Другая сторона

Следующее утро подтвердило опасения Не Хуайсана — Вэй Ин вернулся истерзанным и в крови. Несмотря на это, он продолжал шутить и потребовал съестного, так как проголодался. Перечисляя, что он готов съесть, Усянь не сводил взгляда с Лань Ванцзи. Наверное, поэтому он вспомнил и завтраки в Облачных Глубинах. — Не слишком ли многого ты хочешь? — с горечью спросил Не Хуайсан. — Разве мы сейчас в Гусу? Тень скользнула по лицу Лань Ванцзи, и Не Хуайсан прикрыл лицо веером. Он не хотел причинять боль, но как иначе было заставить Усяня замолчать? Каждому из них было больно от воспоминаний о потерянном покое, об утраченном тысячелетнем рае. — Держи, — протянул Вэй Ину небольшой пирожок Цзян Чэн, скрывая за излишней ворчливостью заботу. — И больше ничего не получишь. Вэнь Чао всё не показывался, и Не Хуайсана начинало это тревожить. Впрочем, что уж тут говорить — его тревожило всё на свете! Он не мог получить весточку от брата, не мог ничего сделать, не мог поговорить ни с Вэй-сюном, ни с Лань Ванцзи. Даже любимой канарейки поблизости не было, как не было и Мэн Яо, умевшего удивительным образом успокаивать его. Вэй Ин дожевал свой скудный завтрак, и Цзян Чэн, не переставая ворчать, помог ему привести в порядок одежду и убрать запёкшуюся кровь. Не Хуайсан даже думать не хотел, откуда появились эти раны. Когда же Вэнь Чао появился на лестнице, сердце совсем потеряло покой. Самодовольная улыбка ничего хорошего не предвещала. Интуиция редко подводила Не Хуайсана. Он и без неё умел просчитывать на много шагов вперёд, но она оказывалась во много раз быстрее, когда речь заходила о неприятностях. — Сегодня Цинхэ Не пал, — объявил Вэнь Чао. Не Хуайсан сглотнул: — А как же мой брат? — вырвалось у него. — Этот безумный? — усмехнулся Вэнь Чао в ответ. — Он сражался до последнего. Но мы оставили ему жизнь. «Мы»! Будто бы сам Вэнь Чао в открытой схватке мог бы выдержать хотя бы один удар сабли Бася! Не Хуайсан сощурился, но не показал гнева. Ему ни в коем случае не следовало открывать ни истинных чувств, ни истинных мыслей. Насмехаясь над ними, Вэнь Чао заставил твердить вслух правила Цишань Вэнь. Не Хуайсан, бездумно повторяя слово за словом, лихорадочно размышлял, и ситуация представлялась ему всё более неприятной. С другой стороны, интуиция продолжала сигнализировать, что впереди ждут только большие проблемы. «Мне нужно обдумать каждый шаг, нет времени на бессмыслицу, — решил Не Хуайсан. Он последний раз посмотрел на Лань Ванцзи — слишком бледный второй Нефрит Гусу упрямо молчал, на Вэй Усяня, декламировавшего строчки с полуулыбкой и как будто как минимум за троих. — Нужно действовать!» И вслед за этим он упал без чувств. Никто бы не обвинил его в отсутствии актёрских способностей. Не Хуайсан прекрасно понимал, как сейчас выглядит со стороны. Подтверждая это, Вэнь Чао фыркнул: — Слабак! Уберите его. И тут же Не Хуайсан почувствовал, как его грубо подняли на руки и понесли прочь. Он выждал достаточно времени, пока воины Цишань Вэнь не уберутся, бросив его, как получилось, в покоях. Сев на постели, Не Хуайсан некоторое время прислушивался, прикрыв ладонями лицо. Все покинули его, а стража за дверями хранила молчание. Осторожно поднявшись — Хуайсан умел быть бесшумным — он подошёл к столу. Среди разбросанных свитков было много того, что всякому бы выдало — он легкомысленный повеса, ничего из себя не представляющий. Хуайсан поднял один из любовных романов и раскрыл на месте с самой фривольной картинкой. Подхватив кисть, он легчайшими точками отметил несколько иероглифов. Лучшим своим дневником он считал именно эти романы. *** Не прошло и нескольких часов, как он услышал громкий разговор стражников и весь обратился в слух. — Господин отправляется на ночную охоту и берёт с собой всех этих как живой щит, — прозвучал один из голосов. Не Хуайсан тотчас же вернулся к постели и поспешно упал на неё, копируя небрежную позу, в которой его оставили. — Что, и этого тоже? — Да он даже не пришёл в себя, он же слабак, — слышались голоса. Кто-то раздвинул створки двери, чтобы убедиться. Не Хуайсан замер так, будто был мёртв. — Нам что, тащить его на себе? — Лишь бы он не сдох, — отметил старания Не Хуайсана голос. — Владыка Бессмертный не хотел убивать их раньше времени. — Тогда как он одобрил ночную охоту? — Он не одобрил… — Господин снова действует в своё удовольствие, а все шишки нам… — голоса удалились. — Вряд ли он заметит пропажу этого дурака. Лучше поторопимся… Не Хуайсан подождал ещё немного, но тишина подсказала, что о нём позабыли. Выходило, что он остался здесь один, и даже Вэнь Чао не потревожит его в ближайшее время. «Нужно это использовать, — подумал он. — Обязательно. Только как именно?» С другой стороны, любой план был хорош, если он помогал не думать о раненом Ванцзи и Вэй Усяне, который окажется рядом с ним. Не Хуайсан как будто бы уступил, как будто бы прочёл в самом Лань Ванцзи что-то, о чём Вэй Ин даже не думал ещё, но… Упрямо сжав губы, Не Хуайсан вернулся к столу и принялся перебирать свои книги и свитки. Над ним потешались, когда увидели, что он привёз с собой. Знали бы, сколько во всём этом можно скрыть и спрятать. Он собрал все талисманы, которые отыскал, и долго рассматривал их. «Нужно представить, что всего этого не существует, — наконец решил он. — Необходимо думать о будущем. Отвлечься от настоящего момента и придумать план на тот случай, если я вырвусь отсюда». Впереди ждала война, и Не Хуайсан заранее скорбел — он любил мирное время, любил сражение в разумах, а не на мечах. Однако погружаться в печаль было опасно, потому он принялся планировать и предполагать. *** Время, проведенное им в одиночестве, дало возможность многое осмыслить и создать несколько планов, один другого интереснее. Однако даже самые смелые предположения не могли привести его к тому, с чем пришлось столкнуться. Пусть подробности до него не дошли, но Не Хуайсан узнал — Вэнь Чао пытался сокрушить монстра в пещере, а тот был так силён, что погубил всех воспитанников кланов. Не Хуайсан чувствовал, что в этом слишком много лжи. «Не могли они так просто погибнуть, — качнул он головой, точно один жест тут же отменит любые события. Только не Лань Ванцзи, не Вэй Усянь, не…» Но сердце тревожно сжалось. Из всех заложников, что призвал к себе Вэнь Жохань, он остался один. Один — и как раз тогда, когда с Цинхэ Не как будто бы было покончено!