complications of the heart

      Как-то вечером Чонгук приходит в квартиру Тэхёна с небольшим пакетом в руках.       — Привет, крошка, — приветствует он.       Ким выгибает бровь, даже не утруждаясь посмотреть на младшего, когда спрашивает:       — Крошка?       Тэхён уверен, что рано или поздно они должны были перейти к ласкательным прозвищам, но это всё равно застаёт его врасплох.       — Да, крошка, — повторяет Чон, плюхаясь на диван рядом с Тэхёном. Он кладёт подбородок на его плечо и смотрит на таблицу на экране ноутбука. — Занят?       — Нет, — Ким слегка поворачивает голову, чтобы посмотреть на младшего. — Доделывал кое-какие дела, пока ждал тебя.       — Отлично, потому что я кое-что купил и хочу тебе показать, — говорит Чонгук, отодвигаясь.       Тэхён закрывает ноутбук и убирает его на журнальный столик, решив, что сегодня с него достаточно работы. Младший выпрямился и выглядит немного нервным, но всё же протягивает ему пакет.       — Ты в порядке?       — Всё хорошо! Просто хочу, чтобы ты открыл его, — говорит Чон, следя за тем, как Тэхён вертит пакет в руках. — Давай же.       Пакет небольшой — один из тех жёлтых мягких конвертов. Ким понимает, что внутри находится коробка, но это ни о чём не говорит. Любопытство берёт верх, поэтому, не тратя больше времени, он раскрывает конверт.       И широко распахивает глаза, как только коробка оказывается в руках. Белая, почти квадратной формы, а на передней стороне фотография с фиолетовой надписью анальная bluetooth-пробка. Тэхён пару секунд смотрит на этикетку, потом поднимает взгляд на младшего.       — Чонгук.       — Если ты собираешься сказать нет, сначала выслушай меня, — говорит Чон, забирая коробку из его рук. — На днях ты сказал, что тебе нравится эксгибиционизм, и я подумал, что это может быть... интересно. Допустим, мы где-то на улице, она внутри тебя, и я управляю ей со своего телефона.       — О мой Бог, — бормочет Ким, чувствуя, как от одной только мысли к щекам приливает жар. — Знаешь, когда я говорил про эксгибиционизм, я имел в виду заняться сексом с открытыми шторами, чтобы сосед мог случайно увидеть меня. Или заняться сексом в туалете клуба. А не сидеть с анальной пробкой внутри, пока я ем свой ужин.       Чонгук фыркает.       — Тогда ладно, — говорит он, ворочая коробку в руках. Тэхён протягивает ладонь и забирает её обратно, задумчиво глядя на упаковку. — Если хочешь, мы можем использовать её дома. К ней ещё можно подключить музыку. Представь, ты слушаешь зимзала...       — Я не позволю тебе соединить её с грёбаным зимзалабимом, — перебивает Ким. Младший смеётся. — Она же должна быть бесшумной, не так ли?       — Скорее всего. Тут так написано, так что, думаю, должна, — говорит Чон, играя бровями. Тэхён осматривает коробку, затем снимает крышку и смотрит на саму пробку. На вид — обычная анальная пробка, не слишком отличающаяся от силиконовых, которые он использовал раньше. Только те не вибрировали. И уж точно не управлялись через телефон. — Мы не будем использовать её, если ты не хочешь.       — Мне любопытно, — говорит Тэхён, вынимая пробку из упаковки. — Если мы сделаем это... ты будешь добр ко мне, правда?       — Я всегда буду добр к тебе, — слегка нахмурившись, отвечает Чонгук, когда Ким украдкой бросает на него взгляд. — Но что ты имеешь в виду?       — Ну, ты не будешь включать её слишком сильно? — Тэхён смотрит на младшего. — Ты должен проявить ко мне снисходительность.       — Конечно, малыш, — говорит Чон, на что Тэхён счастливо улыбается, переводит взгляд на пробку и пытается отыскать кнопку, чтобы протестировать вибрацию, но не находит. — Значит, ты готов к этому?       — Да. Но предлагаю сначала опробовать её дома, чтобы знать наверняка, — Чонгук хмыкает в знак согласия и наклоняется, чтобы поцеловать Тэхёна в волосы. — Ты извращенец.       — Эй, — младший хватает его за бедро и слегка сжимает. — Мы оба извращенцы, не так ли?       — Думаю, да, — говорит Тэхён, облокотившись головой о голову Чона. — Но ты извращенец, который приготовит мне ужин, правда?       Ким закрывает глаза и делает самое очаровательное выражение лица, на какое только способен. Чонгук немного отстраняется и смотрит на него. Только через пару секунд произносит:       — Хорошо, я приготовлю тебе ужин.       Услышав это, Тэхён обхватывает руками младшего и почти забирается к нему на колени, осыпая его лицо поцелуями. Чонгук жалобно стонет, но Ким прекрасно знает, что это притворство. Он уверен: нет ничего, что Чон любит больше, чем такую атаку поцелуями. И раз уж Чонгук достаточно добр, чтобы приготовить ужин сегодня вечером, то подарить ему немного любви — самое меньшее, что Тэхён может сделать, не так ли?

***

      Оказаться посреди ресторана с анальной пробкой внутри — мягко говоря, занимательно.       Тэхён знаком с такими игрушками — пользовался ими, когда встречался со своим одногруппником, — но никогда раньше не выходил с чем-то подобным на улицу. Он слишком сосредоточен на своих ощущениях, когда пытается спокойно есть ужин.       Чонгук же, наоборот, совершенно расслаблен: сидит напротив, ест свою еду и, как всегда, болтает обо всём. Он ведёт себя настолько естественно, что Тэхён на какое-то время почти забывает об этом эксперименте с анальной пробкой. Почти — если бы напоминанием не служили ощущения от игрушки внутри.       У них впереди целая ночь: Ёнтан остался у Чимина, поэтому можно не торопиться и насладиться ужином и вином. К тому же они приехали на такси, так что могут позволить себе расслабиться. Тэхёну нравится такой расклад, потому что они давно не выбирались куда-то вдвоём. Пусть он любит проводить время с Чонгуком дома, но иногда хочется выйти в свет.       Единственная проблема заключается в том, что каждый раз, когда Тэхён меняет позу, внутри него двигается пробка. И от этого вечер кажется невыносимо долгим.       Впрочем... это не так уж неприятно. Они с младшим заранее договорились, что если станет слишком, то лучше выйти в туалет и достать её. Однако Тэхён не чувствует, что сейчас самое время.       В каком-то смысле это даже возбуждает.       Ким понимает, что сегодня он нервничает сильнее обычного, и отчасти потому, что ему нравится чувствовать, как пробка толкается внутрь при каждом движении. Он бросает взгляд на Чонгука, надеясь, что тот всё видит и понимает, но, кажется, это совсем не так.       Когда Тэхён замечает, как Чон в очередной раз включает телефон, то сразу напрягается, ожидая вибрацию. Но ничего не происходит — во всяком случае, пока.       Они ждут десерт, когда младший снова снимает блокировку с телефона, лежащего на поверхности стола, и проводит указательным пальцем по экрану. Тэхён втягивает воздух, понимая, что Чонгук дразнит его, заставляя ждать.       А потом... Ким едва сдерживает тело от содрогания, хватаясь одной рукой за край стола, когда пробка внутри него начинает вибрировать. На днях они тестировали игрушку дома, поэтому Тэхён знает, что это только первая скорость. Не слишком интенсивная, он определённо может выдержать больше, но сейчас, в ресторане, дыхание на какой-то момент перехватывает, а мышцы непроизвольно напрягаются.       — Чёрт, — тихо шепчет он, не сводя глаз с деревянного стола. Когда Тэхён наконец осмеливается поднять взгляд, видит, что Чон смотрит прямо на него, внимательно изучая реакцию. — Чонгук.       — Хорошо? — спрашивает тот, чтобы убедиться. Ким сглатывает и быстро кивает. — Так... что ты там говорил? Что Сокджин забыл?       Тэхён прерывисто вздыхает, чувствуя, как напряжение внутри становится сильнее, чем он ожидал от грёбаной первой скорости.       — Он забыл... свои очки, когда приходил увидеться с Тан-и, — с усилием произносит Ким, пытаясь продолжить разговор с того места, где они остановились до того, как младший включил игрушку. Тэхён чувствует себя на грани из-за того, что они всё ещё находятся в окружении людей, но всё же в состоянии взять себя в руки. — Сказал, что заберёт их на этой неделе.       — О, правда? — спрашивает Чонгук. Он снова касается экрана телефона, и интенсивность вибрации увеличивается. Тэхён делает глубокий вдох. — После работы?       — Н... нет. Утром, — Ким ёрзает на стуле, тем самым толкая игрушку глубже. — Перед работой.       — Он ведь не может работать без своих очков, не так ли? — произносит Чон, обворожительно улыбаясь. — Ты в порядке, хён?       Ким не отвечает сразу. Он просто снова смотрит младшему в глаза и кивает. Улыбка Чонгука становится шире.       Они договорились, что в общественных местах будут включать анальную пробку на низких скоростях. Не потому, что игрушку слышно... она работает тихо, как и должна, но дело в том, что она такая же мощная, как и написано на упаковке. Тэхён не доверил бы себе выдержать самую высокую скорость на публике. Последнее, что ему нужно, — это быть разоблачённым по столь неловкой причине.       Тем не менее даже такой интенсивности достаточно, чтобы начать беспокоиться, закусывать нижнюю губу и всеми силами стараться сохранить спокойное выражение на лице. Чонгук пожирает Кима взглядом, пока тот пытается съесть свой десерт и при этом делать вид, что ничего необычного не происходит.       В любом случае, они могут многое делать с игрушкой: Чон постоянно меняет динамику вибраций, поэтому каждый раз, когда Тэхён привыкает к одной скорости, она переключается на другую. Это выводит из себя и одновременно расстраивает.       Тэхён крепко сжимает стол руками, ногти впиваются в дерево.       — Может, нам попросить счёт? — наконец спрашивает младший.       Его тон нейтрален, но шестое чувство подсказывает Киму, что тот дразнит его, поэтому он энергично кивает.       — Счёт, да, — голос Тэхёна звучит напряжённо. Он уверен, что его лицо слегка покраснело. — Потом домой.       — Потом домой, — повторяет Чонгук. — К тебе или ко мне?       — К тебе, — отвечает Тэхён, не раздумывая ни секунды. — Так быстрее.       Им требуется не больше двадцати минут, чтобы добраться до квартиры Чона. Они оплачивают счёт, вызывают такси и отправляются домой. Однако для Кима это кажется вечностью. Чонгук любезно выключает пробку, пока они расплачиваются и ждут машину, но как только они садятся в салон, снова включает её. К счастью, у водителя работает радио, так что нет ни малейшего шанса, что вибрацию игрушки услышат. Тэхён старается не ёрзать на сиденье, крепко сжимая запястье Чонгука на протяжении всей поездки. Если водитель и заметил что-то странное, то никак это не прокомментировал.       Тэхён не помнит, чтобы когда-нибудь испытывал такое облегчение, оказавшись у дома Чонгука. Как и следовало ожидать, в тот момент, когда они входят в лифт, какая-то магнитная сила притягивает их друг к другу. Губы сливаются в поцелуе, лишённом всякой аккуратности, но насыщенном голодом и желанием. Одной рукой Чонгук придерживает Кима за талию, во второй всё ещё держа телефон. Он ни на мгновение не прекращает поцелуй и при этом умудряется увеличить интенсивность вибрации игрушки, тем самым заставляя Тэхёна крепче вцепиться пальцами в воротник его пальто.       — Твою мать, — выдыхает Тэхён в губы младшего.       Ладонь Чона скользит от поясницы к ягодицам, слепо ища основание пробки. И как только находит — давит на него, толкая глубже игрушку, вибрирующую на самой высокой скорости. Этого достаточно, чтобы Кима пронзило дрожью и он громко застонал, прижимаясь к Чонгуку.       У Тэхёна не хватит слов, чтобы выразить благодарность за то, что по пути в квартиру младшего им не встретился никто из соседей. Оба целуются как безумцы, не отпускают друг друга ни на секунду. Ким уже чувствовал себя безрассудным раньше, но то, что происходит с ним сейчас, невозможно описать словами.       Едва войдя в квартиру и закрыв дверь, они тут же оказываются в спальне.       — Хочу, чтобы ты раздел меня, — выдыхает Тэхён в поцелуй, когда они падают на кровать. Чонгук целует его подбородок, затем спускается к шее, к тому месту, где кожа особенно чувствительна. Ким закатывает глаза. — Чёрт, Чонгук... я так сильно хочу тебя.       — Иисусе, Тэхён, — бормочет младший, целуя его в область гортани. — Хочу увидеть тебя всего.       Сказав это, Чон не теряет ни секунды и тянется к поясу брюк Кима, расстёгивая пуговицу и молнию. Трение об эрекцию заставляет Тэхёна резко вздохнуть, но он позволяет сделать это, особенно когда к его шее прижимаются влажными поцелуями.       Через мгновение оба остаются в одном нижнем белье, а Тэхён ещё и с игрушкой, продолжающей вибрировать внутри.       — Ты чертовски горячий, — хвалит Чонгук, и Ким извивается под ним. Тёплое дыхание касается его кожи, но затем Чон резко отстраняется. Тэхён хмурится в замешательстве. — Встанешь передо мной на четвереньки, милый?       Желудок делает пируэт, когда Тэхён слышит это. Он прекрасно знает, что если бы стоял, то почувствовал бы слабость в коленях.       Он послушно двигается и принимает нужную позу, перед этим успевая украсть у Чона ещё один быстрый поцелуй. Такое положение заставляет чувствовать себя уязвимым, но именно это ощущение ему нравится. Особенно с Чонгуком.       Чон шлёпает его по ягодице. Несильно, но ровно настолько, чтобы застать Тэхёна врасплох и вырвать вздох из его груди. Ким оглядывается через плечо, встречаясь с потемневшим взглядом, пока ладони младшего уверенно сжимают его задницу.       — Тебе весело? — поддразнивая, спрашивает Ким.       — Очень, — отвечает Чонгук с лёгкой ухмылкой. Он поднимает ладонь и шлёпает по другой ягодице — снова небольно, но это заставляет Тэхёна прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы подавить стон. — Твою мать, я так люблю твой зад.       И, действительно... Тэхён может это подтвердить. Не только из-за лёгких шлепков, конечно. Есть и другие факторы. Например, во время поцелуя руки Чонгука всегда находят дорогу к его ягодицам, желая почувствовать их под ладонями. Он всегда держится за них, когда они трахаются. Даже когда они просто лежат в обнимку, младший всегда кладёт руку на его ягодицы.       Тэхён знает об этой маленькой одержимости Чонгука, и ему это нравится. Но сейчас, когда игрушка продолжает вибрировать внутри и он до боли возбуждён, не хочет слышать ни слова. Он хочет, чтобы Чон перешёл к делу.       — Гук-а, давай же, — уговаривает его Тэхён, слегка раздвигая колени. — Сделай что-нибудь.       Младший хмыкает, и в тот же момент скорость вибраций уменьшается. Тэхён не может решить, благословение это или проклятие. С одной стороны, если бы пробка продолжала быстро работать внутри, то вскоре привела бы его к разрядке — и это именно то, в чём Ким нуждается. Но с другой стороны, он хочет кончить с Чонгуком, а не с игрушкой. Так что, учитывая все обстоятельства, это к лучшему.       — Такой нетерпеливый, — бормочет Чонгук, просовывая руку под ткань его нижнего белья. Тэхён выгибается в предвкушении и издаёт хриплый стон, когда Чон находит основание пробки и давит на него. — Терпение — это добродетель, хён. У нас есть время.       Часть Кима хочет сказать, что на его месте он вёл бы себя точно так же. Пробка находится в нём уже больше двух часов, при этом вибрирует добрых сорок пять минут. Это не нетерпение — это выматывающее ожидание, которое держит его на тонкой грани, поэтому Ким отчаянно нуждается в освобождении.       Однако он не решается сказать это вслух. Потому что голова идёт кругом и потому, что Чонгук и так всё знает. Конечно, он знает.       — Всё ещё очень сильно хочу тебя, — говорит Тэхён, полностью игнорируя слова младшего. — Хочу, чтобы ты трахнул меня, Чонгук. Я думал об этом весь вечер, желая, чтобы ты был внутри меня, а не эта пробка.       Ким видит, какое воздействие на Чонгука оказывают его слова: тот тихо стонет, нежно сжимая пальцами его задницу.       — Раздену тебя, — говорит Чон, убирая руку из белья. Тэхён чувствует, как по телу проходит дрожь от возбуждения, особенно когда пальцы младшего цепляются за край боксёров и стягивают их вниз. — Дай-ка я ещё раз посмотрю, как эта пробка смотрится в тебе.       Тэхён позволяет себя раздеть, при этом не потрудившись сменить позу, чтобы помочь Чону полностью снять бельё. Поэтому оно остаётся где-то на уровне колен.       Чонгук стонет и снова дотрагивается до пробки. Только теперь вместо того, чтобы надавить, хватается за основание и медленно достаёт игрушку, после чего толкает обратно. Размеренных движений вместе с вибрацией достаточно, чтобы мысли вылетели из головы. И это только подстёгивает Чонгука не останавливаться и поддерживать темп, который наверняка заставит Тэхёна онеметь.       — Это чертовски приятно, — стонет Ким, уже не в силах сдерживаться.       Он сжимает в кулаках простынь, и именно в этот момент вибрации резко прекращаются. Тэхён хмурится, собираясь высказать недовольство, но Чон опережает его.       — Ты такой жадный, хён, — произносит он, не переставая двигать пробку. Однако на этот раз Чонгук сильнее тянет за силиконовую игрушку, полностью вытаскивая её из тэхёнового тела. Это вызывает у Кима стон, так как приходится привыкнуть к ощущению пустоты. — Разве пробки недостаточно? Хочешь большего?       Тэхён слышит, как пробка мягко падает на одеяло, но его тут же отвлекают руки на своей заднице. Младший вновь кладёт ладонь на одну из ягодиц и коротко сжимает её, прежде чем дразняще задеть дырочку указательным пальцем.       — Да, да, — отвечает Тэхён, прерывисто дыша. Ощущение рук Чона, касающихся его прямо там, возбуждает ещё сильнее. Хотя казалось, сильнее уже некуда. — Я хочу большего. Хочу тебя, Чонгук. Так сильно хочу тебя.       Киму нравится просить. Так же, как и Чону нравится, когда его просят. Поэтому неудивительно, что Чонгук сдаётся — поддаётся искушению наконец дать Тэхёну то, чего они оба так отчаянно хотят.       Не теряя времени младший тянется к тумбочке и достаёт бутылочку с лубрикантом из верхнего ящика. Внутри Кима всё ещё осталась смазка после игрушки, но он считает, что лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.       — Чёрт, презерватив, — бормочет Чонгук. Он уже собирается вернуться к тумбочке, но Тэхён задаёт вопрос прежде, чем тот двигается с места.       — Когда ты в последний раз сдавал анализы?       Чон на мгновение замолкает.       — Около двух месяцев назад. После того, как мы начали заниматься сексом, — младшему не нужно уточнять, что с тех пор у него никого не было... Тэхён знает это. У самого также не было других любовников.       — Я сдал анализы чуть больше месяца назад, — отвечает Ким.       Он здоров и догадывается, что Чонгук тоже. Иначе Чон сказал бы ему, когда получил результаты. Точно так же, как и он сказал бы младшему. Это взаимное доверие, о котором не нужно говорить вслух.       — Так...       — Хочешь заняться сексом без презерватива? — перебивает Тэхён. Чонгук на секунду замолкает, поэтому Ким добавляет: — Только если ты хочешь, конечно. Я не настаиваю.       Чон недолго думает над ответом.       — Чёрт, да... с удовольствием, — кивает он. Тэхён тяжело сглатывает. — Ты уверен?       — Да.       Ким соврёт, если скажет, что это предложение не крутилось у него в голове достаточно долгое время, но не находилось подходящего момента, чтобы спросить.       Приняв решение не использовать защиту, Чонгук берёт смазку и выдавливает немного на ладонь. Тэхён чувствует, что тело горит огнём, когда через плечо наблюдает за тем, как Чон смазывает член, водя рукой по всей длине.       Правда в том, что Ким никогда не желал кого-то до такой степени. Не может дождаться, когда Чонгук снова окажется внутри него.       — Я собираюсь войти, — предупреждает младший.       Одной рукой он тянется к бедру Тэхёна, удерживая его на месте. Ким просто ждёт и задерживает дыхание, когда головка члена прижимается к его дырочке. Из-за того, что в ней в течение нескольких часов находилась пробка, Чонгук проникает без сопротивления.       — Блять.       Чон не двигается — даёт время, чтобы привыкнуть, но у Тэхёна другие планы. Если младший не начнёт толкаться, то он сделает это сам: удерживая на локтях равновесие, он двигается вперёд и сразу после этого насаживается на член.       — Ну же, — торопит Ким. Голос в конце срывается. — Двигайся. Трахни меня.       За такое требование прилетает шлепок по ягодице, на этот раз более сильный, чем предыдущие. Тэхён шипит, потому что Чонгук начинает двигаться, продолжая сжимать его бёдра. И Боже... да, анальная пробка ощущалась хорошо. Но это и в половину не так хорошо, как член младшего. Ким не думает, что кого-нибудь чувствовал кого-то так же хорошо, как Чонгука.       — Ты становишься таким болтливым, — Чон, наклонившись, произносит эти слова прямо на ухо Тэхёну. Горячее тело прижимается к его спине, он ощущает тёплое дыхание возле шеи. Чонгук ни на секунду не прекращает толкаться в него, наращивая темп, и от этого Ким открывает рот, позволяя стонам срываться с губ. — Мне стоит преподать тебе урок?       — Я не... ох, чёрт. Я не знаю, — Тэхён с трудом выговаривает слова. — Стоит ли? Думаю, я вёл себя хорошо.       — Я думаю, мог бы и лучше, — отвечает Чонгук, целуя место прямо за ухом и продолжая вбиваться в тело парня. — Хён, ты будешь хорошим для меня?       — Очень, очень хорошим, — Ким закрывает глаза, чувствуя, как рука младшего скользит от его бедра вверх по животу. Он проводит пальцами по его груди, цепляется за сосок, заставляя Тэхёна взвизгнуть. — Буду самым лучшим.       — Правильно, — Чон сжимает пальцами один из сосков и скручивает его. — Мой хороший мальчик.       Это не первый раз, когда Чонгук называет его так. Тэхён ожидал, что привыкнет к этому. И всё же, стоит Чону назвать его хорошим мальчиком, как он прячет лицо в ладонях и чувствует, что колени дрожат от возбуждения.       Чонгук безжалостно толкается в него, но Ким всё равно двигается назад, каждый раз встречаясь с младшим на полпути. Бёдра вскоре начинают болеть, руки тоже, поэтому Тэхён едва держится в нужной позе, но, чёрт возьми, это так хорошо. Он даже не сразу замечает, как пускает слюну на простынь из-за того, как чертовски приятно Чонгук трахает его, наконец-то давая ему то, в чём он нуждался в течение нескольких часов.       — Да, да, да, — задыхаясь, стонет Ким. Его бёдра бьются о бёдра младшего. С очередным толчком член скользит прямо по простате, заставляя разум затуманиться. Тэхён закатывает глаза. — Вот здесь, Чонгук-и, я... ещё, сильнее.       Если Чонгук думает, что он много болтает, то никак этого не показывает. И вместо того, чтобы делать замечания, прислушивается к просьбам и начинает входить с новой силой, обеими руками держа Тэхёна за талию. В таком положении Ким не может двигаться ему навстречу, но это не имеет значения. Младший делает всю работу за него.       — Хочу, чтобы тебе было хорошо, хён, — говорит Чонгук, крепче сжимая его талию. Что-то в этой хватке заставляет Тэхёна вздрогнуть, надрывистый крик срывается с его губ. — Хочу, чтобы ты кончил, не касаясь себя. Только от того, как я трахаю тебя. Сделаешь это для меня, хён?       — Да, я... нхм... да, да, сделаю, — стонет Ким, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Скоро кончу.       — Вот так, хён, — подбадривает младший напряжённым голосом. Тэхёну нравится видеть Чонгука растрёпанным, но также нравится слышать его в таком состоянии. Даже с закрытыми глазами он может представить, как выглядит Чон прямо сейчас: кожа блестит от пота, волосы взъерошены и спадают на глаза. — Посмотри на меня, Тэ. Хочу, чтобы ты смотрел на меня, когда кончаешь.       Тэхён заставляет себя открыть глаза и перевести взгляд на Чонгука настолько, насколько позволяет его положение. Увиденное заставляет что-то приятно скрутиться внутри живота.       — Святой чёрт... — Ким не в силах закончить фразу из-за частых всхлипываний.       Он близко, слишком близко. После долгого ожидания он вот-вот кончит и, блять, так сильно хочет этого. Член болит, так как всё это время оставался без внимания, но того, как Чон толкается прямо в простату, достаточно, чтобы достичь финала. И несмотря на то, что темп становится беспорядочным и скоро приведёт младшего к собственному оргазму, вниз по позвоночнику продолжают поступать импульсы удовольствия.       — Да, Чонгук, да.       Чон бормочет слова похвалы, но Тэхён их не слышит. Всё тело содрогается, когда белые струйки спермы вырываются из члена. Ким кончает с именем младшего, слетевшим с языка в сорванном стоне, а пальцы ног поджимаются, когда ещё плотнее обхватывает орган внутри себя. Чонгук продолжает входить в него через оргазм, усиливая хватку на талии.       — Тэхён, ты такой... — начинает Чон, но не договаривает. Он также кончает, и Тэхён чувствует, как дрожит его член внутри, слышит, как слова превращаются в протяжной стон. Чонгук замедляется, продлевая их удовольствие, пока в конце концов не останавливается.       Тэхён приподнимается на дрожащих руках, комнату наполняет тяжёлое дыхание. Он немного отодвигается, чтобы член выскользнул из него, тем самым позволив развернуться и сесть на кровати. Парни смотрят друг другу в глаза и некоторое время молчат, прежде чем Ким говорит:       — Привет.       Чонгук слегка улыбается и наклоняется вперёд, удерживая равновесие на одной руке.       — Привет, — бровь младшего взлетает вверх, уголок губ приподнимается, и Тэхён уже заранее знает, что именно тот скажет. — Слюнявый ребёнок.       Лицо Кима и так раскраснелось после секса, но сейчас оно становится ещё горячее.       — Заткнись, — ворчит он, и в тот же момент Чонгук начинает смеяться. Тэхён пихает его, повторяя: — Перестань, Чонгук!       — Нам надо поменять простыни, — дразнит младший, и Ким пытается нахмуриться, но улыбка всё равно прорывается наружу. — Уверен, что не хочешь воды? Ты, должно быть, обезвожен.       — О мой... ты невыносим, — отвечает Ким, обхватывая его руку. — Даже не знаю, как мне вообще удаётся тебя терпеть.       Чонгук позволяет притянуть себя ближе и легонько коснуться своих губ. Тэхён улыбается в поцелуй.       — Думаю, я нравлюсь тебе, — отвечает Чон. — Пусть даже самую малость.       Когда младший отстраняется, Ким смотрит на него с нежной улыбкой, которая сама собой появляется на губах. Ни один из них не торопится что-то сказать, но это ни в коем случае не вызывает дискомфорт. Молчание рядом с Чонгуком успокаивает сильнее, чем что-либо другое в этом мире.       Самую малость, сказал Чон.       Если бы он только знал.

***

      Тэхён привык просыпаться посреди ночи, не находя в себе сил спать до утра без пробуждений. Когда такое случается, он в первую очередь проверяет телефон — привычка, выработанная ещё в Европе из-за того, что семья и друзья из Южной Кореи писали ему в то время, когда он спал.       Ким делает то же самое и сегодня: просыпается, осторожно убирает руку Чонгука со своей талии и тянется за телефоном, который заряжается на тумбочке. Делает это по инерции, а не потому, что действительно ожидает что-то увидеть.       Но сегодня всё по-другому. Первое, что он видит на экране, — уведомление от СМИ.              Ли Бохён замечен на свидании с актрисой Пак Сори.       Сонливость мгновенно исчезает. Тэхён садится на кровати и нажимает на статью.       Ли Бохён — один из клиентов их агентства. У Кима в обязательном порядке включены уведомления на всех его подопечных, и обычно это новости, о которых он уже знает, — например, сотрудничество с каким-либо брендом, фотосессия для журнала, релиз сингла. Но настоящая причина, почему он так внимательно следит за новостями, заключается именно в таких случаях, как сейчас: когда что-то попадает в прессу раньше, чем к нему. Особенно если это происходит глубокой ночью, когда все спят.       Тут не одна статья, а десятки. В конце концов Тэхён встаёт с постели, оставив крепко спящего младшего. Он идёт в гостиную, где лежит его ноутбук, и решает, что пришло время поработать.       К несчастью для него, в этот час мало что можно сделать. Он отправляет электронное письмо в пиар-агентство актрисы, с которой его клиент был замечен, но не ожидает от них ответ так рано утром. Затем Тэхён набрасывает план действий на более позднее утро — просто чтобы иметь хоть какое-то представление о том, как действовать в подобной ситуации.       Это не первый раз, когда Ким вынужден иметь дело со скандалом, связанным со свиданиями, но это происходит впервые с момента основания его собственной компании. Кроме того, подобные истории с людьми, которых он представлял в Европе — будь то модели или влиятельные персоны — никогда не были и наполовину такими пугающими, как скандалы в Южной Корее. Здесь они способны раздуваться гораздо сильнее, чем где-либо ещё, где общественность относится к таким вещам куда спокойнее.       Парень так сосредоточен на работе, что не слышит, как просыпается Чонгук, хотя во время пробуждения младший всегда ворчит себе под нос. Не слышит, как тот встаёт с кровати и идёт в гостиную. Тэхён вообще ничего не слышит — вместо этого он чувствует, как чья-то рука ложится ему на плечо.       — Твою мать... Чонгук! — ругается Ким, ощущая, как сердце едва не выскочило из груди. Он не мог не вздрогнуть, поражённый внезапным прикосновением. — Почему ты не спишь?       — Я проснулся и понял, что тебя нет в постели. Твоя сторона была холодной, — отвечает Чон. — Что ты делаешь?       — Работаю, — объясняет Тэхён, на что Чонгук тут же хмурится. — Я проснулся из-за уведомления от какого-то средства массовой информации. Один из моих клиентов оказался в центре светских сплетен.       — О чёрт, — выдыхает младший, приоткрыв рот.       — О чёрт, действительно. Я доделаю кое-что, чтобы утром было легче справиться, когда все проснутся. Ты должен вернуться в кровать... тебе нужно выспаться.       — Но тебе тоже нужно, — тихо отвечает Чон. Он не ругает его, просто... просто заботится о нём. — Уверен, ты уже многое сделал. Тебе нужно ещё немного поспать, хён.       Тэхён смотрит на Чонгука. Выражение на его лице настойчивое, почти упрямое. Похоже, переубедить его не удастся. И вместо того чтобы попытаться, Ким решает найти компромисс.       — Пятнадцать минут?       Младший секунду колеблется, но он слишком хорошо знает Тэхёна и понимает, что тот такой же упрямый. Точно так же Ким знает, что Чонгук не успокоится, пока он не согласится лечь спать.       — Пятнадцать минут, не больше, — соглашается Чон. — Я буду тебя ждать, так что не думай задерживаться.       Ким тихо смеётся.       — Только пятнадцать минут. Обещаю.       Младший всё ещё не отпускает его плечо, мягко сжимая его. Тэхён поднимает на него взгляд. В гостиной темно, если не считать свет от уличных фонарей и экрана ноутбука. На мгновение между ними воцаряется тишина, и лишь потом Чон говорит:       — Ты так хорошо справляешься, Тэ. Я горжусь тобой. Очень, очень горжусь.       Он не стал дожидаться ответа: разворачивается, плетётся обратно в спальню и накрывается одеялом. Чонгук едва держится на ногах от усталости, но Ким знает, что младший сдержит слово и не уснёт до тех пор, пока не убедится, что Тэхён тоже лёг. Он хорошо знает Чона.       Он с нежностью смотрит ему вслед ещё минуту, затем говорит себе вернуться к работе и воспользоваться тем временем, которое у него осталось. Когда он в хорошем настроении, от четырнадцати минут можно ожидать большего результата, чем обычно.       Ким не сказал бы, что был в плохом настроении раньше, но правда в том, что слова поддержки всё изменили. Потому что Чонгук думает, что у него всё получается. Что он хорош в своём деле. Он гордится им.       И это значит намного больше, чем Тэхён может выразить словами.

***

      Когда Тэхён и Чонгук впервые переспали, они не оставались ночевать друг у друга. Их отношения были чем-то средним между друзьями по сексу и гораздо большим, поэтому оба старались держать дистанцию. Но после первого раза остановиться оказалось трудно. Просыпаться в объятиях младшего намного, намного лучше, чем одному — и не только потому, что можно быстро перепихнуться. Они впервые стали ночевать друг у друга по выходным.       Но, рано или поздно, то, что происходило только по пятницам и субботам, как бы... расширилось. У Чонгука есть собственная квартира, куда он иногда возвращается, но далеко не так часто, как можно было бы ожидать. И... Тэхён кайфует от этого. Он понял, что частые визиты Чона дают ему идеальный баланс одиночества и компании, поэтому он всегда рад видеть его у себя.       Они стали проникать в повседневные дела друг друга. Вплоть до того, что начали создавать собственные. Младший уходил на работу примерно за полчаса до Кима, поэтому Тэхён заботился о приготовлении завтрака, пока Чонгук принимал душ и одевался. К большому разочарованию, Чон убедил его купить кофемашину. Сначала Ким отнёсся к этому с подозрением, но оказалось, что он не так уж и сильно возражает против запаха кофе.       Утро понедельника идёт по тому же сценарию: Ким готовит завтрак, пока Чонгук в ванной. Кофемашина включена, Тэхён напевает песню и скачет по кухне в светло-голубом джемпере Чона. Сегодня он почему-то в особенно хорошем настроении.       Когда Ким слышит звонок, на мгновение замирает с ножом в руке, но через секунду до него доходит. Сокджин. Он подбегает к экрану, видит друга перед камерой и сразу впускает его.       За то время, которое требуется Джину, чтобы подняться до квартиры, Тэхён успевает сделать две вещи: во-первых, надеть баскетбольные шорты, чтобы не встретить друга в нижнем белье. Во-вторых, найти очки, которые тот на днях забыл у него.       А потом как раз вовремя открывает дверь и видит Сокджина, стоящего на пороге и собирающегося нажать на звонок.       — Я даже не хочу знать, как ты почувствовал, — говорит он, а Тэхён улыбается, играя бровями. — Доброе утро, Тэ.       — Доброе утро, хён, — отвечает Ким. — Вот твои очки. Не хочешь войти? Я как раз готовлю завтрак.       — Знаешь что? С радостью, у меня как раз есть время до встречи, — Сокджин берёт очки и сразу же надевает их. — Что ты можешь мне предложить?       — Всё, что душе угодно, — Тэхён жестом приглашает друга войти и закрывает за ним дверь. — У нас есть много всего.       Джин проходит внутрь и садится за барную стойку, а Ким возвращается к своим делам. Не проходит и пары минут, как дверь ванной открывается и появляется Чонгук, уже одетый в рабочую одежду: брюки и заправленная в них белая рубашка. Пиджака и галстука нет, так как младший обычно надевает их перед самым выходом.       — Привет, хён, — весёлым голосом приветствует Чон, направляясь к ним. Глаза Сокджина распахиваются, когда он видит, как Чонгук подходит к Тэхёну, кладёт руку ему на бедро и оставляет на щеке лёгкий поцелуй. — И тебе доброе утро.       — Доброе утро, Гук-и, — отвечает Ким, и на его губах появляется улыбка. — Сокджин пришёл забрать свои очки.       — Я вижу, — Чон отстраняется от тэхёновой спины, подходит к Джину, садится на стул рядом и спрашивает: — Как твоё зрение?       — Вообще-то неплохо, — отвечает он, затем показывает пальцем между Тэхёном и Чонгуком. — Так... что тут происходит?       — Мы вместе, — Тэхён смотрит на друга с поднятой бровью. — Я уже говорил тебе об этом.       — Ты сказал, что вы спите вместе, — возражает Сокджин. — Это выглядит как нечто большее, чем просто спим вместе. Итак, ещё раз... что тут происходит?       — Мы вместе, — повторяет Чонгук. Это простой и, честно говоря, единственный ответ, который у них есть на данный момент. Должны ли они определить свои отношения? Да, конечно, но сейчас им и так хорошо. Спешить нет необходимости.       — Ну ладно, — ворчит Джин, всё ещё не слишком убеждённый. Тэхён ставит перед ним чашку кофе. — Давно пора было.       Ким снова смотрит на младшего, облокотившись о стойку. Он думает о том, что, в отличие от него, Сокджин знал о том, что Чон был влюблён в него много лет. Тэхён задаётся вопросом, что Джин чувствует сейчас, когда видит их вместе — после того, как Чонгук сначала тосковал по нему, а потом остался с разбитым сердцем. Наверное, чувствует себя достаточно вознаграждённым, ведь он друг обоих.       Тэхён не знает. По крайней мере, не с той же точки зрения, но всё равно не может не согласиться.       После всех этих лет, после всех страданий, споров и недоразумений... давно пора было.

***

      Тэхён обожает заниматься сексом с Чонгуком. Та насыщенная событиями ночь, когда Ким должен был просто отвезти младшему документы, и свела их вместе. Некоторое время после этого именно секс был причиной, по которой Тэхён продолжал возвращаться к Чону и они стали друзьями с привилегиями.       Но с тех пор многое изменилось, и их отношения развиваются намного быстрее, чем ожидалось. То, что происходит между ними сейчас, — больше, чем просто секс по дружбе или что-то подобное. Тэхён дорожит каждым мгновением, проведённым с Чонгуком, даже если иногда у них могут возникать разногласия.       И, конечно, как он любит спать с Чоном, так же любит и обниматься с ним. В постели перед сном, на диване, стоя — когда цепляется за младшего, пока тот пытается почистить зубы, — любой способ хорош.       Вслед за объятиями чаще всего следуют поцелуи. Тэхён полюбил вечера, когда они просто лежат на кровати, обнимаясь и наслаждаясь компанией друг друга. Чонгук целует нежно, их губы двигаются без спешки, без притворства. Одна рука обвивает тело Кима, пальцы невесомо выводят узоры на полоске обнажённой кожи прямо над поясом спортивных штанов. Прикосновение лёгкое, воздушное. Оно заставляет Тэхёна хихикать в поцелуй, а тело время от времени вздрагивать.       Именно такие моменты дают Киму уверенность в том, что он поступает правильно. Что он не бросается с головой в отношения с Чоном, пытаясь залечить раны после Сынджина, и не ищет просто секс и комфорт. Тэхён знает, что ни с кем другим это не будет ощущаться так хорошо. Сердце чувствует удовлетворённость, и он понимает, что всё дело в том, что это — Чонгук.       Ким любит проводить с младшим всё свободное время, но особенно ценит такие вечера, как этот. Поэтому, когда их спокойствие прерывается мелодией звонка, Тэхён не может не почувствовать лёгкое раздражение.       Он резко отстраняется, оглядываясь через плечо на телефон, лежащий на столе.       — Подожди, — говорит он Чонгуку, затем со вздохом поворачивается и тянется за телефоном. — Кто бы это ни был, лучше бы у него была веская причина звонить мне, или... оу.       — Что? — спрашивает Чонгук, замечая, как настроение Кима меняется, едва тот смотрит на экран. — Кто это?       — Мой отец, — Тэхён прикусывает нижнюю губу. Он бросает быстрый взгляд на младшего и добавляет: — Я отвечу.       Чонгук кивает, и в этот момент Ким поднимает трубку и подносит телефон к уху.       — Привет, папа.       — Добрый вечер, сын, — приветствует мужчина тем же официальным тоном, с каким он обычно разговаривает по телефону. Это вызывает улыбку на лице Тэхёна: он и его сестра всегда дразнят отца за то, что тот уже забывает, что значит говорить по телефону непринуждённо. — Надеюсь, я не отвлекаю тебя.       — Нет! Ты никогда не отвлекаешь, — спешит ответить Ким, чувствуя укол сожаления за своё недавнее раздражение. — Что-то случилось?       — Я звоню, чтобы спросить, сможешь ли ты пообедать со мной, — говорит отец. Брови Тэхёна взлетают вверх. Его мама часто предлагала подобные встречи, но отец? Нет. И дело не в том, что мужчина избегает его — он так ведёт себя со всеми. — Пока не могу назвать точный день, но где-то на этой неделе.       — Прекрасная идея, пап, — отвечает Тэхён, и его губы сами расплываются в широкой улыбке. — С удовольствием.       — Я позвоню тебе завтра-послезавтра. Чтобы мы могли договориться о деталях, — говорит мужчина. Его звонки всегда такие: короткие, чёткие, по делу. Ким уже готовится к тому, что отец попрощается и повесит трубку, но то, что он спрашивает дальше, только усиливает удивление. — Как поживаешь, сын? Тебе что-нибудь нужно?       — Я в порядке. У меня всё хорошо, на самом деле, — отвечает парень, всё ещё не в силах переварить разговор. Это может показаться глупым или банальным, но для него? Что ж, это очень важно. — Как ты? Всё хорошо дома?       — Как всегда, да, — отвечает отец. — Скоро увидимся, Тэхён. Береги себя.       — Ты тоже, папа. До скорого, — говорит Ким, и после этого вызов завершается.       Тэхён убирает телефон от уха, смотрит на экран и пытается понять, что только что произошло. Он даёт себе пару секунд, затем поднимает взгляд на Чонгука и обнаруживает, что тот всё это время наблюдал за ним, выглядя и в половину не таким удивлённым, чем он сам.       — Ты не поверишь, что только что произошло.

***

      Пообедав с отцом и дрожа от волнения, Тэхён возвращается в офис. На его лице появляется широкая улыбка, когда он входит в кабинет Чимина, чтобы быстро проведать друга перед тем, как приступить к работе.       — Привет, — здоровается он, открыв дверь, и Пак откидывается на спинку стула, улыбаясь ему. — Всё в порядке? Тан-и хорошо себя вёл?       — Конечно хорошо. Да, всё в порядке, — Ким знает, что это был всего лишь обеденный перерыв, но всё равно чувствует необходимость спросить. — Как насчёт тебя? Всё прошло хорошо?       Для большей драматичности Тэхён выдерживает секундную паузу. Он смотрит на Чимина с нарочито равнодушным выражением лица, наблюдая, как в глазах друга появляется беспокойство. И только тогда позволяет себе улыбнуться и сказать:       — Всё прошло великолепно. Он сказал, что собирается заехать в агентство в эту пятницу и посмотреть, как идут дела.       — Правда? Это потрясающе, Тэхён! — Пак вскакивает на ноги, искренне радуясь за него. — Я так счастлив, что между вами всё хорошо и что он наконец проявил хоть какой-то интерес. Давно уже пора было.       — Я... спасибо большое, Чимин, — лёгкая улыбка появляется на губах Тэхёна.       Чимин — самый отзывчивый человек, которого он когда-либо встречал. Друг никогда не упускает возможности сказать пару слов поддержки. Тэхён не привык к такому, поэтому иногда немного смущается.       Пак разводит руки в стороны, явно предлагая объятия. Ким без колебаний подаётся вперёд и обнимает его за плечи. Во время этого признаётся:       — Я сейчас действительно счастлив. С работой, с отцом, с Чонгуком... всё наконец-то идёт хорошо. Кажется, всё встало на свои места.       На этих словах объятия Чимина становятся крепче.       — Ты заслуживаешь этого. Действительно заслуживаешь, Тэ.       Тэхён закрывает глаза, позволяя себе насладиться последними секундами объятий. Впервые за долгое время он чувствует, что у него есть всё: семья, которая любит и поддерживает его; перспективно развивающаяся профессиональная жизнь; отношения, которые приносят ему радость и спокойствие; друзья, которых он любит и которым доверяет свою жизнь. И, чёрт возьми, у него есть самый симпатичный в мире щенок. У него действительно есть всё, что он когда-либо хотел.       Прямо сейчас Ким чувствует себя самым счастливым человеком в мире. И никому не позволит забрать это чувство.

***

      Тэхён проникся симпатией к старому голубому джемперу Чонгука и надевает его так часто, как только может. Вещь теперь хранится у него, и правда в том, что он носит её гораздо чаще, чем сам Чон. Однако Тэхён не единственный, кто влюблён в этот предмет одежды.       У Кима есть ужасная привычка перед сном оставлять одежду на полу. Да, утром он всё складывает в шкаф или бросает в корзину для белья, когда застилает постель или убирает в комнате, но какое-то время вещи всё же лежат на полу.       Первое, что Тэхён делает после пробуждения, — открывает детское ограждение, чтобы Ёнтан мог побродить по мансарде. Бывают дни, как сегодня, когда Чонгук тоже здесь, что даёт ему дополнительного наблюдателя за щенком.       И в большинстве случаев это не проблема, правда. Иногда Ёнтан крадёт его носки, но Ким быстро их находит. Обычно щенок никогда не устраивает беспорядок. Но сегодня всё иначе.       Потому что после завтрака, когда Тэхён идёт в спальню, чтобы прибраться, он замечает, что с его — чонгуковым — джемпером что-то не так. На ткани красуется большое влажное пятно.       — Тан-и! — восклицает Тэхён, оборачиваясь в поисках щенка. — Тан-и, ты написал на мой свитер?       Он, конечно, не ждёт ответ от собаки, но, услышав его тон, Чонгук смеётся и подходит ближе, чтобы самому увидеть случившееся.       — Не может быть, — говорит он, кладя ладонь на бедро Кима и глядя на пол. — Похоже, теперь он составит тебе конкуренцию за этот джемпер.       — Мой собственный ребёнок пытается украсть у меня, — драматично жалуется Тэхён, когда младший ставит подбородок ему на плечо и обхватывает его тело обеими руками, сцепляя их на животе.       — Должно быть, я действительно хорошо пахну.       — В данный момент он больше пахнет мной, чем тобой, — поддразнивает Тэхён, получая в ответ усмешку. — Отпусти меня. Лучше брошу его в стиральную машину. У тебя есть что постирать?       — Да, вчерашняя одежда, — отвечает Чонгук, отпуская его, чтобы он мог поднять джемпер с пола. — Может, сменим простыни?       — Наверное, — Тэхён морщит нос, вспоминая о событиях прошлой ночи, и добавляет: — Да... да, нам точно стоит сменить их.       — Тогда пойду сниму их, — Чон направляется к кровати. Он берёт это на себя, пока Ким поднимает остальную одежду с пола и запихивает всё в корзину. Когда младший добавляет туда же и простыни, она оказывается наполненной до краёв. — Хочешь, я заброшу всё в стирку?       — Я сам. Ты пока застели новые простыни, хорошо? — предлагает Тэхён, на что Чон кивает. Ким поднимает корзину, собираясь пойти к стиральной машине, но, прежде чем уйти, зовёт младшего: — Чонгук?       — Да? — откликается тот, вопросительно глядя на него.       — Никогда не думал, что мне понравится стирка по утрам, — признаётся Тэхён. Как бы глупо это ни звучало, но такая скучная и утомительная работа становится лучше только потому, что в ней участвует Чонгук. — Пока мы не начали это.       Чон мягко улыбается.       — Дурак, — говорит он, заставляя Кима тихо рассмеяться. — Давай... заканчивай с ней. Как только ты вернёшься, я притяну тебя к себе и расцелую.       Тэхён смеётся, подносит пальцы ко лбу и отдаёт честь, обещая выполнить приказ. Он почти бежит к стиральной машине и быстро загружает её бельём, стараясь закончить как можно скорее.       И, ну... есть ещё одна причина. Если быть честным, перспектива получить кучу поцелуев сейчас кажется чертовски привлекательной.

***

      Как и следовало ожидать, мама не отстаёт от него после того, как всего один раз спросила о Чонгуке. В следующий раз, когда она встречается с сыном, снова поднимает эту тему, невзначай спрашивая:       — Итак, как поживает Чонгук?       Тэхён приподнимает бровь, глядя на маму поверх чашки, и делает глоток чая.       — Он в порядке. Почему ты спрашиваешь?       — Просто потому, что вы проводите время вместе, — отвечает она. Ким хмыкает, не собираясь отрицать очевидное. Он подождёт, пока их отношения не станут официальными, прежде чем рассказать маме. Не хочет лгать. — Давно я его не видела. Мы должны устроить ужин с ним и его мамой в ближайшее время.       — Да, хорошая идея, — соглашается Тэхён. Никогда ещё он не чувствовал себя так спокойно при мысли об ужине с родителями человека, с которым встречается, и он уверен, что младший чувствует то же самое. — Хочешь, чтобы я ему сказал?       — Если не возражаешь. Или я могу написать его маме, — предлагает миссис Ким. — Ты же знаешь, мы любим Чонгука.       — Мама, — недовольство протягивает Тэхён. Да, она сказала мы любим Чонгука, но он прекрасно умеет читать между строк. Мы любим Чонгука, можете рассказать нам, и мы будем счастливы за вас. Женщина невинно смотрит на сына. — Если появится что-то, о чём мне нужно будет тебе рассказать, я это сделаю. Обещаю.       Тэхён знает, что его мама умна, поэтому уловит скрытый смысл и поймёт, что он имеет в виду. Миссис Ким, кажется, действительно понимает, так что слегка улыбается и кивает.       — Хорошо, — соглашается она наконец. Тэхён уверен, что она поднимет эту тему снова — она же его мама — но хотя бы сейчас принимает его ответ. — Но знай, что я счастлива.       Тэхён смеётся, качая головой. Мама уже всё для себя решила, и ничто из того, что он скажет, это не изменит. Не то чтобы он помог в этом... он мог бы всё отрицать, но не стал. Может, он просто хочет, чтобы люди знали, что между ними что-то есть, даже если они с Чонгуком ещё сами толком не разобрались.       И Тэхёна это вполне устраивает. Он не против, чтобы мама знала. К тому же, вероятно, не пройдёт много времени, прежде чем их с Чонгуком отношения перейдут на следующий уровень.

***

      Когда планы, включающие родителей и Чонгука, занимают все выходные, нужно уделять время друзьям в другие дни. Тэхён решает встретиться с Сокджином вечером за ужином, и хоть он не планировал возвращаться поздно, слово за слово — и увлёкся. В итоге Ким приходит домой гораздо позже, чем ожидал. Настолько поздно, что свет на мансарде уже выключен, а Чонгук лежит в постели.       Нет слов, чтобы описать то головокружительное чувство, которое Тэхён испытывает в глубине души, когда понимает, что младший чувствует себя в его квартире настолько комфортно, что просто... ну, относится к ней как к своей.       Эта мысль заставляет Тэхёна улыбнуться, пока он на цыпочках пробирается к кровати, стараясь быть как можно тише, чтобы не разбудить младшего. Обычно тот спит очень крепко — Ким уверен, что даже ворвавшегося в комнату оркестра будет недостаточно, чтобы разбудить его, — но всё же лучше перестраховаться.       По пути Тэхён легонько гладит Тан-и, который радостно виляет хвостом и подпрыгивает, встречая хозяина. Ким хотел бы остаться и как следует поприветствовать его, но боится разбудить Чонгука. Он обещает щенку, что утром загладит свою вину.       Добравшись до кровати, Тэхён видит, что его сторона свободна, так как младший спит на другой, и начинает раздеваться.       Одежда тихо падает на пол, и не проходит и минуты, как Тэхён оказывается под одеялом, переодетый в пижаму. Как только он устраивается в постели, Чон переворачивается на другой бок. Раньше он лежал к нему спиной, а теперь — лицом.       — Привет, — сонно произносит Чонгук, одновременно кладя руку на его талию.       — Привет, — Тэхён смотрит на парня и слегка улыбается. В комнате темно, но он уверен, что Чон видит этот жест. — Я тебя разбудил?       — Нет, я только засыпал, — дыхание младшего касается его щеки. — Вы повеселились?       — Да! Ты должен был пойти с нами, — повторяет Тэхён своё предложение, которое сделал Чонгуку, когда сообщил, что собирается пойти на ужин. — Даже если сомневался, что Сокджин обрадуется третьему лишнему.       — Ммм, нет. Я хотел отдохнуть после работы, — отвечает Чон, слегка запинаясь. — И я был с Тан-и. Иначе тебе пришлось бы вернуться пораньше.       — Как пожелаешь, малыш, — Ким гладит указательным пальцем место под подбородком младшего. Чонгук мычит, трепетно закрыв веки. — Соня.       — Это я, — бормочет он, даже не пытаясь вновь открыть глаза. — Спокойной ночи, хён.       — Спокойной ночи, Гук-и, — шепчет Тэхён с лёгкой усмешкой, глядя на розовые губы Чонгука, которые чуть выпячиваются, когда тот засыпает. Смотрит на горбинку носа, на волосы, спадающие на глаза. — Спи крепко.       Ким не ждёт ответ. Он устраивается поудобнее, переплетая ноги с ногами Чона. Тэхёну всегда нравилось обнимать кого-нибудь во время сна, но рука младшего всё ещё обвивает его талию, не позволяя сделать этого. Хотя это тоже неплохое положение — Ким недавно понял, что лучше всего спит именно в объятиях Чонгука.       Тэхён закрывает глаза и тоже погружается в сон. Чувство удовлетворения, которое последние дни росло в сердце, только усиливается.       Ким счастлив.       Правда в том, что прямо сейчас он чувствует себя так, словно вернулся домой.