Возвращение домой. Часть первая: нежданное путешествие

Я пыталась предупредить тебя. Жаль, что несмогла заставить тебя понять. Бильба проснулась со слезами на глазах. Казалось, что она была вовлечена в страстный спор с кем-то, но теперь, проснувшись, не могла вспомнить, о ком или о чем он был. Однако испытывала огромное чувство печали, и необъяснимую уверенность, что этот сон, что бы она ни забыла, был жизненно важен. Хоббит начала двигаться и поморщилась, почувствовав, что каждая мышца протестует. Она уснула сразу после того, как искупалась, и за это время ее тело промерзло до костей, из-за того, что одежда все еще оставалась мокрой после мытья, а воздух в пещере был холодным. Может быть, ей удастся позаимствовать пальто у Фили... Но нет, больше уже не удастся - память снова всплыла, и печаль нахлынула при мысли о потерянных друзьях. Прежняя бы она, наверное, свернулась калачиком и заплакала. Большая часть ее все еще хотела этого. Теперь же Бильба закрыла глаза и сделала глубокий, размеренный вдох. Она смирилась с разрывающей сердце болью и встала. Меч Торина все еще был рядом, и она взяла его с собой. Бильба огляделась и, к своему удивлению, увидела самого Торина, сидящего всего в нескольких футах от нее. Он сидел, поджав ноги и обхватив руками колени. Гном никак не отреагировал на ее слова, лишь тупо и безжизненно смотрел куда-то вдаль пустыми глазами. Торин Дубощит потерял всё; не осталось у него ни царства, ни наследников, ни народа. —Я попробую найти свой меч, — сказала ему Бильба. Он ничего не ответил. Хоббит шагнула вперед, положила Оркрист рядом с ним и оставила его в одиночестве. Она медленно и осторожно вернулась назад, надеясь, что то мерзкое существо не нашло клинок и не забросило его куда-нибудь. Наконец меч обнаружился втиснутым между ножками грибов там, где хоббит впервые пришла в себя. Она с облегчением вытащила его и вложила обратно в ножны. Меч ей действительно нравился. Бильба также огляделась в поисках кинжала Фили, в слабой надежде, что он каким-то образом окажется там, но не нашла и следа. Пальцы с сожалением погладили пустое место за спиной, где ножны с кинжалом были совсем недавно, затем рука медленно опустилась. Она не нуждалась в физическом напоминании о Фили. Он достаточно крепко поселился в ее сердце и уме вместе со своим братом и всеми остальными. Повернувшись спиной к грибам, Бильба вернулась в главную пещеру. Не торопясь прошла вдоль края, чтобы посмотреть, есть ли там какие-нибудь выходы, миновав по дороге груду костей и черепов. Многие из них были маленькими, и вскоре она поняла, что это, вероятно, скелеты детей-гоблинов. Бильба опустилась на колени, чтобы рассмотреть их поближе, и почувствовала, как желудок сжался при виде следов зубов на некоторых костях. Конечно, они были маленькими гоблинами, но несмотря ни на что, они были детьми. В этот момент Бильба ощутила еще меньше вины или раскаяния из-за убийства этого существа. Она продолжила свои поиски и обнаружила несколько туннелей, ведущих наружу, но не имела никакого способа узнать, куда они ведут. Закончив осматриваться, вернулась к Торину и опустилась на колени рядом с ним. —Как думаешь, у гномов есть способность находить выход, если он ведет на поверхность? Он продолжал игнорировать ее. Бильба встала. Она нагнулась, схватила его за руку и потянула. Упершись пятками в скалу она тянула изо всех сил, но сил не хватило даже на то, чтобы сдвинуть его с места. Отчаявшись поднять узбада, хоббит решила зайти с другой стороны. Она кричала и ругалась на него, угрожая, унижая, дразня. Но ничего из этого не сработало. Тошнотворное чувство поселилось в ее животе. Неужели она спасла его только для того, чтобы отдать на растерзание самому себе? Это было совсем как тогда... —Разве не ты говорил, что мы отдаем дань уважения мертвым, оставаясь живыми? Ничего. Он даже не пошевелился. Бильба попробовала снова: —Ты хочешь обесчестить своих племянников, да? По-прежнему тишина. Она взглянула на озеро: глаза горели, а в горле образовался комок. Бильба могла бы остаться с ним и продолжать попытки. Она уже сделала так однажды, слишком напуганная, чтобы двигаться дальше самостоятельно. Если бы она так не поступила, смогла бы найти дорогу в безопасное место? Смогла бы она найти помощь? Не было никакого способа узнать и никакого способа вернуться в прошлое и проверить. Был только выбор. Единственный способ стать той, кем она хотела быть - это перестать быть той, кем она была прежде, и единственный способ сделать это - перестать реагировать точно так же. И не важно, насколько пугающе это было. Бильба снова посмотрела на Торина, затем опустилась на колени и начала отряхивать грязь и мусор с его пальто и одежды. Покончив с этим, она сделала несколько шагов к кромке воды, сбросила с плеч свое пальто и намочила его. Вода была не самой чистой, как, впрочем, и пальто, если уж на то пошло. Но это было лучшее, что у них было. Вернувшись обратно, она снова опустилась на колени и принялась счищать кровь и грязь с лица Торина, который всё это время не выказывал ни малейшей реакции. Бильба вспомнила, как сразу после троллей разговаривала с ним на берегу реки. Тогда он заботился о ней, и самое меньшее, что она могла сделать сейчас - это отплатить ему тем же. '' Прежде чем уйти,'' — прошептал её разум, и внутри всё сжалось от этой мысли. В конце концов ей удалось смыть кровь. Теперь стало очевидно, что порез в том месте, где существо ударило его, был совсем неглубоким, вероятно, от него даже шрама не останется. Бильба легонько провела по нему большим пальцем, снова благодаря судьбу за то, что смогла спасти его, по крайней мере, от этого существа. Волосы и косы узбада были испорчены; грязные, растрепанные и запутанные. Она на мгновение прикусила губу, изучая их. Волосы, бороды и особенно косы были чрезвычайно важны для культуры кхазад и имели множество значений и смыслов. Бильба, правда, понятия не имела, что означали косы у кого-либо в отряде. Теперь ее беспокоило, что она не спросила друзей об этом и никогда уже не получит такой возможности. Она подозревала, что плести их, вероятно, было своего рода табу, но, с другой стороны, какое это теперь имело значение? Как можно осторожнее она сняла бусины и начала расплетать косы. Ей пришлось несколько раз вернуться к воде, прежде чем она смогла смыть кровь и грязь с волос. Гребня не было, поэтому ловкие пальцы осторожно расчесывали спутанные волосы и расправляли их. Сидеть на холодном камне было неудобно, а попытка встать на колени отозвалась болью в ее и без того уставших мышцах. Дискомфорт, наконец, стал настолько сильным, что Бильба разжала судорожно стиснутые руки Торина, опустила его ноги вниз и оседлала его колени, скользя ногами по обеим сторонам его талии. Торин как будто не замечал ничего из того, что она делала, поэтому действие совершенно не смутило хоббита, как могло бы в противном случае. Она отделила нужные прядки и осторожно начала плести новую косу. К счастью, косы Торина были простыми. Будь они такими же причудливыми, как у некоторых других в их отряде, у нее не было бы и шанса воссоздать их. Эта мысль вызвала новую волну горя, и Бильба сильно прикусила нижнюю губу, чтобы подавить желание разрыдаться в голос. Тот факт, что она точно знала расположение и толщину кос Торина, какими бы простыми они ни были, а также точно знала, где поместить бусину, показывал, как пристально она наблюдала за узбадом и как совершенно не обращала на это внимания. Удивительно, что об этом не знал весь отряд. — Все в порядке, —тихо сказала она, не отрывая взгляда от его волос. — Мне, похоже, было мало своей матери. Закончив первую косу, она взяла бусину, чтобы закрепить конец. —Я вроде как забыла, как она умерла, когда говорила с тобой, —продолжила Бильба, отделяя волосы, чтобы приняться за вторую косу. — Правда в том, что мама была ранена, но не настолько сильно.— она помолчала, неосознанно поглаживая рукой тёмные пряди. —Она могла бы остаться в живых. Могла бы жить, жила бы, должна была жить! Если бы только Бильба был сильнее. Да, она не могла поднять Торина, но у нее не было сомнений, что она могла бы поднять свою мать, если бы попыталась. Если бы она это сделала, то Белладонна в конце концов встала бы и пошла сама, правда? Разделив прядь на три части, начала плести. —Но она не хотела. Я кричала, угрожала, упрашивала и умоляла, но этого было недостаточно.— коса была почти готова, и пальцы замедлились, оттягивая неизбежное. — Я была недостаточной причиной, — прошептала она. В молчании закончив заплетать косы, Бильба закрепила бусину и осторожно расправила тёмные локоны на его плечах. — Мне очень жаль, что я недостаточная причина и для тебя.— она протянула руки, положила их по обе стороны от его лица и наклонилась, чтобы поцеловать его в лоб, прежде чем отстраниться. Сделав это, она с удивлением обнаружила, что он вполне осмысленно смотрит на нее. Лицо вспыхнуло, и Бильба начала поспешно подниматься, когда его руки потянулись и нежно сжали ее собственные. —И почему это похоже на прощание?— голос был хриплым, но это было больше, чем смогла дать ей мать, и хоббит была благодарна за это. — Потому что я не могу остаться, — сказала Бильба дрожащим голосом. —Я и так уже провела слишком много времени с мертвецами. Она высвободилась, встала и убедилась, что меч лежит у него под рукой. Чувствовала, что Торин следит за ней взглядом, но он ничего не сказал и не сделал попытки пошевелиться, поэтому Бильба собралась с духом и направилась к одному из тоннелей. Она не могла оглянуться назад. Не было никакого способа узнать, куда ведет каждый из ходов, но она выбрала самый дальний, чтобы как можно дольше не покидать пещеру. Однако оказалась перед черным отверстием слишком быстро. Казалось, что из него не исходит никакого света, не было ни одного признака лишайника, столь широко разросшегося в пещере. Света не было, а это означало, что ее глазам не к чему будет привыкать. Как только она войдет в эту черноту, темнота будет кромешной. Этой мысли было достаточно, чтобы ей захотелось вернуться и умолять Торина пойти с ней, как она когда-то делала с Белладонной. Но она этого не сделала. Она больше не была тем хоббитом, не хотела больше им быть. Бильба вытащила свой меч и теперь держала его опущенным. Затем выпрямила спину, высоко подняла голову и сделала шаг вперед. Только для того, чтобы остановиться, когда чья-то рука крепко сжала ее запястье, и она повернулась, чтобы увидеть Торина, стоящего позади. —Этот путь никуда не ведет.— он начал было говорить что-то еще, но остановился, а затем просто повернулся и пошел в другом направлении, продолжая держать ее за запястье и увлекая за собой. Бильба последовала беспрекословно, слишком ошеломленная его внезапным действием. Вскоре они уже стояли перед другим тоннелем, который, насколько она могла судить, выглядел точно так же, как и первый. —В ту сторону?— спросила Бильба, почти про себя. Она сделала шаг вперед и снова остановилась, когда Торин шагнул вместе с ней. Бильба хмуро посмотрела на него и вдруг заметила, что его меч вернулся в ножны. Надежда расцвела подобно свету звезд глубоко внутри. —Торин, — прошептала она, напуганная, что если позволит родиться надежде, та будет отнята у нее. Хоббит понятия не имела, что именно сказала или сделала, чтобы заставить его подняться. Насколько она понимала, Торин просто принял самостоятельное решение, без какого-либо влияния от ее действий. Как бы то ни было, она не собиралась раздумывать об этом, если это означало, что ей не придется идти в темноту одной. Поэтому Бильба просто кивнула и повернулась лицом к туннелю, чтобы скрыть улыбку облегчения. —Никакого лишайника. Торин на мгновение замер. —Почему это должно быть проблемой? —Потому что здесь нет света, — пояснила Бильба. —Ты не видишь?— удивленно спросил Торин. — Мне дорога кажется достаточно отчетливой. —Полагаю, — медленно и с некоторым сарказмом произнесла Бильба, — это связано с тем, что ты гном. Торин задумчиво посмотрел на нее. —Возможно. —Ты уверен, что идти нужно именно туда?— уточнила Бильба. —Ты заблудился по дороге в мой дом, причем дважды. Он нахмурился. —Его было трудно найти. —И все же ты единственный, у кого были проблемы, — задумчиво произнесла Бильба. Торин пристально посмотрел на нее; его глаза все еще были темны от воспоминаний о потерянном. —Дело не в этом. Он отпустил ее запястье и шагнул вперед, положив одну руку на рукоять меча. Бильба нерешительно последовала за ним, ее шаги замедлились, когда темнота сомкнулась вокруг тяжёлым занавесом. Она вложила меч в ножны: гоблинов поблизости не было, чтобы заставить клинок светиться. Протянула руку к стене и придерживаюсь за нее, пока шла вперёд. Торин дотянулся до ее руки, переплетя их пальцы и оттащив от стены. После этого они стали двигаться быстрее. Поначалу Бильба шла напряженно и настороженно, боясь в любой момент врезаться в скалу или споткнуться о что-нибудь. Однако Торин превосходно вел ее, легко отводя время от времени в сторону, по-видимому, когда она собиралась с чем-то столкнуться. Несколько раз он обнимал ее за талию и притягивал к себе, чтобы они повернулись вокруг чего-то и пошли в другом направлении или, один или два раза, чтобы приподнять ее и перенести через какой-то предмет на земле. За время пути она и палец на ноге не задела. Темнота давила со всех сторон, буквально физически, и глаза напряглись, пытаясь найти что-то, на чем можно было бы сосредоточиться. Учитывая количество изгибов и поворотов, которые они уже прошли, Бильба не сомневалась, что если бы попыталась найти дорогу самостоятельно, то умерла бы в одиночестве и темноте. —Как ты думаешь, мы сможем найти обратную дорогу к тому выступу? —Зачем же?— голос Торина зазвучал отчетливее. —Может быть... — Бильба заколебалась. —Я подумала...об остальных... —Они мертвы, — коротко ответил Торин, — или скоро умрут. —Если бы мы могли вернуться, — настаивала она, —может быть, мы смогли бы... —Мы просто присоединимся к ним в смерти, — устало сказал Торин. — Пытаться спасти их было бы еще большим безумием, чем тринадцати воинам столкнуться с драконом. Четырнадцати, подумала Бильба. Это была одна из причин, по которым они хотели заполучить ее, по крайней мере так сказал Кили. Кстати говоря... —Мы все еще можем закончить поход ради них, — сказала она. — Я имею в виду, попытайся достать Аркенстон. В конце концов, именно за это и погибли все остальные. Четырнадцать или двое, поход не стал менее безумен. Ведь именно ей предстояло войти внутрь горы, и она все-еще была способна на это. Конечно, сейчас у них не было припасов. Большинство из них было потеряно вместе с остальной частью отряда. Рюкзак, который носила Бильба, был сорван по пути вниз по желобу в пещеры гоблинов, и она понятия не имела, что случилось с вещамм Торина. Может быть, где-нибудь поблизости есть город, где можно найти еду и пресную воду? Конечно, не было никакого способа взять слишком много воды с собой... Торин остановился, прервав ход ее мыслей. — Торин? —Поход окончен.— в его голосе звучала решительность и обречённость, и Бильба почувствовала тот же страх, что и раньше в пещере, когда не могла его поднять. Он резко отпрянул в сторону, а затем ее рука опустилась, когда он сел. —Торин?— должно быть, страх проник в ее голос. Он притянул ее к себе, достаточно близко, чтобы они соприкоснулись. —Мы идем уже три часа, и у нас еще по меньшей мере три часа впереди. Отдохнем, а потом двинемся дальше. — О, — выдохнула Бильба, с облегчением понимая, что он не собирается впадать в прежнее уныние, — хорошо.— теперь, когда он упомянул об этом, она почувствовала усталость. Они ничего не ели и не пили с самого утра, когда бы оно не было, и во рту у нее пересохло, а желудок грыз сам себя. Бильба подумала о воде, оставшейся в пещере, но тут же отбросила эту мысль, потому что та была застоявшейся и Эру знал, что в ней находилось. Некоторое время они сидели молча, пока тишина не стала слишком тяжелой для Бильбы. Если раньше ее нарушал скрип сапог Торина по камню, то теперь все стихло. В сочетании с темнотой казалось, что сама скала давит на них. —Что ты теперь будешь делать?— спросила она. Торин пошевелился рядом с ней, но ничего не ответил. Бильба подтянула ноги к груди и обхватила руками колени. Шагая в таком быстром темпе, она поддерживала высокую температуру, но теперь ее тело остыло,и холод из скалы, прижавшейся сзади и снизу, начала просачиваться внутрь тонкими струйками. —Если ты не собираешься продолжать поход, — повторила она, — то что же ты будешь делать? Вернешься домой? —У меня больше нет дома, куда я мог бы вернуться, — сказал он ровным голосом. — Но я вернусь, чтобы предстать перед судом. Бильба испуганно посмотрела на него, хотя и не могла ничего увидеть. — Судом? Судом за что? Послышался горький смешок. —А ты как думаешь? Ты сама сказала, что поход был навязан мне в надежде, что я не буду достаточно сумасшедшим, чтобы пойти. Но я сделал это и привел верных мне кхазад прямо к смерти. — Это был их выбор, — настаивала Бильба. —Он был сделан из верности!— рявкнул Торин. Раздался какой-то звук, и она поняла, что он прислонился к скале. Довольно долго царило молчание. Наконец он заговорил снова: —Я вернусь и отвечу за свои преступления.— голос звучал устало. Бильба почувствовала, как мурашки пробежали у нее по спине. Она вздрогнула, холод шел теперь не только из туннеля, и еще сильнее прижала колени к груди. —И что конкретно это значит? —Я вернусь и встречусь с семьями тех, кого потерял, — ответил он ровным голосом. —Если мне повезет, и они решат проявить милосердие, я буду избавлен от бороды и волос, заклеймен как тот, кто принес бесчестье имени самого Махала и уйду в изгнание. Бильба изумленно уставилась на него. —А если тебе не повезет? —Я буду казнен. — Но ведь все они были взрослыми!— Бильба не могла успокоиться. —Разве они не несут ответственности за свой собственный выбор? —А они и не должны, — прошептал Торин. —Я их король, и они последовали за мной, когда я попросил, даже, когда, я уверен, они считали это безумием, как и ты. Наказание падет на меня, как и должно быть. Бильба никогда не видел гнома без бороды и волос. И клеймо ... она даже не хотела спрашивать, что это будет. —Куда же ты пойдешь?— вместо этого спросила она. —Если они изгонят тебя? — Я не... — его голос сорвался, и затих. Бильба услышала, как он резко выдохнул, и поняла, что Торин изо всех сил старается не заплакать. Торин Дубощит ... плакал. Ее мысли вернулись к ночным кошмарам, где Торин плакал над телами своих племянником. Этот кошмар столько раз заставлял ее просыпаться с криком. Лучше бы он снился ей в тысячу раз больше, только бы не свершился наяву. Бильба нерешительно поднялась и забралась к нему на колени, садясь боком. Она обняла его и притянула голову к своему плечу. Торин обхватил ее обеими руками и попытался взять себя в руки. Теперь она была рада темноте, потому что очень сомневалась, что он когда-нибудь захочет, чтобы кто-нибудь это увидел, и совершенно точно знала, что сама не хочет этого видеть. Торин был сильным и могущественным предводителем, и один лишь звук его борьбы, чтобы не сломаться, поколебал фундамент всего, что казалось ей незыблемым. Когда дыхание наконец выровнялось, он даже не попытался пошевелиться, хотя эта поза, должно быть, была ему неудобна. —Ты можешь пойти со мной, — наконец сказала Бильба. Торин замер совершенно неподвижно. —Что? Бильба передвинулась так, что снова оказалась верхом на его коленях, хотя сейчас, когда он был в здравом рассудке, это было в тысячу раз более неловко. Где-то в глубине сознания она слышала пронзительный голос Лобелии, поучающий ее вести себя прилично с мужчинами, но не обращала на это внимания. Меньше всего на свете ей хотелось услышать или увидеть сейчас Лобелию. Бильба обвила руками его шею и потянула вперед, пока не смогла прижаться лбом к его лбу. —Я знаю, что это совсем немного, — проговорила она, — и это не сравнится с тем, что ты потерял, но в Бэг-Энде есть более чем достаточно места для нас обоих. Он с шумом втянул воздух. —И ты предлагаешь мне такое? —Разумеется Она чувствовала, как он качает головой, прижимаясь к ней. —Это принесёт тебе неприятности. Это принесло бы ей неприятности. Она была по уши влюблена в него, и то, что он каждую секунду был рядом, не могло помочь ей преодолеть столь бессмысленное увлечение. — Все в порядке, — заверила она. —Я просто скажу им, что ты мой приемный дядя. Она вздрогнула, как только сказала это; мысли вернулись к тем двоим, кто действительно имел право называть его дядей. Он обнял ее за талию. — Но почему? —Потому что я не могу смириться с мыслью, что ты страдаешь, — сказала Бильба. — Я заслуживаю страданий, — почти прорычал он и крепче обнял ее, прижимая к своей груди. Бильба тоже крепко обняла его, приблизив свое лицо так близко, что чувствовала на своих губах его дыхание. —Это ты так считаешь, — прошептала она. —Я тоже их любила, всех до единого. Разве это не дает мне право судить? Торин ничего не ответил, и Бильба продолжила: —Торин Дубощит, сын Траина, сына Трора, — произнесла она так тихо, что ее почти не было слышно. — Я, Бильба Бэггинс, была и остаюсь другом Фили, Кили, Балина, Двалина, Оина, Глоина, Бифура, Бофура, Бомбура, Ори, Нори и Дори. Он вздрагивал при каждом имени, особенно при первых двух, но ничего не говорил. —И как их друг я могу выносить свое суждение о твоем участии в их судьбе.—она остановилась и наклонилась к нему, чтобы прошептать на ухо: — Я объявляю тебя, Торин Дубощит, невиновным. Их крови нет на твоих руках. Хоббит снова откинулась назад. В темноте дыхание Торина было хриплым и прерывистым. Бильба протянула руку и нежно положила ладони ему на лицо, чувствуя влагу, которую, как она знала, там найдет. Слегка провела по лицу большими пальцами, ощущая покалывание его бороды и борозды морщин, вырезанные за долгую жизнь, полную трудностей и боли. —Можно работать тысячу жизней, — сказал он хриплым голосом с каким-то чувством, которое она не могла определить, — и никогда не заслужить такой, как ты. И он поцеловал ее. Он. Поцеловал. Ее. Бильба была так поражена, что даже не отреагировала. Почти сразу же она почувствовала, как напряглось его тело, и он начал отстраняться. Она рванулась вперед, крепче обнимая его за шею. Поцелуй углубился, и Бильба подалась вперед, как будто действительно могла слиться с ним, если бы только подошла достаточно близко. Прошло несколько долгих минут, прежде чем они расстались. Но даже тогда он не убрал своих рук с ее талии, и она продолжила крепко обнимать его за шею. В это время в голове у Бильбы все кружилось, и она изо всех сил старалась подавить охватившее ее тревожное чувство. Почему он поцеловал ее? Это не могло означать – нет, не могло, конечно. Он был из королевского рода. Она была всего лишь простым хоббитом, и притом совершенно неправильным. Он просто не мог... —Бильба, —голос Торина был хриплым, —косы, которые ты заплела... Бильба почувствовала, как ее лицо вспыхнуло, и понадеялась, что зрение у него в темноте не настолько хорошее, чтобы это разглядеть. —Мне очень жаль,—пробормотала она, — но это всего лишь... Хоббит замолчала, не в силах выразить то, о чем думала в тот момент. Что она была убеждена, что снова случиться тоже, что и с ее матерью, что думала, что ей придется оставить его позади, и это разбивало ее сердце. Или что она хотела, чтобы он выглядел величественно и в смерти, так что, если его тело когда-либо будет найдено, то пусть же увидят величие Торина Дубощита и будут знать, что он когда-то повелевал сердцами и преданностью отряда гномов, более прекрасных, чем те, кто жил или будет жить после. —Плетение кос имеет важное значение в нашей культуре,—осторожно сказал Торин, — мы делаем это только для себя или своей семьи. —Прости, — снова повторила Бильба, вся замерев от стыда. — я не хотела тебя обидеть. Он вел себя так, словно не слышал ее. —Единственный раз, когда это делает тот, кто не связан с тобой кровью - это когда два гнома соглашаются участвовать в ухаживании. В это время каждый гном влетает прядь своих волос и бусину в косы другого, чтобы показать, что они больше не доступны для внимания других. Коса, которую ты сделал, не является косой ухаживания, но намерение будет считаться тем же среди моего народа. Бильба отчаянно надеялась, что пол разверзнется и снова поглотит ее целиком, настолько сильным было ее смущение. Она попыталась отстраниться, но его руки напряглись, удерживая ее на месте. —Торин.— она взяла одну из его кос. —Я все отменю, и ты тоже... —Я бы оставил ее, если тебе это устроит. Бильба застыла на месте. Она была почти уверена, что в этот момент даже не дышит. —Что? Он убрал руку с ее талии и легонько провел по её растрепаным волосам. Она обрезала их одним из ножей Фили, к великому их с Кили ужасу и душевной травме, и в последний раз делала это перед тем, как они останавливались на перевале, оставив на голове короткие и тугие локоны. —Твои волосы сейчас слишком коротки для косы, —сказал Торин, — и я знаю, что ты предпочитаешь, чтобы они были такими, но, возможно, если ты позволишь им вырасти хотя бы немного... —Торин, — прошептала Бильба, и ее желудок сжался, — ты же не ... я имею в виду, что ты не ... — она раздраженно фыркнула и попыталась снова. Его рука тем временем замерла в ее волосах, и она могла поклясться, что он затаил дыхание. Она передвинула руку и положила ее ему на грудь, пораженная тем, как сильно под ладонью бьется его сердце. —Я хочу сказать, что не предлагала тебе дом, чтобы попытаться связать тебя или обязать. Ты волен делать все, что пожелаешь.— ее сердце сжалось при мысли о том, что он может встретить кого-то еще и вернуть в Бэг-Энд...и все же она не имела права ничего требовать от него. —У тебя всегда будет дом в Бэг-Энде, несмотря ни на что, — сказала она. — Ты не должен чувствовать себя обязаны из-за того, что сейчас... Она не успела закончить фразу, потому что он выбрал именно этот момент, чтобы снова поцеловать ее. Когда Торин отстранился, Бильба почувствовала, как он двигается, его руки на мгновение отпустили ее. Хоббит ощутила, как что-то легонько опустилось ей на голову и легло тяжестью на грудь. Она удивленно подняла руку и нащупала кожаный шнурок, который он использовал, чтобы носить ключ Эребора на шее, но ключа на нем не было. Вместо этого она почувствовала кольцо, которое, как сказал ей Кили, было фамильной реликвией. Бильба начала было протестовать, но он оборвал ее: —Твои волосы слишком коротки, чтобы заплетать их в косу, а бусины, которые я использую в своих, не поместятся на шнурке. Я бы дал тебе ключ от Эребора, но так как я больше не могу туда идти, это не имеет большого значения.— он осторожно поднял кольцо и провел по нему пальцами. — Это кольцо принадлежало моему деду и было передано моему отцу, который оставил его мне незадолго до своего исчезновения, — раздался низкий смешок. —Вряд ли это типичный подарок для ухаживания, но и ты вряд ли типичный хоббит.— он устроил её удобнее и снова обнял за плечи. —Обмен знаками ухаживания не обязывает к заключению брака, —пояснил Торин. —Если ты передумаешь, то можешь вернуть его в любое время. Это просто показывает намерение, которое я хотел бы осуществить, и возможность, если ты захочешь ею воспользоваться. Тот факт, что он мог отступить, успокоил ее. В конце концов, одно дело признаться, что она ему настолько нравится, что он хочет ухаживать за ней в темноте тоннеля, когда вся его жизнь рушится на части. И совсем другое дело будет, когда они выберутся, когда он, возможно, найдет свой народ готовым простить его. Вполне может прийти весть, что дракон действительно мертв, и он отправится в поход снова, чтобы вернуть свой дом и восстановить ту честь, которую, как он думал, он потерял. Несомненно, Торин спросил ее именно сейчас, а не раньше, потому что она была всем, что у него осталось. Бильба была уверена, что он, конечно, заботился о ней, может быть, даже любил ее, но очень сомневалась, что такой как он, когда-нибудь полюбит её как женщину. Если бы у нее была хоть капля чести, она тут же отказала бы ему и дала бы время осознать, насколько совершенно неподходящим и нелепым выбором она являлась. Ей бы убедить себя, что он говорит все это только потому, что боится изгнания и одиночества и отчаянно хочет удержаться за единственного, кто, как он думал, у него остался, единственного, кто примет его... Но она была влюблена и, как оказалось, немного эгоистична, если быть честной с самой собой, и не хотела быть в одиночестве не меньше, чем он. — Я так и сделаю, —прошептала Бильба. А потом он снова поцеловал ее, и это было восхитительно, и она... вероятно, должна была думать лучше, чем позволять фантазиям и реальности слиться воедино. Но она была в пещере, и было темно, и солнце, и Шир казались очень далекими, словно из другой жизни. И только на одну секунду, на один момент времени судьба посчитала нужным дать ей то, что она хотела, и она будет довольствоваться этим. Бильба поймала себя на том, что двигается, пока не оказалась на коленях между его ног, прижавшись к нему всем телом. Она чувствовала себя так, словно была в огне, жар пробежал по венам и, на короткое мгновение, снова послышался пронзительный голос Лобелии, визжащей в ее голове, но Бильба безжалостно прогнала этот голос. Скоро они остановятся, сказала она себе, но сейчас все было так удивительно, и Торин хотел ухаживать за ней, и прежде чем все рухнет, как это всегда бывало, она собиралась расслабиться и наслаждаться чудесным мигом. Так она и поступила.

***

Судьба не сочла нужным идти в том направлении, в котором, по мнению Торина, всё должно было происходить. Он собирался отправиться в Эребор со своими племянниками, ближайшими друзьями и родичами и вернуть себе Аркенстон. Он думал о том, как с триумфом принесет его обратно, потрясая перед лицами всех тех, кто в нем сомневался. Затем они будут маршировать вместе с армией назад к Одинокой Горе, чтобы встретиться с драконом лицом к лицу и вернуть себе дом. Даже в самых смелых мечтах он не мог представить себе, что судьба подарит ему Светоч его души в виде маленького хоббита. Он никогда не думал, что проснется в Ривенделле с осознанием того, что чувства, которые он испытывал к ней, были сильнее, чем он ожидал, или что они будут только углубляться по мере их удаления от Ривенделла, независимо от того, как сильно он пытался подавить их. В конце концов, это был брак, который никогда не сможет состояться. Она была влюблена в Шир и никогда не сможет быть счастлива, живя под горой. Он, в свою очередь, имел обязанности и обязательства перед своим народом и перед Эребором. Если его самые смелые мечты сбудутся и они вернут Одинокую Гору, он будет занят восстановлением королевства, возвращением своего народа домой, воссозданием старых союзов и переговорами о новых. Там не будет времени для отношений с кем-либо, не говоря уже о ком-то, кто заслуживает так много внимания, как Бильба. Она была огнем, светом и жизнью среди тьмы, и иметь ее рядом с собой было бы честью, которую он никогда не заслужит, проживи он хоть тысячу жизней. Она вывела его обратно из безжизненной пустыни, куда он был брошен после того, как увидел, как его друзья и племянники падают в бездну... Даже после этого она была его якорем, когда все, что ему хотелось сделать - это лечь и ждать, пока смерть не заберет его. Он почти пропустил мимо официальное предложение ухаживания. Бильба не заслуживала быть связанной с кем-то вроде него. Нет большей неудачи, нет большего позора, чем король, который потерял и свое королевство, и свой народ. У него не было ни капли чести, и, возможно, это было одной из причин, по которой он попросил ее об этом. Она предлагала ему доброту, заботу и дом, когда все, что он заслуживал - это быть выброшенным на обочину дороги, как позор своего народа, которым он и был. Торин не мог назвать точный момент, когда это произошло. С того момента, как он осознал, что начал чувствовать в Ривенделле, до этого самого момента он не мог сказать наверняка, когда это чувство изменилось, но зато он мог с уверенностью сказать, что оно изменилось. Он любил ее. Он не был уверен, любит ли Бильба его в ответ или любит, но так же, как любила его племянников и весь отряд, а теперь ошибочно приняла эту любовь за более сильное чувство, учитывая, что он был всем, что у нее осталось. Поэтому Торин называл это просто ухаживанием и обещал, что она сможет расстаться с ним, если захочет, но точно знал, что, по крайней мере для него, это никогда не закончится. Она была его Единой. И даже если решит не оставаться с ним, он будет жить столько, сколько проживёт она, даже вдали от любимой, потому что она была единственным, ради чего стоило жить. Раньше он думал, что ее короткая жизнь была сдерживающим фактором в их отношениях, не желая сталкиваться с веками одиночества без неё. Теперь же он чувствовал в этом свое благословение, потому что не собирался жить после нее. Они вместе лягут в землю в конце длинной дороги и вместе войдут в чертоги вечности. И там, рядом с ней, он упадет на колени и будет молить о прощении тех, кого подвел. И, возможно, с Бильбой, столь любимой его друзьями и заслуженно находящейся рядом, они простят его. В его объятиях Бильба приподнялась, двигаясь вперед, пока не оказалась на коленях между его ног. Он притянул ее ближе, огонь горячее кузнечного бежал по нервам. Торин положил одну руку ей на спину, а другой переплел свои пальцы с ее, удивляясь тому, что судьба позволила ему стоять рядом с той, с которой он никогда не мог сравниться. Это было гораздо больше, чем он заслуживал.