Пустоголовая Бекки

      Добровольно он бы ни за что на свете на такое не согласился. У него была целая гора других, гораздо более важных, дел, которые откладывать на потом совсем не хотелось, но… Всё из-за отца. Всё из-за его бездумного потакания капризам Ребекки. Неужели он действительно не понимал, что всё, что он делал, со стороны выглядело глупо? Малькольм бесчисленное количество раз говорил ему о том, что ему не стоило выставлять себя с подобной стороны перед чужими людьми. Отец ведь, в конце концов, не какой-нибудь простой работяга, а важное лицо. Если он продолжит выкидывать такие фокусы, то его перестанут воспринимать всерьёз. Или же вообще однажды надавят на его главную слабость — на Ребекку. Но отец и слышать об этом не хотел. И что это? Упрямство или же глупость?       Малькольм тихо вздохнул. Вполне могло быть, что он теперь единственный здравомыслящий из Каннингемов. Однако, даже несмотря на это, он уже как пять минут сидел, притаившись за спинкой своего любимого зелёного кресла. Оно было выдвинуто на середину комнаты и как бы отделяло собой воображаемую сцену от воображаемого зала.       Таких вечеров, как этот, было проведено уже много, но именно сегодня Малькольм чувствовал себя особенно раздражённым. А труднее всего ему сейчас казалось заставить себя не касаться кожи над губой. Дело в том, что там были нарисованы усы. Ужасные чёрные усы, которые хотелось немедленно стереть. Он же не шут какой-то, чтобы так появляться перед гостями! Почему этот загадочный мужчина из книги его сестры обязательно должен был быть усатым? Скорее всего, это и впрямь было не обязательно, просто… просто Ребекка не захотела упускать возможность порисовать.       По личному мнению Малькольма, он, как сын Ричарда Каннингема, должен был выглядеть на таких вечерах крайне презентабельно. Одетый в чёрный костюм, он должен выходить к гостям под руку с сестрой и вежливо всех приветствовать. Ребекка бы удивила мужчин своей привлекательностью и хорошим воспитанием, а Малькольм завёл бы полезные знакомства. Вот так должны вести себя более-менее влиятельные люди. Но этому не бывать. Не в их семье.       Они в этом смысле словно из другого мира.       — Дамы и господа, — вдруг торжественно начала Ребекка, выйдя на середину комнаты, — прошу минуточку внимания!       Точно не бывать. Звонкий голос Ребекки окончательно убедил его в этом. Она всегда горела какими-то собственными идеями, и она никогда не станет милой и послушной, как другие девушки. Эта гостиная с зелёными шторами, с бежевыми стенами, увешанными множеством самых разных картин, и шахматным полом была её маленьким миром. Территорией, где отец позволял Ребекке всё. Но однажды её мир выйдет и за пределы этой жалкой комнаты. Что будет тогда? Малькольм поджал губы, ощутив смутное беспокойство.       Все гости тут же послушно смолкли. Взрослые смотрели на Ребекку со снисходительностью и пытались скрыть это за улыбками, дети смотрели с интересом, а ровесники оценивающе. Ребекка взяла ткань своего платья и присела в неумелом шутливом реверансе, а затем продолжила:       — Спасибо. На этот раз мне бы хотелось показать вам небольшой отрывок из романа, который я недавно прочитала. Обещаю, что вам понравится!       Она говорила медленно и чётко. На этот раз Ребекка вырядилась в лимонное платьице, которое отец подарил ей на прошлой неделе, а в волосы вплела золотые ленты. Она была похожа на маленькую принцессу. Малькольм слабо улыбнулся. Его злость растаяла, словно кубик сахара в чашке горячего чая. Раз Ребекка счастлива, то можно и немного потерпеть, не так ли?       Послышались слабые хлопки, и она вновь поклонилась. Отец гордо улыбнулся, не отрывая взгляда от любимой дочери. Он же не думал, что этого будет для неё достаточно? Наверное, он знал это. Малькольм вдруг стал вновь нервничать. Скоро его выход, так? Он осторожно выглянул из-за кресла. Элисон Амертон, как и все, с ожиданием смотрела на Ребекку, которая открывала книгу. Ей действительно было интересно? Или она притворялась, как те же многие? Он не мог знать. В конце концов, они не так много раз встречались, чтобы он смог до конца понять, что же она за человек… Элисон вдруг отвлеклась от Ребекки и перевела взгляд в его сторону. Почувствовала? Малькольм тут же скрылся за креслом и ударил себя по лицу.       — Ей тут же сделалось холодно… — начала читать Ребекка. — Катарина потёрла ладони о ткань своего платья и попыталась позвать на помощь. Зловещий лес обступил её со всех сторон.       Эта книга была про любовь. Опять. Впрочем, ничего другого его сестра почти и не читала, так что не удивительно. На этот раз история рассказывала про изгнание бедной девушки из дома, её встречу с лордом Капелье и их совместную счастливую жизнь. Как скучно. Малькольм посмотрел на Ребекку. Не нарвётся ли в будущем такая романтичная, начитавшаяся романчиков про внеземную любовь, натура, как она, на какого-нибудь негодяя? Что за.? Он поморщился — почему он подумал о подобном? Пока ей двенадцать можно не волноваться о таком, ведь так?       — Это испытание казалось нескончаемым адом. Адом, что поглотит её душу.       Зловещие фразы, прочитанные Ребеккой, вновь вернули его в реальность. Она читала вполне неплохо, но каждый раз, на его взгляд, переигрывала. Иногда она чересчур повышала голос, где это совсем не требовалось, а её мимика выглядела ненастоящей. Искусственной. Если бы не это… сложилось бы всё иначе?       — «Боже мой, что мне делать?» — прошептала Катарина, упав на колени, — Ребекка сделала то же самое. — Неужели это конец? Она погибнет в лесу, так ничего и не добившись? Но вдруг… Она, к своему безмерно-рно… — случайно заговорившись, Ребекка не выказала ни единой эмоции и спокойно продолжила: —…безмерному счастью, заметила вдали смутный силуэт. Он мелькнул между деревьев и начал стремительно к ней приближаться.       Хорошо, что она не растерялась. Малькольм облизнул пересохшие губы и тут же пожалел об этом: а вдруг он смазал этим свои дурацкие усы? Но проверять было уже поздно. Он неловко поднялся из-за кресла. Его выход. На лице Ребекки на миг появилась озорная улыбка, которую она тут же поспешила скрыть под маской отчаяния своей героини.       Неужели усы действительно смазались? Малькольм нахмурился. Сидевшие на стульях отец и несколько его знакомых заулыбались шире.       Спокойно.       — Здравствуйте, — сказал он твёрдо.       — Обратился к ней силуэт.       — Вы потерялись, мисс? — продолжал говорить свои реплики Малькольм.       И почему это он должен был выучить их, а Ребекке разрешалось читать всё с книжки?.. Разрешалось? Прозвучало так, словно это какая-то важная обязанность, а не просто развлечение… Да, именно. Для него это словно обязанность. Внезапно он встретился взглядом с Элисон Амертон и едва сдержал в себе вздох. Она сидела в одном из самых дальних кресел. Она была милой девушкой, в глазах которой он хотел казаться серьёзным. Он пытался хотя бы при ней соответствовать тому вымышленному идеалу сына семьи Каннингем, однако… Что теперь? Теперь он играл в спектакле сестры, и все его прошлые усилия пройдут даром. Кто станет считать серьёзным человека, носившего нарисованные усы?       — Д-да. Да! Я потерялась! Прошу Вас, помогите мне!       — Я… Как Вы здесь… очутились? — он усилием воли отвёл взгляд от Элисон.       — Ну, эм… Это сложно объяснить. Я поссорилась с матушкой и отправилась одна в лес. Но Вы же поможете мне, да?       Он промолчал, как того требовала сцена.       — Молю Вас!       Малькольм опять посмотрел в сторону гостей. Элисон Амертон неловко улыбнулась ему, и ей на ухо что-то зашептала Летисия Кларк. Летисия — это самая гадкая из сплетниц, которых он знал. Её вообще не стоило приглашать. И уж тем более сажать рядом с Элисон! Он так и знал. Знал, что так будет. Почему отец был настолько слеп, что не замечал всех этих смешков?! Злость, которая только недавно покинула Малькольма, начала возвращаться к нему с удвоенной силой.       — Пожалуйста! — он вздрогнул, вспомнив о Ребекке.       Она уже стояла прямо перед ним. Это было по сюжету? Малькольм подавил в себе желание схватиться за голову. Он забыл! Забыл, что дальше! Ребекка резко подступила ещё ближе и дёрнула его за одежду:       — Поможете?       — Я…       Чёрт, что же должен ответить этот Капелье?! Он сделал шаг назад, придержав сестру за плечи. Она определённо перебарщивала с напором. Она сделала ещё один шаг, но… На этот раз Малькольм не смог удержать их. Он поскользнулся на задравшемся ковре, и они оба упали на пол. Это случилось слишком неожиданно. Он больно ударился головой, но стон в себе сдержал. Ребекка тут же приподнялась над ним и шепнула:       — Мальк? У тебя ничего не болит?       Она выглядела страшно обеспокоенной. Её глаза сделались невероятно огромными. У Малькольма слегка дёрнулись вверх уголки губ. Он же просто упал, ничего такого. Ребекка слишком беспокоилась. Её волосы и золотые ленты начали щекотать ему лицо, и он кивнул, чтобы Ребекка поскорее встала.       Однако, раздавшиеся смешки заставили его сжать ладони.       — Всё в порядке? — спросил отец.       — Д-да, — не совсем уверенно отозвалась Ребекка.       Она поспешно встала и протянула Малькольму руку. Он неосознанно почесал кожу над губой и встал. Когда он посмотрел в сторону гостей, смешки вдруг стали громче. К Элисон наклонилась Кларк и что-то вновь прошептала. Да сколько можно?! Малькольм держался из последних сил. Взглянув на него, Элисон слабо улыбнулась и провела у себя над губой. Он тут же услышал рядом с собой смешок и Ребекки. Малькольм посмотрел на свои пальцы и увидел, что они были перепачканы чёрным. Значит, всё-таки размазал.       — Ты такой смешной сейчас… — проронила Ребекка.       Неужели? Так оплошать перед огромным количеством людей — это то, чего он хотел? Он вдруг скрипнул зубами и не выдержал:       — Да пошло оно всё.       — Что?.. Мальк, с тобой точно всё в поря?..       — Нет, не в порядке! — закричал он на неё.       Ребекка шокировано застыла. Смешки вмиг затихли. Пользуясь всеобщим шоком, Малькольм продолжил:       — Я устал. Ясно? Хватит втягивать меня в это… в это посмешище. Мне надоело. Ты даже представить себе не можешь насколько!        — Малькольм, — остановил его отец. — За…       — Как будто вам всем интересно как Ребекка кривляется! — но его уже было просто так не заткнуть. — Так я и поверил! Вы либо приходите сюда посмеяться, либо хотите задобрить отца!

***

      Дэнис задумчиво подпёр щёку рукой, будучи не в силах избавиться от мыслей о произошедшем в его жизни за последнее время. Поначалу знакомство с Ребеккой казалось ему билетом в хорошую жизнь, однако сейчас этот злосчастный билет мог привести его куда угодно. Даже, может быть, за тюремную решётку. Дэнис нервно вздохнул и поковырял вилкой свой завтрак. Аппетита у него этим утром совсем не было.       Один-единственный вопрос буквально уже изъел его изнутри. Стоило ли ехать с Ребеккой в Хаммонд? Не плохо ли это для него кончится? На раздумья у Дэниса оставалось всего полчаса. Дав Ребекке согласие, он пообещал себе рискнуть, но обстоятельства с того вечера немного изменились.       — Если есть ты не собираешься, тогда я сделаю это за тебя, — Стив резко выхватил у него тарелку, вернув этим в реальность.       В эту же секунду Дора, до сих пор сонная, вошла на кухню и молча налила себе воды. В голове она уже составляла план дел на сегодня, так что не обратила ни на кого внимание.       — Придурок, — прошипел Дэнис Стиву и положил вилку на стол.       — Боже, только не с утра, — вдруг строго сказала Дора, на секунду отвлекшись от размышлений о том, что же ей сделать с порванным платьем.       И всё-таки слух у неё был отменный. Дэнис тут же немного позавидовал ей. Её, наверное, занимали мысли о том, какие брюки зашить первыми или что ей делать с ухаживаниями Уилла. Хотя последнее это уж вряд ли. Она таким придурком голову бы забивать не стала. Во всяком случае, в данный момент, в отличие от Дэниса, ей не приходилось лихорадочно стараться принять судьбоносное решение.       Стив прожевал кашу и вдруг ухмыльнулся:       — Кстати говоря. Куда это ты с утра намылился?       — На встречу с Бекки, — ответила за Дэниса Дора. — В Хаммонд.       Дэнис отвёл взгляд. Похоже, что своими россказнями в ту ночь он сильно её воодушевил. Вот бы нашёлся тот, кто воодушевил бы самого Дэниса…       — Неужели? — Стив поднял брови. — То есть ты сегодня будешь весь день развлекаться?       Началось. Как же без этого?       — Пф, развлекаться? Ты же знаешь, что я должен проводить с ней время. Иначе она не влюбится в меня.       — О, точно. Я об этом как-то уже позабыл… Слушай, что-то долго ты переезжаешь от нас к ней. Или тебе нужно помочь вещички собрать?       Стив вообще хоть когда-нибудь будет им доволен? А придираться перестанет? Неужели нормально ответить так сложно? Дэнис поднялся из-за стола и возмущённо сказал:       — Эй, не так же быстро! Она хоть и не блещет умом, но не настолько же, чтобы сразу всё получилось! Она должна узнать меня чуть получше, вот и всё.       Стив притворно закивал:       — Коне-е-ечно. Разве не легче признать, что твой план провалился?       Что ж, стоило отдать ему должное — его идиотское поведение вновь послужило катализатором для решимости Дэниса. Стив глядел на него насмешливо, ожидая, видимо, что Дэнис согласится с ним и примет поражение. Как бы не так! Без разницы уже на подозрения, нужно довести начатое до конца. Ну, или хотя бы попытаться. Вот уж стереть противную ухмылочку с лица Стива точно необходимо! Он уже подошёл к двери и взялся за её ручку, как Стив вновь заговорил:       — Но это всё не значит, что ты можешь не приносить ничего в дом и заниматься только ею.       Дэнис закатил глаза. Про кольцо, похоже, уже все успели позабыть. Да и про всё остальное, что он принёс за эту неделю. Он торопливо вышел из дома, не желая больше слушать бессмысленные претензии.       Главное — это решимость. Ему нужно всего лишь узнать, правдивы ли его опасения или нет.       Он подошёл к площади и увидел стоявшую там Ребекку. Утро было несколько туманным и грозился пойти небольшой дождик, но это ничуть не волновало Дэниса. Ребекка заметила его и с улыбкой помахала ему левой рукой, а правой придержала свою сиреневую шляпку, которая едва не сорвалась с её головы из-за налетевшего ветра. Ту самую шляпку, в которой она была в первый день их встречи.       Что ж, уж Хаммонд-то точно должен прояснить тот туман, который сгустился вокруг личности и намерений Ребекки Маргариты Каннингем.