Другая сторона

Трагедия клана Цзян стала тем самым стимулом, который подтолкнул остальные кланы к объединению. Оказавшись в самой гуще событий после столь долгой тишины, Не Хуайсан надолго забыл о собственных чувствах. Опираясь на его стратегию — кто бы прежде поверил в такую возможность? — Не Минцюэ вернул себе Цинхэ. Не Хуайсан слышал, что впереди адептов Лань встал Ванцзи. Он первым наступил на упавшее знамя Вэнь, когда Облачные Глубины освободились от незаконных владельцев. Доблестью отличился и Цзян Чэн. Несмотря на слухи о том, что Вэнь Чжулю сжёг его Золотое ядро, никто не замечал недостатка силы. Однако сам новый глава клана Цзян не спешил рассказывать, что с ним случилось после того, как Пристань Лотоса пала. И только о Вэй Усяне по-прежнему не было слышно ни слова. Не Хуайсан, с одной стороны, не хотел верить, что тот действительно погиб, а с другой… Самые тёмные и потаённые мысли посещали его ночью. Не Хуайсан терзался без сна, листал книги, которые не утешали его, перебирал веера, чудом пережившие других хозяев. Было бы не так уж и плохо, если бы Вэй Усянь никогда не возник снова, думалось ему в едва освещённых комнатах. Возможно, Лань Ванцзи оценил бы стратега, который, пусть и не мог фехтовать столь же великолепно, всё же оказал неоценимую помощь во время Аннигиляции Солнца. К утру от таких мыслей во рту разливалась горечь. Не Хуайсан заставлял себя лечь и забывался в дремоте всего на пару часов, а затем весь день посвящал военным планам, тактикам, обсуждениям… Но едва Цинхэ затихал, как мысли возвращались, сумрак нашёптывал: «Если бы Вэй Усянь погиб, ты…» *** Лань Ванцзи и Цзян Чэн объединили усилия и захватили святилище клана Вэнь, о чём рассказали Не Минцзюэ. Они были настолько полны решимости, что без отдыха и промедления направились в Илин из Цинхэ. С Не Хуайсаном Второй Нефрит не перекинулся даже словом. Казалось, он застыл ещё больше, чем прежде. И пока все остальные видели в этом целеустремлённость, Не Хуайсану чудилось неизбывное горе, скорбь, настолько сильная, что он едва не ударил себя за все те мысли, что уже успели измучить его за столько ночей. «Вэй Усянь, знал бы ты, как он страдает по тебе, — размышлял Не Хуайсан, ожидая новостей из Илина с особенной тоской. — Даже если тебя действительно сбросили на Луанцзян, ты должен выйти из тьмы и вернуться к нему. Слышишь, ты?» И если бы мог, Не Хуайсан помог бы ему в этом, наплевав на желания собственного сердца. *** Не Минцзюэ поднял взгляд от свитка и, сощурившись, посмотрел на посланца. — Значит, надзирательный пункт опустел, не осталось ни одного живого воина? — переспросил он. Посланник поклонился: — Я не знаю подробностей, — сказал он смущённо. — Глава клана Цзян и Ханьгуан-цзюнь скоро будут здесь лично, чтобы рассказать вам о том, что там произошло… — он так и не смел поднять взгляд. — Могу пересказать только слухи… — Не интересуюсь слухами, — оборвал его Не Минцзюэ. — Ступай. Не Хуайсан улучил момент и выскользнул следом за посланником. — Постой, — окликнул он, едва двери за ними закрылись. — Второй господин Не, — тут же поклонился посланник. — Не нужно со мной таких церемоний, — обмахнулся Не Хуайсан веером. — В отличие от брата я люблю послушать слухи. Расскажи, что ты знаешь? — Говорят, — шёпотом начал посланник, — что все воины Вэнь погибли страшной и странной смертью, — он округлил глаза. — Очень странной, очень страшной. — Что же то была за смерть? — Не Хуайсан чуть наклонился. — Конечно, я не видел этого сам, но все они умерли не от меча. Кто-то умер от удушья, а кто-то от кровотечения из цицяо, кто-то был заколот, а кто-то отравлен. Были даже утопленники — и при том лежали во дворе далеко от воды! Будто нечисть развлекалась… — посланник опустил взгляд. — Стоит ли такое пересказывать? — Любопытно… — пробормотал Не Хуайсан и тут же поправился: — Ужасающе. Чьих рук это дело? — Никто не знает, однако… — тут посланник снова заговорил едва слышно: — До меня доходили слухи, что Ханьгуан-цзюнь полагает, будто кто-то испортил оберегающие талисманы, превратив их в талисманы, привлекающие духов и лютых мертвецов. — Такое разве возможно? — нахмурился Не Хуайсан. Ему показалось, что он слышал о подобном. — Кто же может сказать наверняка? — рассудил посланник, сбив его с мысли. — Верно. Что ж, благодарю за разговор, — и, поклонившись друг другу, они разошлись в разные стороны. *** Оставшись наедине с канарейкой, которая беспокойно прыгала по клетке, Не Хуайсан снова вернулся к разговору. Вспоминая детали, рассказанные посланником, он никак не мог поймать ту самую мысль, что мелькнула, будто странная вспышка. — Привлекают нечисть… — повторил он вслух, и канарейка ответила коротким вскриком. — Словно её возможно использовать в собственных целях… Использовать нечисть? Не Хуайсан вздрогнул. Разве не о чём-то подобном рассказывал Вэй Усянь в тот самый день, когда Лань Цижэнь так на него разозлился, что отправил в библиотеку переписывать правила, да ещё и приставил к нему Лань Ванцзи?! «Вэй Усянь… Если кто и мог придумать такой талисман, то это был Вэй Усянь!» — Не Хуайсан посмотрел на золотистую птичку, замершую на жёрдочке, и тут же вспомнил: «Что там у тебя?», и открытую улыбку, и чуть сощуренные глаза, точно Вэй Ин задумал шутку, и та вот-вот сорвётся с его губ. — Он жив, — сказал Не Хуайсан. С одной стороны, эта мысль принесла облегчение, с другой — стала причиной ужасной тревоги. Зачем бы Вэй Усяню, в фехтовании равному Лань Ванцзи, использовать талисманы, чтобы уничтожить надзирательный пункт? Отчего он не объединился ни с кем, действовал в одиночку в ночи? У Не Хуайсана возникало всё больше вопросов, но сильнее всего тревожило даже не это. Он волновался, что такие вопросы может задать кто-то ещё. Кто-то другой, кому Вэй Усянь совсем не казался другом. *** Прошёл день, и Цзинь Цзысюань привёз в Цинхэ Цзян Яньли. Благодаря ей Не Хуайсан наконец-то нашёл причину убрать с ворот вывешенную в назидание голову старшего сына Вэнь Жоханя. Не Минцзюэ согласился с тем, что раз здесь юная и хрупкая девушка, ей не стоит видеть таких ужасов. Конечно, Яньли была и юной, и хрупкой, но Не Хуайсан заметил по её глазам, что ужасов она увидела вдосталь. Он вызвался рассказать ей о последних новостях, и пока она слушала о том, что успели сделать вместе Цзян Чэн и Лань Ванцзи, в лице её радость сражалась с горем. — Дева Цзян, — остановился Не Хуайсан. — Вы тревожитесь о Вэй Усяне? — Господин Не… — она отвела взгляд, расправила несуществующую складку на ханьфу. — А-Сянь… — вздохнув, она качнула головой. — А-Сянь безрассуден, он может не уберечь себя. — Я уверен, что он жив, — сказал Не Хуайсан на это. — Воины Вэнь могут сколько угодно убеждать, что бросили его на Луанцзян… — Что?! — Яньли побледнела. Не Хуайсан понял, что она ничего не знала о новостях, которые принесли Цзян Чэн и Лань Ванцзи. Он проклял себя за болтливость. — Я уверен, — повторил он с нажимом, — Вэй Усянь — не из тех, кто вот так погибнет. Он вернётся и возглавит Аннигиляцию Солнца. — Благодарю вас, господин Не, — Цзян Яньли поклонилась, но он видел, что её надежда угасла. — Дева Цзян, — попробовал он снова, но Яньли остановила его. — Мне нужно идти, — сказала она совсем тихо. Не Хуайсан нервно сложил веер, глядя ей вслед.