Другая сторона

В клане Цзинь у Не Хуайсана всё ещё оставались осведомители. Не такие хорошие, каким был в своё время Мо Сюаньюй, не такие преданные, как беззаветно влюблённый юноша, но всё же и им было по силам принести слухи, разузнать подробности, отыскать несостыковки. Краткие письма, что оказались в руках новоявленного главы Цинхэ Не, напоминали, что Цзинь Гуанъяо водит дружбу с опасными людьми. С Сюэ Яном. Не Хуайсана словно окатили ледяной водой. Он совсем забыл об этом, слишком много накопилось боли, слишком волновался он о ритуале, о вышедших из себя мечах в усыпальнице клана, о… брате, которого сгубило искажение ци, вызванное Цзинь Гуанъяо. Конечно, Сюэ Яну по силам было похитить тело прямиком из гроба, значит, вот благодаря кому Цзинь Гуанъяо сумел защититься от гнева Не Минцзюэ. «Как мне быть, — размышлял Не Хуайсан. — Как прикончить этого паука?..» На мгновение он вспомнил, как Лань Сичэнь смотрел на Цзинь Гуанъяо, и сердце переполнилось болью. «Один из Нефритов скорбит о потере возлюбленного, второй полюбил подлеца. Что за несчастье лежит на их семействе? — он сжал кулаки. — И за что проклят я сам?» Но пришлось взять себя в руки. Не найдя ничего лучше, Не Хуайсан отправил магическое послание Лань Ванзци. «Он вернулся. Я расскажу, где искать». *** Солнце едва ли успело встать дважды, как главу Цинхэ Не оповестили, что с частным визитом к нему прибыл сам Ханьгуан-цзюнь. Прибыл разделить скорбь и поддержать в тяжёлые времена. Не Хуайсан пригласил Лань Ванцзи во внутренний дворик, посреди которого высился изящный павильон. Некогда здесь Не Хуайсан расписывал первый свой веер, а Не Минцзюэ упражнялся с мечом. От беззаботного времени остался лишь пепел благовоний и слабый аромат полыни. Сдержав эмоции, Не Хуайсан пригласил Лань Ванцзи сесть и сам налил ему чай. — В деревеньке Мо есть юноша, — начал он, понимая, что вряд ли Ванцзи согласится выслушивать чересчур долгий рассказ. — Его имя Мо Сюаньюй, и если бы ты посещал в последние годы собрания в Башне Золотого карпа, наверняка столкнулся бы с ним. Ещё при жизни Цзинь Гуаншаня он был принят в клан на обучение, потому что на самом деле являлся очередным его внебрачным ребёнком. Лань Ванцзи слушал внимательно, но лицо его было холодным. Не Хуайсан и не ждал ничего другого, потому продолжал, лишь слегка подвинув чашку чая к дорогому гостю: — Однако после убийства Цзинь Гуаншаня новый глава изгнал юношу прочь, обвинив его… неважно. Обвинения были надуманными, лишь чтобы выбросить его прочь, — Не Хуайсан заметил, что Ванцзи всё же сделал глоток. — Мо Сюаньюй вернулся в родные места, где тут же прослыл сумасшедшим. Однако… безумцем он не был, — вспомнив то, как Мо Сюаньюй признавался ему в чувствах, он ненадолго потерял голос. Справившись с собой, он добавил: — Мо Сюаньюй проник в личные покои Цзинь Гуанъяо и нашёл там записи, принадлежавшие Вэй Усяню. Записи, среди которых был один ритуал… — Убийства Цзинь Гуанъяо? Записи… Вэй Ина? Откуда тебе это известно? — спросил Лань Ванцзи, заметив, что Не Хуайсан медлит с продолжением. — Потому что именно я просил Мо Сюаньюя забраться туда, — Не Хуайсан отвёл взгляд. — Помнишь, я давал тебе обещание? Кто же, кроме самого Вэй Усяня, сумел разобраться в тёмном пути достаточно, чтобы найти возможность вернуть душу в мир живых? Лань Ванцзи промолчал. Взгляд его был встревоженным, и Не Хуайсан вздохнул. — С помощью Мо Сюаньюя я почти восстановил ритуал, не хватало лишь завершения, но когда я получил и эти страницы, всё пошло прахом. Только самого Сюаньюя я недооценил… Как недооценил его и Цзинь Гуанъяо. Лань-сюн, он отдал собственное тело Вэй Усяню. Я видел, что ритуал прошёл успешно… Я был там. — Ты говорил… Ты говорил с Вэй Ином? — голос Лань Ванцзи сбился, но Не Хуайсан качнул головой. — Ты уверен, что это именно он? — Нет, я не говорил с ним. Мне пришлось… оставить его там, — он сглотнул. — Но это Вэй-сюн, я уверен. Цзинь Гуанъяо убил моего брата, Лань-сюн, но сам я бессилен и не могу отомстить. Тела нет в усыпальнице, и я боюсь даже думать, что убийца мог сделать с ним. Возможно, он захочет уничтожить и Мо Сюаньюя, если только догадается, что за записи тот забрал с собой. Тебе нужно отправляться в деревню Мо и… Ты должен объясниться с ним наконец! — Объясниться? — впервые Не Хуайсан видел, чтобы Лань Ванцзи так побледнел. Сердце охватила ревность, и сдержаться уже не было сил. — Посмотри на себя, — почти выкрикнул Не Хуайсан. — До чего ты довёл себя? К чему пришли вы оба?! Вместо того чтобы открыть друг другу сердца, вы… — он поднялся и отвернулся. — Я давным-давно понял, что ты любишь его, — сказал он, и слова будто обожгли горло. — Лань Сичэнь знает об этом. Как можно не заметить, когда в собственном сердце тоже растёт любовь?.. Только Вэй Ин будто оставался слеп, хотя можно ли винить его, когда ты так и не решился поговорить с ним начистоту?.. — Не-сюн… — начал Лань Ванцзи, но замолчал, будто не находил слов. — Вэй Ин считал, что не имеет права открыться тебе. Он считал, что остался один против всего мира, а ты не спешил встать на его сторону. Конечно, заклинатель, запятнанный тёмным путём, он не мог и предположить, что в твоём сердце будет что-то, кроме ненависти, — отмахнувшись, Не Хуайсан обернулся и встретился с растерянным взглядом Лань Ванцзи. — Можешь считать, что это мои домыслы. Но прямо сейчас тебе нужно отправиться в Мо и защитить его, слышишь? Защитить и найти подступ к тому, по чьей прихоти он оказался мёртв. — Цзинь Гуанъяо? — переспросил Лань Ванцзи. — Я… подозревал, что он задумал недоброе. Но брат… так верит ему. — Я помогу тебе собрать доказательства, — кивнул Не Хуайсан. — Пока Лань Сичэнь ослеплён любовью. Лань Ванцзи поднялся и на мгновение замер прямо напротив него. В глазах его застыл немой вопрос, но Не Хуайсан, как и раньше, не собирался отвечать на него. Однако когда он хотел привычно опустить голову и отвернуться, Ванцзи поймал его за подбородок и заставил не отводить взгляда. — Ты сказал, как можно не заметить, когда в собственном сердце растёт любовь?.. Не Хуайсан вырвался и тут же закрыл запылавшие щёки веером. Но Лань Ванцзи уже не смотрел на него. Он шёл медленно, с прямой спиной, как привык, и белые одежды сияли в лучах выглянувшего из-за туч солнца. «Что ж, ты всегда уходил от меня прочь, — вздохнул Не Хуайсан. — Будь же счастлив, сбрось свой траур, пока я буду носить собственный». *** Не Хуайсан услышал о деревне Мо довольно скоро. Переполох там вызвал внезапно объявившийся злой дух. Однако, на счастье, у семьи Мо как раз остановился сам Ханьгуан-цзюнь. Он изловил нечисть, пусть наследник клана и погиб, а заодно забрал в Гусу несчастного сумасшедшего, сообщив, что лекари Облачных Глубин умеют возвращать разум. Читая пересказ, полученный от очередного осведомителя, Не Хуайсан путался в охвативших его чувствах. С одной стороны, Лань Ванцзи наконец обрёл возлюбленного, скорбь о котором едва не заставила и его умереть в холоде Ханьтань. С другой стороны… Любовь в собственном сердце он так и не выжег. Она терзала его, заставляя ревновать, напоминала, что он мог бы сам стать спасителем Ванцзи, воспитать в нём ответное чувство, пусть слабее, чем страсть к Вэй Ину. Единственное, что позволяло отрешиться от вихря эмоций, — поиск информации, новые слухи, новые ниточки, из которых он плёл паутину против паука. Он не ждал, что Лань Ванцзи или Вэй Ин, вернувшийся из темноты, напишут ему послание. И, как оказалось, зря. «Не-сюн, — начиналось оно, — записи Мо Сюаньюя обрывочны, но из них я понял, что юноша был беззаветно предан тебе, — небрежные иероглифы перепутать было невозможно. Писал Вэй Ин. — Не знаю, отчего он решил отдать своё тело мне, но пока я разбирался с тем, кому следует отомстить, появился Лань Чжань… Вместе мы решили призвать дух твоего брата, чтобы узнать, как он был убит и что с ним случилось после. Но откликнулась лишь правая рука. Теперь она поможет нам отыскать остальные части тела, и я клянусь тебе, Не-сюн, что помогу свершиться справедливой мести». Ни слова в письме не было о том, что они сумели объясниться. Не Хуайсан перечитал послание несколько раз, чтобы наверняка запомнить, а затем предал его огню. «Лань Чжань, — подумал он с горечью, — не может быть, чтобы ты не решился сказать». *** Время текло, и внезапно Лань Ванцзи и господин Мо прибыли в Цинхэ. Не Хуайсан встретил их как глава, но затем провёл в тот же самый павильон, где совсем недавно беседовал с Ханьгуан-цзюнем и где можно было говорить откровенно, не опасаясь быть подслушанными. Господин Мо прятал лицо за маской, но здесь сбросил и рассмеялся с облегчением. — Вэй-сюн, — вздохнул Не Хуайсан. Он отметил, что изменилось лишь лицо, а тело осталось столь же по-юношески хрупким, как у Мо Сюаньюя. Он мог узнать его запястья, да и ростом тот был ниже, чем Вэй Ин прежде. — Говорят, я должен благодарить тебя за своё возвращение? — Вэй Ин сразу стал серьёзным. — Мо Сюаньюй писал, что именно ты дал ему понять, каков правильный путь. — Я никогда не хотел его смерти, — вздрогнул Не Хуайсан. — Не склонял его к чему-то подобному. Или он решил, что я тоже достоин мести? — Не ты, — Вэй Ин потянул рукав ханьфу вверх и обнажил рану. — Видишь, остался лишь Мэн Яо. — Вэй Ин, — одёрнул вдруг Лань Чжань. — Мы здесь, чтобы рассказать, где… — Нам нужно в усыпальницу, что принадлежит вашему клану, — беспечно усмехнулся Вэй Ин. — Кто-то отправил туда часть, с которой так жаждет соединиться правая рука. — В усыпальницу? — не сразу понял Не Хуайсан, а затем его охватила дрожь. — Хочешь сказать, кто-то… — В ту усыпальницу, что запрятана в чаще леса. Туда боятся ходить люди. Говорят, там водится нечисть, — подтвердил его догадку Вэй Ин. — Что там спрятано? — Усыпальница мечей, — Не Хуайсан провёл ладонью по лицу. — Это… опасно. — Твой брат и при жизни был не самым простым человеком, — согласился Вэй Ин. — После смерти он совершенно невыносим. А у меня даже нет Чэньцин, чтобы играть как следует, когда мы успокаиваем его руку. — Чэньцин… она у Цзян Чэна, — вспомнил Не Хуайсан. — А Суйбянь хранится у Гуанъяо. — Суйбянь… — Вэй Ин помрачнел и отвернулся. — Что опасного в усыпальнице мечей? — вернул их разговор в прежнее русло Лань Ванцзи. Не Хуайсан вздохнул и принялся рассказывать. Раскрывать семейную тайну, с которой он совсем недавно соприкоснулся лично, ему не хотелось, как и представлять, что случилось с едва усмирившимся духом меча после того, как его покой ещё раз нарушили. — Вероятно, — предположил он, — Гуанъяо решил, что духи сабель постараются уничтожить того, кто недавно посмел призвать их к покою, — он мотнул головой. — Что, если мы не успеем? — Успеем, — усмехнулся Вэй Ин. — Обязательно. Знаешь ли ты, что кто-то пытался вынудить учеников из Облачных Глубин отправиться на Ночную охоту за лютым мертвецом? — Что? — нахмурился Не Хуайсан. — Пришлось заставить их оставаться в горах, — Вэй Ин подхватил свою маску. — Лань Сичэнь обещал нам уберечь их. — А кто убережёт его самого? — вырвалось у Не Хуайсана. — Брат… сумеет сдержать чувства, — вмешался Лань Ванцзи. — Он не до конца поверил нам и… хочет прежде удостовериться, что рука действительно принадлежит Не Минцзюэ, но нам он препятствовать не станет, как и не сообщит ничего Цзинь Гуанъяо.   «Сумеет сдержать чувства, как некогда сумел ты сам? Помнишь, к чему это привело? А он, думаешь, не помнит?» — едва не спросил Не Хуайсан. И в этот момент Вэй Ин вдруг развернулся к Ванцзи. — Полагаешь, твой пример ничему не научил его? — он сощурился, и Лань Ванзци вдруг поднялся и притянул его к себе. — Вэй Ин… Не Хуайсан отвернулся. С одной стороны, он убедился, что подтолкнул их навстречу друг другу. С другой… Увидев их вместе, он словно вонзил в собственное сердце нож и повернул, вогнав лезвие поглубже. — Я помогу вам войти в усыпальницу мечей, — глухо сказал он. — Нужно… продолжить начатое. Нужно торопиться, пока Лань Сичэнь не попытался расспросить Гуанъяо напрямую.