Другая сторона

После свадьбы Цзинь Цзысюаня в мире заклинателей воцарился хрупкий покой. Пусть о происках Старейшины Илин говорили много, но ни доказательств, ни свидетелей, что Вэй Усянь действительно спускается с Луанцзян и творит непотребства, не находилось. Не Хуайсан не верил этой тишине. Как холмы, над которыми повисли низкие тучи, чувствуют отсроченную грозу, так и он понимал, что впереди что-то по-настоящему жуткое. Он был бы даже рад, если бы Вэй Усянь действительно поднимал мертвецов и заставлял их запугивать жителей деревень, лишь бы только было ясно — он жив и здоров. Но нет, в россказнях было так много о его учениках и ничего о нём лично. Луна набирала силу, а затем медленно худела и снова начинала полнеть, а Не Хуайсан никак не мог избавиться от дурных предчувствий. Он так и не сумел встретиться с Ванцзи. И мысль о том, что невозможно ни открыть своих чувств, ни поддержать его в личном отчаянии, угнетала и не давала спать. Не заглядывал в Цинхэ Не и Лань Сичэнь. Не Хуайсан собирал информацию по крупицам — сплошь слухи и домыслы, из которых было не сложить цельной картины. Удалось ему даже расспросить одного из мнимых учеников Вэй Усяня. И тот, раздобрев от вина, признался — он никогда не видел Старейшину Илин, даже на Луанцзян не поднимался. Зато талисманы продаются, как рисовые пирожки… *** Весть о том, что у девы Цзян родился ребёнок, всколыхнула мир заклинателей. Клан Цзинь затеял пышные празднества уже на пять дней малыша, и Не Хуайсан, приглашённый, как и прочие, осознал, что Вэй Усянь не может порадоваться вместе со всеми. Пока вокруг звучали поздравления и смех, Не Хуайсана всё больше захватывало ощущение несправедливости. Вэй Усянь не заслужил быть отверженным за то, что посмел встать на сторону обиженных, не заслужил оставаться в стороне, когда его любимая шицзе наконец-то счастлива в браке и стала матерью. Лань Ванцзи Не Хуайсан заметил издали. Он двигался спокойно, а лицо его было настолько безучастным, словно он нацепил маску. С одной стороны, не могло не восхищать, как выучка клана Лань позволяет держать себя в стороне от мирской сутолоки даже в такие моменты. С другой… Не Хуайсан присмотрелся и явственно различил, что Лань Ванцзи в глубокой печали, что его снедает тревога. И даже принося деве Цзян поздравления, он был воплощением грусти. Не Хуайсан видел, как они встретились взглядами. По лицу Цзян Яньли на миг скользнула тень, точно они с Ванцзи обменялись мыслями. И пусть после она посмотрела на ребёнка и улыбка вернулась, но отголоски чувства, что они с Ванцзи разделили пополам, всё ещё оставались заметны. — Лань-сюн, — окликнул Не Хуайсан, испугавшись, что и в этот раз упустит момент. — Лань-сюн, давно не виделись. — Да, — поклонился ему Лань Ванцзи. Как много нужно было сказать! Не Хуайсан беспомощно огляделся и кивнул в сторону павильона, где сейчас как будто бы не было гостей. Лань Ванцзи едва заметно кивнул, и они неспешно двинулись к выбранному месту. «Открыться наконец? Сказать, что Вэй Усянь… тоскует по нему?.. Что же делать теперь?» — Не Хуайсан никак не мог выбрать, с чего начать. Точно не знал, куда поставить первый камень на доске с вэйци. — Лань-сюн, — наконец заговорил он, когда гомон приглашённых остался позади и стал напоминать шум волн. — Слышал, ты совершенствуешься в игре на цине и даже освоил техники, которые неизвестны другим. — «Песнь очищения», — предположил Лань Ванцзи. Он смотрел в сторону, то ли на простирающиеся внизу сады, то ли на тени гор вдали. — «Песнь очищения», — повторил Не Хуайсан, и сердце его болезненно сжалось. — Может ли она вернуть нам Вэй Усяня. На миг лицо Лань Ванцзи стало настолько печальным, что у Не Хуайсана перехватило дыхание. — Он не согласится, — почти прошептал Ванцзи. — Если кому и под силу убедить его, так только тебе, Ханьгуан-цзюнь, — вырвалось у Не Хуайсана. Они встретились взглядами. — Почему? Лань Ванцзи только обозначил вопрос, его голос звучал так тихо, словно был лишь шорохом ветра. Не Хуайсан не отвёл глаз. — В целом мире Вэй Ин готов доверится только Лань Ванцзи, — сказал он. Лань Ванцзи медленно отвернулся. — Говорят, — начал он, — что на сто дней празднества будут ещё пышнее. — Говорят, — согласился Не Хуайсан. — Вэй Ин всё же не чужой этому ребёнку, — продолжал Лань Ванцзи тихо. — Разве не правильно будет пригласить его?.. Не Хуайсан вздохнул. — Правильно. — Нужно сказать об этом Цзинь Цзысюаню, — и снова они на мгновение столкнулись взглядами. Погружённый в тоску Лань Ванцзи не сумел заметить, что таится в сердце Не Хуайсана. И когда он удалялся в сторону счастливых родителей, Не Хуайсан беспомощно смотрел ему вслед. «Не должно ли радоваться тому, что возлюбленный может обрести счастье? — спросил он себя. — Не должно ли…» Но, быть может, дело было не только в ревности. Грозовые тучи не разошлись, они ощущались, будто легли всей тяжестью прямо на плечи. Не рассеялась буря, напротив, она набирала силы, чтобы одним ударом расколоть и небо, и землю. *** Не Хуайсан находил Цзинь Цзысюня вздорным человеком. Когда словно волна по миру заклинателей прокатилась новость, что на следующее празднование будет приглашён сам Вэй Усянь, именно Цзысюнь возмущался больше всех. Не Хуайсан полагал, что ничем хорошим это не закончится. Удивился ли он, когда услышал, что Цзысюнь отправился на тропу Цюнци с отрядом из трёхсот лучших лучников клана Цзинь?.. Нисколько. Празднованиями клан Цзинь славился. Здесь умели и украсить каждый павильон и зал, и подать напитки, и предложить лакомства. С момента же, когда за этим стал приглядывать Цзинь Гуанъяо, в своей пышности пиршества достигли совершенства. Но Не Хуайсан не мог насладиться всем этим, хоть раньше сердце радовалось бы и просило вина. Теперь же тревога омрачала каждое мгновение. — Отчего же Вэй Ин всё ещё не появился? — услышал он вдруг голос Цзян Яньли. Укачивая ребёнка на руках, она стояла у окна, откуда просматривалась золотая лестница. Был рядом и Цзинь Цзысюань. — Наверное, Цзысюнь попытался помешать ему, — предположил он. — Я должен отправиться туда и проверить. Не Хуайсан видел, с каким обожанием теперь они смотрят друг на друга, и полынная горечь поднялась внутри. Будто нужно было остановить Цзысюаня — предчувствие бури стало слишком явным. «Если я найду Ванцзи или Мэн Яо, — подумал Не Хуайсан, отступая в тень, — получится ли уговорить их остановить возможное кровопролитие?» Он тут же спросил у одного из младших адептов, не видел ли тот Цзинь Гуанъяо, но получил в ответ лишь растерянное: «Мы и сами ищем его уже некоторое время, но никто не знает, куда он удалился». Не Хуайсан отпустил адепта, а сам нервно сжал веер. Ситуация внезапно предстала перед ним другой стороной. *** Лань Ванцзи он отыскал не сразу. Тот, видимо, тоже изрядно волновался, пусть никому больше не дано было прочесть этого по лицу. — Творятся странные вещи, Лань-сюн, — забыв о приличиях, выпалил Не Хуайсан. — Цзинь Цзысюнь отправился на тропу Цюнци с отрядом лучников, Цзинь Цзысюань поспешил остановить его, а Цзинь Гуанъяо пропал. Глаза Лань Ванцзи на мгновение расширились. — Вэй Ин, — прошептал он. — Вэй Ин в опасности. Если бы только мог Вэй Усянь в этот момент услышать его голос… Глядя вслед Ванцзи, Не Хуайсан напомнил себе снова: «Разве не радостно видеть взаимную любовь?» Но радости в нём не было ни капли. А затем принесли весть, что подобно молнии расколола весь мир заклинателей. — Беда, Призрачный генерал Вэй Усяня убил Цзинь Цзысюаня! Беда, Вэй Усянь принёс смерть в клан Цзинь… Разразилась буря. *** Белые одежды и белые флаги, тягучий дым поминальных благовоний… Не Хуайсан сторонился объятых скорбью и преисполненных ненавистью, но собирал отголоски слухов, чтобы составить полную картину. И чем больше кусочков оказывалось у него в руках, тем страшнее было изображение. Вэй Усянь ли по собственной воле убил Цзысюаня, которого прежде считал недостойным шицзе, или чужая воля направила удар, чтобы разом уничтожить будущее клана Цзинь и Старейшину Илина?.. Пока заклинатели строили догадки о злокозненности Вэй Усяня, мечтали о том, как сожгут гору Луанцзян, уничтожив оплот темноты, Не Хуайсан всё больше убеждался, что за всем этим кто-то стоит. Кому-то выгодны и волнения, и смерти. Ему пришлось оставаться среди прочих, когда Вэнь Цин и Вэнь Нин с остатками клана пришли просить о наказании за смерть наследника клана Цзинь. Ему пришлось смотреть на казни несчастных и измученных людей, и горечь разливалась, перехватывая горло. Ему пришлось принять, что мир заклинателей не изменился к лучшему, едва даже память о клане Вэнь была стёрта. Напротив, теперь маски были отброшены и праведный путь меча оказался обагрён кровью невинных. «Вэй Усянь был прав в своих высказываниях, — размышлял Не Хуайсан. — Но потому каждый и жаждет его смерти, как некрасивая девушка мечтает уничтожить полированные до блеска зеркала, чтобы они не открывали ей истины». И когда все отправились в Безночный город, чтобы развеять прах последних Вэней, Не Хуайсан остался в стороне, а потому не был свидетелем кровавой бойни, не видел, как Вэй Усянь сорвался со скалы.