Истории Меломана

— Мне нравится вот эта черная в виде кота, — после долгих раздумий наконец многозначительно изрек Тэхен, все же с сомнением поглядывая на подушку, которую крутил в руках. Но они с Чонгуком торчали в этом магазинчике, наверное, уже около часа, и Тэхен затылком чувствовал, что если сейчас же не определится с подарком для Юнги, то точно обратится в горстку пепла стараниями зорких глаз-лазеров Чонгука. Правда… Разумеется, после того разговора с Чонгуком в машине о том, что можно было бы подарить Юнги, Тэхен не озадачился тем, чтобы решить этот вопрос как можно скорее. Посчитав, что до дня рождения хена еще был целый вагон времени (а на самом деле чуть больше двух недель) и что он еще все успеет, Тэхен просто забыл обо всем. И, по правде говоря, у него были веские на то причины. Тэхен очень сильно сомневался в том, что Чонгук находился в здравом уме, когда делал ему предложение о совместных поездках до университета. И даже обсуждение произошедшего с Намджуном, в ходе которого они попытались восстановить всю логику развития его отношений с Чонгуком, чтобы установить, что могло поспособствовать возникновению такой идеи, не особо помогло. То есть Намджун продолжал настаивать на том, что Чонгуку, сколько бы он ни упирался, нужен был кто-то еще, помимо Юнги, который к тому же теперь по уши увяз в отношениях с Чимином. Тэхен в общем-то был с этим согласен, потому как и сам делал подобные выводы. И все же ему было страшно поверить в то, что это действительно являлось правдой. Он столько времени места себе не находил из-за Чонгука, но в какой-то степени привык к тому, что превратился в неуловимую тень этого парня, и теперь боялся, что если позволит своим мечтам зайти слишком далеко, то потом, когда Чонгук все же разобьет ему сердце, будет страдать еще больше, чем прежде, когда имел спокойную возможность нагло пялиться на него дни напролет. Поэтому на следующий день у него даже на мгновение проскочила мысль не глупить и поторопиться выйти из дома пораньше, чтобы успеть на автобус. Но в ответ на это он с силой прикусил язык, заставляя себя вспомнить, как называл себя в подкастах королевой драмы и как еще пару дней назад сам же придумывал планы по проникновению в машину Чонгука. И теперь, когда он даже мог не становиться преступником и получил добровольное разрешение от Чонгука проводить время вместе по утрам, он просто возьмет и струсит? Ну уж нет! Так думал Тэхен, когда на едва сгибающихся в коленях ногах шел к условленному месту. Ощущение приближающегося провала заставляло его не выпускать из рук бутылку с водой и каждые пару шагов делать опрометчиво большие глотки (ведь он был прекрасно осведомлен о реакции своего организма на чрезмерно выпитое количество жидкости). Но он старался убеждать себя в том, что никогда бы не влюбился в парня, который оказался бы способным на подлость. А он точно знал, что Чонгук был не таким. И, следовательно, волноваться было не о чем. Но он все равно нервничал и бесконечно потел, хоть и предусмотрительно надел куртку полегче, и его фотографию в таком виде, пожалуй, можно было бы выставить в Интернете в разделе с иллюстрациями взмыленных лошадей. Но все это продолжалось ровно до момента, когда, завернув за угол на последнем, решающем повороте, он увидел припаркованную у обочины поблескивающую на солнце черную Chevrolet Captiva. Возможно, Тэхен мог бы стать первым человеком, который продолжал дышать как ни в чем не бывало, оставшись без сердца. Он так и видел себя на одной из страничек Книги рекордов Гиннеса, весьма отчетливо ощущая, как сердце покидало его тело через пятки. Но затем он вдруг рванул вперед, не желая заставлять Чонгука ждать, и его сердце яростно забилось о грудную клетку, давая ясно понять, что оно все еще оставалось на месте и никуда уходить не собиралось. Это произошло в пятницу. Тэхен все выходные просидел как на иголках, без устали прокручивая в голове их совместную с Чонгуком пятничную поездку, пытаясь оценить, достаточно ли достойно он себя вел. И к собственному огромному удивлению, приходил к выводу, что да, более чем. Чонгук показался ему несколько напряженным, когда он еще только заносил ногу, чтобы сесть в машину на место, которое подсознательно уже считал своим, но потом они как-то довольно быстро переключились на обсуждение совершенно идиотского задания по методике и вся неловкость мигом улетучилась. Тэхен и не ожидал, что Чонгук с таким энтузиазмом примется ворчать на тупость построения их процесса обучения, но был очень рад, что они в этом оказались единодушны. Поэтому Тэхен полагал, что у него были все шансы вновь очутиться в пропитанном океанической свежестью салоне машины Чонгука, но все же не был уверен до конца, а потому то и дело нервно посмеивался непонятно над чем, заставляя родителей коситься на него, и не мог сосредоточиться ни на чем конкретном. А затем Тэхен эмпирическим путем выяснил, что акция щедрости Чонгука распространилась и на понедельник, и на вторник, и на среду, и вообще на все дни. Теперь они добирались до универа каждый день вместе, то молча и думая каждый о своем, то устраивая целые консилиумы, например, о том, какой из трансформеров был самым крутым. Чонгук, естественно, настаивал на том, что Оптимус Прайм, в то время как Тэхен активно агитировал за Бамблби. Они так и не смогли прийти к какому-либо соглашению. И Тэхен, возможно, даже немного расстроился бы из-за того, что они не сошлись во мнениях по столь принципиальному вопросу. Но в конечном итоге все, что он мог, только придерживать рукой подбородок, чтобы не залить слюной собственные тетради, потому что Чонгуку вдруг приспичило подсесть к ним с Чимином и продолжить дискутировать на эту тему на не самой занятной паре по ИТ. Тэхен даже незаметно ущипнул себя за бедро, чтобы точно удостовериться в том, что он не просто, как обычно, умудрился не заметить, как заснул под нудный бубнеж преподавателя. Но нет. Все это было вполне реально. Особенно посмеивающийся с его явно до ужаса глупого вида Чимин, который отчего-то продолжал смеяться и все последующие дни, очевидно, раздражая этим Чонгука, который почему-то решил, что будет хорошей идеей и дальше сидеть вместе. Не то чтобы Тэхен был против такого. Но его мозг все еще не мог до конца обработать внезапно обрушившиеся на него тонны данных, так что он в принципе по большей части пребывал в ступоре, но в изредка случавшиеся проблески сознания даже думал, что такая его реакция в общем-то была ему на руку. В обычное время он бы, наверное, тоже, как и Чимин, принялся бы истерически смеяться со всего происходящего. Потому что это и была его реакция на все непривычное и выбивающее из колеи. И выглядел он при этом, разумеется, более чем кошмарно. А теперь собственная неспособность уразуметь случившееся, заставляющая его вести себя отрешенно и спокойно, похоже, только повышала его позиции в рейтинге Чонгука. Потому что уж больно сильно различались интонации Чонгука, когда он говорил с ним и с Чимином. И Тэхен отчасти допускал, что воспринимал это искаженно из-за постоянного теперь шума в ушах, но все же с каждым днем почему-то все сильнее убеждался в том, что это не было плодом его фантазии. Правда, по такому случаю Тэхену даже пришлось перестать спать на парах. Но иногда он позволял себе делать это прямо в машине Чонгука, когда тот, Тэхен считал, заботливо включал ему тихую музыку, так что в целом не испытывал слишком сильный недостаток в сне. И если прежде часы, проведенные в университете, казались Тэхену вечностью, которая скрашивалась только возможностью созерцать прекрасного Чонгука, то теперь он был категорически недоволен тем, что в день им не ставили больше четырех пар. Как он за отведенное ему время мог насладиться сидящим рядом с ним так близко, что порой они сталкивались локтями или плечами, Чонгуком? Вот почему все эти две недели пронеслись для него, как один миг, оставляя после себя только терпкое послевкусие с надеждой на продолжение. Вот почему теперь он был вынужден в спешке пытаться найти хоть что-то подходящее для Юнги, про которого напрочь забыл, хоть и видел его каждый день в столовой во время перерывов, где они все вчетвером встречались уже даже без предварительной договоренности. Но мог ли он винить себя за такую нерасторопность? Разве это была не вина Чонгука, потрясающего Чонгука, который только и делал, что привлекал все его внимание к себе? А Тэхен никогда не считал себя таким уж стойким, чтобы сопротивляться чарам парня, о кратком разговоре с которым мечтал еще с первого курса. Вот только теперь он получил далеко не один короткий диалог, а возможность проводить практически каждый день в компании Чонгука, что все еще было почти невообразимо и все же оставалось правдой. А еще правдой являлось то, что именно Чонгук предложил пойти вместе выбирать подарок для хена, на что Тэхен незамедлительно согласился, чуть не откусив себе язык. И в глубине души сейчас он надеялся, что, раз уж Чонгук подпустил его так близко к себе, может, тогда он сжалится и не прибьет его за такую раздражающую нерешительность? — Ну не знаю, Тэ, — с сомнением отозвался Чонгук, прищурившись. Он пытался внимательно разглядывать подушку в руках Тэхена, но и сам не понимал почему, то и дело сбивался на то, что рассматривал его пальцы. Такие длинные, тонкие и изящные. Не то что у него самого. Такие наверняка потрясающе смотрелись на струнах гитары. И… И еще пару недель назад Чонгук бы точно счел себя сумасшедшим за подобные мысли. Не то чтобы сейчас они казались ему чем-то нормальным. И все же он пока не собирался бить тревогу, хоть и старался прекратить быть таким криповым и пугающим и смотреть куда надо, а не смущать своего одногруппника неуместными взглядами. Хотя одногруппник было совсем не тем словом, которое он мог бы теперь использовать по отношению к Тэхену. Потому что за последние две недели изменилось слишком многое, чтобы он все еще приравнивал Тэхена к тем, с кем ему приходилось учиться в одной группе. Чонгук не был уверен в правильности своего выбора, когда выходил из пекарни с гулко бьющимся сердцем. Настолько громко, что, казалось, даже Намджун услышал этот стук, стоя спиной к входной двери рядом с работающей микроволновкой. Он так и не понял, почему вдруг вообще решился сделать это. Но ему было так неудобно, что он в очередной раз сбегал из столь уютного места от Тэхена, что ему хотелось сделать хоть что-то, чтобы загладить вину. И эта идея первой пришла ему в голову. На самом деле сам факт того, что ему было перед кем-то, кроме Юнги, неудобно, являлся чрезвычайно нелепым. Таким, что стоило бы начать носиться по кругу и рвать на голове волосы в бессмысленной попытке понять, в чем же было дело? Что же такого случилось, что на него вдруг ни с того ни с сего обрушились все эти ощущения? И все же он не мог отрицать, что Тэхен, который казался ему таким отталкивающим столько лет, теперь вызывал в нем чувство привязанности и желание проводить время вместе. Чонгуку хотелось смеяться с этого. Потому что он вообще-то любил одиночество. Он любил своего Юнги-хена, потому что тот не требовал от него слишком много внимания. Но ровно в тот момент, когда он признался себе в том, что Тэхен в целом нравился ему, он осознал и то, что хотел бы дальше узнавать этого парня. Потому что с ним было интересно, хоть порой все еще неловко и временами даже некомфортно, но Чонгук был больше склонен теперь это списывать на свою одичалость и отсутствие привычки проводить время с людьми, а не на неприязненность самого Тэхена. Тот все еще временами был слишком громким и реагировал на некоторые вещи довольно бурно, вызывая у Чонгука едва преодолимое желание тут же заползти обратно в нору под одеяло. И все же Чонгук стойко продолжал приучать себя к обществу этого парня. Потому что (в том числе) так говорил Меломан. Потому что Меломан как-то просил в одном из подкастов давать людям шанс. И Чонгук думал, что вполне мог бы сделать это. Потому что Тэхен уже и так отчасти ему немного нравился, а Меломан был убежден в том, что такие вот шансы могли иметь положительные последствия. И Чонгук не был против проверить на практике справедливость его утверждений. К тому же с Тэхеном это выходило не так уж и сложно. Каждый день в машине они либо увлеченно беседовали о чем-то (что Чонгук прежде и воображать боялся, потому как машина являлась его личным убежищем), либо Тэхен мирно спал, прислонившись щекой к окну, позволяя Чонгуку подумать о том, что отчего-то машина не переставала быть его крепостью, даже несмотря на то, что в ней появился кто-то еще. Это было странно, потому что тот же любимый Юнги-хен заставлял его всегда помнить о том, что он был не один. Но Тэхен, гораздо более шумный и нелепый, не нарушал его спокойствия и наоборот как будто делал атмосферу в машине еще более располагающей. Этого Чонгук никак не мог себе объяснить. Сколько бы он ни бился над этим вопросом, шарм Тэхена все еще оставался для него неразгаданным. Но теперь, вопреки обыкновению, он старался просто мириться с этим и принимать все, как есть. Но зато Чонгук точно знал, почему вдруг решил сидеть рядом с Тэхеном на парах и почему ждал его после занятий, чтобы вместе дойти до столовой к Юнги. Потому что он не мог не заметить, как Тэхен самоотверженно отказывался от сна, чтобы послушать лекции, а затем обсудить их во время перерывов. Чонгуку все еще было немного сложно смотреть на то, как Юнги вдруг превращался в повелителя единорогов, стоило ему только увидеть Чимина и обхватить его ладонь своей, поэтому он старался концентрироваться на чем-то еще, раз уж обещал хену, что будет вести себя прилично. Этим чем-то еще неизменно оказывался Тэхен, который и сам зачастую начинал болтать с ним о чем-нибудь, чтобы переключить его внимание со сладкой парочки на себя. И Чонгук не мог игнорировать то, как это было мило, что Тэхен так сильно старался ради него. Прежде никто не жертвовал для него своими интересами. Пусть это и был всего лишь сон на парах. Но Чонгук не сомневался, что для Тэхена он являлся неотъемлемой частью дня. Поэтому он действительно был очень благодарен Тэхену, хоть и находил такое его поведение несколько странным. Потому что Тэхен был совершенно ничем ему не обязан. И это, в свою очередь, наталкивало его только на один вывод: Тэхен просто был слишком хорошим человеком. И осознав эту простую истину, подкрепленную рассуждениями Меломана, Чонгук с удвоенной силой старался не уступать Тэхену в отдаче и всячески показывал ему свое расположение. Насколько, конечно, был в принципе способен на подобное. Но он действительно очень старался. И то, какую открытость в отношениях с Тэхеном ему приходилось проявлять, не могло закономерно не привести к тому, что в какой-то момент он в самом деле начал считать его своим другом. Разумеется, они никогда не обсуждали статус своих отношений, просто продолжая общаться. Но Чонгук чувствовал витающее между ними в воздухе чувство доверия, к которому он сам все еще привыкал и которое все же не мог игнорировать. И в таком случае, кем еще он мог считать для себя человека, которому позволял столь многое и с которым совершенно естественным образом вел себя совсем не так, как со всеми прочими людьми? А еще короткое Тэ почему-то так непринужденно всякий раз слетало с его губ. И Чонгука это заставляло в очередной раз путаться в мыслях, но он старался не слишком забивать себе этим голову. Потому что у него все еще оставался Меломан, к которому он тоже все никак не мог понять, что чувствовал… — Не думаю, что Кекс оценит такого соседа, — пояснил свою позицию Чонгук. — Он довольно ревнивый у Юнги-хена и ненавидит всех, кто пытается переманить хена на свою сторону. Так что, возможно, однажды хен вернется домой и обнаружит на своей новенькой подушке с котом мокрое пятно. — Да? — растерянно переспросил Тэхен, убирая подушку на место. — Тогда, может, все-таки еще походим немного? — жалобно спросил он, в целом ожидая, что Чонгук согласится, но немного волнуясь из-за возможного отказа. Он старался убедить себя в том, что в действительности его дела с Чонгуком обстояли просто прекрасно. Но в том-то и заключалась проблема. Все было настолько хорошо, что порой он отказывался верить в это. — Конечно. Мы можем еще немного тут побродить, вдруг найдем вариант получше, — кивнул Чонгук и взглянул на часы, отмечая про себя, что, кажется, тренировку сегодня ему все же придется отменить. И он ненавидел любые отклонения от установленного плана… Но вообще-то общество Тэхена было куда приятнее компании потных мужиков из зала. А с его физической формой он вполне мог позволить себе пропустить один день.

***

— И все же надо было брать ту с котом, — в который раз вздохнул Тэхен, крепко сжимая в руках пакет с подарком для Юнги, радуясь, что по совету Чонгука догадался взять и кофе тоже, чтобы хоть с какой-то частью сюрприза угадать. — Эта какая-то мрачная. У меня аж рука, в которой я ее несу, стала мертвенно серой. Тебе так не кажется? — он выставил руку с пакетом чуть вперед, открывая Чонгуку обзор на его побледневшую от прохладного ветра кисть. — Ну-у… — протянул Чонгук, с неохотой отрываясь от карты в телефоне, чтобы взглянуть на то, что ему там показывал Тэхен. Вообще-то он бы спокойно проигнорировал это и не смотрел никуда, не испытывая никаких мук совести. Но почему-то казалось, что его холодность и незаинтересованность, пусть и по такому пустяку, заденут Тэхена. И, пожалуй, не стоило расстраивать его по дороге на праздник Юнги. Во всяком случае Чонгуку очень не хотелось портить ему настроение, несмотря на то, что сейчас Тэхен, как и в любые другие беспокойные для него моменты, опять молол какую-то чепуху. — Может, ты и прав. Но, поверь мне, хен в обморок хлопнется от счастья, когда увидит подушку с Рюком*. Это же чуть ли не его самый любимый герой во всей манге. Только подумай: можно сидеть после тяжелого дня, мять в руках подушку, перебирая под пальцами прикольные шарики и думать о том, как уничтожишь всех, кто тебя бесит. Идеально же! — Наверное… — с некоторым сомнением отозвался на это Тэхен, косо поглядывая на все еще залипавшего в телефон Чонгука и все же успокаиваясь. Поверь мне… И как после такого он все еще мог беспокоиться о чем-то?.. — Так, ну судя по карте, нам осталось пройти еще пару зданий, — Чонгук наконец щелкнул кнопку блокировки и убрал телефон в карман джинсов. Вообще-то он так себе управлялся с картами, каждый раз странным образом изгибая шею, чтобы понять, где именно он находился и в какую сторону ему нужно было двигаться. Но опозориться в таком деле перед Тэхеном было как-то слишком стремно, так что он постарался приложить максимум усилий и теперь очень надеялся, что не провалился. А все из-за Юнги, который вдруг решил изменить своим привычкам и наведаться в бар, в котором они никогда прежде не были. — Хорошо, — кивнул Тэхен, шмыгая носом. Он как-то не подумал о том, что успеет замерзнуть на улице, чувствуя себя в полной безопасности рядом с Чонгуком, но теперь немного жалел, что оделся слишком легко. — Ой… — его вдруг осенило, что Чонгук вообще-то шел с пустыми руками. — А ты что подаришь Юнги-хену? — Ничего, — пожал плечами Чонгук. — Точнее, сегодня ничего, — уточнил он, поймав недоуменный взгляд Тэхена. — Мы договорились с хеном, что я потом ему в iTunes оплачу несколько альбомов на его выбор. — О, прикольно. Довольно практично, — согласился Тэхен, тут же подумав о том, что вообще-то Чонгук мог предупредить его об этом заранее и тогда он бы просто сделал то же самое, а не шел бы сейчас с идиотской подушкой. Ведь и Чимин тоже говорил ему, что ничего конкретного дарить Юнги не станет, потому что у них какая-то там своя договоренность. И, наверное, Тэхен бы злился или нервничал из-за того, что только один, как придурок, припрется с дурацким подарком. Но на самом деле он давно привык быть придурком, так что сейчас по большей части, хоть и волновался немного, испытывал опустошающее смирение. — Ага. Я же говорил тебе вроде. Хен не материалист, — пожал плечами Чонгук, но тут же спешно добавил, — Но подушка — классный подарок. Хену очень понравится! Тэхен на это только вздохнул. Возможно, он бы все же позволил себе еще немного поныть, напрашиваясь на ободряющие фразочки от Чонгука, потому что слышать их все еще было удивительно и всегда так же волнующе, как и в самый первый раз. Но Чонгук вдруг резко остановился и открыл перед ним дверь, пропуская его внутрь и сообщая таким образом, что они таки добрались. Едва они вошли, Тэхен немного поежился от контраста температур, а потом зажмурился от ударившей по голове шумной музыки. Наверное, со стороны он выглядел как полный профан во всяких клубных делах. И Тэхен бы сказал, что почти впервые в его жизни он выглядел ровно так, как себя и ощущал. Вообще-то он не являлся особым любителем выпить, и их культурный отдых с Чимином по большей части состоял из посещений парков, обычных и с аттракционами, кинотеатров, всяких прочих интерактивных площадок и порой музеев. Поэтому он просто следовал по пятам за Чонгуком и собирался повторять за ним в точности все движения, чтобы уж совсем не быть лузером. — С днем рождения, Юнги-хен! — проголосил Тэхен, пытаясь перекричать музыку и протягивая Юнги пакет, от которого был счастлив избавиться, когда они с Чонгуком наконец прошли в зал и нашли столик, за которым расположились Юнги с Чимином. Разумеется, Юнги умудрился застолбить им место в самом темном углу зала. И Тэхен в общем-то был рад такому положению дел. Потому что, очевидно, официанты туда не станут часто забредать, а значит, свидетелей его очередных странных выходок будет куда меньше. — Это мне? — удивленно уточнил Юнги, принимая подарок. — Ну да… — ответил Тэхен, усаживаясь рядом с Чонгуком напротив улыбающегося ему Чимина, не понимая, почему его жест вдруг вызвал такое удивление у Юнги. Он опять умудрился накосячить на ровном месте?.. — Что-то не так? — Что? — склонившийся над пакетом Юнги на мгновение вскинул голову, но тут же опустил ее обратно, чтобы продолжить разворачивать врученный ему презент. — Нет, нет, конечно… — Юнги замотал головой. — Я просто не ожидал. Ты же знаешь, что эти двое не обременили себя тем, чтобы что-то выбрать для меня… — Но, хен!.. — тут же взорвался рядом с ним Чимин. — Ты же сам сказал… Мы же договорились! — Не пыхти, Чимин-и, — Юнги уже почти вытащил подушку из пакета, но остановился, чтобы чмокнуть своего парня в щеку. — Конечно, мы договорились. С Куки у нас тоже в общем-то уговор, и все равно мне очень приятно получить настоящий подарок в свой день рождения. — Фактически твой день рождения прошел еще пять дней назад, — поправил его Чонгук, развалившийся на диванчике. — Заткнись, Куки, — беззлобно бросил ему Юнги, наконец высвобождая игрушку из упаковки. — Ого… — он замер на мгновение, таращась во все глаза на изображенного на подушке Рюка, забавно приоткрыв рот. — Это же… Это же почти самый идеальный подарок на свете! — вдруг воскликнул он, и Тэхен, затаивший дыхание, наконец смог нормально вздохнуть. — Спасибо большое! Серьезно, Тэ, это офигенно! — Юнги все продолжал с широкой улыбкой сминать в руках подушку, поворачиваясь к Чимину спиной вполоборота, чтобы тот не смог посягнуть на его сокровище своими милыми пухлыми пальчиками. — А почему почти? — все же не удержался и переспросил Тэхен, тоже расслабляясь и откидываясь на спинку дивана. И он не знал даже, что радовало его больше. То, что хен, чье покровительство он невероятным образом начал ощущать с первого же дня их знакомства, когда тот вступился за него перед Чонгуком, продолжал укреплять в нем это чувство. Или то, что Чонгук действительно не подвел его своими советами. Не то чтобы он сомневался в Чонгуке, но все же получить прямое подтверждение было приятно. — Потому что иначе мой парень обидится на меня, что я счел что-то еще более идеальным, чем подарок от него. Ну, ты понимаешь, — Юнги подмигнул улыбнувшемуся Тэхену и прижал к себе Чимина покрепче, обхватив его за плечи, чтобы тот не начал снова возмущаться. — Так. В общем я долго думал, чем бы мы могли заняться сегодня. И вообще-то обычно все мои дни рождения проходят довольно банально, и мы просто напиваемся с Куки, — сообщил им Юнги, поглядывая в сторону направляющегося к ним официанта, пока Тэхен яростно прикусывал щеку, пытаясь не рассмеяться, припоминая рассказы Чонгука о том, к каким последствиям обычно приводили их такие посиделки. — Но раз уж в этот раз нас больше и мы не то чтобы все друг с другом хорошо знакомы, я счел, что просто напиться будет скучно. Поэтому я решил, что мы с вами, и тоже весьма банально, поиграем в «Я никогда не». — Но… — промямлил не слишком обрадованный подобной перспективой Тэхен, бросая испуганный взгляд на Чимина. Потому что здорово, конечно, будет узнать что-то новенькое о Чонгуке. Но ведь и ему самому было что скрывать. И он не мог поручиться, что не сболтнет чего-нибудь лишнего из-за алкоголя, под воздействие которого попадал не так уж и часто. — Отказы и возражения не принимаются, — тут же категорично отрезал Юнги, внимательно наблюдая за тем, как официант расставлял на столе заказанные им ранее закуски, стопки и бутылки с соджу. — Именинник заказывает музыку, остальные помалкивают в тряпочку. — Ну ладно, тогда я начну, — пожал плечами Чонгук и принялся разливать напиток по стопкам. На самом деле еще по дороге сюда, пока Тэхен все ненавязчиво выносил ему мозг своими сомнениями по поводу подушки, он сам немного беспокоился о том, что будет чувствовать себя неуютно в компании новых друзей в такой день. Они с Юнги проводили этот день только вместе с его первого курса. И хотя это означало, что они всего-то только дважды успели к настоящему моменту отметить его день рождения, Чонгук, не отличающийся наличием большого количества связей с другими людьми, считал это действительно чем-то значимым. И изначально он не очень-то хотел делиться этим особенным для него днем с кем-то еще, кроме хена. Но в конечном итоге, попав за этот столик, в очередной раз обнаружил, что уже не воспринимал Тэхена и даже Чимина как нечто чужеродное. Он действительно еще многого о них не знал, но подсознательно чувствовал, что это были его люди и он мог им довериться. — Я никогда не плакал над «Хатико», — он выдал первое, что пришло ему в голову, потому что вообще-то не особо был уверен в том, как в принципе нужно было играть в эту игру и какие факты о себе стоило сообщать. Когда Юнги, Чимин и Тэхен одновременно осушили свои стопки, морщась и параллельно хватая кусочки еще горячего мяса, Чонгук понял, что нечаянно пошел с козырей. — Куки, ты монстр, — покачал головой Юнги, заталкивая в рот лист салата. — Еще скажи, что «Список Шиндлера» тоже не заставляет тебя пустить слезу. — Ммм, вообще-то я его не смотрел. — Ты серьезно?! — Тэхен чуть было не подскочил на месте и немного закашлялся. И ему бы, наверное, стоило винить себя, что позволил себе такую неоправданно бурную реакцию. Но он действительно был слишком потрясен. — Это же просто один из лучших фильмов всех времен. Если не самый лучший! — Ну да, я много слышал о нем, — и Чонгук вдруг ощутил ужасное желание найти себе какое-то достойное оправдание. Потому что Тэхен не одобрил его слова… И от этого становилось не по себе, но он внезапно отчетливо прочувствовал всей кожей, как сильно не хотел обмануть ожидания Тэхена. Ведь и раньше он таких аналогий как-то не проводил, но почему-то казалось, что и Меломан отреагировал бы так же. А увидеть разочарование в его глазах (если бы они все же когда-нибудь увиделись) Чонгук хотел в самую последнюю очередь. — Но он тяжелый, и в общем я как-то все откладывал, не было подходящего настроения. Наверное, стоит посмотреть, — и с каждым новым словом голос его звучал все тише, а сам он все глубже закапывался в непонятно откуда взявшееся чувство стыда. — Серьезно. Тебе надо это увидеть! Пожалуйста, посмотри как можно скорее. Я бы хотел обсудить его с тобой, — с жаром говорил Тэхен, на мгновение забыв, где и с кем еще, кроме Чонгука, он находился. — Хорошо. Я постараюсь, — кивнул все еще немного подавленный Чонгук, силившийся осознать, как вообще до этого дошло так быстро. Он же еще ни капли соджу в рот не взял, а уже чувствовал себя убитым. И все из-за какой-то реакции Тэхена… Ему однозначно стоило переосмыслить все, что происходило с ним в последнее время. — Так, ну ладно, давайте дальше, — хлопнул в ладоши Юнги, заставляя Чимина, который под шумок устроился у него на плече, отпрянуть и сесть ровно, состроив недовольную гримасу. Знал бы только Чимин, что, когда он куксился, его щеки надувались еще больше, отчего Юнги находил разворачивающуюся перед ним картину до безобразия милой и соблазнительной, и совсем немного смущающей, да и в общем какой угодно, но не устрашающей. — Я никогда не носил сланцы с носками, — торжественно провозгласил Юнги, считая это одним из самых главных достижений в своей жизни под одобрительный хмык Чимина и тяжкие вздохи Чонгука и Тэхена. — Ну вы и динозавры, парни, — он покачал головой и похлопал Чимина по коленке, выказывая свое одобрение. — Я никогда не ходил в одном нижнем белье несколько дней подряд, — подхватил эстафету Чимин, пока Тэхен в спешке наполнял опустевшие стопки. — Боже, Чимин-и, что у тебя в голове? — изумился Юнги, но выпил залпом соджу. — Ну, а что?! — воскликнул он, когда Чимин, поморщившись посмотрел на него, и краем глаза заметил, как заерзал на своем месте Чонгук. — Я типа пытался дать нам всем передышку на этот круг… — пробормотал Чимин. — Это же негигиенично, хен. — Я в курсе, но это случилось не по моей вине, — хмыкнул Юнги и облизался в предвкушении. — Куки не рассказывал, как мы с ним познакомились? — Нет, — Тэхен покачал головой, принимая самый заинтересованный вид. Ему, правда, на секунду показалось, что Чонгук так сильно уменьшился в размерах, что теперь и вовсе не ощущался рядом с ним на диване, и стоило бы, наверное, не лезть в это все, но желание выведать побольше сведений о нем перевешивало здравомыслие. — В общем каждый сентябрь у нас всегда проходит отбор в команду и мы набираем новичков. Это произошло, когда я учился на втором курсе. Улов в тот год был небольшой: всего четыре новеньких. И это действительно очень мало, хоть это и треть всей команды, но очень многие в итоге бросают, так что у нас вечный недобор, — с сожалением произнес Юнги, на секунду отвлекаясь от празднования и возвращаясь к тому, что беспокоило его буквально каждый день. — Поэтому тренер всегда дает нам указание следить за новичками, помогать им, в общем стараться делать все, чтобы они остались. Конечно, мы не можем никого насильно заставить остаться в команде, но пытаемся расположить их к себе и все в этом духе. — Ага, а с некоторыми ты проявляешь такое усердие, что в итоге трахаешь их. Классная стратегия, хен, — пробурчал Чонгук, понуро опуская взгляд в стол. И он выглядел настолько уязвленным, что ни Юнги, ни Чимину не пришло в голову обидеться на его слова. Тем более что это в общем-то до сих пор не являлось правдой. Однако Чимин допускал, что именно сегодня все могло бы измениться. — Тише, Куки, не волнуйся. Твой длинный язык сегодня тебе не поможет, — шикнул на него Юнги, добродушно улыбаясь. — Итак. На чем я там остановился? — Ты был на втором курсе, и вы набрали новеньких в команду, — подсказал ему Чимин, аккуратно прижимаясь ногой к ноге Юнги под столом. — Да, точно, — кивнул Юнги, стараясь не поддаваться провоцирующему его Чимину и вместо этого фокусируясь на глядящем на него во все глаза Тэхене. — В общем провели мы пробную тренировку с ними, объяснили правила, рассказали о планах на год и все такое, погоняли мяч и отправили всех в душ. А я как капитан каждый раз заполняю журнал, отмечаю присутствующих, а заодно пишу характеристику на каждого. Коротко, как кто работал, кого на какую позицию лучше поставить, как настрой и прочее. В общем у меня это обычно занимает часа полтора, так что, когда я закончил, я думал, что все давно свалили. Тем более что и звука льющейся воды не было слышно. Поэтому я спокойно вошел в раздевалку, радуясь возможности побыть наедине с собой. Ага, ну как же, конечно. Только я дверь прикрыл и повернулся лицом к скамейкам, как из-за двери, ведущей к душевым, вдруг вывалился этот. — Хен… — жалобно простонал Чонгук, надеясь, что Тэхен, когда ему наконец позволят сказать, придумает что-нибудь такое, из-за чего ему точно придется выпить и утопить свой позор. — Мокрый и голый, — напрочь проигнорировал его Юнги и продолжил увлеченно рассказывать. Обычно он не был любителем распространяться о подобных вещах, но алкоголь всегда в итоге делал его куда менее социофобным. — Даже не удосужился руками закрыться. Какое там! — он драматично вздохнул. — Еще и меня не сразу заметил. Так и щеголял с голым задом и… — А ты мог бы и не смотреть! — резко вскрикнул Чонгук. Конечно, хихикающие Тэхен и Чимин давным-давно уловили, чем еще голым он там сверкал, и все же не сказано — не доказано (вообще-то наоборот, но Чонгук счел, что мог извернуть это выражение в свою пользу). — Ты как-то не оставил мне выбора, — осадил его Юнги. — Особенно, когда вдруг жалобно замычал, что твои трусы все еще мокрые от пота и ты не хочешь в них влезать. Пришлось отдать ему свои запасные, — продолжал как ни в чем не бывало Юнги, пока Тэхен старательно пытался думать обо всем на свете, но только не о том, как же сильно выкладывался Чонгук, что так сильно пропотел, и какая же на самом деле у него была выдержка… — А они были моими последними чистыми. Так вот и получилось, что пришлось мне два дня в одних ходить. Теперь ты удовлетворен, Чимин-и? — Юнги наконец оторвался от насмешливого созерцания пунцового лица Чонгука и повернулся к Чимину. — Пожалуй, да, — кивнул Чимин, придвигаясь еще немного ближе к Юнги, касаясь его бедра своим. — Ты все же пытался помочь другу, так что ладно, на этот раз ты прощен. — Ну, фактически в то время мы еще не были друзьями, — Юнги почесал затылок и собрался что-то добавить, но его тут же оборвали. — Мы можем, пожалуйста, просто играть дальше? — возмутился Чонгук, краснея пуще прежнего. — Тэ, давай начинай. И Тэхен вздрогнул от того, как Чонгук вдруг по-свойски опустил руку ему на плечо. Это было слишком для него. Он ведь еще не успел отойти от настойчивых картинок распаренного голого Чонгука в душевой… — Кхм, ну ладно. Я… — замялся Тэхен, совсем чуть-чуть испытывая вину, думая о том, что он срочно должен был придумать что-то ради Чонгука, раз уж поступил с ним только что так бесстыдно. — Я никогда не напивался на днях рождения? — и оттого, насколько ему самому его вариант казался убогим, он произнес его скорее как вопрос. А потом Чонгук и Юнги с тяжелым вздохом опустошили свои стопки. За невинными вопросами прошло еще несколько кругов. За это время они успели выяснить, что никто из них не выходил из дома без нижнего белья (и это снова было предложение Чимина); что Юнги однажды целовался с незнакомцем и что он пропускал учебу из-за похмелья, в то время как Чонгук даже с раскалывающейся головой заваливался на пары; что Чимин однажды был в секс-шопе, потому что ему срочно понадобилось купить его младшей сестре фартук, но в обычных магазинах он маленьких размеров не нашел; что Юнги и Тэхен пару раз играли в карты на раздевание (и по вытянутому лицу Чимина было непонятно, о ком из них, своем парне или лучшем друге, он хотел узнать всю правду в первую очередь), что Чонгук и Чимин никогда не были за границей; что Тэхен не мог подтянуться больше пяти раз (и ему еще никогда так сильно не хотелось провалиться под землю); что Чонгук ломал руку в детстве; и что Юнги никогда не измерял линейкой или сантиметром никакие части своего тела (потому что и на глаз было понятно, что все у него в порядке). — Я никогда не мечтал переспать с кем-то из присутствующих, — развязно выдал Чонгук, когда градус дозволенного значительно повысился. И он внимательно и самодовольно смотрел на то, как чуть смущенно Чимин и Юнги заливались соджу, уже совсем и не кривясь, и совершенно не заметил, как Тэхен рядом с ним вдруг замер с приоткрытым ртом. Его рука так честно и искренне дернулась к стопке, что он едва успел удержать себя. Конечно, всегда можно было бы ляпнуть что-нибудь вроде того, что он рассматривал в таком плане Чимина, который как раз сейчас так некстати ехидно поглядывал на него. В конце концов для не особо употребляющих они выпили достаточно, чтобы их прилично развезло и ему поверили. И все же такие простые и ничего не значащие слова Чонгука вдруг хлестким стежком опустились на его сознание, проясняя его. Не то чтобы он когда-нибудь надеялся на обратное, и все равно было больновато. — Я никогда не писал в бассейне, — протянул Юнги, разглядывая опустевшие бутылки с соджу, надеясь, что его все поддержат и не придется жалеть, что он поторопился со своей очередью. — Ну и прекрасно, — заключил он, когда они все расслабленно переглянулись, убеждаясь в том, что были единодушны по этому вопросу. — У нас бухло закончилось, пойду закажу еще бутылочку. — Я с тобой, хен, — подорвался Чимин вслед за поднявшимся на ноги и чуть покачивающимся Юнги. — Хочу немного прогуляться, — он бросил виноватый взгляд на все еще немного пришибленного Тэхена, совершенно не желавшего сейчас оставаться с Чонгуком наедине, и направился в сторону стоек. Чимин шел достаточно медленно, не уверенный в том, что нечаянно не споткнется, если решит действовать быстрее, и только старался не терять Юнги из виду. Он обычно чувствовал себя не слишком комфортно, когда выпивал, потому как отчего-то тут же перенимал у Тэхена все его самые неловкие повадки и становился максимально неуклюжим. И не то чтобы его это раздражало или угнетало, но он переставал доверять себе и, как следствие, ощущать себя в безопасности, каждый раз подозревая, что сможет учудить что-то такое, о чем потом будет еще очень долго жалеть. Но рядом с Юнги это чувство не то что испарялось, оно и не появлялось в принципе. С самого начала вечера Чимин оставался максимально расслабленным. Ему было приятно проводить время со своим хеном и друзьями, и, пожалуй, он даже был готов признать, что, похоже, Чонгука в его жизни ему тоже раньше немного не хватало. Потому что дружить со странноватым Тэхеном, конечно, было классно, но иметь более вменяемого друга было весьма неплохо. А еще приятно было украдкой касаться Юнги под столом, хотя чем больше они все пили, тем сильнее он палился, и особенно офигенно становилось, когда хен, забывшись, вдруг хлопал его по коленке, так и оставляя на ней широко раскрытую ладонь, мягко массируя теплыми пальцами округлые косточки. Остановившись у края стойки, Чимин даже глаза прикрыл от удовольствия, вспоминая, как мурашки пробегали по всему его телу всякий раз, как Юнги аккуратно, в противоположность всем своим остальным действиям, касался его. И он крупно вздрогнул и распахнул глаза, когда вдруг ощутил чью-то сильную руку на своей талии. — Привет, красавчик, не хочешь познакомиться? — перед Чимином стоял молодой парень, но явно старше него на несколько лет, и улыбался ему. И Чимин все никак не мог понять немного затуманенным разумом, скрывался ли за этой улыбкой какой-то подтекст. Конечно, слово красавчик как бы намекало на это, и все же незнакомец смотрел на него таким ясным взглядом, что Чимин, сколько ни пытался, не мог заподозрить его в низких помыслах. — Тут подают офигенные коктейли. Могу угостить тебя, чтобы ты не скучал один. — О, нет, спасибо, — Чимин помотал головой, тут же жалея о своем опрометчивом решении. — Я вообще-то не один, но спасибо за предложение. — Уверен? — с сомнением отозвался парень, смотря теперь прищуренно, а хватка на талии Чимина усилилась. — А то ты выглядел не особо довольным, пока стоял здесь в одиночестве. — Вам показалось, — Чимин попытался отодвинуться назад и отделаться хотя бы от этой настойчивой и нестерпимо жаркой руки. — Эй, да ладно тебе. Скажешь потом друзьям, что нашел себе компанию получше. Обещаю, тебе понравится, — самодовольно усмехнулся незнакомец, все еще крепко сжимая рукой бок Чимина, а тот внезапно замер и перестал вырываться. Потому что первый испуг, который было закрался в его сознание, мгновенно прошел, стоило ему подумать о том, с кем он вообще-то тут находился. С Юнги-хеном. Со своим парнем, который мокрого места не оставит от любого, кто позволит себе допустить, что может безнаказанно подкатывать к нему. — Правда? — Чимин встал поудобнее, согнув одну ногу в колене. И ведь он хотел по-хорошему. Но раз с первого раза было непонятно, дважды он объяснять не собирался, и нужно было только совсем немного потянуть время. — И как же тебя зовут? — Дэхён, — довольный собой ответил парень. — А тебя, красавчик? — Я Чимин, — Чимин постарался улыбнуться своей самой искренней улыбкой, а заодно незаметно заглянуть парню за плечо, чтобы посмотреть, не собирался ли там Юнги поторопиться, пока его прямо рядом со стойкой не начали насиловать. — Очень приятно с тобой познакомиться, Чимин-и, — проговорил Дэхён, и Чимин вздрогнул. Называть его так имел право только Юнги. — А с чего ты вообще взял, что мне такое интересно? — спросил Чимин, не придумав вопроса получше. — Такое? — выгнул бровь Дэхён. — Ну да, — Чимин кивнул. — В смысле парни. Это ведь было довольно рисковано. — Даже не знаю, — пожал плечами Дэхён, все еще хамовато улыбаясь. — Считай, у меня хорошо работает гей-радар. И я подумал, что такому милому мальчику обязательно нужен новый друг. И Чимин почти начал корить себя за то, что не смог быстро сообразить какой-нибудь ответ, когда уже через секунду понял, что от него теперь этого и не требовалось. — Если ты прямо сейчас не спиздуешь отсюда, я точно оставлю тебя без твоего дружка, — Чимин буквально слышал, как заскрипели зубы Юнги, пока он угрожающе шипел на обескураженного Дэхёна, и не смог сдержать улыбки, когда задрожавшая в последний миг рука наконец отпустила его. И да, вообще-то он вроде как выступал против собственничества своего хена. И все же мудаки, по его мнению, должны были получать по заслугам. А еще он не мог не признать, что Юнги в гневе, с раздувающимися ноздрями, сжатыми кулаками и немигающим взглядом, выглядел действительно устрашающе. А еще весьма привлекательно. И, возможно, немного возбуждающе… — Ты вообще кто такой? — все же попытался отстоять свою честь Дэхён, хотя по нему было прекрасно видно, что он не был готов столкнуться с кем-то столь разъяренным и вообще-то всего лишь планировал приятно провести вечер. — Тебе что, уебок, с первого раза непонятно? — проигнорировал его Юнги, цокая языком, пока Чимин думал о том, что очень хотел бы, чтобы хен прямо ответил на заданный ему вопрос. — Съебывай, пока цел. Или до тебя всегда только со второго раза доходит? Так я могу повторить и по буквам. Ты не стесняйся, только попроси. — Да ладно тебе, чувак, чего ты так завелся? — нервно посмеиваясь, Дэхён сделал шаг в сторону. — Слушай, чувак, — Юнги выделил последнее слово, скривившись. — Вали, тебе же уже сказали. И если я еще раз увижу тебя рядом с моим парнем, — Чимин победно усмехнулся, — клянусь, больше ты вообще ходить не сможешь, — и Юнги, поставив бутылку с соджу на стойку, начал закатывать рукава. — Знаешь что, хен, — протянул Чимин, обращая на себя внимание Юнги, который продолжал сверлить прищуренным взглядом спину удалявшегося Дэхёна. — Вынужден признать, что ревнивый ты выглядишь еще горячее обычного. — Какого черта ты не сказал ему проваливать, а стоял и любезничал тут с ним? — возмущенно проговорил Юнги, наконец поворачиваясь к Чимину. — Я вообще-то пытался отделаться от него, — недовольно возмутился Чимин. — Да? — Юнги вскинул брови, повышая голос. — А я что-то не заметил! Только как ты кокетничал с этим мудаком, — Юнги скрестил руки на груди. — Ничего не хочешь мне сказать, Чимин-и? А затем Юнги сдавленно всхлипнул, когда Чимин вдруг подошел к нему вплотную и, обхватив за плечи, практически вдавил его в себя, после чего прижался к губам, сразу же проникая языком в услужливо приоткрытый от удивления рот. Чимин целовал его так настойчиво впервые, и у Юнги закружилась голова от подобного напора. Он только хватался за руки Чимина, чтобы устоять на ногах, позволяя ему абсолютно все; сейчас он был не в состоянии контролировать ситуацию. Не тогда, когда Чимин так рьяно вылизывал его рот, несдержанно кусал губы и бесстыдно шарил руками по его спине, на виду у всех присутствующих. — Мне все еще надо что-то говорить? — уточнил Чимин и снова мокро чмокнул оторопевшего Юнги в опухшие губы. — Хотя я все же скажу, — Чимин закусил губу, удобнее перехватывая руки на талии хена. То, каким податливым в его руках становился опьяневший Юнги, было самой лучшей вещью за всю его жизнь. И Чимин не был уверен, что сможет когда-нибудь найти что-то, что впечатлит его сильнее. — То, как ты злишься и защищаешь меня от всяких придурков, одновременно и очень мило, и очень заводит. — Кхм, не думаешь, что нам пора уйти отсюда? — хрипло спросил Юнги, продолжая неловко цепляться за плечи Чимина, с неудовольствием вспоминая, что они вообще-то оставили в зале Чонгука и Тэхена, и думая о том, что, к сожалению, бросить их просто так не получится. А как было бы здорово уйти отсюда только вдвоем и привести распаленного Чимина домой, где никого не было… — Да, хен, — Чимин потерся носом о щеку Юнги, прижимаясь крепче к нему, чтобы эгоистично постоять так еще хотя бы пару мгновений.

***

Юнги не стал объяснять удивленным Тэхену и Чонгуку, почему они вдруг так быстро уходят, когда только собрались посидеть в баре еще какое-то время. Он просто объявил им обоим об этом и тут же принялся одеваться, не желая проводить ни секундой больше в месте, где какой-то долбоеб посягнул на его Чимина. И у него в голове даже созрел гениальный план, согласно которому они должны были заказать пиццу к нему домой и продолжить вечеринку уже там, потому как он прекрасно знал, что квартира на эти сутки была в его полном распоряжении (это был неизменный подарок на день рождения от его родителей, которые уходили к одной из его бабушек, чтобы предоставить ему максимальную свободу). И в целом Юнги вполне был в состоянии разыграть этот нехитрый сценарий как по нотам. Он даже успел сделать заказ в пиццерии еще у выхода из бара, пока они ждали, когда Тэхен наконец вернется из туалета. А потом он вдруг вспомнил, что вообще-то успел купить бутылку соджу и каким-то чудом даже не разбил ее о голову того мудозвона. И, наверное, ему просто стоило закинуть ее в пакет к подарку Тэхена и оставить до лучших времен, или хотя бы подождать, пока они не попадут к нему домой, чтобы вчетвером ее там распить, заедая пиццей. Но уже и без того будучи прилично поддатым, он почему-то вдруг решил, что будет отличной идеей осушить всю бутылку в одиночку и прямо на улице, пока они будут пробираться к его квартире. Самому себе он аргументировал это тем, что прежде подобного опыта у него не было и он хотел посмотреть, что из этого получится. Еще не тронутая алкоголем часть его мозга во все горло насмешливо орала о том, что, не напившись, он просто не сможет подкатить к Чимину. Не то чтобы Юнги изначально собирался сделать что-то подобное именно в свой день рождения. Вообще-то он все еще считал себя по большей части хорошим мальчиком и не думал торопить события, заставляя Чимина делать то, чего тому бы не хотелось. И все же сегодня Чимин так активно и как будто бы недвусмысленно прижимался к нему ногами под столом, изредка и якобы случайно проводил кончиками пальцев по бедру, а потом так напористо зажимал у стойки, что у Юнги слетели все тормоза… Так вот и получилось, что до дома он добрался практически на спине Чонгука, который, увидев, как хен почти залпом прикончил целую бутылку соджу, пока Чимин и Тэхен шумно спорили о том, что им стоило посмотреть за поеданием пиццы, глубоко вздохнул и подхватил его под коленки, уже готовясь к тому, какой концерт их всех ждет впереди. Чонгук на самом деле так и не смог понять, как это на самом деле работало, но успел уяснить, что его хен всегда пьянел по одной и той же схеме. Сначала шла стадия едва заметного опьянения, когда Юнги почти и не ощущал, что выпил, и вел себя, как обычно, замкнуто и немного грубовато, не проявляя эмоций. Затем начинался этап, когда его язык постепенно развязывался и он принимался молоть всякую чушь вперемешку со здравыми мыслями, становясь при этом в разы увереннее в себе и оттого еще более дерзким. И Чонгук искренне считал, что хену всегда следовало останавливаться именно на этом уровне, когда с ним можно было и за жизнь поговорить, и просто глупо над чем-то посмеяться, позволяя себе расслабиться. Но Юнги с завидным упорством неизменно добирался до финальной, третьей стадии, которую Чонгук одновременно и любил, и ненавидел. Потому что смотреть, как хена окончательно развозило, было, безусловно, весело, а вот следить, чтобы его не стошнило куда не надо, не особо. И в итоге все их пьяные посиделки заканчивались тем, что настроение Юнги вдруг скатывалось в чудовищную меланхолию, из-за чего он начинал толкать слезливые пафосные речи и слушать всякие жизнеутверждающие песни, особое предпочтение отдавая шедевру Боба Дилана. И Чонгук думал, что раз уж хен еще на улице перестал устойчиво держаться на ногах, то нечего было и надеяться на то, что дальше он в чем-то отклонится от привычного плана. И это значило, что теперь перед Чонгуком стояла сверхзадача побыстрее сочинить какой-нибудь способ избавить хена от ежегодного позора, потому как он предполагал, что тот не очень-то обрадуется, если разревется на глазах у, как минимум, еще не особо близкого ему Тэхена, да и Чимина скорее всего тоже. И единственным достойным вариантом Чонгуку казалась идея запереть хена в одной комнате с Чимином. Ему самому, правда, становилось неловко при мысли о том, что эти двое могли натворить, оставшись наедине, но зато его лучшему другу не пришлось бы потом краснеть за свое поведение. Во всяком случае не так сильно, потому как, предполагал Чонгук, перед одним только Чимином Юнги было бы не так стыдно демонстрировать свою слабую сторону. Поэтому, едва они вошли в квартиру, когда Юнги с четвертой попытки таки попал ключом в замочную скважину, Чонгук, не раздумывая, отнес разомлевшего хена в его комнату и уложил его на кровать, а затем пулей долетел до кухни, где Тэхен на пару с Чимином уже потихоньку начинали хозяйничать в чужом холодильнике, разумеется, предварительно получив на это не особо внятное согласие Юнги. Ему очень нужно было успеть объяснить все Чимину до того, как хен заскучал бы и очухался настолько, чтобы суметь выползти из кровати. И Чонгук на самом деле не знал, почему вдруг так сильно обеспокоился состоянием хена и его будущей репутацией, но отчего-то сейчас это казалось ему делом крайней важности. Пусть лучше хен учудит что-нибудь чуть позже, например, на его, Чонгука, день рождения, но не сейчас, когда они все только притирались друг к другу. Правда, такие ситуации в каком-то смысле помогали людям наоборот стать намного ближе, но за советом по подобным вопросам Чонгук всегда приходил именно к Юнги, и сейчас был вынужден действовать по наитию, опираясь только на собственные ощущения и представления о том, как будет лучше. А еще… Может быть, совсем чуть-чуть на собственное эгоистичное желание посидеть немного с Тэхеном, с которым он в который раз, даже будучи подвыпившим, умудрился поговорить о вещах, столь интересных и значимых для него. — Чимин-а, думаю, тебе стоит зайти к хену в комнату, — с порога выдал Чонгук, не желая тратить время понапрасну. — А? — отозвался Чимин, отвлекаясь от разглядывания содержимого холодильника. — Ты знаешь, Юнги-хен… — Чонгук на мгновение замялся, пытаясь подобрать слова. — Он, когда слишком много выпьет, начинает сильно грустить, становится сам на себя не похож и ужасно драматизирует. Так что сейчас, наверное, тебе лучше пойти к нему, а то он расстроится, что его все бросили. — А ведь хен так хотел съесть пару кусочков пиццы с грибами, — сказал Тэхен, не понимая, радовался ли он сейчас, что ему больше пиццы перепадет, или все же грустил, потому что вообще-то Юнги-хен ему нравился и было бы здорово потусить вместе еще какое-то время. — Не думаю, что ему стоит сейчас что-то есть, — с сомнением отозвался Чонгук. — То есть… По моему опыту, он, конечно, может сейчас немного полежать, а потом подняться и еще какое-то время посидеть с нами, но мне кажется, что ему бы лучше просто отдохнуть и нормально протрезветь. — Да, думаю, ты прав, — кивнул Чимин, который уже на подходе к дому Юнги начал бросать обеспокоенные взгляды на хена, который выглядел уж слишком бледно, пока трясся на закорках у Чонгука. — И, спасибо, что донес его за меня, — он все еще немного винил себя, что не уследил за хеном и позволил Чонгуку сделать все самостоятельно. — Да без проблем, — пожал плечами Чонгук, наконец успокаиваясь и проходя вглубь кухни, чтобы сесть на стул. Даже если хен сейчас все же встанет, он обязательно столкнется с идущим к нему Чимином, так что катастрофы не случится в любом случае. — Я просто ждал чего-то подобного, так что был настороже. Кивнув еще раз, Чимин вышел из кухни и направился в комнату, в которой единственной горел свет. После того, как они вышли из бара все внезапно и слишком круто пошло совершенно не так, как он предполагал, так что теперь он немного нервничал из-за предстоящей встречи с хеном, которого видел в последний раз вообще-то пару минут назад. И все же Юнги, оказавшийся, Чимин бы сказал, в своей самой естественной среде обитания, почему-то казался ему совсем иным, не таким, каким он был за пределами своей крепости. Куда более уязвимым, домашним и уютным. Хотя… Скорее всего такие ощущения Чимина были связаны лишь с тем, что он впервые увидел Юнги столь разморенным, и это совершенно не вязалось с тем, как хен еще меньше часа назад жарко шептал ему на ухо, что им бы стоило уйти из бара. Вообще-то именно из-за того, каким манящим в своем раздражении был Юнги, Чимин и думал, что их ждет куда более интересное продолжение вечера, даже несмотря на то, что они не могли остаться только вдвоем. Но затем Юнги еще немного выпил, и все кардинально изменилось. И поначалу Чимин был несколько обескуражен этим. Потому что, даже если бы у них ничего серьезного сегодня так и не вышло, он все еще очень хотел посидеть рядом с хеном на диване, уминая пиццу за обе щеки и смотря что-нибудь глупое по телеку, потому что к какому-то компромиссу они с Тэхеном так и не пришли. Но затем он понял, что и такое завершение вечера его вполне устраивало. Потому что, даже не войдя в комнату к хену, он уже заранее предполагал, вспоминая, как доверчиво тот цеплялся за Чонгука по дороге домой, что сейчас увидит необычайно милую и трогательную картину, которую в следующий раз ему непонятно когда доведется узреть, если такое в принципе повторится. И Чимин был на все сто готов отложить свои темные желания на неопределенный срок за возможность провести время с размякшим Юнги. — Как ты себя чувствуешь, хен? — спросил Чимин, прикрывая за собой дверь, когда увидел, как хен неловко барахтался на постели, как будто и сам не мог определиться, хотел ли он встать или продолжить лежать. — Ох, Чимин-а… Ты здесь… А я так соскучился по тебе… — проговорил Юнги, и Чимин не смог сдержать усмешки. Все-таки этот хен был просто невероятен. Такой непробиваемый в обычное время, и все же порой такой чувствительный и невинный. — Почему вы бросили меня тут одного? Хотели, чтобы вам больше пиццы досталось? — Юнги насупился, и, возможно, Чимин бы даже всерьез заволновался, что хен обиделся на них, если бы тот при этом не моргал слишком заторможенно, самым очаровательным образом пытаясь продолжать делать вид, что его тело все еще оставалось подвластно ему. — И как ты всегда так быстро приходишь к верным выводам, хен? — Чимин покачал головой, пытаясь сдержать улыбку, и, подойдя к кровати, опустился на ее край, заставив Юнги придвинуться ближе к стене. — Ничего от тебя не скроешь. — Вот именно! — тут же согласился Юнги и зажмурился оттого, что слишком резко дернул головой, и Чимин вздрогнул от этой картины, на себе прочувствовав всю боль хена. — Это потому что я очень умный и сообразительный, — пробормотал Юнги, не до конца придя в себя. — А никто этого не ценит! — Почему ты так думаешь? Я, например, тебя очень ценю, — Чимин аккуратно накрыл ладонь Юнги своей и принялся поглаживать его немного шершавую кожу большим пальцем, думая о том, как сильно их разговор походил на его беседы с Джису, когда он укладывал ее спать. — Я тебе не верю, — прошептал Юнги, утыкаясь взглядом себе в колени. Находись он в нормальном состоянии, он бы, конечно, никогда подобного не сказал, потому что это являлось стопроцентной ложью, и Юнги в подтверждение этого не побоялся бы поклясться чем угодно. Но, несмотря на то, что от Чонгука он знал, как неадекватно начинал вести себя под градусом, в сам момент он никогда не мог держать язык за зубами и выпаливал буквально все, что приходило ему на ум, принимая это за чистую монету. — Юнги-хен… — Чимин опешил и вмиг стал серьезным. — Чимин-а, почему ты позволял тому мудаку в баре лапать тебя и вообще говорил с ним так, будто тебя все устраивало? — все еще не отрывая взгляда от своих коленок, спросил Юнги. Он вроде бы помнил что-то такое о том, что они с Чимином уже успели обсудить эту ситуацию, но никак не мог вспомнить, к чему они в итоге пришли. И вообще-то в его сознании сейчас проносилось довольно много самых разнообразных вещей: от его завтрака три недели назад, когда он впервые в жизни и весьма опрометчиво решил, что будет неплохо взбодриться гадким чаем Улун вместо столь любимого им кофе со сливками, до того, на какие по счету крючки застегивала свой лифчик Сольхен, чтобы все ее собеседники неизбежно утыкались всеми частями своего лица ей в буфера. Но чтобы не сойти с ума, он решил, что будет правильным уцепиться за одну из этих вещей. И ей стало воспоминание о руке того парня на талии его Чимина. — Я больше не нравлюсь тебе, да? — Как ты мог вообще подумать о таком, хен?! — шумно возразил Чимин, накрывая и вторую руку Юнги своей, запоздало вспоминая о предупреждении Чонгука, что подшофе их хен приобретал склонность к драматизации. — То есть… Конечно же, нет. Юнги-хен, ты очень-очень нравишься мне! Больше, чем кто-либо за всю мою жизнь! — и он с силой закусил губу, чтобы отвлечь себя мгновенной болью и не совершить никаких лишних телодвижений в сторону Юнги. — Потому что ты выглядел таким расслабленным в его компании, и я подумал, что больше не нужен тебе, — Юнги шмыгнул носом, и Чимин наверняка бы нашел это до ужаса очаровательным, если бы не воспринимал все происходящее слишком серьезно. Неважно, что там говорил Чонгук. Его хен должен был верить ему, в каком бы состоянии ни находился. — Хен, я сейчас все тебе объясню. Только послушай меня, пожалуйста, очень внимательно, хорошо? — Чимин сжал покрепче руки Юнги, терпеливо дожидаясь, пока хен хотя бы кивнет ему. — Когда тот парень подошел ко мне и предложил познакомиться, я сначала вежливо отказал ему и попросил его оставить меня. Но он оказался очень настойчивым и не захотел никуда уходить, хотя я снова попросил его об этом. Но он все продолжал держать меня, и, конечно, я мог бы сам его оттолкнуть, если бы захотел, но… — Но ты не хотел? — Юнги все же вскинул голову; глубокая морщина залегла на его переносице, оттого как сильно он хмурился в попытке понять, к чему вел Чимин, теплые и мягкие руки которого так восхитительно ощущались на коже. — Хен, ну я же просил послушать, — вздохнул Чимин. — Нет, вовсе нет. Мне было неприятно и мерзко, что кто-то позволяет себе такое. А потом я подумал… — и Чимину вдруг стало очень стыдно за то, что он собирался произнести, потому что впервые он задумался о том, как вся эта ситуация выглядела в глазах его хена. Конечно, ему самому было приятно почувствовать, что кто-то так сильно заботился о нем. Вот только он напрочь забыл, что вообще-то это были чувства его парня. Его на самом деле ранимого и восприимчивого хена, которым он решил так запросто манипулировать в угоду своим желаниям. — Я подумал, что было бы круто, если бы ты, приревновав меня, сам заставил его отвалить. Я хотел посмотреть на то, как ты разозлишься из-за этого и как будешь защищать меня. Боже… — Чимин прикрыл глаза. — Прости меня, хен, пожалуйста, прости. Я такой идиот. Я не хотел, чтобы ты волновался. Совсем не подумал о том, как ты будешь себя чувствовать. Прости… — И каково это? — спросил Юнги, наконец смягчаясь, чувствуя удовлетворение от услышанных объяснений. — А? — Чимин поднял на хена испуганный взгляд, боясь увидеть на его лице отвращение, но тот, на удивление, напротив теперь выглядел довольно безмятежно, как будто больше его ничто не беспокоило. — Каково это, когда тебя защищают от всяких мудаков? — Очень приятно, — честно признался Чимин. — Потому что в такие минуты понимаешь, что тому, кто тебе очень сильно нравится, есть до тебя дело. — Мне всегда будет до тебя дело, Чимин-а. Честно-честно, — Юнги закивал и снова зажмурился, недовольно морща нос. — Я знаю, хен, — Чимин мягко улыбнулся и наконец отпустил руки Юнги, чтобы затем несильно надавить ему на плечи, заставляя опуститься головой на подушку. — Тебе надо отдохнуть, хен. Если захочешь, мы снова поговорим об этом завтра, а сейчас тебе надо немного поспать, — он завозился на месте, пытаясь понять, чем можно было накрыть Юнги. — Хорошо, — Юнги широко зевнул, не озадачиваясь тем, чтобы прикрыть рот рукой. — Но за то, что расстроил меня, ты будешь наказан, Чимин-и. — Наказан? — Чимин так и замер, сжимая в руках плед, который обнаружил в углу на кровати. — Ага, — вальяжно протянул Юнги, ерзая на постели. — Тебе придется лечь спать со мной, — сказал он, причмокнув, и Чимину пришлось помотать головой, чтобы отогнать от себя мысли о том, каким на самом деле могло быть его наказание… — Как скажешь, хен, — Чимин улыбнулся и тут же улегся под боком у Юнги, накрывая их обоих пледом, после чего обхватил хена за талию и уткнулся носом в изгиб его шеи. — Но разве наказание не предполагает, что мне должно быть плохо или хотя бы неприятно? — все же решился уточнить он, тоже зевая, чувствуя, как все его тело пропитывалось исходящим от Юнги теплом. — Ну да, — едва слышно проговорил Юнги, благодаря последнему рывку замутненного сознания укладывая руку поверх ладони Чимина на своем боку. — Так и будет. Ты ведь тоже останешься на сегодня без пиццы. И уже проваливаясь в сон, Чимин все продолжал думать о том, что отхватил себе гораздо более вкусное и изысканное лакомство, чем какая-то там наверняка давно остывшая пицца.

***

Тэхен сидел, раскачиваясь на стуле из стороны в сторону, постукивая пальцами по столу, и все никак не мог понять, как до этого дошло. Вроде бы он шел отмечать день рождения Юнги и собирался провести весь вечер, а может быть, и всю ночь, в компании своих друзей, дурачась и болтая с ними на глупые темы, позволяя мозгу наконец растечься и не переживать ни о чем. А в итоге уже второй раз за день получал Чонгука в свое единоличное пользование. И он не мог прийти к какому-то конечному вердикту в отношении того, как чувствовал себя по этому поводу. С одной стороны, ему все еще было ужасно неловко перед Чонгуком за свою реакцию на его не несущий никакого тайного подтекста вопрос в игре. А чего еще нужно было ожидать? И в какой-то степени Тэхен даже был рад, что у Чонгука никогда не возникало мыслей о том, чтобы переспать с кем-то из тех, кто присутствовал в тот момент за столом. Потому что единственным возможным вариантом в таком случае мог быть только Юнги. И если бы у Чонгука были бы какие-то такие поползновения в сторону хена, это было бы очень и очень нехорошо. Но несмотря на это, Тэхен все еще не мог до конца подавить в себе тупое чувство обиды. Потому что хотелось, чтобы Чонгук тоже его хотел. Особенно теперь, когда тот с каждым днем подпускал его все ближе к себе. И, конечно, это ровным счетом ничего не значило. Не в романтическом смысле. Но порой Тэхену было слишком трудно справляться с самим собой и со своими мыслями, которые от постоянных приятных неожиданностей со стороны Чонгука становились все несдержаннее. Ведь теперь Чонгук не просто позволял ему находиться рядом с собой, но и сам стремился к его обществу. Даже постоянно загоняясь, Тэхен не мог не замечать этого. А еще Чонгук все чаще улыбался ему. И, пожалуй, этот факт влиял на Тэхена сильнее всего прочего. Видеть прекрасную улыбку Чонгука, которой за всю его жизнь удостоились, возможно, по подсчетам Тэхена, человека четыре максимум, было так невероятно воодушевляюще, что он не мог ничего поделать с тем, что буквально подлетал до потолка, всегда не готовый увидеть ее, когда это случалось вновь. И то, как Чонгук теперь всегда сам находил темы для разговора с ним… В общем-то в этом и заключалась та самая другая сторона. Потому что, с другой стороны, еще больше, чем неловко, Тэхен чувствовал себя рядом с Чонгуком очень комфортно. И он особенно отчетливо ощутил это, когда сам разволновался, что Юнги с Чимином оставили их одних, а Чонгук так непринужденно заговорил с ним, как будто ничего смущающего только что не произошло. Хотя… Для Чонгука, разумеется, так все и было. Но Тэхен предполагал, что будет продолжать накручивать себя, а вместо этого, напротив, только в мгновение ока расслабился, напрочь позабыв о всех своих волнениях, полностью сосредотачиваясь на том, что говорил ему Чонгук. — Ты какую хочешь? — громко спросил Чонгук, войдя на кухню с коробками пиццы в руках, и Тэхен чуть было не повалился на пол, слишком сильно дернувшись на стуле от неожиданности. — Эй, осторожнее, — тут же добавил он, обеспокоенно выглядывая из-за стопки коробок. — Ты в порядке? — Ага, — рассеянно кивнул Тэхен, у которого от резкого толчка кровь прилила к щекам. Ну вот и как он мог хоть как-то разобраться в себе, когда Чонгук был таким… — Мы, конечно, можем все попробовать, — опустив пиццу на стол, снова вернулся к теме Чонгук, почесывая затылок. — Но надо хотя бы решить, с какой начнем. — А какие есть? — Тэхен уперся локтями в стол и подался чуть вперед, чтобы разглядеть наименования в чеке. Он пропустил тот момент, когда Юнги оформлял заказ, и теперь твердо знал только то, что в одной из них были грибы. — Гавайская, ветчина и грибы, мясная и острая мексиканская, — продекламировал Чонгук, заодно думая о том, какую он сам бы хотел. — Голосую за ветчину и грибы, — сосредоточившись и помассировав виски, наконец сказал Тэхен. — Я не особо люблю гавайскую, а две другие звучат слишком жирно. — Согласен, — кивнул Чонгук, который минутой ранее пришел к такому же выводу. Оставив Тэхена разбираться с пиццей, Чонгук подошел к холодильнику, чтобы достать колу и, возможно, разжиться чем-нибудь еще. И он уже почти начал рассуждать про себя о том, как они сейчас будут маяться, пытаясь придумать, чем же заняться. Потому что теперь вечер подошел как раз к той точке, когда гости еще не разошлись, но того запала, как в самом начале, уже ни у кого не осталось. А потом он резко распахнул дверцу холодильника, и его окатило прохладным воздухом, отчего он тут же окончательно протрезвел и вдруг ни с того ни с сего вспомнил их разговор о фильмах в баре, когда он еще находился в состоянии хорошо запоминать все происходящее. Чонгук не успел уловить связь между тем, что происходило сейчас, и собственными воспоминаниями, но они вдруг стали слишком назойливыми, хотя он чуть ли не с головой попытался залезть в холодильник, чтобы заглянуть за кастрюлю с каким-то супом, а заодно и освежиться. Ведь сейчас было не время и не место говорить о чем-то подобном. Они ведь пришли день рождения отмечать, а не устраивать специально для него образовательный вечер. И все же то чувство дискомфорта, которое настигло его, когда он вдруг, как ему казалось, разочаровал Тэхена, и которое прошло, когда он немного выпил, теперь снова вернулось и, похоже, никуда не собиралось деваться. Потому что ему все еще слишком сильно казалось, что Меломан тоже был бы огорчен его такой непросвещенностью. Но может быть, если бы он проявил искренний интерес, это бы хоть немного исправило его положение? И ведь Юнги уже ушел спать, как и Чимин… А Тэхен всегда казался, да и в общем-то был таким добрым и понимающим… — Тэ… — М-м? — Можешь рассказать мне, почему тебе так сильно нравится тот фильм? — Чонгук наконец вытащил двухлитровую бутылку из холодильника и обернулся к Тэхену, который уже успел разрезать пиццу на несколько частей и положить по кусочку на две тарелки, но не решался начать есть в одиночку. — Про какой? — Тэхен наморщил лоб, пытаясь понять, о чем говорил Чонгук, пока тот увлеченно открывал бутылку газировки, неотрывно глядя на нее. — Ну, про «Список Шиндлера», — промямлил Чонгук, который немного надеялся, что Тэхен обо всем сам догадается и ему не придется все разжевывать. — Ты сказал в баре, что считаешь его одним из лучших. И я бы хотел знать почему. — Ты действительно хочешь послушать мой пьяный бред о фильме? — усмехнулся Тэхен, наконец усаживаясь на стул и придвигая к себе стакан с колой, которую налил для него Чонгук. — Ты не выглядишь пьяным, — Чонгук пожал плечами и тоже сел за стол, стараясь вести себя расслабленно, хотя отчего-то немного нервничал. А вдруг Тэхен ему сейчас откажет? И это был, пожалуй, самый глупый повод для переживания за всю его жизнь, но он все равно агрессивно вцепился зубами в кусок пиццы, чтобы не начать ненароком судорожно кусать губы. — Это потому что ты сравниваешь меня с Юнги-хеном. — Да, пожалуй, что так, — Чонгук был вынужден настаивать на своем и решил, что нужно было продолжать наседать на Тэхена, пока тот не успел прямо сказать нет. — И все же. Расскажи мне, пожалуйста. — Ну хорошо, — Тэхен вздохнул, надеясь, что не подавится слишком большим кусочком ветчины, которую умудрился по неосторожности проглотить. Вообще-то, хоть его сознание тоже заметно просветлело за время их прогулки по улице, он не был особенно настроен на серьезные разговоры. Но когда Чонгук так просил его, как он вообще мог отказать ему? Хотя... Разве он вообще когда-то мог отказать Чонгуку? — Но предупреждаю, ты сам напросился. Я люблю этот фильм, очень, но всегда, когда думаю о нем, немного хочу умереть. Так что приготовься слушать мой бессвязный идеалистический бред. — Я готов, — Чонгук радостно улыбнулся, наконец заполучив желаемое. Это все еще было так непривычно для него. Потому что обычно он радовался тому, что получал дополнительные бесплатные дни в спортзале как постоянный клиент или отсрочку на выполнение задания в универе, или тому, что у хорошего исполнителя выходил новый трек, а еще чаще тому, что день прошел именно так, как он и запланировал, без эксцессов. Но никогда тому, что кто-то собирался поделиться с ним своим мнением. Потому что по большей части чужое мнение его мало волновало, а с Юнги они мировоззренческих вопросов и не касались в общем. Но с Меломаном, а теперь и с Тэхеном все, на удивление, работало совершенно иначе. — Окей, — Тэхен тоже улыбнулся ему, после чего сделал большой глоток. — Но я сразу говорю, что это мои впечатления именно о фильме. Как там все было на самом деле, я не могу сказать. Так что мои рассуждения к реальности будут иметь отношение только, когда речь будет заходить о каких-то общих вещах, но не о конкретных людях и фразах. Хотя… — Тэхен задумчиво почесал кончик носа. — Знаешь, скорее всего оно просто все смешается в кучу, так что не воспринимай слишком серьезно, ладно? — Как скажешь, — пожал плечами Чонгук, откидываясь на спинку стула и готовясь слушать бархатистый голос Тэхена, который неожиданно рисковал превратиться в очередной его кинк… — Ну, в общем я даже и не помню, когда посмотрел этот фильм впервые, — Тэхен дожевал кусок пиццы и стряхнул с рук крошки. — Но он с первого просмотра произвел на меня глубокое впечатление. Ты же знаешь, о чем там? — Про нацистов и евреев? — уточнил Чонгук, почти скрестив пальцы на ногах, надеясь, что он несильно промахнулся. — Ну да. Если точнее, то про одного немецкого предпринимателя, который состоял в нацистской партии и спас около тысячи двухсот евреев от смерти во время Холокоста. — Ого, круто! — и Чонгук чуть было не прикусил себе язык. Потому что кто вообще так реагирует на подобные ошеломительные факты?.. — Ага, — усмехнулся Тэхен. — И в целом фильм нравится мне, наверное, по двум причинам, если обобщать. С одной стороны, просто сам по себе. Потому что он хорошо снят, интересный, а еще очень трогательный и в то же время добрый. А с другой, потому что в нем в очередной раз говорится о том, что люди предпочитают не слышать. Вроде бы простые истины, правда жизни, которую мы веками игнорируем и из-за чего сталкиваемся в результате с одними и теми же проблемами. Голос Тэхена оставался ровным, но Чонгук уже даже по началу его речи понимал, что продолжение его ждет весьма эмоциональное, и только в очередной раз восхитился тем, как же Тэхен всегда с таким искренним неприятием отзывался на любую несправедливость, как тонко чувствовал все, что творилось в мире, и как сильно беспокоился о том, что его самого в общем-то и не особо касалось, но причиняло боль другим людям. И все еще невольно Чонгук не мог не проводить некоторых аналогий с Меломаном, потому что тот производил на него довольно сходное впечатление. — Ведь сейчас в мире проблема расизма стоит очень остро. Я, если честно, не могу понять, как люди, которые столько всего успели изобрести и открыть, все еще продолжают угнетать других из-за того, что от них в принципе не зависит. Но на самом деле… Вообще я думаю, что тут все дело в том, что людей пугает то, что им незнакомо, то, что является для них чужим. И если в рамках нации мы, допустим, обладаем более-менее сходным менталитетом, то, чего ждать от представителей другой расы, мы вообще не понимаем. Хотя я с этим не согласен и не считаю различия между нами настолько существенными, но это то, как я объясняю себе такое неприятие тех, кто не похож на тебя. Ну и это, конечно, вкупе с не особо высоким развитием в целом. И на самом деле я не думаю, к сожалению, что в скором времени нам удастся преодолеть расизм, даже несмотря на то, что борьба ведется и определенные сдвиги в лучшую сторону все равно произошли, — Тэхен глубоко вздохнул, и глубокая складка залегла у него на переносице. — Почему ты так думаешь? — и Чонгуку пришлось сглотнуть, потому как он, как оказалось, умудрился замереть, пропитываясь чужим голосом, и теперь должен был хоть как-то привести себя в порядок. — Я, кажется, где-то читал об этом или слышал. Не помню точно. Но суть в том, что какой-то деятель культуры говорил о том, что для того, чтобы преодолеть расизм, сначала надо побороть национализм. Потому что разные нации, принадлежащие к одной расе, отличаются друг от друга гораздо меньше. Посмотри на нас, китайцев, тайцев, японцев. Сколько у нас общих черт во внешности, а еще общий восточный менталитет, и вроде как мы ведь должны сойти за своих. Но нет, мы все еще спорим и кричим друг на друга до посинения. И куда нам проявлять терпимость к другой расе, когда мы внутри своей никак разобраться не можем. — Ну, — Чонгук почесал затылок и цокнул языком. — Наверное, в этом что-то есть. Я не очень уверен, что согласен. Ну то есть я никогда это не связывал. Мне просто казалось, что человек либо адекватный и терпим ко всем, либо неадекватный, а как это проявляется — уже дело десятое. — Возможно, что и так, — согласился с ним Тэхен, немного отъезжая по полу на стуле и вытягивая ноги вперед. — Я не утверждаю, что так и есть. Я все еще часто думаю над этими вопросами и не могу прийти к конкретному решению. Ну а вот такие теории просто подбрасывают пищу для размышлений. И как раз «Список» тоже делает это. Там столько фразочек, которые порой проскакивают между делом, но являются такими значимыми. — Например? — Чонгук склонил голову набок и сцепил руки в замок. Под такие разговоры есть как-то совершенно не хотелось. А еще было удивительно приятно наблюдать за Тэхеном, который был так сильно погружен в то, о чем говорил. — Да там буквально с самого начала это есть. Например, когда евреев выгоняли из их домов и отправляли в гетто, их делили по профессиям на тех, кто окажется полезным для войны и нет, и от этого зависело место их проживания. Так вот там был один мужчина, учитель истории и литературы, и ему прямым текстом сказали, что он не нужен. Ты бы видел его глаза, когда он спрашивал у надменных немцев, как это он ненужный? И ведь на самом деле, разве история и литература — это не одни из самых важных и необходимых вещей в нашей жизни? Но если хочешь превратить человека в зверя, отними у него память, — Тэхен сокрушенно покачал головой, и Чонгуку вдруг отчетливее, чем когда-либо, послышался в его словах голос Меломана. И Чонгуку пришлось повторить за Тэхеном и тоже помотать головой, чтобы отогнать от себя ненужные мысли. Ерунда какая-то… — А что еще? — хрипло спросил Чонгук, уже думая о том, что ему действительно хотелось бы самому посмотреть этот фильм. — Еще? Также в начале фильма был показан эпизод, когда колонну евреев, шедших на работу, остановили, чтобы они убрали выпавший снег. Знаешь, как это аргументировалось? — Тэхен поджал губы, снова ощутив то самое свербящее чувство в груди, когда ему буквально на доли секунд и все же так сильно хотелось покончить со всем этим миром, который отчего-то никак не хотел избавляться от столь ненужной никому бесчеловечности. — Потому что заставить евреев чистить дороги и убирать снег — это вопрос национального превосходства! Я… — Тэхен сглотнул и отпил немного газировки. — Я не знаю, как такая глупая и при этом вопиющая жестокость вообще может существовать. Просто категорически отказываюсь это понимать. — Наверное, это все из-за гордыни, — сказал Чонгук и, поймав на себе непонимающий взгляд Тэхена, тут же пояснил, — Я просто думаю, что тут все дело в зависти к чужому уму. Евреи как нация ведь вроде этим славятся. А люди в большинстве своем редко готовы мириться с тем, что кто-то оказывается умнее, чем они. Вот и получается, что из низкой зависти они идут на всякие подлости. — Да, возможно, что так кстати, — и Тэхен невольно улыбнулся, немного коря себя, потому что предмет их обсуждения совсем не располагал к улыбкам, но он не мог не отреагировать на то, как подобные беседы внезапно стали неотъемлемой частью их общения с Чонгуком. И ведь это и было тем, к чему он так сильно изначально стремился. Вся его мнимая обида на Чонгука за то, что тот не хотел спать с ним, тут же прошла. И осталось только чувство максимального удовлетворения оттого, что он наконец нашел для себя такого прекрасного собеседника. — Еще там был цепляющий момент, когда Шиндлера ненадолго взяли под стражу за то, что он поцеловал еврейку на глазах у кучи народа. И он об этом рассказал своему сокамернику, на что тот рассмеялся, спросив что-то типа: «И что, у вас после этого отвалился член?» — Тэхен неловко кашлянул, запоздало понимая, что, наверное, при его отношении к Чонгуку не стоило все же так легкомысленно разбрасываться такими словами, как член, но было поздно, и он только надеялся, что Чонгук все спишет на алкоголь и не заострит на этом внимания. Не то чтобы он считал Чонгука невинным цветочком, хоть и подозревал, что опыта в подобных вопросах у него при его общей необщительности не имелось или имелось немного, но все равно это было довольно смущающе. — И ведь суть как раз в том, что нет, ничего не отвалилось. И пусть это грубо, но зато так наглядно показывает, что люди, какой бы нации они ни были, в общих чертах своих совершенно не отличаются друг от друга. — Да уж, действительно, очень показательно, — засмеялся Чонгук, заметив, как покраснел Тэхен. — Смейся-смейся, — и Тэхен едва удержался от того, чтобы по-детски показать язык Чонгуку. — Но если обобщать это все, то самой важной фразой из этого фильма я считаю слова: «Кто спасет одну жизнь, спасет весь мир». Наверное, это немного неточно. И насколько я помню, это цитата из Талмуда. Но это так верно. Я не думаю, что достаточно правильно понимаю ее смысл, — Тэхен запнулся, и в эту передышку Чонгук снова словил себя на том, что как будто бы уже слышал подобные слова от Меломана… — Но думаю, суть в том, что каждая жизнь важна. Нет кого-то более значимого и ценного и, наоборот, менее. И если ты помог хотя бы одному, то и это уже большое дело, которое потребовало наверняка немало усилий. — Звучит довольно весомо. — Да. И особенно в ситуации, когда это говорится одному конкретному человеку, который стоит в окружении более тысячи спасенных им ни в чем не повинных людей. Это производит впечатление. И я уже не говорю о том, что, разумеется, это все подкрепляется чудесной музыкой. — Само собой, — хмыкнул Чонгук, который порой ненавидел музыкальное сопровождение в фильмах за то, что оно делало его чересчур сентиментальным. — Ну что, я уговорил тебя посмотреть этот фильм? Или своей демагогией наоборот только отпугнул? — Тэхен криво улыбнулся. — Я постараюсь сделать это завтра же, — честно признался Чонгук, немного смущаясь того, какие неожиданно доверительные отношения у них постепенно устанавливались с Тэхеном, и все же это все еще нравилось ему. — Но как насчет того, чтобы сейчас тоже что-нибудь посмотреть? Потому что я все еще хочу пиццу, — протянув руку вперед, Чонгук потрогал один из кусочков и пришел к выводу, что теперь их стоило бы погреть. — Да, давай, — мигом согласился Тэхен и полез за своим телефоном, чтобы поискать какой-нибудь ненапряжный фильм. — Есть какие-то предложения? — Неа, — покачал головой Чонгук. — Хотя… — задумавшись над тем, что он собирался сейчас сказать, Чонгук невольно засомневался в своем предыдущем суждении, что он уже не был пьян. Потому что это было одно из тех решений, которые он отчего-то принимал слишком торопливо, не удосуживаясь по-нормальному их обдумать. Правда, в последний раз он таким образом договорился с Тэхеном ездить вместе в универ, и вообще-то последствия этого решения вроде как были исключительно положительными. Поэтому сейчас он чуть меньше считал свое желание опрометчиво поспешным. — Вообще-то есть одно, но не насчет фильма. Тэ… Как ты смотришь на то, чтобы вместе заселиться в номер, когда мы поедем в Пусан? Ну, раз уж наши чудесные друзья, очевидно, не отлипнут и там друг от друга. Тэхен чуть было не выронил телефон из рук и резко вскинул голову, чтобы удоствериться в том, что Чонгук не шутил и находился в здравом уме, предлагая такое. Потому что ведь он и сам уже озвучивал этот же вариант, на что получил довольно неприятную реакцию... — То есть если ты против, то… — пошел на попятную расстроенный Чонгук, заметив замешательство на лице Тэхена. — Нет! В смысле, конечно, я согласен, Куки, — и вот на этот раз Тэхен все же прикусил себе с силой язык. Это ведь был долгожданный момент его триумфа, а оно само вырвалось… Ну как он мог опять все испортить… — Отлично, значит, договорились, — Чонгук как ни в чем не бывало улыбнулся ему и встал из-за стола, чтобы подойти к микроволновке. — Договорились, — глупо улыбаясь, повторил за ним Тэхен, утыкаясь носом в экран телефона, чтобы не выглядеть уж слишком очевидно счастливым придурком.