Возвращение домой. Часть первая: нежданное путешествие

Фили и Кили не преувеличивали, когда говорили, что с этого момента путешествие станет еще труднее. Пони были оставлены в Ривенделле, поскольку Торин заявил, что они не могут пройти через горы, и он не хотел выпускать их на равнине, чтобы те попытались найти дорогу назад. Это означало, что все должны были нести свои собственные рюкзаки и припасы. Там, где дорога до Ривенделла была достаточно ровной, или, по крайней мере, Бильбе так казалось, пока она удобно сидела на спине своего пони, теперь земля была настолько каменистой, неровной и поднимающейся в гору, насколько это возможно. К концу первого дня всё тело кричало от усталости, и она со стоном упала на землю, только чтобы немедленно встать снова, когда Торин начал раздавать отряду приказы о создании лагеря. С ней Торин говорил только для того, чтобы дать задание или сказать, в какую смену будут её часы. Бильба не дежурила до прибытия в Ривенделл, но Торин, казалось, был полон решимости не только поставить её на вахту, но и дать ей самые худшие часы. В каком-то смысле пребывание на страже даже помогало, потому что после отъезда из Ривенделла кошмары не прекращались. Они приходили к ней не каждую ночь и даже не каждую неделю, но все же приходили. Иногда они были о ее семье, иногда о других, Фили и Кили лежали мертвые на земле, иногда Торин был с ними. И за всем этим сияло огненное колесо и она, казалось,не могла вырваться. В такие ночи ее обычно кто-нибудь будил. Удивительно, но Торин никогда не комментировал ее кошмары, хотя ее крики тревожили, кажется, каждое живое существо поблизости и давали ему вполне ясное доказательство того, что ее присутствие угрожает всему отряду. Кошмары постепенно отступали, по мере того, как они удолялись от Ривенделла. Но к тому времени, когда они совсем перестали её тревожить, Бильба уже полюбила сидеть на страже под тем предлогом, что это не дает ей спать. Кроме того, Торин никогда не позволял ей дежурить одной и каждую ночь ставил в пару с другими членами отряда. Бильба воспользовалась этой возможностью, чтобы лучше узнать каждого участника похода, делясь историями и обсуждая предстоящее путешествие. Больше всего ей нравились часы, которые она проводила с одним из братьев Ри, обмениваясь уроками черной речи и кхуздула, или с Фили и Кили. В первую же ночь, когда она была в паре с Двалином, он грубо извинился за то, что не стал заступаться за нее в Ривенделле, но вновь повторил, что, по его мнению, она не готова к походу. Бильба возразила, что если он считает, что она не готова, то должен ее научить. На следующее утро хоббит уже и думать забыла о своих словах, но в тот же вечер, когда она пошла тренироваться с Фили, обнаружила, что Двалин тоже её дожидается. После этого они оба стали тренировать ее, и Бильба сразу же осознала, что Фили был очень мягко с ней до этого момента. Как-то оба её учителя собрались вместе и приняли решение, что хоббит будет хорошо сражаться с двумя лезвиями. Ну, или Фили просто подумал, что так она будет лучше смотреться, Бильба не была полностью уверена. Однако вскоре обнаружила, что держит в одной руке меч, а в другой-короткий толстый клинок Фили. Эти двое показали ей, как использовать короткий меч, чтобы блокировать и парировать удары, в то же время атакуя длинным мечом, чтобы поразить нападающего. Также они начали проводить тренировки, где оба нападали на нее одновременно, после того как Двалин указал, что маловероятно, что она когда-либо будет атакована только одним противником, и еще маловероятнее, что ее враги вежливо выстроятся и будут ждать своей очереди. В конце концов Кили решил вмешаться, ссылаясь на то, что никогда не помешает быть опытным в нескольких видах оружия, и Бильба вскоре обнаружила, себя практикующейся в стрельбе из лука. К своему удивлению, она показывала неплохие результаты в этом, а также поняла, что наслаждается уроками стрельбы гораздо больше, чем другими, хотя никогда в этом не призналась бы. Кили никогда бы не позволил своему брату загладить вину, если бы она это сделала. Так проходил день за днем. Бильба обнаружила, что постепенно становится сильнее, несколько лишних килограммов, о которых она даже не подозревала, были сброшены, а усталость, которую она чувствовала в конце дня, постепенно уменьшалась. Она ни в коем случае не стала мастером, но со временем начала использовать оружие как продолжение своего тела, чего и добивались её учителя. И потихоньку начала не только вспоминать во время боя, как использовать все, что ей объясняли, но и складывать движения вместе должным образом, стараясь исполнить их как можно быстрее. Фили тут же принимался ее хвалить. Заслужить похвалу от Двалина было нелегко, но он одобрительно кивал, когда она хорошо справлялась, и Бильба ловила себя на том, что сияет от гордости. Туманные горы теперь маячили перед ними, приближаясь с каждым днем, но потребовалось больше месяца, чтобы достичь высокого перевала, который им нужно было преодолеть. Все это время Торин почти не разговаривал с ней, но каждый раз, когда Бильба смотрела на него, казалось, что он за ней наблюдает. Ей потребовался почти целый месяц, чтобы понять, что причина, по которой она знала, что он всегда наблюдает за ней, заключалась в том, что сама она всегда наблюдала за ним. Прозрение пришло в ночь перед тем, как они планировали взять перевал. Погода становилась все хуже и хуже, и Торин остановил их на ночь в надежде, что утром небо прояснится и они смогут перебраться через горный хребет. Лично она полагала, что он тешит себя глупой надеждой, но не жаловаться же на лишнюю возможности отдохнуть! Перевал, судя по тому, что они видели, был не более чем узким скалистым выступом, круто уходящим вверх через горы. Фили упоминал еще о двух проходах, но этот, каким бы коварным он ни казался, был самым безопасным. Становилось все холоднее по мере того, как они поднимались в горы, добираясь до заветного перевала, и теперь Бильба лежала, прижавшись к камням и завернувшись в пальто. Было уже поздно, и она должна была спать, но холод с такой силой пронзал ее кости, что сон никак не шёл. Кроме того, она нервничала из-за предстоящего на следующий день перехода через горы. Это было глупо, но было что-то такое в возможности оглянуться назад в направлении Шира и представить, что она может видеть его, что заставляло ее чувствовать себя в безопасности. После того, как они пересекут горы, каждый раз, когда она будет оглядываться назад, то будет видеть лишь твердую каменную стену позади, отделяющую ее от дома. Хоббит перевела взгляд по другую сторону костра, где Торин нес стражу, как всегда в одиночестве. Он сидел на камне у самого края костра, повернувшись к огню боком и уставившись в ночь. Его пальто лежало на земле рядом с ним, и Бильба почувствовала вспышку раздражения, что он не чувствовал холода, как она. На самом деле, видимо никто из гномов не мерз, так как даже Фили и Кили сняли свои пальто и положили рядом с собой. Свет костра освещал одну сторону лица Торина, в то время как другая оставалась в темноте. Мысли вернулись к ночным кошмарам, и она слегка вздрогнула. За последний месяц ее гнев по отношению к нему почти угас, и, как бы не было неприятно это признавать, она понимала его точку зрения. Он должен был защищать свой народ, а с ее неопытностью она была самым слабым звеном. Но даже если бы она все еще злилась, ей никогда не хотелось видеть плачущего Торина. Он был так силен, словно гномы действительно были вырезаны из камня, и она не могла себе представить, что могло бы довести до слез такого, как он. Глаза невольно обратились к безмолвным фигурам Фили и Кили, и Бильба отбросила эту мысль. Она уже достаточно раз представляла себе это. Прошло почти два месяца с тех пор, как они вломились в ее дом, а она уже не могла себе представить, как прожила без них свою жизнь. Особенно без сынов Дурина. Фили был похож на старшего брата, которого она всегда хотела, на бесстрашного защитника, заслуживающего поклонения героя, которого так беззаветно любил Кили, и Бильба понимала, что тоже могла бы. А еще был Кили. Он был словно ее младший брат, каким она всегда представляла себе Бунго, когда тот вырастет. Беззаботный и счастливый, он всегда был рядом, чтобы подбодрить ее, когда она была подавлена, уверенный в том, что его брат всегда придет, чтобы вытащить его из любой неприятности, в которую угодил младший. И Торин. Каким бы несносным он ни бывал порой. Он любил своих племянников, был непоколебим в преданности своему народу и вел их, идя всегда впереди, вместо того чтобы сзади отдавать приказы. Она любила их всех. Эта мысль невольно заставила задуматься. Она впервые по-настоящему привязала слово "любовь" к своим чувствам по отношению к ним. Хоббиты, как известно, принимают поспешные решения о любви; они отдают ее быстро и глубоко, но не безрассудно или слепо. Действительно ли она их любила? Взгляд скользнул по каждому из членов отряда, изучая их и отмечая, что чувствовала она различный уровень привязанности к каждому, в зависимости от глубины их взаимоотношений. Однако для Фили и Кили эти чувства были гораздо глубже, ближе к той любви, которую она испытывала к Сету и Присцилле, а также к своим родителям и Бунго. А что же Торин? Она внимательно посмотрела туда, где он сидел. Он был упрям и раздражителен и настаивал на том, чтобы говорить не подумав. Конечно, признала она, то же самое можно было сказать и о ней, так что, вероятно, она не должна была жаловаться. Он понимал боль от её потери семьи лучше, чем кто-либо другой, и воспоминания о нескольких разговорах, которые у них были, прежде чем он в последний раз изобразил себя идиотом, показали, что предводитель отряда обладает состраданием. Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности. Торин утверждал, что не несет ответственности за ее судьбу и что она не принадлежит его народу, но тем не менее заботился о ней. Он не был особенно разговорчив и ставил ее на самые худшие смены для стражи, но он не был жесток. Он не пытался помешать ей говорить с другими или заставить ее отойти подальше от компании, хотя и то, и другое вполне мог бы сделать. Мерцающий свет от огня бросал необычные отсветы на его волосы и профиль с упрямым подбородком, и это было довольно отвлекающе. Несправедливо, что он так привлекателен, подумала Бильба. Он был красивее Фили или Кили, и он был добрым и властным, с глубоким голосом, который пленил ее даже тогда, когда он отдавал кому-то приказ выкопать новую уборную, и он был верен долгу, и иногда понимал...и.... И она думала о нем точно так же, как раньше думала о Фраме. Разум споткнулся на этой мысли и замер от шока. Она думала о нем точно так же, как раньше думала о Фраме. Конечно, Фрам. Фрам, в которого она была влюблена. Влюблена. Он ей не просто нравился, она была влюблена. То есть не привязанность, не любовь к брату, а... О валар, Торин? Торин Дубощит. Эру, до чего же ужасный у неё вкус! Почему это не мог быть Фили? Или Кили? Почему Торин? Неужели... Торин?.. О Эру, не может быть это правдой! Бильба подобрала ноги и уронила на них голову, обхватив колени руками. Она снова и снова вспоминала все их разговоры. В Шире, она часто искала Фрама и наблюдала за ним издалека, точно так же, как сейчас наблюдала за Торином. Он всегда пристально смотрел на нее, вероятно, чтобы убедиться, что она не будет съедена варгом просто чтобы досадить ему, но только сейчас она поняла, что это знание означало, что она и сама наблюдала за ним. Бильба подумала о том волнении, которое охватывало ее, когда он заговаривал с ней, о своих нервах каждый раз, когда она оказывалась в его присутствии. Конечно, она всегда считала его королем, но Фили и Кили были принцами, и у нее никогда не возникало таких проблем в общении с ними. Бильба подумала о тех немногих спорах, которые у них были, и о том, как ее гнев быстро иссякал, сменявшись сочувствием и виной за резкие слова, которые она бросала ему в ответ. Эру, как она могла быть так слепа? И так глупа? Он был королём, ради Иллуватара! Не говоря уже о том, что они даже не принадлежали к одному народу! Были и другие причины, например тот факт, что гномы жили в течение пятиста лет, и ее жизнь закончится, прежде чем он успеет состариться, или то, что они в настоящее время находятся в походе, чтобы противостоять дракону, и это действительно не было лучшим временем, чтобы влюбиться в предводителя отряда. Который случайно оказался королём. И был гораздо выше по положению, чем она могла когда-либо подняться. Торин, без сомнения, посмеялся бы над тем, что в него влюблен непривлекательный, заурядный на вид, неправильный хоббит, у которого нет ни одного достойного уважения качества или таланта. Бильба издала низкий стон. Ну почему она просто не могла забыть о своей собственной глупости? Теперь она будет тосковать по нему, так же как и по Фраму, и это сравнение почему-то казалось унизительным. До сих пор у нее не было ни времени, ни причин подробно обдумать свои отношения с Фрамом, но, продолжая сравнивать общение с ним и с Торином, она обнаружила, что видит их под другим углом. Раньше она считала себя застенчивой и загадочной, но теперь, глядя на все это с мудростью прошедшего времени и оглядываясь назад, все представлялось в другом свете. Она не была застенчивой и таинственной с Фрамом, она была просто жалкой. В ту же секунду, как он упомянул, что любит приключения, она бросилась в Бри. Она подслушивала, как он на рынке говорил о новой прическе или наряде, который ему нравился на молодой девушке, и спешила одеться точно так же. Она ударилась головой о колени, а затем со вздохом упала на землю. Удивительно, что он вообще заговорил с ней, после того, как очевидно она бросалась ему на шею. Бильба вспомнила о Поппи и ее подругах и о том, как они набросились на Кили. Она смеялась над ними тогда, но на самом деле и сама была немногим лучше. Кто-то уселся рядом с ней, и внезапно на ее плечи набросили пальто. —С тобой все в порядке?— спросил глубокий баритон, и Бильба тут же решила, что валар определенно ненавидят ее. Она вздохнула и подняла голову, чтобы посмотреть на Торина. —Ты когда-нибудь делал что-то, что казалось бы совершенно разумным и правильным, когда ты это делал, но затем, годы спустя, оглядываясь назад ты понимал бы, насколько это было глупо? До такой степени, что начинаешь желать, чтобы была возможность вернуться назад во времени, ударить свое младшее я по лицу и спросить о чем она думала? Конечно, прошло всего два месяца, но, учитывая то, что она пережила и вспомнила, это было похоже на целую жизнь. Торин кивнул. — Я думаю, что мы все чувствуем это время от времени. В какое конкретное время ты хотела бы вернуться? Хоббит вздохнула. —Я только что поняла, что мои попытки показать свою привязанность там, в Шире, вероятно, были такими жалкими, и я, возможно, выглядела как дура. Она совершенно точно не скажет ему, что осознала это, когда сравнила свои чувства к Фраму с чувствами к Торину, пытаясь выяснить, были ли они похожи. Если уж на то пошло, то чувства, которые она испытывала к Торину, были в тысячу раз сильнее, и теперь она задавалась вопросом, была ли она когда-нибудь по-настоящему влюблена в Фрама или только воображала это. Бильба подавила еще один стон от собственной глупости. — А-а ... — он снова посмотрел на огонь. —Ты была бы не первой, кто выставляет себя дурой перед тем, в кого влюблен. Я думаю, что это своеобразный обряд посвящения для молодых людей всех народов. Бильба фыркнула: —Я не настолько молода. Мне следовало бы вести себя разумнее. Торин пожал плечами. —Ты достаточно молода. Хоббит поникла, ее плечи напряглись. Она была влюблена в него, и он считал ее не более чем ребенком. Очевидно, дни, когда она выставляла себя дурой, были еще далеки от завершения. —Итак, — сказала она осторожно, надеясь сменить тему разговора от любви и глупых ошибок, — ты теперь со мной разговариваешь? Он удивленно посмотрел на нее. —Я никогда не прекращать говорить с тобой. Это ты со мной не разговаривала. Она уставилась на него, а затем издала еще один низкий стон и снова слегка ударилась головой о колени. —Ты хочешь сказать, что я думала, что ты не разговариваешь со мной, а ты думал, что я не разговариваю с тобой, что означает, что ни один из нас не разговаривал друг с другом все это время...из-за недоразумения?— она подозрительно нахмурилась. —Но ты никогда не ставил меня дежурить вместе с собой, разве это не потому, что ты злился? Он слегка пошевелился. —Я чувствовал, что ты злишься, и хотела избавить тебя от необходимости находиться в моем обществе. Бильба уставилась на него, слегка приоткрыв рот. —Мы оба идиоты, — сказала она наконец, качая головой. — Честно говоря, удивительно, что у нас вообще есть друзья. Легкая усмешка тронула губы Торина.. —Мне уже много раз говорили об этом. —Мне нет, — пробормотала Бильба, — хотя, оглядываясь назад, это, вероятно, потому, что у меня нет друзей дома, и... О, послушай, я думаю, что только что поняла, почему. —У тебя есть нареченный, — осторожно сказал Торин, не глядя на нее. — Вряд ли, — ответила Бильба, - учитывая, что мы никогда ничего не обещали друг другу, и я вроде как написала ему письмо с просьбой жениться на другой женщине. Он удивлённо посмотрел на нее. — Неужели? Бильба кивнула. —Я понятия не имею, когда вернусь и вернусь ли вообще. Было бы несправедливо ожидать, что он будет ждать. — Мне очень жаль. Она лишь пожала плечами. По правде говоря, она и близко не испытывала того горя, какого ожидала от этого поступка. Это укрепило мысль о том, что, возможно, она не была влюблена в Фрама так сильно, как ей казалось. Бильба почувствовала крошечную искорку надежды. Если она ошиблась насчет Фрама, может быть, это значит, что она также не была влюблена и в Торина? Рискнула взглянуть на него и почувствовала, как сердце учащенно забилось, а дыхание стало прерывистым, чего никогда не случалось рядом с Фрамом. Бильба вздохнула, она не ошиблась в своих чувствах к нему. Но чувства эти были обречены. Торин сунул руку за пазуху и вытащил трубку. Она смотрела, как он набил ее, примял табак и закурил, откинувшись на камни. —Мне очень жаль, —сказала Бильба, плотнее закутываясь в его пальто. Было бы лучше, если бы там были рукава, подумала она раздраженно, но удержалась от комментариев. —За то, что я наговорила тогда в Ривенделле, о том, что ты вообще не король.— она посмотрела вниз, на свои ноги, которые тоже замерзли, хотя и не так сильно, как все остальное. —Это неправда. Ты король, твой народ следуют за тобой, и это лучше, чем любая холодная скала или камень, хотя я уверена, что скоро у тебя будет и это. Торин притих во время ее слов, глядя на костер и удовлетворенно попыхивая трубкой. Бильба снова пошевелилась, пытаясь поглубже зарыться в пальто. Рядом с ней Торин зажал трубку в зубах и сел прямо. —Дай- ка его сюда. Он указал на пальто, и Бильба с трудом сдержала рычание, вызванное его желанием забрать его. Но в конце концов, это было его пальто, поэтому она отдала, поморщившись, когда холодный воздух снова обжег тело. —Поднимайся.— он встал и протянул к ней руку. Бильба недоуменно моргнула, глядя на него, но за руку схватилась и позволила ему поднять ее на ноги. Торин подвел ее поближе к огню, где Двалин растянулся на земле, загораживая большую часть пространства с одной стороны. Торин быстро пнул его в голень, и Двалин, неохотно, проснулся, пробормотал что-то себе под нос, а затем медленно отодвинулся подальше от костра и повернулся к нему спиной. Бильба смутно подумала, как часто Торин должен был пинать его, чтобы Двалин без слов понял, чего он хочет, и насколько безумным должен быть Торин, чтобы из всех гномов пинать именно спящего Двалина . Торин перевернул свое пальто вверх ногами, теперь безрукавка была ближе к низу и плотная ткань, которая обычно величественно спускалась по его спине и падала на землю - сверху. Он накинул ее ей на плечи, а потом усадил рядом с костром, прислонив к спине Двалина. Почти сразу же тепло от огня, пальто и даже тепло, исходящее от Двалина позади нее, начало распространяться по телу. Торин отошел на несколько шагов и снова сел на камень, на котором сидел раньше. —Теперь лучше? Бильба вздохнула и расслабилась. —Ты даже не представляешь. —Иногда в мою голову приходят и хорошие идеи, — усмехнулся Торин. —Мне следовало бы принять во внимание климат Шира, не говоря уже о том, что у тебя нет доспехов. Несколько минут он внимательно изучал огонь, так что Бильба даже задумалась, что же он там увидел. —Полагаю, — сказал он через некоторое время, продолжая дымить трубкой, — что я последний, кто станет обижаться на слова, сказанные мне в гневе.— он слегка улыбнулся, и ее проклятое предательское сердце растаяло. —Уже упоминалось, что я могу быть виновен в том же самом.— Торин посмотрел на нее и наконец вытащил трубку изо рта. —Я также сожалею о том, что наговорил тебе. Те слова были произнесены в гневе и не отражали моих истинных мыслей. Это было хоть что-то. Она еще больше расслабилась, откинув голову назад, прислонившись к боку Двалина. —Интересно, куда убежал Гэндальф, — пробормотала она, глядя, как искры от костра взлетают в ночное небо. —Мне тоже, —ответил Торин, — но я сомневаюсь, что мы узнаем это, пока он не будет готов рассказать нам. Бильба тихонько хмыкнула в знак согласия. — Я тебе когда-нибудь рассказывала, как мы с младшим братом заблудились в лесу в окрестностях Бакленда? —Нет, — ответил Торин, — думаю, нет. Бильба пошевелилась, устраиваясь поудобнее. —Ну, все началось с того, что я решила, что в лесу живут эльфы и нам нужно непременно их найти. Так что однажды... Позже Бильба оглянется назад и пожалеет, что не уделила больше внимания этой ночи, тем историям, которыми она делилась с Торином, и тем, которыми он делился в ответ. Однако, в то время она была согретой, счастливой и по большей части довольной, учитывая, что она была безнадежно влюблена в кого-то, кто никогда не полюбит ее в ответ. Мир, как она уже поняла, никогда не будет идеальным, поэтому нужна брать все счастье и покой, когда есть такая возможность. Если бы только она знала тогда то, что узнала позже. Что эта ночь будет их последней мирной ночью на долгое время вперёд. Но, как Торин однажды сказал ей, оглядываясь назад всегда видишь яснее, чем глядя вперёд.