Вчера наступит Завтра

Дирк: Ты слишком долго делал выбор из-за отчаяния. Возьми под контроль свою жизнь, Тодд. В ту минуту, когда ты это сделаешь, произойдут интересные вещи. — Комплексное детективное агентство Дирка Джентли «Горизонты», 1×01 (2016) *** Петунья все лето говорила о средней школе Кокворт, рассказывала Лили, как она взволнована тем, что две сестры Эванс наконец-то снова будут в одной школе, и когда Гермиона присоединится к ним через несколько лет, они будут править школой. У Петуньи был грандиозный план использовать свои способности в сплетнях и обаянии. Темперамент и идеализм Лили отвлекли бы любого из скептиков от планов Эванс, а проницательность и манипуляции Гермионы обеспечивало бы тем, кто был против них — конец школы. Это было бы волшебно, думала Петунья, ее глаза были полны звезд. Затем пришло письмо Лили из Хогвартса. И все уже не было, как прежде. *** По мнению Петуньи, то, что Лили могла делать, было… интересно. В магии была возможность для других… вещей. Во всяком случае, она так думала. Петунья не особо беспокоилась о магии, как о Северусе Снейпе. Странный длинноволосый мальчик из Спиннерс-Энда, в его старой одежде и пренебрежительным отношением к ней (к ней!) укрепил ее неприязнь. Затем он пошел и сказал Лили, что она может и должна творить чудеса! Кто так делает? Лили была восхищена, идиотка. Гермиона тоже может пользоваться магией, подумала Петунья, хотя, в отличие от Лили, которая оживляла цветы, Гермиона не показывала свою магию. (или способности супергероя) Петунья не была в восторге от пользы магии. Ну убирают они свою комнату быстрее. И посуду. И скрывают доказательства того, что они ели вредную еду перед обедом. Петуньи не нравилась идея учебы Лили в другой школе, они должны были держаться вместе! Ходить в одну и ту же школу, заигрывать с мальчиками, влюбляться, жениться, жить рядом друг с другом и рожать детей в один день, чтобы их дети росли и дружили вместе. Петунья все спланировала, а теперь Лили нарушила ее план! И если она получит приглашение в эту школу Хогвартс, Гермиона тоже. И куда это ее привело? В одиночество, вот куда. Поэтому она написала директору Дамблдору и попросилась перевестись в школу волшебства. Этот глупый мальчик Снейп вместе с Лили, как она могла? пробрались в ее комнату и прочитали ответ директора, говоря ей, что Хогвартс для волшебников, а не для магглов, как она. Ссора, которая начала расти. Впервые они поссорились, когда Петунья и Гермиона прощались с Лили в Лондоне: девочка не могла перестать говорить «Северус сказал то» и «Северус сказал это». Когда этот противный мальчик занял место Петуньи в качестве доверенного лица, надежного плеча старшей сестры? Когда он украл у нее ее лучшую подругу? — Ты чудачка, — вырвалось у нее тем утром, перед твердой каменной стеной на Кингс-Кросс. В зеленых глазах Лили расцвела боль, и она возразила: — Я не чудачка! Это ужасно! Даже Гермиона, стоящая рядом с Петуньей, в то время как их родители разговаривали на небольшом расстоянии, чтобы дать девочкам попрощаться, осуждающе посмотрела на нее. Но в Петуньи тоже расцвела боль, и она резко сказала: — Но куда ты едешь? Специальная школа для чудаков и пришельцев! Их отношения — те, кто когда-то были так близки между собой, распались. Это никогда не заживет. *** Четыре года кипела Гермиона, натягивая свою жаренную говядину на вилку. Четыре года мне удавалось держаться подальше от Мародеров, занимаясь своими делами. Рядом с ней, Барти, который полностью проигнорировал обед, искал на столе десерты, особенно сладкие пирожные, которые, безусловно, были самым любимым блюдом Гермионы, и пихал их в нее. Пирожные продолжали опускаться на ее тарелку, но Гермиона так крепко застряла в собственных мыслях, что едва заметила. — Честно говоря, кто он вообще такой? — Барти тихо пробормотал рядом с ней, остальные Когтевранцы отодвигались подальше от них, — Мерлин, клянусь, в следующий раз, когда он даже подумает о том, чтобы направить на тебя свою палочку, я собираюсь… я собираюсь… прочистить его рот Чистящим! — Какая замечательная идея, Крауч, — похвалил женский голос, когда на пустое место возле Гермионы присела уже знакомая Гриффиндорская форма, — Я думаю, что я буду использовать это на Поттере сама. Гермиона подняла взгляд и демонстративно сказала: — Я уже наелась, — встречая яркие изумрудные глаза своей сестры. — Подож... — возразила Лили, ее южный акцент Мидлендса сгладил ее раздражение, когда она смотрела в карие глаза Гермионы. Гермиона вздохнула.  — Это не стоит того, Лили. Он разыгрывает много людей. — Многие люди — не моя сестра, — ответила рыжая, и началось соревнование. Барти от скуки начал есть пирожное Гермионы. — Почему он решил подшутить именно над тобой? — наконец спросила Лили, отводя взгляд и рассеянно глядя через зал, сначала на стол Пуффендуя, а потом на Гриффиндор. Там, за столом, Джеймс Поттер честно пытался выглядеть круто, хотя его глаза продолжали смотреть на нее, сидящей за столом Когтеврана. Его друзья пытались отвлечь его, но было очевидно, что ему любопытно, зачем она сменила обеденное место. Гермиона пожала плечами. Барти фыркнул, поэтому Лили повернулась к нему, заставив Гермиону вздохнуть. Лили и Барти не ладили. Регулус терпеть ее не мог, но его Слизеринская дружба со Снейпом означала, что он терпел Лили ради своего друга. (что, по расчету Гермионы, закончится вместе с концом этого учебного года) Барти, однако, нашел Лили особенно наивной, что раздражало. Лили, в свою очередь, тоже нашла Барти немного… маниакальным для нее. (Гермиона должна была признать, что в этом есть доля правды) В общем, Лили не нравились друзья Гермионы, а Гермионе не нравились ее. В любом случае, Гермиона предпочла быть далеко-далеко от друзей Лили, за Снейпом, который отгораживал ее также от Марлен Маккиннон и Мэри Макдональд в Гриффиндоре. Поэтому, когда Лили и Барти начали вежливо переговариваться, Гермиона быстро подняла взгляд на заколдованный потолок в Большом зале, чтобы проверить, горит ли мир Адским огнем. — Гермиона помогает ему в Нумерологии, — ответил Барти, рассеянно слизывая слоеное тесто, прилипшее к его пальцу. — Разве это повод для розыгрыша? — спросила Лили в замешательстве. Она повернулась к своей сестре, — Он никогда не обращал внимание на тебя раньше, я бы заметила. Гермиона взволнованно поерзала на скамейке. — Возможно, я… хм… повела себя немного грубо. Барти снова фыркнул, и Гермиона бросила на него злобный взгляд, думая, что визит к мадам Помфри ему обеспечен. — Грубо? — глаза Лили были широко раскрыты, — Ты? Герми, дорогая, ты же милашка! Гермиона побледнела и аккуратно проигнорировала то, что сказала Лили.  — Боже, не называй меня так, Лили! Это даже хуже, чем Мия. У меня совершенно прекрасное имя, мы можем просто использовать его? — Герми! — засмеялся Барти рядом с ней. Нахмурившись, Гермиона сильно толкнула его локтем в бок. Лицо Лили изображало невинность. — Я не понимаю, о чем ты, Миона, — рыжая покачала головой, — В любом случае, даже если ты была груба во время репетиторства, это же Поттер! Я теряю терпение из-за него на регулярной основе, но надо мной он не шутит. Гермиона и Барти уставились на Лили, пока она не покраснела, румянец на ее щеках сливался с ее волосами. Затем она отвела взгляд, дергая нитку на своем Гриффиндорском джемпере. — Ладно, не бери в голову. — Послушай, Лили, сказать честно? Мне все равно. Это была глупая шутка, но это ничего не значило. Я больше не собираюсь учить Поттера Нумерологии, я делала это только потому, что меня попросил Пит, а теперь я могу честно сказать ему, что мы не сработаемся вместе. — Даже если он накажет тебя? — спросила Лили с широко раскрытыми глазами. Мысль о том, чтобы перечить профессору возмущала ее, и ее ладони начали потеть от нервов. Гермиона закатила глаза. — Наказать меня за то, что я сдам свой ТРИТОН по Нумерологии и Древним Рунам в следующем году? Да пожалуйста. Это не просто хорошая строчка в моем резюме, ты же понимаешь, что это прославит Пифаса и Янулуса как успешных преподавателей. Они не откажутся от этого. — Хорошо, если ты так считаешь. — Так и есть, — ответила Гермиона ровно, большая часть ее характера сдержана и прохладна. Находиться под прицелом Поттера было определенно нехорошо, потому что если он заметил ее, то же самое сделали Сириус, Ремус и Питер, а это означало, что план Гермионы быть довольно невидимой для тех, кого она знала в прошлой жизни, был под угрозой. Она не хотела, чтобы Дамблдор смотрел на нее слишком внимательно, она не хотела, чтобы ее привели в компанию ее сестры. Гермиона была очень счастлива там, где была, большое спасибо. Лили бесшумно напевала, вертя вилку в руках. — Хорошо, тогда, в любом случае, я получила письмо от мамы и папы, и они упомянули, что ты не пишешь им. Так что сделай это. Ты всегда была немного плоха в общении. Я завтра отправляю письмо ночью, если ты хочешь, могу отправить и твое с Джеки О. Гермиона покачала головой от глупого имени, которое Лили дала своей сове, чьи перья с измученными головами создавали впечатление, что на ней была модная кепка Джеки О Кеннеди, когда родители наконец разрешили ей питомца. — Клянусь, я занесу письмо твоей сове. Спасибо, что зашла, Лилс. Лили широко улыбнулась, услышав свое детское прозвище, которое Гермиона и Петунья придумали для нее, и наклонилась, чтобы крепко обнять свою сестру, которая, как и ожидалось, недовольно отнекивалась. — Люблю тебя, — пробормотала Лили в густые темно-каштановые кудри Гермионы. Гермиона вздохнула, успокоилась и прошептала: — И я тебя, — своей сестре, которая выглядела довольной собой. Лили отпустила ее, кивая на прощание Барти, который уставился на нее, наполняя рот другой выпечкой, затем она обошла стол Пуффендуя, чтобы посидеть со своими друзьями в Гриффиндоре, совершенно не обращая внимания на Поттера, который наклонился через стол, провел рукой по волосам делая из них ураган. И к тому времени, когда ужин закончился, Лили вычистила рот Поттеру Чистящим заклинанием. Это сделало ночь Гермионы. *** Барти никогда не поймет Трансмутацию, решила Гермиона ближе к Хэллоуину, наблюдая, как он пытается произносить невербально заклинание, его лицо покраснело от разочарования. Они были в ее учебном классе, где Гермиона отдыхала от своих занятий Трансмутации, чтобы помочь своему лучшему другу пройти свой учебный курс первого года невербально. Регулус был на практике по Квиддичу, оставляя Гермиону, чтобы уделить Барти ее внимание, что ему нравилось. Но его перо не смогло упасть со стола перед ним. Он издал раздраженный рык и кинул палочку в стену. Гермиона молча смотрела. — У меня никогда не получится! — огрызнулся Барти, тяжело дыша. Гермиона, скрестив руки, покачала головой. — Не с таким настроем, — ответила она мягким голосом. Когда она злилась на Барти или вызывала его на дуэль, его магия часто подчинялась, это успокаивало его. — То, что ты волшебный Вундеркинд, не значит, что все остальные такие же! — огрызнулся Барти, поворачиваясь лицом к своему другу, — Просто признайся, что я безнадежен, ладно? Гермиона опустила руки. — Ты не безнадежен. Вообще. И я не хочу слышать, как ты называешь себя так снова. Мне просто повезло, что я получила такую магию, Барти. Вот почему я могу произносить невербальные заклинания. И потому что я чертовски стара по сравнению со всеми здесь и уже прошла через это, но… но… я не собираюсь никому рассказывать об этом. — Тогда почему у меня не получается, Гермиона? — он жаловался, глядя в пол, — Это глупое Левиоса! Гермиона вышла вперед, подойдя к Барти, крепко обняла его. Его напряженное тело расслабилось, и он положил свою руку на ее, покоившуюся на его груди. — Помнишь то чувство, когда ты произнес заклинание в самый первый раз? Как ты представлял, как перо плавает? Магия внутри тебя кружилась и стремилась сделать то, что ты хотел? Барти глубоко вздохнул. Четырнадцатилетний мальчик с вялыми руками и ногами кивнул и отпустил руку Гермионы, чтобы призвать свою палочку назад, это он мог сделать. Его палочка прилетела в его ждущую ладонь, и когда Гермиона все еще обнимала его, он чувствовал себя спокойно. — Я попробую еще раз, — пробормотал он. Гермиона усмехнулась ему в плечо, до куда она едва доходила. — Если начал дело — закончи, или вообще не начинай. Он нахмурился. — Правда? Это ужасный совет. Иначе твой собственный «учебный опыт» будет относиться к «не начинай». — Заткнись, я никогда не говорила, что это идеальная цитата, — ответила Гермиона, улыбаясь в плечо. С закрытыми глазами, он указал своей палочкой на перо и позволил своему запястью двигаться в знакомом движении, wingardium leviosa. Он почувствовал, как его магия закрутилась вниз по его руке и в его палочку, и в своем разуме он увидел именно то, что хотел: его перо плавно поднималось и зависало в воздухе перед ним. — Открой глаза, Барти. Он это сделал, как он себе и представлял, плавало его перо. Он повернулся и улыбнулся Гермионе, которая снова улыбнулась ему. Он позволил магии рассеяться и обнял свою подругу, качаясь с ней в разные стороны от радости. Он сделал это! Потому что Гермиона верила в него! — Одно заклинание получилось, осталось всего около трехсот! — он закричал в радости. Гермиона засмеялась. Позже, когда они взяли перерыв, Барти повернулся к ней и спросил:  — Если честно, как ты думаешь, я когда-нибудь смогу делать такие же трансмутации, как ты? Гермиона нахмурилась, глядя на свои руки. Она сидела на столе, ее ноги раскачивались в разные стороны, а Барти сидел рядом с ней, скрестив ноги. — Наверное, нет, — призналась она, — Ты слишком импульсивный. Трансмутация должна быть тщательно расчитана. Ты великолепен, Барти, и ты можешь понять теорию, но практика может быть слишком сложной для тебя. Однако, невербальные заклинания на четвертом курсе, когда это проходят только на шестом? Это определенно будет твоей сильной стороной. Барти застенчиво наклонил голову, смущаясь от комплимента, даже если это было правдой. Они посидели немного дольше, прежде чем Гермиона вздохнула и соскользнула со стола. — В любом случае, я собиралась пойти в библиотеку. Барти кивнул. — Увидимся в гостиной. Не опаздывай. — Боишься, что я лишу наш факультет очков? — она ухмыльнулась, наклоняясь, чтобы поднять свою школьную сумку и перекинуть ее через плечо. — Нет, — сказал Барти, закатывая глаза, вставая на ноги, — Я знаю, что тебя не поймают. Я имею в виду, что Поттер и его друзья объявили на тебя охоту. Будь осторожней. Гермиона кивнула, попрощалась и направилась в библиотеку. Ей хотелось какое-то время просмотреть ее записи о Трансмутации и, возможно, почитать книгу или две. Добравшись до библиотеки, она бросила свою сумку на свое обычное место, в крошечную нишу, спрятанную в уголке, которую она прозвала своей, а затем отправилась на поиски своих книг. Оба были алхимическими по природе, одна написана самим Фламелем, но Гермиона не слишком интересовалась содержанием, ее интересовало то, что было написано. Она была на пол пути к тому, чтобы сделать заметки в одной книге, когда какое-то тело упало в кресло напротив нее. Она вздрогнула, и ее глаза поднялись, даже когда полоса размазанных чернил прошла по ее странице. — Поттер? Джеймс Поттер посмотрел на нее, его губы были плотно сжаты на лице. В выражении подростка было что-то сложное, чего Гермиона не ожидала увидеть, и что еще хуже, он напомнил ей очень серьезного Гарри, собирающийся сказать что-то, что она вообще не будет рада слышать. — Эванс, — ответил Джеймс ровным голосом. Гермиона в замешательстве осмотрела библиотеку.  — Есть другие свободные столы, Поттер. Что ты делаешь рядом со мной? Джеймс осторожно сложил руки на столе. Затем он наклонился вперед, чуть-чуть, и его нос дернулся. Борясь сам с собой, он сказал сквозь стиснутые зубы: — У нас был тест по Нумерологии на этой неделе. Я получил его сегодня. Гермиона почувствовала, как напряженность овладевает ее телом. Она немного откинулась на своем месте.  — Оу. Он кивнул, на его лице отразилось страдание. — Я провалил тест. И Пифас передал моей маме мои результаты. Сегодня утром она прислала мне Ревуна. Гермиона вернулась мысленно к завтраку, она ​​слышала какое-то беспокойство за столом Гриффиндора, но, честно говоря, она была слишком занята, перечитывая свои заметки и немного читая продвинутую книгу «Древние руны», которую она выпросила у профессора. — Какое это имеет отношение ко мне? — спросила многозначительно девушка. Черноволосый подросток тяжело вздохнул, а затем протянул руку и провел ею по волосам. Гермиона напряглась. — Ну, возможно, я сказал своей маме, что все еще беру у тебя уроки, а потом, возможно, она узнала, что я солгал, и сейчас, возможно, мне пиздец? Глаза Гермионы сузились.  — И? Джеймс извивался на своем месте. — Иии, — продолжил он, — Я действительно хотел бы снова заняться нашими уроками. Когда она скептически взглянула на него, он легкомысленно улыбнулся. — Честно. Клянусь. Честь Мародера. Гермиона фыркнула. Честь мародера — моя задница. — Каждую пятницу, в семь, на этом месте, — внезапно сказала Гермиона, поразив Джеймса Поттера, — И ты должен прийти подготовленными, например, прочитать главу наперед, и все такое. И, — подчеркнула она, — не спрашивай меня о моей сестре. Джеймс прищурился. — Так ты говоришь, что за два часа я могу спросить о Лили? Гермиона застонала. *** Их следующий урок был немного беспорядочным. Джеймс Поттер пришел подготовленным: он прочитал главу на неделю вперед, даже сделал пометки на полях текста, но… Гермиона уставилась на куриные каракули. Честно, не хуже Гарри. И попыталась понять логическую цепочку, благодаря которой Джеймс пришел к некоторым ответам в задачах. — Поттер, — начала Гермиона, уставившись на бумагу. Она прочистила горло и попробовала снова, — Джеймс, как ты вообще провел последние два года на Нумерологии? Он пожал плечами, откинувшись на спинку стула. — Третий курс был не так уж и плох. А на четвертом, в основном, мне помогал Бродяга-Сириус. — Я.. я просто, — Гермиона замолчала, — Ты… ты вообще знаешь, что изучает Нумерология и для чего она нужна? Он пожал плечами. — Поттер.. Джеймс, это просто математика, — заикалась Гермиона, пораженная отсутствием знанний, — Я имею ввиду, что некоторые люди используют Нумерологию для Гадания, потому что это вероятность и статистика, но ты можешь использовать ее для многих других вещей. — Например? — спросил он, но звучало скучно. Он даже не смотрел на нее, он смотрел в потолок! — Я… — она задумалась и не могла придумать достойный пример. Ничего не шло в голову. В пятницу вечером, она была в библиотеке с Джеймсом Поттером, пытаясь заставить его понять ценность математики. Было ясно, что он предпочел бы быть где угодно, но не с ней, вероятно, думая о предстоящем матче по Квиддичу, который Гриффиндор проведет с Когтевраном. Эврика! Гермиона ухмыльнулась. Квиддич! — Хорошо, смотри, — сказала Гермиона, наклонившись вперед и схватив перо и черновик, — Нумерология во всем. Каждое заклинание, каждый выброс магии, все, что мы делаем, можно разбить на малейшее Нумерологические уравнение. Теперь он смотрел на нее, хотя и сквозь линзы, когда они скользили вниз по его носу. Он все еще откидывался на спинку стула. — Заклинания магические, они действительно есть, — продолжала Гермиона с энтузиазмом, набрасывая что-то на бумаге, — но они также научны. Мы можем понять, как работает заклинание, потому что мы разбиваем его на движения палочки и невербальные команды, затем, словесные команды как реплики и фразы. Эти движения и фразы имеют значение, имеют вес. Нумерология вычисляет этот вес и помогает нам понять силу заклинания, как оно будет смешиваться при наложении на другого, расстояние, пока оно не достигнет чего-то, и тому подобное. Она подняла голову. — Ты когда-нибудь задавался вопросом, что произойдет, если ты бросишь Ступертуфай, и оно ни в кого не попадет? Оно же не будет лететь вечно? Любопытство было в глазах Джеймса, и он позволил стулу упасть на все четыре ноги. — Нет, на самом деле нет… — Как насчет Квиддича? — продолжила Гермиона, заканчивая ее уравнения, — Тебе не кажется странным, что игроки в Квиддич просто летают вокруг да около и надеются на лучшее? Приведет ли к лучшим результатам то, если у вашей команды будет стратегия игры? Он наклонился вперед. — Стратегия действительно помогает, но ее нелегко придерживаться, если есть так много изменений, когда ты играешь и должен принимать решения за долю секунды. — Конечно, — согласилась Гермиона, ее губы изогнулись в легкой улыбке. Она подвинула расчеты к нему, — Но скажи, если ты разбил каждого игрока на переменную в уравнении, и у тебя есть цель узнать, сколько очков ты хочешь набрать или сколько времени ты хочешь, чтобы игра была сыграна до того, как твой Ловец поймал снитч, как ты думаешь, что произойдет? Каштановые глаза подростка посмотрели на бумагу, и он посмотрел на пометки, которые Гермиона быстро нацарапала пером. У нее даже была заметка на полях: a = Поттер b = Блэк c & d = Прэввит И так далее, для других игроков в команде Гриффиндора, она сделала это и для команды Когтеврана, и написала уравнение, в котором команда Гриффиндорцев, а затем заменила буквы для снитча, квоффла и бладжеры, скорость ветра, температура, игровые условия, основанные на том, что игроки завтракают или нет, а также итоговый счет 420 для Гриффиндора, что позволит им без труда выиграть Кубок по Квиддичу. Джеймс не совсем понял, но… — Тебе нужно играть всего около двух часов, прежде чем Блайт Паркин поймает снитч, --объяснила Гермиона, коснувшись части длинного уравнения, — Чтобы сражаться с Когтевраном, который задумывается над своей тактикой, вам просто нужно проникнуть в их головы, будь уверен в своих силах, играйте в уклончивый маневр. Джеймс поднял взгляд от пергамента, глаза сузились. — Нумерология может сделать что-то подобное? Гермиона пожала плечами, поднесла руку ближе к глазам, и начала осматривать ногти как можно более небрежно. — И более. Джеймс взял пергамент, сунув его в сумку. — Посмотрим. Гермиона начала проверять основные уравнений, усвоенных еще на третьем курсе, чтобы проверить память Поттера и понимание теории. Два часа пролетели быстро, и они разошлись. *** Неделю спустя, Гриффиндор порвал Когтевран со счетом 420:60 в их пользу, причем Паркинс поймал снитч через два часа и три минуты в игре. И Гермиона, несмотря на ужасный проигрыш своего факультета, стояла на трибунах со своими расстроенными однокурсниками и улыбалась.