Другая сторона

Не Хуайсан не спрашивал Сичэня, что тот увидел, когда Вэй Ин разделил с ним чувства и воспоминания. Достаточно было и того, что Цзэу-цзюнь потемнел лицом и молчал весь вечер, будто сердце его оказалось расколото. Его скорбь была так похожа на скорбь Ванцзи, вот только скорбел он по тому, кто был ещё жив, кого они ещё не поймали за руку, кто ещё мог успеть в последний момент сотворить что-то новое. Быть может, потому она показалась Не Хуайсану даже более страшной. — До Совета кланов осталось немного, — сказал Лань Ванцзи, когда они с Вэй Ином готовились подняться на мече в небо и исчезнуть из Цинхэ. — Если бы кому-то удалось найти доказательства в Башне Золотого карпа… — Увы, так глубоко мои люди не проникли, — задумчиво произнёс Не Хуайсан. — С другой стороны… — он пристально посмотрел на Ванцзи. — У меня есть один план. Рискованный и страшный, но потому Цзинь Гуанъяо вряд ли бы посчитал, что Не Хуайсан на это решится. Впрочем, можно было поспорить, что Гуанъяо вовсе не считал его достойным противником. — Нужна помощь? — спросил Вэй Ин. Он всё ещё не оправился до конца, стоял, тяжело опираясь на плечо Лань Ванцзи, но, казалось, только обморок мог остановить его. — Нет, нет, — покачал головой Не Хуайсан. — Отправляйтесь. Мгновение Ванцзи не сводил с него глаз, словно силясь прочесть мысли, но после коротко взглянул на Вэй Ина и тут же кивнул. Они встали на Бичэнь вместе, поднялись в воздух, чтобы сразу скрыться из виду. Не Хуайсан вздохнул и отвернулся, а когда поднял голову, внезапно встретился взглядом с Сичэнем. — Наконец я понял, — внезапно сказал тот. — М? — Не Хуайсан приблизился и поёжился от налетевшего холодного ветра. Погода менялась, надвигалось ненастье. — Что такое? — А-Сан… ты… любишь его? — Его? Сердце забилось быстрее, но затем столь же скоро и успокоилось. Совсем недавно этот вопрос причинил бы боль, а теперь внутри что-то сломалось настолько сильно, что Не Хуайсан уже не был уверен в своих чувствах. Он любил — да, но любит ли?.. — Ванцзи, — уточнил Сичэнь. На миг черты его лица смягчились — нежные чувства к брату пересиливали даже скорбь, что окутала его почти осязаемым облаком. — Любил, — сказал Не Хуайсан, и на этот раз признание далось удивительно легко. Он вспомнил, как боялся сказать об этом прежде, но рана перестала кровоточить. Или он смирился, или потерял способность чувствовать. — Я гадал, отчего ты так отчаянно хочешь помочь ему… — Сичэнь кивнул, и они вместе вернулись в тепло дома, прошли к залу, где так пусто и странно смотрелось место, которое прежде занимал Не Минцзюэ. — Что ж… — Можно ли приказать сердцу, — пожал плечами Не Хуайсан, — вряд ли, так? После всего, что открылось сегодня, какие чувства живут в вашем? — А-Яо… — глаза Сичэня будто погасли. — Я хотел верить в его искренность, но теперь… В сердце осталась лишь боль, и я… Не знаю, как справиться с этим, — он сказал это с горечью, отвернулся, точно не хотел, чтобы Не Хуайсан смотрел ему в лицо. — Мне придётся встать на Совете кланов и назвать его убийцей, А-Сан. Но разве я смогу? Разве не дрогну в последний момент, когда увижу его улыбку?.. Не Хуайсан чуть заметно качнул головой. — Возможно, вам не придётся обвинять его, — прошептал он и внезапно низко поклонился Сичэню. — Цзэу-цзюн, прошу прощения за то, что мне придётся совершить, чтобы добраться до истины в этом деле. — А-Сан?.. — растерялся Сичэнь. — Мой брат лишился жизни по вине Цзинь Гуанъяо, — продолжал Не Хуайсан. — И я не могу оставить это без внимания. Я не прошу мести, но жажду справедливого суда. Мне придётся лишить вас возлюбленного, и я буду вечно виноват перед вами за это. — А-Сан! — Сичэнь взял его ладони в свои, и Не Хуайсан поднял голову. Он встретился взглядом с Первым Нефритом и подумал с горечью, что оба они потеряли любовь. Пусть так по-разному, но насколько одинаковыми это их сделало! — Завтра я отправлюсь в Башню Золотого карпа, — сообщил Не Хуайсан. — Я найду доказательства, если они там есть. «И если их там нет, найду способ сделать так, чтобы они там возникли, — зло подумал он. — Потому что слишком многие пострадали из-за тебя, А-Яо…» *** Башня Золотого карпа должна была принять Совет кланов только в конце месяца, и Цзинь Гуанъяо вряд ли ждал гостей раньше, но Не Хуайсан не зря подобрал траурную одежду и недаром нарисовал себе тени под глазами. От одного взгляда на него даже чёрствое сердце должно было обливаться слезами. — Я не могу оставаться в Цинхэ после смерти брата, — пожаловался он, когда Цзинь Гуанъяо вышел ему навстречу и они вместе двинулись по галерее. — Всё вокруг напоминает о нём, и кажется, это меня разорвала тёмная энергия, я — лишь скитающийся дух. Разве мог он — полный сил, столь любивший жизнь — так просто погибнуть? Разве есть в этом мире что-то более дикое? Искажение ци в столь раннем возрасте… Я до сих пор не могу поверить, не могу смириться, — он спрятал лицо за веером, нервно вздохнул. — Здесь всё полно жизни, и я хотел бы хоть немного отдохнуть от привкуса смерти в воздухе. Позволь мне остаться до Совета кланов? Лицо Цзинь Гуанъяо смягчилось, улыбка его была почти искренней. Вряд ли он видел в столь сломленном Не Хуайсане угрозу. И пусть глаза оставились холодными, а взгляд цепким, улыбающиеся губы произнесли то, что нужно: — Разве могу я оставить младшего брата в беде? — сказал он. — Я распоряжусь, и для тебя приготовят покои. — Благодарю, — поклонился Не Хуайсан и снова не сдержал горестного вздоха. — Я постараюсь не мешать тебе с делами! Быть главой клана невероятно тяжело, и я никогда не справлюсь сам, особенно без мудрых советов старшего брата! Потому не в моих интересах путаться под ногами. Если и буду прогуливаться, то только чтобы посмотреть, какой может быть жизнь. Я не ищу общения, не жажду его… Мне бы как-то успокоить бедное сердце. — Хорошо, — теперь улыбка стала ещё теплее. — А если желаешь, можешь выйти с мальчиком в Ланьлин. — С Цзинь Лином? — Не Хуайсан кивнул. — Хорошо, я обязательно прогуляюсь с ним. Славный ребёнок, что, как и я, познал горечь от потери самых близких людей… Разве мы не достойная друг друга компания? Цзинь Гуанъяо еле заметно кивнул. Казалось, он перестал слушать, но Не Хуайсан продолжал вдохновенно причитать, лишь бы тот убедился — он бесполезен и беспомощен перед свалившимся на плечи горем. О предложении проводить время с Цзинь Лином Не Хуайсан и мечтать не мог. Покои мальчика располагались неподалёку от комнат самого Цзинь Гуанъяо и его жены. А Не Хуайсан ещё помнил о тайном помещении, про которое узнал Мо Сюаньюй. Теперь ни у кого и вопросов бы не возникло, если бы гость оказался в том крыле. По поручению самого главы клана он намеревался развлекать мальчика! Конечно, Не Хуайсан не собирался пробираться куда-то в открытую или рисковать собой. У него в запасе было несколько трюков, которых вряд ли бы кто-то от него ожидал. Пусть Цзинь Гуанъяо был осторожен и умён и неумелую ложь раскусывал сразу, Не Хуайсан был к этому готов. Вместе с любовью в нём умер и страх, а осталась лишь жажда мести. «Иногда паук подпускает к себе слишком близко того, кто только выглядит маленькой и беспомощной мушкой, — думал Не Хуайсан, направляясь к указанным Цзинь Гуанъяо комнатам. — Богомол хватает цикаду, не замечая позади себя канарейки». Он был намерен стать такой канарейкой. *** К Совету кланов Не Хуайсан не только нашёл потайную комнату, но и успел побывать там несколько раз. Он нашёл и рукописи Вэй Ина, и Суйбянь, и страницы, вырванные из книг, которые явно принадлежали Облачным Глубинам — нотные записи мелодий, способных повредить течению энергии ци. Он заходил в комнату не чтобы забрать что-то, не чтобы перекладывать с места на место, а чтобы рассмотреть всё и разузнать всё. Он был внимателен и запоминал каждую деталь, чтобы при необходимости передать во время «Сопереживания» всё каждому, кто только пожелал бы смотреть и слушать. Только к укрытому тяжёлой тканью шкафу он не приближался до последнего момента. То, что скрывалось там, истекало тёмной ци, и даже сердце билось с болью, стоило подойти на два шага. Не Хуайсан знал, что найдёт там, понимал, что увидит, но оттягивал момент до последнего, потому что боль и ярость слишком смешивались в нём, трудно было обуздать их — и не испортить при этом и без того рискованный план. Но когда до Совета осталась лишь одна ночь, когда в Башне стали появляться другие заклинатели, Не Хуайсан решился на ещё одну вылазку — Цзинь Гуанъяо как раз отвлекали новые гости. Он решился, потому что более медлить было нельзя. Да, он знал, он был абсолютно уверен, что найдёт там, на полках, но когда ткань с шорохом упала на пол и мёртвые глаза Не Минцзюэ уставились прямо на него, мороз пробежал по коже. — Брат… — прошептал Не Хуайсан, потянувшись рукой, чтобы коснуться щеки — будто проверить, не обманывает ли зрение. Он отдёрнул руку в последний момент. Мертвец не мог ему ответить, но тёмная ци, кружившая рядом, внезапно успокоилась, приластилась кошкой. «Мёртвые знают, кто виноват в их гибели, они помнят, кого ненавидят, а к кому продолжают питать любовь, — когда-то говорил ему Вэй Ин. — Не недооценивай их. Ярость не слепа, она имеет направление, потому-то её и можно использовать. Поговори с ними, и ты поймёшь». Только теперь он по-настоящему поверил в это, только теперь это перестало пугать его. — Значит, ты здесь, ты всё-таки здесь, — выдохнул Не Хуайсан. — Но пока оставайся здесь. Вскоре придёт освобождение. Он так и не решился набросить ткань обратно, словно не желал закрывать брату глаза, но поспешил выйти из комнаты. Он был внимателен и более не оставил никаких следов. Лишь в собственных покоях он отдышался и принялся поправлять траурное ханьфу, расшитое серебристыми ростками полыни. Когда боль в груди сократилась настолько, что он смог нормально дышать, он тут же отправил бабочку Лань Ванцзи и Вэй Ину. «Перестаньте сдерживать его», — таким было его сообщение. Бабочка растворилась в темнеющих небесах. Одной ночи было достаточно. Более чем достаточно, Не Хуайсан всё рассчитал.