с Чонгуком восстанавливают свою дружбу не совсем к той, что была до его отъезда. Ким действительно не думает отказываться, даже если находиться рядом с Чонгуком порой бывает затруднительно. Раньше так было потому, что они постоянно спорили, а теперь потому, что Ким боится, что начнёт флиртовать или скажет что-то неприличное прямо перед своей семьёй, которая не должна знать о том, что происходит между ними. С родителями сдерживать себя будет проще, но, когда Миён будет рядом, парень на сто процентов уверен, что сестра может догадаться. Она так же наблюдательна и сообразительна, как и её брат, поэтому Тэхён не сомневается, что она что-нибудь заметит.       Тем не менее, Ким понимает, что будет выглядеть ещё более подозрительным, если откажется без особых на то причин. Поэтому, решив, что так будет лучше, соглашается.       — Да, думаю, было бы здорово встречаться с ними время от времени, — говорит Тэхён, наблюдая, как улыбка расплывается на лице его матери.       — Я рада это слышать, милый, — отвечает она, и Ким также улыбается. — Я позвоню мисс Чон. Ты свободен в эти выходные? Может, в пятницу вечером?       — У меня пока нет никаких планов, — говорит он, и мама одобрительно кивает.       — Тогда я поговорю с ними и дам тебе знать. Может, Чонгук будет занят, так что нам придётся всё обдумать, — бормочет миссис Ким, открывая календарь на своём телефоне.       Тэхён сомневается, что Чонгук будет занят. По той простой причине, что он сам проводит большинство вечеров с младшим и знает, что обычно тот не строит много планов на выходные. По средам он встречается с Юнги за пивом, Намджун пару раз в неделю заглядывает к нему пораньше Тэхёна — и на этом всё.       Конечно, Ким не озвучивает эту информацию.       — Я буду держать вечер пятницы свободным, пока ты не выяснишь все детали, — говорит вместо этого.       Парень ненадолго отключается от сути разговора, пока мама делится тем, как она рада, что они вновь вернут их традицию.       Тэхён уже бывал со своей семьёй в присутствии Чонгука и также встречался с мисс Чон и Чонгуком. Не то чтобы он сильно волнуется; в конце концов, он хороший актёр, и, судя по тому, что он видел, младший тоже умеет держать свои эмоции под контролем.       На самом деле, нет никаких причин, чтобы что-то пошло не так. Тэхёну остаётся лишь дождаться пятницы и посмотреть, как всё сложится. А сейчас он может позволить себе немного успокоиться.