Другая сторона

На место они прибыли ещё в середине дня, но стоило войти под кроны деревьев, и туман вокруг превратил день в сумерки. Не Хуайсан угадал в этом влияние тёмной ци, но его мнения никто не спросил. «Наверняка брат и без моего участия понимает, что происходит», — подумал он, пока они медленно шли вперёд. И всё же он не мог в полной мере положиться на брата — возможно, боль от обиды, от крушения надежд была слишком свежей. Когда из темноты ринулись цепи, не все среагировали одинаково быстро, впрочем, Бася сумела освободить попавших в ловушку. Не Минцзюэ только нахмурился и ничего не сказал больше. Хуайсан же задумался, сколько раз на самом деле эти дела клана решались лично главой без его участия. «Если бы тут был Вэй Усянь, — некстати подумалось ему, — он нашёл бы решение, как совладать с духами мечей и тёмной ци». Отчего появилась эта уверенность? Не Хуайсан лишь вздохнул. Он не притронулся к сабле, хотя кто-то из сопровождающих непременно нёс её для него, и теперь отчего-то хотелось ощутить рукоять в ладони. «Меч не решает проблем, — напомнил себе Не Хуайсан. — Чаще он их создаёт». И вздохнул, чем привлёк короткий и строгий взгляд Не Минцзюэ. Наконец они приблизились ко входу. — Будьте внимательны и осторожны, — бросил им Не Минцзюэ, глядя лишь на него, будто и адресовал слова только ему одному. *** Усыпальница сабель клана Не была вырублена прямиком в скале. Не Хуайсан прежде не бывал тут. Тёмная ци струилась в воздухе, была почти что осязаемой, и сердце переполняла тревога, чем больше они удалялись от входа. Решая загадки, Не Хуайсан чувствовал, что в плане брата есть что-то неверное. Они потеряли пятерых из отряда, прежде чем страшная догадка поразила его и заставила замереть. — Не отставай, — оглянулся Не Минцзюэ. Он, напротив, казался спокойным. Не Хуайсан сглотнул, получив ещё одно подтверждение своим мыслям. — Что ты задумал? — спросил он негромко. Адепты, что сейчас окружали их, переглянулись. Они впервые видели, чтобы младший брат требовал у старшего ответа. — Мы должны сдержать дух меча, — сощурился Не Минцзюэ. — Ради этого мы и пришли сюда. Что, по-твоему, я мог задумать? — Ради этого?! — Не Хуайсана переполнил гнев, никогда прежде он не впадал в такую ярость. В то же время она была совсем не похожа на ту, что обычно охватывала его брата. Она была холодна и расчётлива. — Ты собираешься отдать этих людей, чтобы задобрить дух меча кровью?! Скажи, что это не так! Скажи, что ты собираешься сохранить им жизнь! — Главе приходится принимать трудные решения, — увильнул от прямого ответа Не Минцзюэ, но рука его сжалась на рукояти сабли. — Трудные решения?! — продолжал наступать на него Не Хуайсан. Его отчаяние вырвалось на свободу и придало ему бесстрашия. Даже пускай брат убьёт его сейчас, разве не стоит умереть, если живёшь бесполезную жизнь? — Ты говорил мне о Пути меча — он таков? Этому я должен научиться? Принимать трудные решения об убийстве невинных? Не Минцзюэ сжал зубы и сощурил глаза. — Как ты смеешь? — спросил он, но звук голоса походил на шипение. — Как смею?! — Не Хуайсан засмеялся, но резко оборвал смех. — Ты был среди тех, кто требовал к ответу Вэй Усяня, называя его убийцей. Так и было, верно? Но кто же здесь убийца сейчас, если ты решился на кровавое жертвоприношение, только чтобы потешить духов сабель, которые никому уже не нужны. — Есть другое решение? — взъярился Не Минцзюэ. — Так расскажи мне, потому что я о таком не слышал. Да, им нужна кровь, чтобы утихомириться на время. И после будет нужна снова. Что ты предлагаешь вместо того? — Разве не должен ты защищать невинных, а не обрекать их на смерть? — отозвался Не Хуайсан. — Нет? Разве не в этом суть светлого пути? Или, раз уж только путь тьмы помогает спасти других, зачем же мне следовать твоим, брат? Не Минцзюэ замер, и глаза его расширились, будто он только что осознал что-то. — Как ты сказал? — переспросил он. Казалось, он балансировал на грани, и в следующий момент мог как успокоиться, так и прийти в неописуемую ярость. — Какая разница, какой путь использовать, — продолжал Не Хуайсан, ощущая себя пробирающимся сквозь болотную топь вслепую, — если он ведёт только к смерти — это всегда путь навстречу тьме. Если помогает сберечь чужие жизни — он уводит к рассвету. Не Минцзюэ отвернулся от него. Мгновение он стоял молча, а затем оглядел притихших адептов. — Уходите, — бросил он им. — Уходите отсюда. — Но мы… мы сами желаем остаться, — откликнулись те. — Мы желаем помочь главе. — Пусть останутся, если ты не хочешь возложить их на алтарь, — добавил Не Хуайсан. — И немедленно прогони их, если желаешь не решить задачу, а только отложить решение. — Что мы можем сделать? — голос Не Минцзюэ внезапно стал очень уставшим. — Победа над духом мечей должна его успокоить лучше, чем жертва, — предположил Не Хуайсан. Не Мицзюэ сделал шаг к нему навстречу и опустил ладонь на плечо. — Прости, — сказал он совсем тихо. — Я не понимал… Но теперь вижу, что ты вырос. Не Хуайсан качнул головой. — Не понимал, — согласился он. — Но теперь уже ничего не вернуть. Не восстановить страниц из пепла, не возродить убитых… — и тут перед глазами непрошенными взвились строки, описывающие ритуал. — Не… Неважно. Нам нужно пробиться к разбушевашемуся духу и заставить его уняться. Не Минцзюэ кивнул и повёл их дальше. *** Словно почувствовав, что намеренья главы клана изменились, духи атаковали особенно безжалостно. Не Хуайсану тоже пришлось взяться за саблю — хотя бы для того, чтобы вовремя блокировать удары призрачных, но оттого лишь более опасных противников. Он измучился настолько, что перестал воспринимать реальность. В конце концов он словно провалился наполовину в мир духов и, хоть следовал за братом неотступно, слышал совсем не его голос. Призраки жаждали крови, они кричали о мести, они требовали покоя, и виски пронзало болью от каждого крика. Когда Не Хуайсан упал на колени от головокружения, кто-то подхватил его, поддержал бережно. — Брат?.. — едва сумел он рассмотреть лицо. — Скоро всё закончится, — отозвался тот. — Обещаю. Но Не Хуайсан лишь качнул головой — призраки кричали, что им не уйти. — Они не отпустят, — прошептал он. — Я сумею их победить, — возразил Не Минцзюэ. — Ты сказал как. — Сказал?.. — Не Хуайсан почти удивился, прежде чем тьма сомкнулась над ним плотным пологом. *** — Глава, он приходит в себя, — раздался голос прямо над ухом. Не Хуайсан приподнялся на локте и осознал, что лежит у стены усыпальницы, но уже не внутри, а снаружи. На травах поблёскивала роса, успокаивающе шумел ветер в кронах. — Хуайсан, — Не Минцзюэ оказался рядом. На щеке его сиял алым порез. — Как ты? — Что это… что это было? — спросил он сипло. Кто-то тут же протянул флягу с вином, и оно обожгло горло и заставило закашляться. — Духи… спокойны? — Как ты и сказал, — кивнул Не Минцзюэ, но, не доверяя ему в полной мере, Не Хуайсан оглядел поредевший отряд. Все были на месте, значит, брат не солгал и использовал не привычный способ, а что-то иное. — Хорошо, — вздохнув, Не Хуайсан поднялся и шатнулся от слабости. Не Минцзюэ тут же подхватил его. — Не торопись. Что-то было не так, и Не Хуайсан качнул головой, будто надеялся, что память вернётся. Но внутри была тишина. Не появилось ничего и через несколько дней, а спрашивать брата напрямую Не Хуайсан так и не решился. *** Первым, кто навестил их после того, как духи сабель нашли покой, был Цзинь Гуанъяо. Не Минцзюэ не стал рассказывать ему, как именно они справились с проблемой, и Хуайсан отметил, что это не понравилось главе клана Цзинь. Делая вид, что не прислушивается к их разговору, а праздно кормит рыбок в бассейне внутреннего двора, Не Хуайсан внезапно задумался, уж не Гуанъяо ли направил злоумышленников растревожить усыпальницу. Это было… похоже на него. Не Хуайсан украдкой взглянул на улыбчивого главу и покачал головой, отказываясь верить себе. «Смогу ли я когда-нибудь увидеть его истинное лицо? — спросил он себя. — Какое оно?» После путешествия они пришли с братом к хрупкому миру, и теперь он мог без опаски начать свои изыскания заново, какой бы горечью не отдавалась необходимость повторять долгий путь с самого начала. И, вероятно, это и хотел разузнать Цзинь Гуанъяо, когда примчался в Цинхэ. Наверняка он был разочарован, узнав, что между ними воцарилось понимание. — …Эр-гэ настаивал, чтобы я играл мелодию при каждой встрече, — вдруг расслышал он голос Гуанъяо. — Потому я должен сделать это. — Ну раз так говорил Сичэнь… — уступил Не Минцзюэ. Не Хуайсан раскрыл веер, прячась за ним, но почему в его сердце вдруг возникла тревога, понять не смог.