Другая сторона

Слухи о том, что Ханьгуан-цзюнь прервал свою медитацию и вновь показывается в миру, были приправлены россказнями, как Лань Ванцзи покупал вино в лучшей лавке в Цайи. Не Хуайсан перечитывал свиток, где доверенный человек подробно описал все домыслы, будоражащие народ, и не мог понять, что здесь правда, а что — клевета. У него разболелись виски, но всё же любопытство, щедро смешанное с тревогой, подтолкнуло обратиться к заклинаниям, которыми он пользовался нечасто. Маленькая бабочка, хранящая вопрос к Лань Сичэню, вспорхнула с ладони и быстро исчезла в начинающем темнеть небе. Не Хуайсан рассматривал тронутые багрянцем и золотом облака, но вместо них видел лишь исполненное горя лицо Ванцзи. Позади на столе были разбросаны рукописи и книги. Не Хуайсан продолжал свои поиски и не собирался отступать, но всё казалось тщетным. — Господин, — раздалось из-за двери. — Для вас прибыло послание. — Послание? — Не Хуайсан повернулся и прошёл к столу. Окинув его взглядом, убедился, что чужие глаза не заметят там ничего странного, а потом добавил: — Входи. Адепт проскользнул внутрь и, поклонившись, на вытянутых руках подал конверт. Золотистая бумага сразу же подсказывала, что писавший — из клана Цзинь. Заинтересовавшись, Не Хуайсан отпустил адепта, а сам открыл послание. Иероглифы выписывала неопытная рука. Кисть кто-то держал нетвёрдо, а может, был ещё и слишком взволнован. Вчитываясь, Не Хуайсан мимолётно улыбнулся — рассуждения тоже были наивными и полными мечтаний. «…как и обещал, я стараюсь заниматься усердно. Но наставник мой больше занят с другими, а меня не раз называл бесталанным. Мне не привыкать к оскорблениям, разве не нужно научиться ещё и смирению, но…» Мо Сюаньюй рассуждал интересно. Совсем недавно он пересёк рубеж двенадцатилетия, и Не Хуайсан отправил ему поздравление и гороскоп, который выполнил сам. Впрочем, создавая предсказание, он позволил себе вольно пересказывать сочетания звёзд. Иначе будущее показалось бы мальчику чересчур мрачным. Завести знакомство с Мо Сюаньюем действительно оказалось хорошим ходом. Не Хуайсан не просил его держать что-то в тайне, но мальчик и сам не спешил открываться кому-то из Цзинь. Он чувствовал себя чужаком в большом доме, где всё пестрило от золота и ярких красок. Потянувшись к Не Хуайсану, мальчик словно нашёл для себя разом и друга, и покровителя, потому бесхитросно пересказывал всё, что видел и слышал, в пространных посланиях. Нередко Не Хуайсан находил там полезные для себя моменты. Очередное письмо подошло к концу. Несколько иероглифов в конце оказались смазанными, и прочесть их было почти невозможно. Не Хуайсан отложил послание и потёр лицо ладонями. Вечер уступил ночи, сквозь открытое окно струилась прохлада, и не хотелось больше сидеть за бумагами. Прежде чем покинуть свои покои, Не Хуайсан навёл порядок на столе и убрал в тайник отдельные книги и послания от доверенных людей. После он направился мимо тренировочной площадки к павильону, стоящему в отдалении. Оттуда было хорошо наблюдать за меркнущим небом. Однако на площадке упражнялся Не Минцзюэ. — Брат, — поклонился Не Хуайсан. — Хуайсан, — оглянулся тот. — Сегодня доставили послание от Лань Сичэня. — От главы клана Лань? — переспросил Не Хуайсан, стараясь скрыть тревогу, что охватила его целиком. — Что-то случилось? — Он больше интересовался, не слышал ли я, что где-то бесчинствует нечисть, — Не Минцзюэ подошёл ближе. — Просил рассказать ему об этом, потому что Ханьгуан-цзюнь горит желанием очистить этот мир. — Очистить… — повторил Не Хуайсан. — Значит ли это, что он оставил медитации и решил взяться за меч? — Похоже на то, — Не Минцзюэ усмехнулся. — Разве не достойное занятие для заклинателя? В словах чудился укор, и Не Хуайсан поспешно отвёл взгляд. Брат, конечно, был прав. Проводить жизнь в сражениях — это достойный заклинателя путь, а просматривать рукописи и книги в поисках ритуала, способного вернуть чужую душу из-за черты, — занятие сомнительное. Но, с другой стороны, Не Хуайсан прекрасно понимал, что Лань Ванцзи стремится в битву не потому, что хочет следовать пути меча. «Он отчаялся, — вздохнул Не Хуайсан про себя. — Отчаялся, но больше не собирается оставаться на месте. Неужели ищет смерти?» Догадка холодом пробежала по спине, и больше не хотелось созерцать звёзды в павильоне. Между тем брат пригласил его испить вина вдвоём, и Не Хуайсан последовал за ним. Не Минцзюэ нечасто бывал в хорошем настроении, так что такие мгновения Не Хуайсан особенно ценил, лелеял в памяти, подобно драгоценным камням. Просто именно сегодня настроение проводить вечер праздно исчезло. *** Они вели неспешный разговор, вспоминали о чём-то, рассуждали, не касаясь ни отношений между кланами, ни оружия, и Не Хуайсан почти успокоился. Когда Не Минцзюэ в который раз наполнил их чашки вином, на плечо вдруг опустилась бабочка. Не Хуайсан услышал тихий голос Сичэня: «Ванцзи не в себе». Бабочка рассыпалась серебристой пылью. Не Хуайсан вздрогнул и торопливо поднял чашку, чтобы ответить брату. Сделав глоток и не почувствовав вкуса, он сказал: — Кажется, стоит отправиться спать, — и поднялся. — В Облачных Глубинах в такое время давно уже отдыхают. — Верно, — с сожалением в голосе ответил Не Минцзюэ. — Что ж, давай тогда разойдёмся. Не Хуайсан поклонился и даже нашёл в себе силы для улыбки, вот только та померкла, стоило переступить порог зала. Сумерки расползлись по постройкам, и Не Хуайсан шёл в темноте, не озаботившись фонарём. Почему Сичэнь сказал лишь эту фразу?.. Войдя к себе, он сразу насторожился. Кроме него, кто-то ещё был в комнате. Не Хуайсан вздрогнул и замер, схватив рукоять веера на поясе. Пусть тот и не был боевым оружием, но заклинания, спрятанные за элегантной росписью, могли оградить и защитить не хуже меча. — Покажись, — сказал он тихо. От огненного талисмана загорелись свечи. Тёплый жёлтый свет вычертил фигуру в белом. Сияющие, как первый снегопад, одежды. — Лань… Чжань? — удивился Не Хуайсан, поспешно закрывая дверь за собой и для верности запечатывая её талисманом. — Не Хуайсан, — послышался шорох сзади. Ванцзи поклонился. — Отчего ты здесь? — спросил Не Хуайсан. — Присядь и поговорим? Они расположились за столом, но Ванцзи не смотрел на него. В его лице было столько печали, что оно казалось переполненным тенями. Не Хуайсан проследил взглядом, но пальцы Ванзци надёжно прятались в широких рукавах. — Что-то случилось? — задал он ещё один вопрос. — Ничего, — качнул головой Ванцзи и наконец перевёл взгляд. — Есть ли… новости? Не Хуайсан вздохнул и пожал плечами. Изыскания его были далеки от успеха. — Лань-сюн, — мягко начал он. — В рукописях Вэй Ина были описаны ритуалы, что сейчас пригодились бы нам, вот только страницы их утеряны. Лишь крупицы тех размышлений возможно отыскать. — Рукописи… сожгли? — казалось, ни голос, ни взгляд не выдал боли, но Не Хуайсан угадал её, почувствовал как свою. — Не уверен, — честно признался он. — Боюсь, они надёжно спрятаны в клане Цзинь. — В клане Цзинь? — вот теперь за болью родилось удивление. — Не могу очернять кого-то, не имею права указывать прямо, — продолжал Не Хуайсан. — Но слишком многое подсказывает, что клан Цзинь хочет восстановить Тигриную печать. И если такое случится, они могут оказаться… — Вторым кланом Вэнь, как говорил Вэй Ин, — закончил за него Лань Ванцзи и словно заледенел. Не Хуайсан не стал спрашивать, какие выводы тот сделал. Картина на самом деле была чудовищной, как на неё ни смотри. Трагические случайности представлялись цепью продуманных событий. Но ни доказательств у них не было, ни даже понимания, что за мотив движет главными фигурами. — Недоказуемо, — высказал свои тревожные мысли Не Хуайсан. — А потому невозможно потребовать ответа. Лань Ванцзи отвернулся от него. Слишком красивый и слишком далёкий, отягощённый горем и тоской, он стал как будто и более притягательным, и более недосягаемым сразу. Не Хуайсан представил, как день за днём, будто поток воды, протачивается под эту ледяную маску. Как окружает теплом и заботой. Как добивается своего… И отбросил эти мысли. Любовь обжигала его изнутри, но ни высказать, что с ним такое, ни даже посметь иначе выразить истинное отношение он не мог, не имел права. — Вэй-сюн… так и не ответил тебе? — вместо того спросил он неловко. — Вэй Ин… ответил, — на этот раз Лань Ванцзи опустил голову. — Однажды. — Что же… что же тогда он сказал? Не это ли заставило Лань Ванцзи покинуть Ханьтань?! Не Хуайсан ждал долго, но ответа так и не услышал. Ванцзи замкнулся в себе, а промолчав столько, что палочка благовоний рассыпалась бы пеплом, поднялся. — Уходишь? — встрепенулся Не Хуайсан. — Мгм, — послышался ответ. И осталось только открытое окно, сквозь которое лунный свет лился серебристым потоком. Не Хуайсан сжал ладони в кулаки, ощутив собственную бесполезность. Он едва не смахнул со стола и книги, и прибор для каллиграфии. Что это всё? Зачем все его изыскания, зачем он тратит столько времени?.. Резко поднявшись, Не Хуайсан обхватил себя за плечи. Не набравшись храбрости вовремя, не он ли только смотрел на то, как бурным потоком смалывает его друга, будто он всего лишь тростинка? Не осмелившись высказать то, что на сердце, не он ли теперь мечтает змеёй заползти в чужое сердце?.. Ненависть к себе охватила, едва не задушив, но откатилась волной. Не Хуайсан вернулся к столу и, выбрав подходящий листок бумаги, белоснежный, как траурные одежды Ванцзи, принялся писать письмо. «…не всегда нам требуются живые наставники. Порой книги и тексты оказываются более полезными и уж точно не станут оскорблять тебя, мой дорогой друг. Библиотека Цзинь обширна и интересна. Там ты сумеешь найти немало полезных и поучительных историй. Не всегда путь меча оказывается единственно верным. Обрати внимание и на другие поучительные моменты. Талисманы и ритуалы…»