Другая сторона

О том, как жестоко клан Цзинь расправлялся с последними из Вэней, новости дошли и до Цинхэ Не. Собираясь на пиршество в честь победы над упрямым солнцем, Не Хуайсан предчувствовал, что весёлого там будет мало, а торжественные речи пропитаются ядом. Он волновался не столько за брата — тот оправился быстро, а если раны и беспокоили, то не показывал вида, а за Вэй Ина и Лань Ванцзи. Разве они оба не отличались обострённым чувством справедливости? Разве им сейчас не горько было видеть происходящее? Утаивая собственные размышления ото всех, Не Хуайсан всякий раз приходил к мысли о том, насколько мелкой фигурой он сам является. Он может только смотреть, безмолвно и безучастно, и не в его силах вершить историю. Три клана прибыли почти одновременно. И когда они с братом вошли в пиршественный зал Знойного дворца, клан Цзян замер по правую руку, а клан Лань по левую. Не Хуайсан встретился взглядом с Вэй Ином и едва узнал его. Улыбка показалась жёсткой, взгляд цепким и тёмным. Суйбяня при нём снова не оказалось — только чёрная флейта за поясом, алая кисть которой дрожала и покачивалась, как живая. Лань Ванцзи же смотрел только на Усяня и словно не заметил Не Хуайсана вовсе. Лицо его было мрачным. «Здесь что-то произошло? — подумал Не Хуайсан. — Мы пропустили что-то?» Обмен приветствиями окончился широким жестом Мэн Яо… или правильнее теперь было называть его Ланьфан-цзунь? Он предложил Не Минцзюэ занять место, где некогда восседал Вэнь Жохань. Не Хуайсан с тревогой взглянул на брата. Его лицо потемнело, и случился бы неприятный разговор, но клан Цзинь умел сглаживать такие моменты, и буря так и не разразилась. Проходя следом за братом, Не Хуайсан заметил, что Вэй Ин остановился напротив Мэн Яо. Он тут же сделал вид, что поправляет пояс ханьфу, чтобы услышать хоть осколок их разговора. — Заметил, — сказал Вэй Ин, — что Вэнь Жоханя поразил гибкий клинок. Почему я не вижу сейчас этого меча?.. — Я счёл его дурным и выбросил, — сладко улыбнулся Мэн Яо. Не Хуайсан заторопился занять своё место. Гибкий клинок?.. Такими пользуются убийцы. Гибкое лезвие легко спрятать под одеждой. Картина, которая нарисовалась перед глазами сама собой, совершенно не понравилась Не Хуайсану. Выходило, что Мэн Яо таил при себе оружие, чтобы в любой момент… перейти на выигравшую сторону?.. Возможно, стоило бы поговорить об этом с братом, вот только тот по-прежнему был зол на Мэн Яо, и вряд ли разговор закончился бы чем-то хорошим. С другой стороны, велика была вероятность, что Мэн Яо, по натуре пугливый, просто хотел подстраховаться, а не таил коварных планов. «Он наконец добился того, чтобы отец признал его, — рассуждал Не Хуайсан, глядя в собственную тарелку. — Может, в дальнейшем это пойдёт ему на пользу?» Но внутренний голос утверждал, что с этого момента нельзя спускать с Мэн Яо глаз. Не Хуайсан не сразу заметил, что Вэй Ин так и не занял своего места. Любитель пиршеств теперь не поднимал со всеми тостов. Впрочем, и Лань Ванцзи словно испарился. Казалось, совсем недавно они вместе входили в зал, а теперь будто бы от обоих не осталось и следа. Ревность уколола сердце, сладость вина показалась кислой, но Не Хуайсан утихомирил собственные чувства. «Вряд ли их разговор сейчас похож на любовную встречу», — успокоил он себя. Однако надолго ли это помогло?.. Не Хуайсан вслушивался в разговоры, и скоро узнал, что не только он обратил внимание на отсутствие двух прославленных заклинателей, чей вклад в общую победу был несомненным. — Снова Второй Нефрит отправился увещевать Вэй Усяня, — шёл шепоток. — Говорят, тот сумел подчинить Иньскую печать. — Он потерял сознание, когда пытался сделать это, — возражали другие. — Говорят, Ханьгуан-цзюнь сутками играл на цине, чтобы вернуть ему разум. — Никто, соприкоснувшись с Иньским железом, не останется прежним, — шептали третьи. — Видели? Вэй Усянь снова пришёл без меча. Полагается во всём на флейту. — Не на флейту, а на своё тёмное искусство, — поправляли четвёртые. — Пока все выжигают ядовитые корни Цишань Вэнь, рядом подрастает что-то и похуже… Голоса замолкали, если Главы кланов мельком оглядывались на сплетников, но стоило им отвернуться — звучали снова и с большей силой. Разговоры превращали Вэй Усяня в чудовище, и Не Хуайсан не стал бы обвинять в этом только вино, что лилось рекой. Страх зародился в сердцах заклинателей, а он не знал, откуда он и что его источник. *** Вэй Усянь появился в пиршественном зале только тогда, когда поднялся вопрос о помолвке Цзян Яньли и Цзинь Цзысюаня. Ловко привлёк к себе внимание, острым словом задел всех присутствующих и в итоге добился того, что Цзян Яньли пришлось мягко возразить, сослаться на траур и отказаться от решения сию же минуту. Не Хуайсан заметил и печальный взгляд, брошенный девой Цзян на Цзинь Цзысюаня, и то, как у последнего меняется выражение лица. Прежде, ещё в ученичестве, он смотрел на деву Цзян, свою невесту, так, словно она была хуже последней служанки, теперь же за мгновение надежда сменилась горечью. «Неужели он успел рассмотреть её в эти тяжёлые времена? — удивился Не Хуайсан. — Неужели теперь прихоть родителей ему на руку?» И Вэй Ин, который мог бы получить поддержку, снова обострил отношения?.. Не Хуайсан, прищурившись, посмотрел на Лань Ванцзи, который как раз прошёл к своему столику. Время, проведённое с Лань Сичэнем, помогло читать по лицам Нефритов. Братья, хоть и были разными, всё же во многом оставались похожи. И теперь сердце резануло то, как много горечи и боли прячет в себе Второй Нефрит. «Вэй-сюн, — печально вздохнул Не Хуайсан, — отчего же ты не видишь?» Кажется, этим вопросом Не Хуайсан задавался далеко не первый раз. Чтобы сгладить накалившуюся обстановку, Мэн Яо объявил об охоте. Давнее развлечение, традиция, раньше позволявшая многим юным заклинателям показать свой талант, и теперь всех воодушевила. Но, поднимая чашку с вином, Не Хуайсан за улыбкой скрывал тревогу. «Эта идея с охотой принесёт ещё горе», — подумалось ему, пока вино обволакивало язык. *** Поговорить лично с Лань Ванцзи Не Хуайсан сначала не решался, а затем — не успел. Когда вино разбудило в нём достаточно смелости, Второй Нефрит уже покинул пиршественную залу. Не было в ней и Вэй Ина. Сначала волна ревности окатила Не Хуайсана, а потом разум, пусть и затуманенный, возобладал. Подхватив бутыль вина, Не Хуайсан вышел из зала и почти сразу обнаружил Вэй Ина. Тот сидел на ступенях в одиночестве, и бутыль, что стояла рядом с ним, наверняка уже почти опустела. — Вэй-сюн, — поприветствовал он. — Не-сюн? — удивился тот в ответ. — Неужели тебя тоже разочаровало общество заклинателей? Вэй Ин был пьян, но пьян не весело, как тот Усянь, которого Не Хуайсан помнил по ученичеству. Вино в крови сделало его злым и жестоким, даже глаза будто бы вспыхивали алыми искрами. — Мы давно не виделись, — Не Хуайсан опустился рядом на ступеньку. — Подумал, что стоит выпить с тобой. — Прежде многие этого хотели, а теперь посмотри только, — хмыкнул Вэй Ин. — Посмотри на них, как светел их путь, как они праведны… — и замолчал. Не Хуайсан не стал расспрашивать, не сказал ничего из того, что собирался. Погружённый в собственную тоску Вэй Ин всё равно не услышал бы. Протянув ему вино, Хуайсан не решился нарушить тишину. — Я думал, — сказал Вэй Ин много позже, — что во всём мире есть один человек, который способен понять меня. Не Хуайсан затаил дыхание. — Но правда в том, — усмешка исказила лицо Вэй Ина, — что такого человека никогда и не было. И все чувства — пустое. «Чувства?» — Не Хуайсан отвёл взгляд. Каким бы одиноким ни ощущал бы себя сейчас Вэй Ин, а Хуайсан отлично понимал его. И потому горечь и боль его лишь усугубилась. «Если они найдут путь друг к другу, я буду лишним, если не сумеют поговорить — я останусь лишним, — размышлял он. — Что бы ни случилось, моё место определено, я должен принять это». Пусть сердце не хотело соглашаться, но в вэйци играют двое, и для камней третьего цвета места на доске нет.