Смерть придёт, у неё будут твои глаза

      Гарри тонул в столь глубоком унынии, что вылезти из него никак не получалось. После того, как Драко убежал, он дополз до кровати и провалился в сон, который учтиво подбрасывал ему образы искажённого ужасом лица Малфоя и эхом звенящие в ушах слова: «Что ты вообще такое? Ни-ког-да ко мне не приближайся!»       Он видел образы Сириуса и Люпина, разочарованно качавших головами, родителей, отворачивающихся от него и уходящих куда-то в темноту. Тонкс и Фреда, укоризненно смотрящих на него свысока. Наутро он проснулся с такой чудовищной слабостью и головной болью, что вынужден был остаться в постели, предупредив Рона и Гермиону, что он заболел и на занятия не пойдёт.       Вот уже второй день он отлёживался в постели, пытаясь хоть как-то собрать себя, найти в себе силы встать, но тело будто абсолютно ему не принадлежало и отказывалось слушаться хозяина. Стоило ему закрыть глаза, как перед мысленным взором представал образ Драко, который смотрел на него надменно, чуть усмехаясь, и одними губами повторял: «Из этого ничего не выйдет, Поттер».       Было больно. Чёрт его возьми, было по-прежнему больно, непонятно и пусто. Как будто всю жизнь вдруг выкачали и осталось только дожидаться медленной и мучительной, но неизбежной смерти. Тик-так, тик-так. Это уходят его последние секунды. Тик-так, тик-так. Ты так ничего и не смог. Ничего не успел. Ты всё это заслужил. Никчёмный глупый мальчишка, возомнивший себя хоть на что-то способным.       Гарри неуверенно сел на постели. Он посидел какое-то время, уставившись невидящим взглядом в одну точку, и через силу спустил ноги на пол. Хотелось бежать. Не важно куда, главное подальше отсюда. Подальше от всех этих людей. Подальше от Драко.       Ребята всё ещё были на занятиях, поэтому он вяло поднялся, натянул джинсы и толстовку, накинул тёплую мантию, обулся и вышел из комнаты. Медленно он спустился по лестнице и вышел в атриум, так же не спеша дошёл до выхода и титаническим усилием вышел на улицу.       День был мрачный, судя по холоду и грузным серым облакам, собирался снег. Он закрыл глаза, чувствуя, как в лёгкие врывается холодный воздух, и сосредоточился на месте, в которое хотел попасть. Прошедший в скитаниях год избавил его от страха перед аппарацией, поэтому уже через несколько минут он стоял по щиколотку в снегу, рассматривая серые надгробные плиты, ища глазами светлое, словно светящееся надгробие из белого мрамора.       Идти пришлось недолго. Хоть он и был здесь всего раз, могилу родителей он нашёл быстро, самым трудным оказалось пробраться через сугробы. Остановившись напротив, Гарри присел на корточки, проведя рукой по таинственной надписи: «Последний же враг истребится — смерть». В горле встал ком, а глаза предательски защипало. Гарри опустился на колени напротив надгробья, быстро утирая рукой выступившие слёзы.       Почему-то именно сейчас он хотел быть здесь, как будто бы родители могли поддержать его, приободрить, дать хоть каких-то сил продолжать его одинокое и пустое существование. Внутри всё сжалось. Ему стало трудно дышать. Ощущение силы вновь наполняло всё внутри, Гарри выставил вперёд руку, проваливаясь в снег, силясь не упасть, и резко поднял голову, делая судорожный вдох.       Воздух будто застрял в горле. Не в силах пошевелиться, он с открытым ртом смотрел на две серые фигуры за могильной плитой, грустно оглядывающие его. Они не говорили, не шевелились и абсолютно не были похожи на призраков.       — Мама? — как-то жалобно прохрипел Гарри. — Отец?       Женская фигура, совсем такая же, как тогда, когда Гарри видел её, сжимая в руке воскрешающий камень, зашевелила губами, как будто что-то говоря ему, однако никаких звуков слышно не было. Мужчина же, протянув вперёд прозрачную руку, словно что-то резко крикнул, и, испугавшись, Гарри обернулся. Затравленно, нервно. Осмотрел всё вокруг, насколько хватало взгляда, но никого не увидел.       — Что?.. — он вновь вернулся взглядом к фигурам, те никуда не исчезли. — Что вы здесь делаете? Я думал… Я видел вас перед тем, как умереть. Я что, снова умер? Или скоро умру?       Джеймс и Лили продолжали шевелить губами, будто что-то рассказывали ему, но он не мог их слышать, только смотрел с отчаянием, какой-то глупой надеждой и страхом. И пытался понять, что вообще происходит. Где-то слева краем глаза Гарри неожиданно уловил неясное шевеление воздуха и, опасливо, медленно повернув голову, встретился взглядом с таким же призрачно-прозрачным, сотканным из серого тумана стариком.       Голова заболела, а ноги затряслись так сильно, что Гарри едва смог подняться с колен. Ни одна из фигур не подходила к нему, но теперь их губы двигались синхронно, выговаривая (он понял это) лишь одно слово, повторяя его раз за разом: «Почему? Почему? Почему?».       Почему что? Почему мы умерли? Почему ты убил нас? Почему ты видишь нас? Ответов у него не было, однако, как только сил накопилось достаточно, он ещё раз мельком глянул на силуэты родителей и, с усилием отвернувшись, побежал с кладбища так быстро, как мог. Притормозив у самого выхода и ещё раз оглянувшись, он понял, что не видит никого вокруг. Серые фигуры тоже исчезли. Глубоко вздохнув несколько раз и постаравшись успокоиться, он аппарировал к входу в Министерство.

***

      Уже неделю Блейз пропадал в Мунго, часами просиживая у кровати Панси, всё надеясь на то, что она придёт в себя, откроет глаза, подаст хоть какие-то признаки того, что её сознание ещё здесь. Что ещё есть хотя бы один шанс на миллион, что она когда-нибудь очнётся.       Пока колдомедики не могли выяснить ничего, кроме того, что неизвестное тёмномагическое проклятье вызвало повреждения и истощение магического потенциала, что вело к магической коме. Блейз не знал, что это значит. Драко тоже. Однако Забини с упорством фанатика каждый день после занятий бросался к ней в надежде. И Драко его не винил.       Он понимал, что чувствует Блейз, и был уверен, что окажись на той койке его любимый… человек, наверное, он тоже не отходил бы от него ни на миг. Кроме того, за эту неделю Драко всё чаще выходил испытывать Маску, всё больше наблюдений делал, записывал всё, что могло бы помочь понять, кто напал на Панси и убил Гойла.       Он часами сидел в тёмном углу атриума, изучая уходящих домой служащих, министерских чиновников и обычных посетителей. У них были настолько разные ауры, таких невероятных оттенков, с вкраплениями совершенно разных отблесков магии, что порой зрелище завораживало его и увлекало настолько, что он забывался, анализируя, анализируя, анализируя, пока голова не начинала раскалываться от переполнявшей мозг информации.       Всё большее нетерпение одолевало его, пока он ждал заветного часа, когда можно будет вновь надеть Маску и наблюдать. Всё чаще мыслями возвращался к ней, пытаясь продумать, как и где в следующий раз нужно её испытать. Его не волновало почти ничего. Только Маска и Поттер. При этом Поттер вызывал очень противоречивые эмоции, и все они так или иначе были связаны с Маской.       С одной стороны, Драко всё ещё помнил взгляд Поттера там, на мосту: полный боли, отчаяния, непонимания, жалости… Именно поэтому Драко убежал. Он не хотел, чтобы Поттер его жалел. Он хотел, чтобы Поттер его… Любил? Возможно. Драко понимал лишь, что совершенно точно хотел быть нужен ему. Хотел, чтобы Поттер перестал видеть в нём лишь побитого жизнью щенка и взглянул как на равного.       С другой стороны, он боялся. Не отдавая себе отчёта, он безумно боялся, что если Поттер узнает про Маску, он заберёт её и забудет о Драко навсегда. Сдаст свои чёртовы экзамены и забудет, что Драко вообще когда-то существовал в его жизни. Он просто уйдёт, забрав с собой всё светлое, что когда-либо было в его недлинной жизни, и тогда останутся только кромешная тьма и безысходность.       Драко не мог смириться с таким поворотом. Именно поэтому Поттер ни за что не должен был узнать, что он нашёл Маску. А это значит, что Драко сам найдёт убийцу и избавится от артефакта. Или спрячет его в одном из многочисленных тайников Мэнора. Об этом можно будет подумать позже, главное сейчас — найти подонка, который продолжал нападать в Министерстве, и сдать его аврорам.       Была ещё и третья сторона, о которой Драко предпочитал не думать совсем. Где-то очень глубоко в душе он боялся Поттера и боялся за Поттера. После происшествия несколько дней назад, когда в тёмном коридоре Гарри вдруг показался ему каким-то монстром, Драко не мог заставить себя даже посмотреть в его сторону. Один взгляд возвращал его в тот момент, пробуждая животный ужас внутри. Он до чёртиков его боялся.

***

      Гарри тяжело привалился к шершавому камню, опираясь о стену и пытаясь отдышаться. Ноги не слушались, норовя подогнуться, сердце бешено колотилось, в горле застрял такой огромный ком, что дышать было сложно. Он чувствовал, как подкатывают слёзы, как бьётся в голове мысль о том, что он не просто так увидел призраков своих родителей и что, вероятно, они не последние, кто придёт к нему. Все они умерли из-за него.       Он ударил кулаком по стене, позволяя коленям подогнуться, и опустился прямо возле лестницы, не в силах больше держаться. Крупные солёные капли покатились по щекам, обжигая сухую обветренную кожу, Гарри изо всех сил кусал губы, стараясь не всхлипывать, дышать нормально не получалось.       Он забился в угол, обхватывая себя за плечи и сжимаясь в тугой комок, продолжая шмыгать носом и хватать ртом воздух, силясь остановить поток слёз. Перед внутренним взором стояли бледные неподвижные лица Люпина и Тонкс. Перекошенное болью лицо Джорджа, когда он увидел брата — тот был словно сломанная кукла с фарфоровой кожей.       Гарри слышал, как кричала миссис Уизли, видел, как молча страдали её дети. И пусть он не знал точно, но вполне мог себе представить, как заливался плачем маленький Тедди в своей кроватке. Он был уверен, ведь и сам был на его месте. И в этот раз, виновен в смерти родителей малыша был не кто иной, как он — Гарри Поттер.       — Поттер?..       Гарри услышал своё имя будто сквозь толщу воды. Откуда-то издалека. Может быть, это Фред пришёл звать его с того света, чтобы рассказать о том, как ничтожен он был? Как не стоил ни одной отданной за него жизни? Глаза щипало, щёки жгло, он чувствовал жар во всём своём теле и не мог поднять глаз. Просто не мог встретиться ещё с одним призраком сейчас.       — Поттер? Что с тобой? — в голосе явно слышалась тревога.       Кто-то подошёл к нему и опустился на колени рядом, обхватил его щёки руками и силой заставил поднять лицо. Серые глаза напротив казались испуганными, а на бледных щеках краснели пятна румянца. Осознание пришло секундой позже, и он дёрнулся изо всех сил, пытаясь отвернуться, не дать ему увидеть себя в таком состоянии. Спрятаться, забраться в свою скорлупу и не вылезать оттуда.       — Поттер… — Драко крепко держал его лицо в своих ладонях, всё внимательнее заглядывая в глаза, полные слёз. — Ты ранен?       Гарри мотнул головой, вновь попытавшись высвободиться.       — Прекрати вырываться, я всё равно не отпущу тебя, — тихо пробормотал Драко, мягко проводя большими пальцами по его щекам.       Ком в горле перекрыл воздух, Гарри с силой выдохнул, едва сдерживая рвущийся наружу стон. Пальцы, сжимавшие мантию, побелели от напряжения. Он хотел провалиться сквозь землю, но было уже слишком поздно.       Драко разжал ладони, обнимая Гарри за шею, крепко, но нежно. Светлая мягкая прядь прочертила щекотную линию по носу Гарри, он уткнулся в плечо Драко, всё-таки всхлипывая. Глухой стон, больше похожий на вой раненного животного вырвался из его груди и утонул в дорогой ткани мантии Малфоя. Они замерли так на несколько секунд.       — Так не пойдёт. Скоро здесь будет толпа народа, нужно уходить, — Драко очнулся первым. Он легко вскочил и протянул руку Гарри, помогая встать. — Идём, все вопросы потом.       И они пошли. Быстро, молча, не оглядываясь и не останавливаясь. Драко позволил себе расслабиться только тогда, когда за ними закрылась дверь его комнаты, отгораживая их двоих от всего остального мира. Внутренне, он порадовался тому, что Блейз аппарировал в Мунго сразу после обеда, а не пошёл в комнату. Сейчас здесь было их маленькое царство, и никто не мог им помешать.       Гарри стоял у двери, как пустая марионетка, уставившись в одну точку и, казалось, даже не дышал. Драко скинул мантию и подошёл к Поттеру, утягивая того за руку в глубь комнаты. Затем стянул мантию и с Гарри тоже, усадил его на кровать, снял с него ботинки, насквозь промокшие. Руки у Поттера тоже были ледяные, поэтому ни на секунду не задумываясь, он начал стягивать тяжёлую толстовку и футболку с Гарри, когда тот, наконец более-менее осознанно посмотрел на Малфоя.       — Что ты делаешь?       — Собираюсь отправить тебя в душ. Ты промочил ноги, ты весь трясёшься, и поэтому сначала ты пойдёшь и примешь душ, а уже после все разговоры, — безапелляционно заявил Драко, потянувшись к пуговице на джинсах.       — Я могу раздеться сам! — Гарри резко оттолкнул руку Малфоя, вставая с постели и направляясь в сторону ванной.       — Полотенца на полке, сменную одежду принесут домовики, мой шампунь в чёрной бутылке, — Драко залез на кровать и завернулся в тёплый плед, прислушиваясь к струям воды. Руки мелко дрожали, в голове царил полный хаос, а сердце будто сжало металлическим обручем.       Он не мог позволить Поттеру вот так страдать в одиночестве. Все решения о том, что лучше закончить всё сейчас, оттолкнуть его, не дать себе привязаться казались теперь какой-то детской шуткой. Совсем не смешной, к тому же. Кого он пытался обмануть?       Уже сейчас Поттер светил, будто огромное грёбанное солнце, перекрывая половину его горизонта своей важностью и нужностью. Драко не мог отвернуться и уйти. Да и какой в этом был смысл? Повернись спиной к солнцу, оно всё равно будет слепить тебя и испепелять своим жаром. От него не укрыться в тени, ведь тень — убежище только для тебя, но ты не перестанешь видеть солнце, укрывшись в ней. И он тем более не мог уйти после того, как увидел его сегодня там, под лестницей, где сам не так давно лежал, истекая кровью после разговора с Корнером и компанией.       Побелевшие костяшки пальцев Поттера, эти судорожные выдохи и вдохи… Драко знал каково это — захлёбываться в рыданиях. Очень хорошо знал он и то, какое состояние должно быть у человека, чтобы было вот так: искусанные губы, слёзы градом, чёртовы побелевшие от напряжения костяшки…       Шум воды прекратился, и Поттер вышел из душа с мокрыми волосами, в простой белой футболке и штанах наподобие спортивных. Потоптался чуть возле двери и несмело подошёл к кровати. Драко выпутался из пледа, встал и, раскинув кровать, силой затолкал Гарри под одеяло. Тот отбивался, но слабо и неохотно, будто у него не осталось на это сил. Сам Драко замотал его в одеяло по подбородок и, пристроившись рядом, провёл ладонью по влажным волосам.       — Теперь расскажешь, что произошло? — он говорил тихо, словно пытаясь убаюкать Гарри.       — Ты сказал мне, чтобы я больше никогда к тебе не подходил, — упрямо пробубнил Гарри, сдвигая брови, — и в итоге я лежу в твоей постели.       — Я испугался, ясно тебе? — Драко хотел ответить с вызовом, но вместо этого получилось как-то грустно, если не жалобно.       — Испугался чего?       — Тебя…       — Я и сам себя боюсь, — грустно выдохнул Гарри, отворачиваясь.       Они помолчали с полминуты, и Драко, абсолютно отключив всякий рационализм, просто приподнялся на локте, прикоснулся губами к виску Гарри: нежно, легко, утешающе. Гарри вздрогнул, поворачиваясь, глядя на него удивлённо.       — Что?..       — Ш-ш-ш-ш, — Драко только аккуратно приложил палец к губам Поттера, вынуждая того замолчать. — Хватит вопросов, ладно? — он обнял его прямо поверх одеяла, зарываясь носом в мокрые волосы, едва касаясь губами смуглой кожи на ухе.       — Я не знаю, что это, — так было проще. Не смотря в глаза, можно было наконец произнести то, что билось всё это время где-то на задворках сознания. Позволить себе сказать это вслух. Позволить ему услышать это.       — Ты нужен мне.       Гарри вдохнул громко, напрягся, замер.       — Ты мне так нужен, чёртов Поттер, что иногда хочется прибить тебя, лишь бы только не видеть, как ты убегаешь и закрываешься ото всех, — Драко сильнее прижался к нему, чувствуя, как его собственное сердце бьётся так, что вот-вот выскочит из груди.       — Почему ты всегда жалеешь меня? Почему не можешь посмотреть не как на жертву, а как на равного себе? Мне не нужна твоя жалость, слышишь ты тупица. Мне нужен ты, — он умолк, под оглушительные удары крови в висках, продолжая обнимать Гарри, будто цепляясь за спасательный круг.       — Я никогда не жалел тебя, Драко, — хрипло выговорил Гарри, высвобождая руки из плена одеяла. — С чего ты вообще так решил? Мне наоборот казалось, что мы с тобой похожи, что только ты можешь понять меня… Но я никогда не испытывал к тебе жалости, — он провёл ладонью по мягким светлым волосам, чуть запуская в них пальцы.       — Посмотри на меня, Драко, — Гарри чуть потрепал его по затылку, — посмотри мне в глаза, присмотрись, увидь, наконец, что в них.       И Драко посмотрел. Смотрел так долго и пристально, изучая необычный узор радужки, вглядываясь в глубину летней зелени, проваливаясь в их тепло.       — Я не знаю, как и когда, — Гарри говорил тихо, и Драко, будто загипнотизированный змеёй кролик, не мог отвести взгляда от его глаз, слушал, каждой клеточкой впитывая какой-то невидимый свет, исходящий от Гарри, — но я точно знаю, что в какой-то момент понял, что ты… тоже мне нужен. Я… Не умею все эти красивые слова. Просто перестань бегать от меня, ладно? Я не могу за тобой угнаться, — он положил ладонь на щёку Драко, провел большим пальцем по мягким губам, чуть притянул его к себе.       — Не убегай больше.       — Не буду.        Драко сам потянулся вперёд, несмело касаясь искусанных шершавых губ Гарри, наваливаясь на него всем телом, углубляя поцелуй, впервые не чувствуя себя утопающим, что нуждается в помощи, но чувствуя такую лёгкость и невесомость, что будь у него крылья, он бы наверняка взлетел.

***

      В комнате стремительно темнело, но ни один из них не догадался зажечь свечи или камин. Драко устроился рядом с Гарри под тёплым одеялом, положив голову на его грудь, и задумчиво покусывал нижнюю губу. Ему было хорошо. Тепло и спокойно. Все страхи улетучились, впервые за долгое время он чувствовал себя отдохнувшим. Правой рукой он обнимал Гарри за талию, тесно прижавшись к его боку.       Гарри неосознанными движениями пальцев перебирал волосы Драко: мягкие, тонкие и совсем невесомые. Хотелось кричать от того, сколько эмоций билось в груди. Столько мыслей мелькало в голове, что ни одну из них он не успевал поймать и обдумать, но при этом чувствовал себя абсолютно счастливым. Как будто вновь целым и живым. За долгие месяцы он просто забыл это приятное чувство лёгкости.       Нет, конечно, их проблемы никуда не делись, но в этот самый миг они как будто выпали из реальности, заключив себя в мыльный пузырь, переливающийся всеми цветами радуги: такой хрупкий, но такой необходимый им обоим.       — И что теперь? — Драко нарушил тишину первым.       — Не всё ли равно? — монотонно отозвался Гарри, проводя ладонью вдоль руки Драко, что обнимала его.       — Твои друзья будут в бешенстве, — Малфой крепче обхватил его, чуть потёрся щекой о мягкую футболку.       — Они поймут. Когда-нибудь.       — Не уверен, — он слышал, как бьётся сердце Гарри, чувствовал лёгкую прохладу его ладони на своём предплечье; почему-то даже под тёплым одеялом казалось, что Гарри замёрз.       — А что насчёт твоей семьи? Не думаю, что им понравится, что их наследник…       — Поттер, — Драко перебил его нетерпеливо, — моя мать понимает, что дружба с тобой выгодна для Малфоев. Мой отец в Азкабане. Не думаю, что будут проблемы. Другое дело — национальный герой, который… — он внезапно замолчал.       — Который — что? — неловко переспросил Гарри.       — Ничего. Вряд ли кто-то что-то узнает, — уклончиво ответил Драко, — да и знать-то, в общем-то, не о чем.       — Драко, — Гарри говорил тихо, Малфой едва слышал его, — я же сказал, что ты мне нужен. Я не собираюсь тебя отпускать.       — Это не значит, что стоит трепаться об этом на каждом углу, — он улыбнулся одними губами. Почему-то от этих простых слов было так тепло.       За окном совсем стемнело, в комнате тоже было темно, видно было лишь неясные очертания предметов. Драко привстал, переворачиваясь на живот. Молча вытянулся, положил ладонь на шею Гарри, провёл ниже, очертил кончиками пальцев выглядывающую из-под футболки ключицу, замер, закусив губу, всматриваясь в тёмный силуэт.       — Ты как наважденье, Поттер…       Он почувствовал, как Гарри мягко потянул его к себе, и поддался, вновь касаясь шершавых губ, чувствуя, как сильные руки сжимают его в объятиях, проваливаясь с головой в ощущение нереальности происходящего.       — Драко, ты спишь?       Полог отъехал в сторону, и они даже не успели сообразить, в каком интересном положении находятся, когда ошарашенный Забини залил их временное убежище ярким светом волшебной палочки.       — Э-э-э-э-э, — Гарри щурился, Блейз расплывался в одно разноцветное пятно, ведь очки Поттера давно лежали на тумбочке.       — Я, кажется, не вовремя, — Забини с какой-то грустной усмешкой взглянул на Малфоя. — Прошу прощения, позже поговорим, — и он вновь задёрнул полог, удаляясь к своей кровати.       Гарри застыл, ужас в его глазах плескался через край, если подключить фантазию, то можно было увидеть, как в них бегущей строкой проносятся заголовки статей в Пророке и чудовищно смонтированные колдографии…       — Он никому не скажет, — Драко накрыл руку Гарри своей, успокаивая. — Слышишь? Он никому не расскажет.       — Откуда ты можешь знать? — Гарри перевёл на него расфокусированный взгляд.       — Он мой друг. И ты помог ему с Панси. Он не расскажет.       Гарри судорожно выдохнул, закрывая ладонями лицо. Он не был готов ко всему этому. Он не готов был говорить с друзьями. Не готов был обсуждать это с кем-то, тем более с Забини, он просто очень-очень устал. Хотел уснуть лет на сто и ни о чём, ни о чём больше не беспокоиться. И не отпускать от себя Драко.       Малфой лёгкими движениями гладил его по лбу, убирая падающие на лицо непослушные чёрные пряди. И Гарри позволил себе расслабиться в его хрупких руках. Позволить себе ещё немного отдохнуть, ведь если он не хотел быть замеченным, то предстояло дождаться ночи, чтобы пробраться в свою комнату. Пока можно было просто отдохнуть.

***

      Гарри распахнул глаза резко, пробуждение было столь неожиданным, что пара секунд ушла на то, чтобы осознать, где он находился. Было тихо и темно. Полог кровати был по-прежнему задвинут. Драко спал рядом, обнимая его во сне одной рукой. Было уютно и тепло. Вылезать из кровати совсем не хотелось.       Он аккуратно убрал руку Малфоя, чуть замерев, полюбовался его умиротворённым лицом. Во сне тот выглядел ещё красивее, длинные ресницы слегка подрагивали, и Гарри, не сумев удержаться, наклонился и аккуратно прижался губами к тонкой коже века. Драко сонно вздохнул и вновь умолк.       Как можно аккуратнее Поттер выбрался из кровати, сгребая свои вещи и на цыпочках вышел в коридор. Обувшись, он зашагал в сторону своей комнаты, когда ощущение магии, струящейся по венам, вновь накрыло его с такой силой, что, шатаясь, он прислонился к стене. Нужно было перевести дыхание, унять дрожь в ногах. Сумка и мантия с глухим стуком выпали из ослабших рук прямо на пол, и, чуть помедлив, Гарри опустился на колени, чтобы поднять их.       Ещё немного посидев, он сжал в руке свои вещи, краем глаза отмечая бледное свечение рядом. Страха не было. Он уже знал, что увидит, когда поднимет голову. Перед ним бледной фигурой маячил некогда один из самых весёлых людей, которых он когда-либо знал — Фред Уизли.       Лицо Фреда было печальным (или Гарри лишь показалось?), он шевелил губами в немом монологе, будто пытаясь что-то рассказать Гарри, но ни одного звука не нарушало тишину коридора.       — Я знаю, Фред, — тихо произнёс Гарри, вставая. — Я всё знаю. Мне очень жаль, правда, — он сделал пару шагов, направляясь к своей комнате. — Мне правда очень жаль, но я так устал. Если ты пришёл за мной, то просто сделай то, что должен. Я больше не могу с этим бороться.       Он прошёл мимо фигуры, но призрак, похоже совсем не собирался сдаваться и вновь материализовался прямо перед Гарри, будто пытаясь остановить его. Гарри тяжело вздохнул.       — Чего ты хочешь?       Призрак беззвучно шевелил губами и словно бы пытался взять его за руку, но Гарри вновь прошёл мимо него, тихо поворачивая ручку двери в свою комнату. В клетке беспокойно шевельнулся Хейм, Невилл тихонько посапывал за пологом своей кровати. Гарри бросил вещи на пол, готовясь заползти под одеяло прямо в одежде, но серый туман вновь появился перед ним, обретая очертания одного из близнецов, при этом он будто кричал, указывая пальцем в сторону двери.       — Прекрасно, — прошептал Гарри себе под нос, всё ещё пытаясь бороться с накатившей слабостью, всё ещё ощущая потоки магии, текущей по венам. — Просто замечательно, теперь я окончательно слетел с катушек.       Он ещё раз посмотрел на нетерпеливого призрака, то и дело начинавшего «кричать» и указывать на дверь и ещё раз вздохнув, вновь вышел в коридор.       Фред вёл его вглубь здания, зажжённых факелов на стенах становилось всё меньше, а некоторые с шипением гасли в тот момент, когда Гарри проходил мимо них. Его это почему-то смутно беспокоило, будто такое уже случалось с ним когда-то, но он точно не мог вспомнить когда.       Путь казался бесконечным, будто он шёл по длинному коридору, но выхода из него всё не было. Ощущение загнанности в ловушку усиливалось с каждой минутой, Гарри чувствовал, как на лбу выступила испарина, ему становилось тяжело дышать, тяжело переставлять ноги, чувство чужеродной тёмной силы давило где-то в районе груди, словно огненный шар рос там, становясь всё горячее и тяжелее. Где-то на грани слуха до разума Гарри долетали отрывки неизвестных ему фраз на странном языке, будто это была молитва, нараспев читаемая низким глубоким голосом.       Уже потеряв всякое чувство времени и направления, завернув за один из углов, Гарри врезался в тёмную фигуру в капюшоне. Фигура, очевидно, не ожидая встречи с кем-то, резко развернулась, и капюшон упал с её головы. Тусклая искра меди блеснула в отдалённом свете факела, и Гарри на секунду парализовало ужасом. Бесплотный призрак Фреда вдруг обрёл тело? Не то чтобы в мире магии стоило чему-то удивляться, но если бы это вдруг стало возможным… Поттер чувствовал, как волосы на его руках встают дыбом, как округляются его глаза и открывается в ужасе рот…       — Г… Гарри? — испуг и недоумение в голосе, затравленная поза, всё казалось каким-то невероятным кошмаром, вдруг ожившим прямо посреди Министерства Магии.       — Э-э-э… — только и смог прохрипеть Гарри. Язык неожиданно отказался шевелиться и воспроизводить слова.       — Что ты тут делаешь так поздно?       — Э-э-э, я… — наваждение схлынуло, уступив место пониманию, что перед ним Джордж. — Я не мог уснуть, — замямлил он, умолкая.       — Вот как? Мучают кошмары? — участливо проговорил Джордж, понимающе улыбаясь какой-то грустной улыбкой.       — Ага, — Гарри ухватился за эту соломинку так же крепко, как муравьи, которых он когда-то спасал из лужи в Литтл Уингинге. — А ты? Ты меня напугал, я не ожидал наткнуться на кого-то ночью…       — Засиделся с проектом, — пожал плечами Уизли, — вот как раз собирался домой. Со всеми этими убийствами, Гарри, опасно вот так в одиночку слоняться ночью по Министерству.       — Да, да… Наверное, ты прав… — он увидел, как в дали, в конце коридора вновь появилась светящаяся фигура второго близнеца, отчаянно размахивая призрачным руками, будто стараясь привлечь его внимание. Лёгкие сдавило, словно тисками.       — Эй, что это там? — Гарри указал пальцем в сторону фигуры.       — Где? — Джордж оглянулся, всматриваясь в полутьму. — Ничего не вижу, Гарри, там ничего нет.       — В самом конце коридора, там… там точно что-то…       — Там ничего нет, — чуть испуганно повторил Джордж, перебивая Гарри, словно преграждая ему дорогу, — давай-ка я лучше провожу тебя в твою комнату.       Гарри понимал его. Сейчас он наверняка напоминал помешанного, сумасшедшего фанатика, бродящего ночами по тёмным коридорам. Поттер и сам не был до конца уверен, что он не сошёл с ума, ведь призрак в конце коридора всё ещё усиленно махал, вынуждая его подойти ближе. Но раз уж он сходил с ума, терять явно было нечего, а значит он просто обязан был подойти и посмотреть, что там.       — Нет, — Гарри ловким движением отодвинул Джорджа в сторону и проскользнул мимо него, быстрым шагом направляясь вперёд.       — Гарри!        Уизли пытался схватить его за руку, но Гарри вывернул свою кисть из чужой хватки, подходя всё ближе к Фреду. Он уже видел, какая-то тёмная груда лежала на полу коридора, едва заметная в полумраке, и чем ближе он подходил, тем отчётливее становился силуэт распластанного на полу человеческого тела.       Гарри побежал, чувствуя, как стискиваются зубы, как пальцы сжимаются в кулаки, как злые слёзы наворачиваются на глаза. «Нет. Нет-нет-нет, только не снова!» — билась в его голове отчаянная мысль. Он уже видел тёмные волосы и мертвенно бледные руки. Гарри подбежал ближе, не задумываясь, вытягиваю руку в попытке помочь.       — Не трогай! — В ужасе выкрикнул Джордж где-то за его спиной. — Не трогай, это может быть тёмная магия!       Он не успел, Гарри будто налетел на невидимую стену, не пропустившую его к телу. Он упал на колени, вглядываясь в полные боли глаза Морага МакДугала. Тот сдавленно хрипел, царапая пальцами пол, а в его горле будто выжженная кислотой расползалась огромная зияющая красная дыра.       Гарри потянулся к нему, но Джордж резко схватил его за плечо, дёргая назад, прижимая к себе, обхватывая обеими руками, не давая вырваться.       — Гарри, — в панике шептал он, — ему уже не помочь, слышишь, ему уже не помочь.       Гарри чувствовал, как бешено колотится его сердце, как он прерывисто дышит, как его тонкие длинные пальцы впиваются в рёбра с такой силой, что становится больно. Его собственные руки тряслись, он пытался вывернуться из мёртвой хватки друга, помочь, остановить, сделать хоть что-то…       — Он… — прохрипел Мораг, царапая ногтями камень. Дыра в его горле становилась всё больше. — Он…       Неожиданно руки слизеринца замерли, по-прежнему скрюченные, глаза остекленели, хрипы прекратились. Стало настолько тихо, что нервное прерывистое дыхание Джорджа было единственным, что оглушительно звенело в ушах Гарри. Туманная фигура Фреда растворилась в полумраке, всё ещё что-то отчаянно пытаясь сказать, всё ещё шевеля прозрачными губами. Гарри почувствовал, что ещё немного, и он отключится. Или сойдёт с ума. В общем-то, первое совсем не исключало второго.

***

      Вновь то же самое. Авроры, Министр, вопросы, допросы, люди. Много-много людей. Их с Джорджем палочки проверили тут же, без официоза и церемоний, без разбирательств. Конечно, они оказались не виновны, никто вроде как и не сомневался, но…       Молодой аврор, парень-со-шрамом, которого Гарри видел как-то в столовой флиртующим с ведьмой из административного офиса, провожал его до спальни для обеспечения безопасности.       Он без умолку болтал, рассказывая о каких-то смешных случаях на службе, и Гарри казалось, что парень-со-шрамом просто сильно нервничает, и пустой болтовнёй пытается заполнить тишину.       Поттеру было всё равно, о чём он говорил. Он даже не пытался вникнуть, следить за повествованием, запоминать что-то, он слишком устал. Кажется, что усталость добила его окончательно, ведь то там, то тут он видел полупрозрачные фигуры незнакомых людей, слабо светящиеся в темноте коридоров, шевелящие губами, зовущие его.       Нет, голосов он по-прежнему не слышал, просто чувствовал, что все они чего-то хотели от него. Как будто притягивались к нему. Если бы он не валился с ног от усталости, он бы, наверное, очень боялся. Не самих призраков, нет, ведь в волшебном мире с призраками привыкаешь жить бок-о-бок, но того, что кроме него, Гарри, их больше не видел никто.       Парень-со-шрамом как-то неловко замолчал, чуть притормозил, и Поттер не сразу понял, что в задумчивости прошёл мимо своей комнаты дальше по коридору. Он остановился, растерянно провёл ладонью по затылку, взъерошив волосы, и криво улыбнулся аврору, как бы извиняясь за невнимательность.       — Ну, кажется, теперь всё в порядке, а? — парень-со-шрамом хлопнул Гарри по плечу, будто пытаясь приободрить и открыто широко улыбнулся.       Очень неуместно, — подумалось Гарри. После того, что они видели — очень и очень не к месту. Однако он слабо кивнул в ответ и тихонько зашёл в комнату. Было тихо. Хейм сонно заёрзал на жёрдочке, недовольный полоской тусклого света, что пробилось сквозь открытую дверь. Невилл и Эрни мирно спали за своими пологами. Гарри тяжело опустился на кровать.       Слишком много информации разом. Голова трещит по швам. В груди скребётся неясное чувство… Страх? Откуда все эти призраки? И были ли это призраки, ведь очевидно, что никто кроме Гарри их не замечал. Неясная тревога шевельнулась внутри. Кольнула под рёбра.       Гарри наклонился, зажёг на кончике палочки люмос и дрожащей рукой достал из-под кровати чемодан. Сидеть на кровати было бы неудобно, поэтому он опустился прямо на пол и расстегнул его. При бледном свете волшебной палочки он вяло перебирал одной рукой скиданные в беспорядке вещи, пока не наткнулся на джинсы, достал их из большого кома одежды и разложил поверх. Поднёс палочку поближе и замер, не веря своим глазам.       Из заднего кармана брюк торчала бледно-серая, узловатая палочка. Гарри резко выдохнул, не решаясь дотронуться до неё, зажмурился на пару секунд, будто надеясь, что наваждение пройдёт само, что ему просто показалось. Но когда он вновь открыл глаза, палочка все ещё была там. Старшая Палочка. Бузинная палочка. Третий Дар Смерти.       — Мой Повелитель, — будто бы он уже слышал этот скрипучий голос когда-то, может быть, во сне, он не мог вспомнить, но именно сейчас этот голос далёким эхом звучал в его голове.       Он провёл пальцами по шершавому дереву, ощущая её силу кожей, достал и покрутил в руках, присмотрелся. Именно её он аккуратно уложил в могилу Дамблдора. Именно её никогда не хотел иметь. И вот она, лежит в его руке, такая привычная, будто он с одиннадцати лет пользовался только ей.       По всему выходило, что все три Дара у него, а это значит… Это значит, что с ним происходит что-то, чего он совсем не хотел бы. Что-то странное. Что-то необъяснимое. Каких-то пару часов назад он был почти счастлив, так почему? Почему этому обязательно надо было произойти? Каких-то пару часов назад он просто обнимал Драко… Господи, Драко!..       Что будет с ним, когда он услышит про Морага? Ещё один из них. Ещё одна жертва. Гарри не хотел, чтобы Малфой переживал это один. Не хотел оставлять его с этим, хотел быть рядом, помочь, поддержать. Только вот получится ли у него? Он понятия не имел, какие слова утешения придумать для того, кто потерял друга, родственника, знакомого. За всё это время так и не научился этому. И всё же он должен будет попробовать.

***

      Утро не было приятным. Он проснулся от суеты в комнате, Невилл и Эрни во всю обсуждали с Роном ночное происшествие, очередную проверку палочек перед занятиями вперемешку с домашними заданиями. Непонятный фоновый шум. Он вяло пожелал всем доброго утро и в воцарившейся неожиданно тишине побрёл в душ.       Конечно, друзья переживали за него. Рон и Гермиона, словно телохранители, не отходили от него ни на шаг на протяжении всего завтрака. Они ни на секунду не усомнились в том, что к смерти Морага Гарри не имеет никакого отношения. Только вот другие были не так оптимистичны. Второе покушение, и на месте убийства первым присутствует Гарри Поттер.       Всё утро он ловил на себе косые взгляды учеников и работников Министерства. некоторые виновато отводили взгляд, слизеринцы злобно косились исподлобья. Как будто снова он переживал четвертый и пятый год обучения в Хогвартсе, только в этот раз смертей было больше.       Кусок не лез в горло, он лишь ковырял ложкой овсянку, расфокусированным взглядом глядя куда в сторону двери. Едва появившись в столовой, Драко и Блейз взяли по сэндвичу и вышли. Вероятно, хотели первыми пройти проверку без лишних глаз, ведь все остальные должны были идти после завтрака. Все, кроме Гарри.       Гарри видел, каким бледным был Малфой, как чуть тряслись его руки, едва заметно Забини пожал его ладонь перед тем как они вышли из столовой. Гарри не понравился этот жест. Ему вообще в последние несколько дней не нравилось, что Забини всегда так близко к Малфою. Почему-то постоянно трогает его и смотрит с нескрываемой нежностью. Или может ему только так казалось? Ведь никто другой не замечал этого…       — Гарри!       Он вынырнул из раздумий, переводя взгляд на обеспокоенное веснушчатое лицо друга.       — Что?       — Может быть, всё-таки пойдёшь на проверку с нами? — Рон переступал с ноги на ногу, будто смущаясь.       — Всё в порядке, Рон, я просто пойду пораньше в класс. Никто не нападёт на меня посреди Министерства, — он резко прикусил язык, увидев ужас в голубых глазах. — Извини, я хотел сказать… э-э-э… Всё хорошо, вокруг полно народу, я спокойно дойду до кабинета.       Рон еще с полминуты с сомнением смотрел на него, оценивая ситуацию, но когда тёплая маленькая ладошка Гермионы легла на его плечо, сдался.       — Ладно. Тогда увидимся в классе, — он аккуратно взял руку Гермионы в свою, ещё раз посмотрел на Гарри, и они зашагали в выходу.       Он посидел ещё немного в стремительно пустеющем зале и тоже вышел. В раздумьях Гарри брёл к лестнице, пытаясь соединить кусочки пазла: что хотел сказать Мораг? Он успел прохрипеть только одно слово — «Он». Что это могло означать. Кто он? Кто-то кого Гарри знал? Кто-то, кого знали они оба? Пытался ли МакДугал указать на убийцу? И почему Фред так отчаянно вёл его к нему? Он тоже пытался что-то сказать, всё шевелил своими прозрачными губами, буквально кричал что-то…       Резким рывком кто-то дёрнул его на себя, и Гарри, с головой ушедший в размышления от страха даже не успел вскрикнуть, когда тонкие пальцы зажали ему рот не давая шанса. Он забрыкался, пытаясь высвободиться, в то время как незнакомец тащил его в тёмный уголок под лестницей. Наконец извернувшись, он возмущённо повернулся к нежданному «похитителю» и встретился с взглядом с серыми глазами.       — Драко?..       — Тише ты, — как-то грустно проговорил в ответ Малфой, приваливаясь спиной к стене.       — Что?..       Малфой смотрел на него исподлобья, будто обвиняя в чём-то одним взглядом. Весь собранный, зажавшийся в тугой комок, разбитый. Сломанный. Полминуты они молча смотрели друг на друга. Гарри нарушил молчание первым.       — Ты тоже думаешь, что это я? — тихо спросил он.       — Нет… — тоже шёпотом ответил Малфой, отталкиваясь от стены.       — Мне просто… — он подошёл ближе, совсем вплотную, несмело обвил руками талию Гарри, прижался к нему всем телом, уткнулся носом в шею. Гарри чувствовал, как он дрожит.       — Мне просто нужно было увидеть тебя.       Почему-то внутри стало так легко, будто тугая пружина вдруг расправилась. Гарри обхватил его узкие плечи, сжал в объятиях, выдыхая. Он чувствовал, как Драко пытается не расплакаться, как прерывисто дышит, как глотает каждую секунду воздух, стараясь сдержаться.       — Я сам хотел тебя найти, — он мягко поглаживал Малфоя по спине, крепко сжимая в объятиях, стараясь успокоить. Когда-то он слышал, что если крепко обнять встревоженного человека, это как-то повлияет на нервную систему, что способствует успокоению, расслаблению. И он очень старался.       От Малфоя пахло свежестью, чем-то чуть горьковатым и морозным. Хотелось стоять вот так вечно. Хотелось взять его в охапку и аппарировать куда-нибудь подальше от всего этого кошмара, что происходил вокруг. Ужас осознания настиг его внезапно: Драко мог оказаться следующим. Что он будет делать, если не сможет его уберечь? Что он будет делать, если однажды увидит, как его серые глаза обволакивает белая пелена, и они, словно стеклянные глаза куклы, больше не светятся жизнью?       Ему стало почти физически больно от одной только мысли об этом. Он не мог этого допустить, не мог позволить ему ходить где-то в одиночку, быть где-то одному, подвергать свою и без того нелёгкую жизнь такой опасности. Он не мог позволить себе такой роскоши как ревность — пусть лучше Забини каждую минуту находится с ним рядом, раз сам Гарри не мог этого сделать. Пусть будет рядом, так хоть на какую-то малость, но будет спокойнее.       — Прости, — Гарри зарылся пальцами в мягкие волосы Малфоя, вдыхая его запах полной грудью. — Прости меня, Драко…       — Что? — Малфой чуть отстранился, пытаясь заглянуть в глаза Поттера. — За что?       — Если бы мы… Если бы я нашёл Маску, мы бы скорее всего уже знали, уже нашли того, кто…       Драко не дал ему закончить. Он прислонил свой тонкий указательный палец к его обветренным губам, вынуждая замолчать и серьёзно посмотрел на него.       — В этом нет ничьей вины, — он мягко погладил его по щеке, притягивая к себе и коснулся губами холодных губ Гарри. Лёгкий, невесомый, почти невинный поцелуй. — Никто в этом не виноват, — упрямо повторил он, будто пытаясь убедить не только Поттера, но и самого себя, и в этот раз уже смелее поцеловал Гарри.       В маленьком тёмном закутке под лестницей, они стояли, прижавшись друг у другу, целуя, целуя, целуя, всё стараясь насытиться этим чувством не-одиночества, нужности, не в силах оторваться друг от друга.       — Скоро здесь будет толпа, тебе надо уходить, — Драко первым нашёл в себе силы, чтобы отступить.       — Пообещай мне, — Гарри вновь шагнул к нему, обхватывая его лицо ладонями, — пообещай мне, Драко, что что бы ни случилось, ты останешься жив.       — Поттер, — Малфой усмехнулся, пытаясь высвободиться, но ему не удалось, Гарри держал его мягко, но крепко. — Поттер, не неси ерунды, с чего бы мне умирать?       — Я не шучу. Я не знаю… Я даже не хочу представлять, что мне делать, если однажды я вот так найду тебя.       Малфой хотел что-то вставить, но Гарри одним взглядом заставил его молчать.        — Пообещай, что ты никогда никуда не будешь уходить один. И что ты обязательно останешься жив, — он заглянул в его глаза, такие чистые серые глаза, полные боли, болезненной горькой нежности и чего-то… чего-то ещё такого непонятного.       — Пообещай, — будто эхом снова повторил Гарри. И Малфой сдался.       — Обещаю.