Вчера наступит Завтра

Лейтенант Форд: Возможно ли путешествие во времени? Д-р Маккей: В соответствии с общей теорией относительности Эйнштейна, в законах физики нет ничего, что могло бы помешать этому. Имейте в виду, что достичь этого чрезвычайно сложно — вам нужна технология для манипулирования черными дырами, чтобы создавать червоточины не только в точках пространства, но и во времени. Майор Шеппард: Не говоря уже о действительно хорошем Де Лориане. Доктор Маккей: Даже не заставляйте меня смотреть этот фильм! Майор Шеппард: Мне понравился этот фильм! — Звездные врата Атлантиды, «Прежде чем я усну», 1×15 *** Худшее в поездках на каникулы на Хогвартс-экспрессе обратно в Лондон было то, что родители Гермионы (новые? Вторые? Неважно) жили в Йоркшире. Покинув Хогвартс рано утром, они прибыли чуть раньше обеда. Высадились, попрощались с друзьями (в отличии от Лили, у Гермионы было не так много друзей), собрали чемоданы, а затем тайком пробрались через Платформу 9 и ¾, купили билеты на поезд, неизбежное ожидание, а затем четырехчасовая поездка на поезде на север… когда они прибыли в Халл, был уже обед. Лео Эванс ждал своих дочерей на стоянке ASDA рядом с железнодорожной станцией в своей машине с треснутым окном, он курил и читал газету при свете уличного фонаря. — Привет, мои девочки! — он поприветствовал своих дочерей, когда заметил, что они идут по металлическому мосту, вышел из машины и сначала крепко обнял Лили. Рыжая радостно рассмеялась уронив сундук и крепко сжав отца. — Папочка! Затем Лео повернулся к Гермионе. — Привет, милая, — сказал он и осторожно потянулся к Гермионе, чтобы крепко обнять ее. Ошеломленная Гермиона могла только думать, действительно ли она была настолько закрыта от всех, включая свою собственную семью все это время? Решившись после разговора с (не)Гарри, Гермиона крепко обняла отца. Мужчина громко выдохнул и поднял руку, чтобы обхватить затылок Гермионы. — О, моя маленькая королева… Глаза Гермионы горели, и она яростно сморгнула слезы. Она фыркнула, когда вышла из объятий и увидела, что глаза ее отца ярко светились в уличном фонаре. Он прочистил горло и грубо сказал: — Давайте положим ваши сундуки в багажник? Роуз приготовила для вас обоих рагу. Лили села на переднее сиденье рядом с отцом, болтая о осеннем семестре и о всех заклинаниях, которые они выучили, а также последние сплетни Гриффиндора. Гермиона тихо уселась сзади, позволяя Лили наслаждаться вниманием. Это было привычно, но в этот раз все было иначе: Лео посмотрел на свою младшую дочь в зеркале заднего вида и улыбнулся. На этот раз, вместо того, чтобы вытащить книгу или отвернуться от взгляда, чтобы посмотреть на родной город, Гермиона улыбнулась в ответ. Несколько дней спустя, глаза Гермионы следили за силуэтами ее матери и Лили, когда они ходили из одной части кухни в другую. Она прислонилась к стене у входа в кухню, глаза двигались взад-вперед, когда Лили что-то перемешивала на плите, а ее мать нарезала овощи на кухонном столе. — Могу ли я чем-нибудь помочь? — спросила Гермиона в конце концов, несмотря на тесное пространство. Она хотела добавить что-нибудь к семейному обеду, даже если это было просто жаркое из духовки. — О, нет, дорогая, — сказала Роуз, улыбнувшись своей младшей дочери, — У нас с Лили все под контролем. — Но все равно спасибо! — улыбнулась Лили стоя около духовки, — Почему бы тебе не вернуться в гостиную и не почитать? Ауч, подумала Гермиона, хотя это было сказано без укора. Внезапно ей стало интересно, считали ли другие в ее прошлой жизни, что она предпочитает книги общению с людьми? Честно говоря, это не правда, но… Гермиона вздохнула и повернулась, только чтобы столкнуться с Петуньей, которая подкралась к ней сзади. Вытянутое лицо ее старшей сестры смягчилось от хмурого взгляда, и ее зеленые глаза мелькнули между кухней и Гермионой. — Папа храпит в своем кресле, — сказала Петунья, — Я могла бы украсить елку. Гермиона пошла вслед за Петуньей в их гостиную, и вместе они вытащили украшения и мишуру из инвентаря. Они не разговаривали, когда украшали елку, но на лице Гермионы была улыбка, поскольку она внесла свой вклад в традиции своей семьи, чего она никогда раньше не делала. Время от времени, она чувствовала на себе взгляд Петуньи, а когда она поднимала взгляд, Петунья отворачивалась. С наступлением вечера, Роуз крикнула: — Ужин! И Лео проснулся с фырканьем от дремоты. Лицо Петуньи смягчилось, и на ее губах появилась даже небольшая улыбка. *** Рождество было проведено в церкви утром, а затем дома поздним большим семейным обедом, на котором присутствовали родители Лео — их дедушка и бабушка, а также дядя по отцовской линии. За обеденным столом теснились девять человек, Лили также пригласила Северуса Снейпа. Они начали свою Рождественскую традицию с обеда, а бабушка с дедушкой Хамфри и Мэри Эванс расспрашивали детей о школе. Обычно разрешалось рассказывать о Хогвартсе только близкой семье, что ограничивалось родителями магглорожденных волшебников, но однажды, в семье их отца появились случайные свидетели Лили, меняющую рисунок на фарфоровом сервизе их бабушки. Роуз начала с энтузиазмом рассказывать о оценках Петуньи: — …и у Пэт одна из самых высоких оценок в ее классе по английскому! — Это замечательно, дорогая, — сказала их бабушка, потянувшись к Петуньи, чтобы погладить ее по руке. Состроив гримасу отвращения, она повернулась к двум другим сестрам, — А как дела в вашей школе-интернате, девочки? Лили сразу расцвела, ее лицо оживилось, она начала рассказывать о своей подготовки к СОВ и некоторые анекдоты своих товарищей по факультету. Пока Лили рассказывала о их школе, Гермиона задумалась, молча жуя тушеные овощи с жаркое, ее мысли были сосредоточены на письме, которое ей надо было отправить Барти, чтобы осуществить их новогодние планы посетить вечеринку Амоса Диггори, а также украсть Регулуса, когда она услышала последние слова Лили: --…ударила Сириуса Блэка по лицу! В библиотеке! — закончила Лили, ее голос упал на последнее слово. Голова Гермионы поднялась, когда она увидела на себе различные взгляды своей семьи. Петунья выглядела испуганной, как и ее мать с бабушка, а ее отец и дядя, казалось, разрывались между замешательством и недовольством. — Что этот Блэк сделал с тобой, Гермиона? — спросил ее дедушка. Она бросила злобный взгляд на Лили, которая пожала плечами. Гермиона нерешительно ответила: — … он прервал урок, который я давал его лучшему другу. — Сириус Блэк… Сириус Блэк, — размышляла Роуз, постукивая пальцем по губам, — Он лучший друг Джеймса Поттера? Тот мальчик, на которого ты постоянно жалуешься, Лили? Тот, который тебе нравится? Лили приобрела оттенок красного, который дополнял ее цвет волос. — Он тряпка для моих ног, — пробормотала она, — Он жестокий и издевается над Северусом. Петунья и Гермиона закатили глаза, Петунья, потому что ей вообще не нравился Снейп, Гермиона, потому что она знала, что Слизеринцы сами нарывались. — И ты учишь его, Гермиона? — спросила Роуз, нахмурившись, — Поттер тебя тоже беспокоит? Гермиона покачала головой. — Нет, это был Блэк. После того, как я дала ему пощечину, я сказала что-то из Шекспира, хотя сейчас понимаю, что это была ошибка, а потом он две недели доставал меня, выкрикивая сонеты. Ее дядя засмеялся в свою салфетку. — Ну, это лучше, чем предложение руки и сердца, которое получила Лили. Лили послала своему дяде злобный взгляд на слова о Джеймсе Поттере, кричащем о своем намерении жениться на ней на втором курсе. Она громко жаловалась на это, когда возвращалась домой на Рождество в первый раз. — В мое время, нам не нужно было кричать о ком-то, кто нас интересовал, — проворчал Хамфри, поворачиваясь к своей жене, которая улыбнулась ему в ответ, — Мы дарили женщине, за которой ухаживали, свою вежливость, которую она заслуживала, проявляли внимание к ее желаниям, доброту и уважение. Мари похлопала своего мужа по руке также, как ранее сделала Петунье, но на этот раз это выглядело немного снисходительно. — И все же, я помню, как ты преследовал меня с моими подругами из одного танцевального зала в другой, пытаясь привлечь мое внимание. Дед Гермионы покраснел. — Должны ли мы беспокоиться об этом Блэке? — спросил Лео с тревогой. Его брат фыркнул. — Леонард, пожалуйста, если Гермиона будет шлепать его, а он последует за ней, я думаю, она справится сама. Гермиона покраснела от такого намека, Петунья поперхнулась воздухом, а Лили захихикала в свою тарелку. — Это хорошо, что нам не нужно беспокоиться! — она вскрикнула, — Он только хотел поговорить со своим братом и думал, что сделать это через меня было хорошей идеей. Теперь ее дедушка и дядя нахмурились. — Что? Гермиона беззаботно пожала плечами, крутя вилку перед лицом. — Все в порядке. У меня нет времени на мальчиков, в любом случае. Кроме того, мне всего четырнадцать. Наступила короткая минута молчания, а затем Лили вскочила: — Гермиона не сказала о том, что наши профессора по Чарам и Нумерологии думают, что в этом году она сдаст свои выпускные экзамены по этим предметам! Кому нужны мальчики, когда она маленький умный монстр! И среди всего шума ее оценок, похвалы, которая обрушилась на нее от семьи, Гермиона выдавила несколько тонких, напряженных улыбок, которые никогда не доходили до ее глаз. *** Петунья пришла проверить ее неделю спустя, в канун Нового года. Гермиона была в своей спальне, той, которую она делила с Лили, так как они были самыми близкими по возрасту (и имело смысл хранить все магические вещи в одной изолированной комнате). Лили была внизу, пила сидр со своими родителями в гостиной, когда они смотрели программу на BBC. Ее старшая сестра постучала в слегка приоткрытую дверь и открыла ее. — Гермиона? Гермиона подняла взгляд от книги, которую она читала на своей кровати со скрещенными ногами. — Туни? Петунья неуверенно села на самый край кровати Гермионы. — Ты уверена, что хочешь остаться сегодня вечером? Гермиона закатила глаза. — Думаю, все будет хорошо. — Если хочешь… — Петунья сделала паузу, — У Шона есть несколько друзей, может быть, ты хочешь встретиться с кем-нибудь из них…? Шон? подумала Гермиона, нахмурившись, пытаясь вспомнить имя. Кто это? Петунья, должно быть, прочитала ее, потому что она слабо улыбнулась. — Точно. Тебя не было рядом, когда я рассказывала маме и папе о нем. Он мой парень. — Игрок в регби из твоей школы? — спросила Гермиона, вспоминая краткий разговор, который она слышала недавно. Лицо Петуньи загорелось, а улыбка появилась на ее лице. — Да! Шон сегодня вечером будет с друзьями. Я знаю, что мама и папа тоже будут там, но они же не будут постоянно возле нас…? — Туни, — начала недоверчиво Гермиона, — Ты… ты пытаешься создать мне свидание? Розовый румянец покрыл светлую кожу Петуньи. Она отвела взгляд и начала играть с торчащей нитью на своем кардигане. — Это просто… в тот вечер, за ужином, казалось… тот мальчик в твоей… твоей школе. Гермиона почувствовала, как ее сердце дрогнуло. Петунья никогда не любила рассказы Лили о Хогвартсе, с тех пор, как она впервые приехала домой на каникулы, но Гермиона знала, что это связано с тем, что Лили трещала о своей жизни там, и Петунья чувствовала, что Лили оставила ее позади. Поскольку Гермиона редко общалась со своей семьей в принципе, у Петуньи было меньше враждебности к своей тихой и замкнутой сестре. Тот факт, что Петуния даже решила поднять разговор о волшебнике и Хогвартсе, даже косвенно, был огромный шаг на встречу. — Я не заинтересована в Сириусе, — спокойно ответила Гермиона, закрыв книгу и отложив ее в сторону. — Но ты хочешь, чтобы он был…? — спросила Петунья. Гермиона засмеялась. — Вовсе нет. Думаю, однажды он станет мне другом, но он недостаточно взрослый для меня. Петунья кивнула. — Тебе четырнадцать, а не сорок. Ты и понятия не имеешь, подумала Гермиона. — Мне сейчас достаточно школы, Туни. И у меня есть друзья. Обе девушки посмотрели на ее стол, где в сверкающей раме стояла ее фотография с Барти и Регулусом. — На самом деле, — продолжала Гермиона, почти с любовью, — Этот черноволосый мальчик — младший брат Сириуса. Они мало общаются находясь в разных факультетах Хогвартса, поэтому Сириус использовал меня, чтобы наладить с ним отношения. Петунья медленно кивнула, но Гермиона не была уверена, что ее старшая сестра поняла. — В любом случае, не говори маме или папе, но у меня есть планы на сегодняшний вечер. Глаза Петуньи загорелись в предвкушении новой сплетни. — Какие? Гермиона заговорщически улыбнулась. — Позже я встречусь с Барти и Регги, и мы собираемся пойти на вечеринку. Мы планировали это уже давно. Петунья открыла рот. Она наклонилась вперед, широко раскрыв глаза. — Серьезно? Гермиона кивнула. — Вау, — выдохнула Петунья, откидываясь назад. Она смотрела на свою сестру так, будто никогда не видела ее раньше, — Ты будешь в безопасности? Тебе не придется отшивать всяких слюнтяев? Гермиона закатила глаза. — О, пожалуйста. Рег не стал бы меня целовать, он слишком чистокровный для этого. Клянусь, он думает, у меня есть вши или что-то такое. А Барти относится ко мне как к сестре. — Ммм, — ответил Петунья неубедительно. — О, брось, Туни. Как будто кто-то поцелует меня в полночь. Разве ты не заметила? Я всезнайка и книжный червь. *** Несмотря на более положительное отношение Поттера к тем, кого большинство магического общества считало «предателями крови», «грязнокровками» и «сквибскими отбросами», он все еще был в достаточно хорошем положении, чтобы быть приглашенным на большое количество магических вечеринок. И, что самое важное, на Новогодний бал, организованный семьей Гринграсс в этом году. К счастью, поскольку общество чистокровных считало, что люди в возрасте до семнадцати не являются совершеннолетними в магическом мире, «дети» были отделены от «взрослых», где «взрослые» слегка оскорбляли друг друга на основании внешности, финансового положения, политической стороны, пока часы не пробьют полночь. Дети в возрасте от одиннадцати до шестнадцати находились в разных комнатах. За исключением Сириуса и Джеймса, конечно. Было уже девять тридцать, и двое пятнадцатилетних подростка выскочили из детской комнаты под прикрытием громкой шалости (что-то связанное с навозными бомбами, Августином Селвином и чашей для пунша). Снаружи, с наброшенными на себя Теплыми чарами, они прислонились к грубому кирпичу старой усадьбы, плотно прижатые к стене, чтобы держаться в тени, в случае любопытного взрослого или домового эльфа, который пошел искать их. Они держались подальше от освещенных настенных светильников, находя идеальное место в тени. Спиной к кирпичной стене, они стояли на маленькой цементной веранде с перилами, которые отделяли внутренний дворик от ухоженного сада и гравийной дорожки к теплице. Оттуда они осмотрели на обширные сады Гринграссов и большую теплицу, прилегающую к дому, заполненную экзотическими и редкими экземплярами в них. Параллельно теплице, был большой лабиринт изгороди с большим фонтаном в центре, о котором Джеймс и Сириус знали очень хорошо, когда Гринграссы провели летний гала-концерт несколько лет назад. Сириус вытащил из кармана своей одежды маленькую флягу и немного потряс ее, предлагая своему другу. — Огневиски? Джеймс протянул руку и сделал глоток. — Вот они — волшебники, — сказал Сириус, забирая флягу и немного ее поднимая, — Предвзятые расисты их недолюбливают, но, черт возьми, они делают отличный алкоголь. Они хихикали, толкая друг друга вперед и назад и глотали по очереди обжигающую жидкость. — Новый год — новая жизнь, — сказал в какой-то момент Сириус, — Все еще планируешь свой бесконечный, никуда не приводящий план, по завоеванию благородной Лили, когда мы вступим в 1976 год? Джеймс закатил глаза. — Он работает! Она разговаривает со мной иногда! Сириус пристально посмотрел на него. — Да, Сохатый. Когда жалуется на то, что ты пристаешь к Гермионе. — Она не…! — он разгорячился. — Да? Назови мне хоть один раз, когда у вас был нормальный разговор? — Ну… эм… это… — под взглядом Сириуса он поник, — Я не могу вспомнить сейчас, но я уверен, что у нас был по крайней мере один! — Может быть, на первом курсе, пока она не поняла, что ты конченный, — засмеялся Сириус. Джеймс угрюмо вздохнул. — Что я делаю не так, Бродяга? Мне нравится думать, что я хороший улов для ведьм. — Правильно, Джимми-бой, — согласился Сириус, кивая. Он откинулся назад и посмотрел на своего лучшего друга с головы до ног, возмущенно вглядываясь, — Да ведь ты настоящий красавчик! Не такой красавчик, как я, разумеется, но тоже ничего. И ты чертовски хорошо разбираешься в Трансфигурации, вдобавок, ты смешной! Что в тебе может не нравиться? Джеймс улыбнулся в ответ своему другу. — Почему бы… — продолжал Сириус, — Я думаю, если подтолкнуть вас, то младшая мисс Эванс не возражает против тебя, а разве это не говорит о чем-то? Наследник Поттера усмехнулся. — Гермиона немного колючая, не так ли? — Мокрый страус, — мудро кивнул Сириус. — Наверное, она большую часть времени проводила в своей гостиной, — громко начал Джеймс, наклоняя голову, чтобы взглянуть на широкий круг звезд, которые растекаются по чернильному небу над ними, — Учитывая, что я никогда не знал о ее существовании, пока она не начала обучать меня. Сириус повторил позу Джеймса, прислонившись к нему так, что они соприкасались плечом и бедром. — Можно подумать, я ее заметил. Я имею в виду… — он замолчал от свирепого взгляда Джеймса, — Я имею ввиду, Поттер, вытащи свою голову из задницы, она знает Рега. Я бы заметил, если бы она часто болталась с ним. Но я никогда этого не делал. Но они достаточно близки, чтобы он дружил с ней и с этим Краучем. — Она тоже очень талантлива в магии, — тихо добавил Джеймс, — Но я не слышал, чтобы профессора пели ей серенаду также, как Лили. — Полагаю, она больше похожа на цветочек, — вздохнул Сириус, поднимая флягу рукой, которая не была прижата к его другу. Он сделал глоток, — Но у нее есть характер! — Да, она хорошо тебя приложила, — рассмеялся Джеймс, вспоминая событие в библиотеке. — Да, — согласился Сириус с глупой улыбкой на лице, — Должен быть, я восхищен ее многогранностью. Я не думаю, что кто-то меня так бил, после того, как Регги сделал это в прошлом году после финала по Квиддичу! — Кстати насчет твоего брата… — Джеймс дернул его к саду за ними. — Что…? Вместе два Гриффиндорца наклонились вперед, вглядываясь в темноту. Ниже они разглядели фигуру вдоль гравийной дорожки. Когда они достигли входа в лабиринт, фигура завернула за угол. Сириус сразу же сунул флягу в карман одним движением, устремившись вперед и перепрыгнув через перила, тихо приземлился на ботинки в росистой траве. Джеймс пытался не отставать. — Сириус! — прошипел он, но его лучший друг уже был на полпути по гравийной дорожке, и к тому времени, когда он догнал его, Сириус всматривался за изгородь. Не отводя глаз от брата, Сириус пробормотал: — Он уходит. Куда ты идешь, братик? Они крались по земле, слегка сгорбившись, пока не оказались на краю теплицы. Они оба посмотрели вокруг и увидели, как Регулус резко оглянулся. Сириус выругался. Когда они снова выглянули, Регулус был у ворот. — Да ладно, Сохатый! — Сириус схватил Джеймса за рукав, — Он, вероятно, собирается перелезть, и когда он это сделает, мы не догоним его. Пошли! — Как ты… думаешь… куда…куда он собирается? — задыхался Джеймс, когда они перелезали через калитку возле главных ворот. Сириус пожал плечами, отбрасывая свои волнистые волосы. — Кто знает? Но тот факт, что мой идеальный брат сбегает с Новогоднего бала, на котором, я точно знаю, мама хочет, чтобы он присутствовал, делает это еще более интересным! К тому времени, когда они были на расстоянии двух метров, Регулус карабкался по главному входу. — О, малой! — радостно позвал Сириус, — Что это ты тут делаешь? Регулус оглянулся и вздрогнул, увидев своего брата и его лучшего друга. Он вздохнул. — Проваливай, Сириус. — Неа, — категорически ответил Сириус, глядя на своего брата, — Куда ты идешь, Регги? Потому что я считаю невероятным, что такой хороший мальчик как ты, сбежал из-под носа своей матери. Джеймс мог видеть напряжение Регулуса, когда он прикусил губу. Странная, очевидная эмоция, которую Слизеринцы от своей природы не выражали. Наконец, Регулус пожал плечами. — Чего тебе надо, Сириус? Сириус в ответ откинулся на пятки. — Я хочу знать, куда ты идешь! Что-то мелькнуло в глазах Регулуса, как будто он размышлял о том, стоит ли лгать, или сказать правду. Но затем он пробормотал: — Новогодняя вечеринка. Джеймс нахмурился. — Но ты сейчас на ней. Регулус закатил глаза. — Не на той, на которой я бы хотел быть. — Вечеринка с твоими слизистыми друзьями? — усмехнулся Сириус, догадываясь, куда направляется его брат, — В каком-то частном дачном домике у чистокровных? — Нет, — медленно ответил Регулус, — Если хочешь знать, то ее устраивает Пуффендуец. Джеймс моргнул, а Сириус споткнулся. — Чт-что? — Блэковский наследник заикнулся. — Послушай, я опаздываю, и я не хочу пропустить больше, чем уже пропустил, — вздохнул Регулус, — Так что, я ухожу сейчас, и я бы предпочел, чтобы это осталось между нами и ни слова маме. В глазах Сириуса вспыхнул блеск, когда он наклонился вперед. Джеймс подавил стон. — Что мне за это будет? На этот раз Регулус застонал. — Сириус, пожалуйста, мне некогда! — Ооо да, тебе, — ухмыльнулся Сириус, — И нам тоже. Погнали, Сохатый! Мы должны проводить моего малого на вечеринку! Пуффендуец, ага, за кого ты меня принимаешь, болван? *** — Вспомни свои последние слова, Сириус, — пробормотал Регулус двадцать минут спустя, когда Слизеринец и два Гриффиндорца стояли посреди Оттери-Сент-Кэтчпол, крошечного маггловского городка. В городе было почтовое отделение, небольшой продуктовый магазин, мясная лавка, две церкви, социальный клуб и три бара. Самый далекий бар от центра города «Бобр и Дамба» был тем местом, где они оказались, следуя хриплому смеху и ярко одетым волшебникам и ведьмам в пурпурных, розовых и желтых одеждах. Джеймс бросил сочувствующий взгляд на своего лучшего друга. — Он сделал тебя, Бродяга. — Это — новогодний удар, — шокированно произнес Сириус, заглядывая в серые глаза напротив, — Ты не шутил? Регулус бросил на него злобный взгляд. — Я никогда не шучу. С этими словами, он шагнул в бар, оставив Джеймса и Сириуса позади. Внутри было громко, музыка звучала в несколько колонок, а за стойкой они увидели Амоса Диггори — Пуффендуйца, который закончил школу несколько лет назад. Парень смеялся и использовал свою палочку, чтобы напитки сами наливались и смешивались в коктейли. Сам бар был переполнен. Все столы были заполнены скоплением Когтеврана, Пуффендуя и некоторых Слизеринцев. И Сириус, и Джеймс сразу заметили, что Гриффиндорцев не было. — Джимми! — крикнул Сириус сквозь шум, широко раскрыв глаза, — Как, черт возьми, мой брат узнал об этой вечеринке? И куда он пошел? Джеймс только покачал головой, широко раскрыв глаза, когда он увидел несколько знакомых полукровок и магглорожденных, которых он знал со школы, и затем его глаза остановились. — Я нашел его, — ответил Джеймс. Сириус развернулся и спросил: — Где? — следуя взгляду Джеймса, его рот раскрылся. В темном углу стоял Регулус с напитком в руке, с маггловским напитком, Сириус соображал, не произошло ли у него в мозгу короткое замыкание, его брат беззаботно болтал ни с кем иными, как с Барти Краучем и Гермионой Эванс. — Мой брат сбежал с Новогоднего бала Гринграсс, чтобы тусоваться со своими друзьями в маггловском баре? — спросил довольно легкомысленно Сириус сжав плечо Джеймса. Его лучший друг просто кивнул. Медленно на лице Сириуса появилась улыбка. Джеймс мог легко понять, о чем он думал: Регулус вовсе не был безнадежен. — Это мой брат! — Сириус закричал и направился к маленькой группе. Джеймс вздохнул и последовал за ним. *** Так как Лео и Роуз Эванс привыкли к довольно антисоциальному образу Гермионы, они не задумывались о том, что она пропустит Новогодние праздники с семье Эванс, что она делает каждый год. Вместо этого, ее родители решили присоединиться к Петуньи и ее парню, пока не к Вернону Дурслю, а к хорошо сложенному Шону из средней школы Кокворт, и к его родителям, Лили решила присоединиться к ним, поскольку Северус Снейп решил остаться в Хогвартсе. Гермиона была уверена, что все думали, что она будет дома всю ночь, свернувшись калачиком с книгой, но через двадцать минут после того, как они ушли (включая очень очевидный намек Петуньи, когда она громко крикнула, что они УЖЕ УХОДЯТ), Гермиона переоделась во что-то более нарядное (широкие брюки с блузой без рукавов, которую она заправила), схватила пальто и подняла палочку, чтобы вызвать Рыцаря. Затем она встретила Барти в Дырявом котле, а затем они мчались к Ottery St. Catchpole, где в ее памяти жили Уизли. Очень странно было не видеть их в их доме. Барти радостно потер руки. — Ты готова? Гермиона бросила на него взгляд. — Оторваться? Конечно! — В чем дело? — спросил Барти, хмурясь, — Что-то случилось дома? Твоя сестра что-то ляпнула как всегда? — его глаза расширились, — Это было о Блэке? О том, что ты ударила его? Или о его слежке за тобой? — рука Барти сжимается в кулак, — Это практически домогательство! Я не могу поверить, что МакГонагалл решила, что это смешно! Глупые Гриффиндорцы. — Нет, это не так, — терпеливо объяснила Гермиона, мгновенно успокаивая взъерошенного Барти. Но как объяснить, что несмотря на ее изменения в общении, которые Барти и Регулус так ясно видели в ней, ее собственные родители не смогли заметить? Даже Лили, которая видела ее каждый день в Хогвартсе, казалось, думала, что Гермиона также отчуждена, как и обычно, предпочитая людям книги. Как странно, что Петунья заметила мои неуклюжие попытки воссоединиться с семьей, подумала Гермиона с незначительным хмурым взглядом. — Ой, убери это поникшее лицо, — сказал Барти, — В любом случае, мы здесь. Первый шот мой! Гермиона присоединилась к своему другу в баре, выкрикнула приветствие Эллиотту Смиту — Пуффендуйцу, с которым они были в смутных дружелюбных отношениях, когда он представил их слегка пьяному двадцатилетнему Амосу Диггори, а затем, они отступили в темный угол со своими напитками и принялись ждать Регулуса. — Что-то случилось дома? — спросил Барти в конце концов, после того, как их молчание продлилось слишком долго. Он допил свой напиток. Гермиона покачала головой. — Все хорошо. — Нет, если это сделало тебя унылой. — Я не… ! — знак протеста превратился во вздох. Гермиона поставила свой наполовину выпитый напиток и провела руками по кудрям, — Хорошо-хорошо, да. Я пообещала себе, что стану… более общительной. Барти странно посмотрел на нее. — Ты стала. — И дома, — продолжала Гермиона, — И хотя мой отец, возможно, заметил мои попытки, единственный человек, который, кажется, понимает, что я делаю — это моя старшая сестра Петунья. — Подожди, та маггла? — лицо Барти сморщилось, когда он попытался вспомнить, — Я думал, что она ненавидит тебя и твою сестру. — Видимо, меньше, чем я думала, — вздохнула Гермиона, — В любом случае, слушай, это же Новый год! Мы должны отметить все удивительные вещи, которые мы собираемся сделать в 1976 году! Глаза Барти загорелись. — Например, обучиться невербальным заклинаниям! Она взяла свой напиток и чокнулась с ним, выпивая. — Или Трансмутации! — Или сходить на свидание с Калипсо Фосетт! Двое повернулись, чтобы увидеть Регулуса, стоящего возле них. — О, просто брось это, Регги. Эта девушка никогда не скажет тебе «да». Барти кивнул, слегка покачнувшись, он смешал напитки взяв стаканчик из рук Регулуса. — Я предлагаю Белинду Смит. — Смит? — спросил недоверчивый голос, и Гермиона испугалась. Она повернула голову и увидела, что последние два человека, которых она когда-либо ожидала увидеть, встали с ними в их маленький уголок. Оба были одеты совершенно неприлично для маггловского бара, в модных одеждах волшебников, что указывало на то, что они от куда-то сбежали, как и Регулус. В отличие от них, Регулус нашел время, чтобы преобразить свою одежду. Сириус Блэк оглядывался между Регулусом, Барти и Гермионой. Наконец, он повернулся к Джеймсу. — Разве она не Пуффендуйка? Барти решительно кивнул. — Пуффендуйка! Регулус нахмурился. — Ты сейчас серьезно? Думаешь, я буду встречаться с Пуффендуйкой? Проходящая мимо девушка бросила на Регулуса злобный взгляд, и Барти хихикнул в свою кружку, выпив остатки жидкости. Сириус сочувственно похлопал его по плечу, а угрюмый взгляд Регулуса усилился. — Что не так с Пуффендуйкой? — спросила Гермиона с любопытством. Но здесь все мальчики, кроме Барти, который тихо хихикал про себя, поморщились, — Что? — Она просто… — начал Джеймс, выглядя неловко, а затем пожал плечами, — Смит все время хихикает. — И ее духи заставляют меня чихать, — добавил Сириус, сморщив нос. Регулус кивнул. — И ее друзья, — он вздрогнул, а затем повернулся к Барти, — Честно, приятель, зачем ты вообще предложил мне ее? Крошечная искра хаотичного ликования осветила глаза Барти. — Та девушка, которая прошла только что? — Да…? — начал осторожно Регулус. — Это была лучшая подруга Белинды Смит, которая также является двоюродной сестрой Калипсы Фосетт, — ухмыльнулся Барти. — Черт возьми, Барти! — рявкнул Регулус, в этот момент звучащий больше как Сириус — Блядство! Мне нужно найти ее, пока это не сделает ее сестренка! Я даже купил ей очень дорогой подарок на Рождество, чтобы подарить ей, когда мы вернемся в школу. Бормоча, Регулус повернулся на каблуках и ушел. Сириус, нехарактерно молчавший, посмотрел на оставшихся, а затем на своего удаляющегося брата. — Я думаю, я пойду, чтобы убедиться, что он не сделает все еще хуже, — он бросил извиняющийся взгляд на Джеймса, — Извини, друг. Джеймс вздохнул. — Барти, — серьезно сказала Гермиона, — Тебе достаточно алкоголя. Она потянулась и выхватила его стакан из руки, пока он хихикал, пытаясь забрать его назад. — Что? Гермиона, нееееет. Джеймс вздохнул. — Быстро набрался. — Извини, — сказала Гермиона, но это было немного насмешливо, — Мы, Когтевранцы, не устраиваем вечеринки так часто, как вы, Гриффиндорцы. Джеймс насмешливо удивился, поднеся руку к груди. — Когти устраивают вечеринки? Как у тебя хватает силы воли, чтобы не читать свои драгоценные книги? Гермиона фыркнула и закатила глаза, а Барти покачнулся. — Миона? — пробормотал он, — Я не очень хорошо себя чувствую. — Иисус, Барти, почему так быстро? — спросила Гермиона, — Не позорь меня перед Поттером. Что случилось прошлым летом, когда мы выпили всю бутылку Огневиски у твоего дома на озере? Лицо Барти стало зеленым. Он толкнул Джеймса, который отступил назад, когда младший подросток пробирался сквозь толпу. — Минус три, — вздохнула Гермиона. Они некоторое время стояли в молчании, и Гермиона боролась с желанием зевнуть и проверить время, чтобы узнать, как близко было к полуночи. Это было не так, как она себе представляла. — Итак. Хм. Как провела Рождество? Вздрогнув, Гермиона снова повернулась к Джеймсу, который неловко переминался с ноги на ногу. Она на мгновение посмотрела на него, но затем медленно сказала: — Хорошо. — Как твои родители? И старшая сестра, которая маггл? Гермиона снова кивнула. — Хорошо. — А Лили? — И она хорошо, — ответила Гермиона, наблюдая, как Джеймс нервно оглядывается, — А как ты провел Рождество, Поттер? — Что? Ох… ну, это было… хорошо, — закончил он монохромным голосом. Гермиона фыркнула, и он закрыл глаза от неловкости. — Извини, — сказал он, — Я не знаю, почему так легко с тобой разговариваю в школе, но здесь… — Все в порядке, — автоматически ответила Гермиона, а потом поймала карие глаза Джеймса, и они оба рассмеялись. Напряженный воздух вокруг них рассеялся. Улыбка, которую дал ей Джеймс, была явно односторонней. Гермиона почувствовала, что у нее перехватило дыхание. Она была точно такая же, как застенчивая, искренняя улыбка Гарри. Ее глаза расширились. — Так что ты скажешь? — Извини, что? — Гермиона моргнула, пропустив то, что сказал Джеймс. Его кривая улыбка растянулась, и он провел рукой по волосам, еще больше запутав их. — Хочешь танцевать? — повторил он. Гермиона посмотрела на Джеймса, а затем на переполненный бар, где кто-то отодвинул столы и стулья в сторону импровизированного танцпола. — Я… — она замолчала и увидела, что его улыбка меркнет, а голова опускается, — Ладно. Его голова быстро поднялась, и эта кривая улыбка превратилась в настоящую улыбку. — Отлично! Хорошо! Хорошо! Погнали! Он схватил ее за руку и потащил сквозь толпу, где другие двигались вперед и назад в веселой песне. Они оба застыли на мгновение, а затем кто-то толкнул Джеймса, и он толкнул Гермиону, а потом они смеялись, и он двигался взад-вперед. Он был ужасным танцором. Гермиона громко рассмеялась, а потом Джеймс улыбнулся ей. — Что? — закричал он, а затем начал размахивать руками взад и вперед в преувеличенных движениях в такт приподнятому ритму диско. Он слегка повернулся на каблуках, и она снова засмеялась. — Ты смешной! — она кричала на него. Он приподнял брови и снова повернулся, его очки чуть не упали с его лица, когда он развернулся слишком резко. Гермиона поймала его, когда он остановился, его руки поднялись, чтобы поправить очки. Каким-то образом, они остались на танцполе еще на несколько песен, Джеймс делал невероятно преувеличенные и широкие шаги, которые заставляли людей расступаться. С турнира Трех Волшебников ей не было так весело танцевать! Когда начался Хастл, брови Джеймса снова пошевелились, а затем он потянулся к Гермионе, взяв ее за руку и проведя ее через несколько совершенных танцевальных шагов, которые представляли собой смесь диско и вальса. Он развернул ее, и они оказались спиной к спине, и она снова развернулась, смеясь, пока она не оказалась перед ним, а он не был позади нее. Она сделала самое глупое движение, которое она помнила по телевизору, опустив палец на свое тело и поднявшись в воздух, пока он делал то же движение позади нее, но напротив. Они собрали толпу, и Гермиона могла заметить недоверчивое лицо Регулуса, уставившегося на нее с открытым ртом. Рядом со своим братом, Сириус выпил и подбадривал их вместе с толпой, вскидывая руки и крича что-то смущающе дерзкое. Когда песня закончилась, Гермиона, затаив дыхание, повернулась к Джеймсу и сказала: — Спасибо. Он ухмыльнулся ей раскрасневшимся лицом. Его челка слегка прилипала ко лбу, но остальная часть его волос бросала вызов гравитации и оставалась в беспорядке. — За что? — Напомнил мне, что такое веселье, — сказала она и вспыхнула, подумав, что слишком много сказала. В глазах Джеймса была мягкость, но прежде чем он успел ответить, Сириус подошел к ним, обнял Джеймса за плечи, а затем другие оказались на танцполе, и она танцевала с Джеймсом, Сириусом, девушкой из Пуффендуя, которую она тоже не знала. Ну и разговор был забыт. — Обратный отчет! — закричал Диггори из-за шума музыки. — ДЕСЯТЬ! — ДЕВЯТЬ! — ВОСЕМЬ! Гермиона поймала взгляд Регулуса, когда он присоединился к ней со своим братом, и она обняла его. Его серые глаза загорелись от удовольствия, и она закричала: — Где Барти? — В туалете, — крикнул он в ответ с усмешкой, — Набрался! Гермиона с любовью покачала головой от мысли о своем друге. — Мы скоро его спасем. Регулус кивнул. — ЧЕТЫРЕ! — ТРИ! — ДВА! Сириус притянул к себе своего брата, и дразня, поцеловал его в голову. — ОДИН! — зазвучало в баре с громкими возгласами и взрывом хлопушек. Один очень пьяный волшебник выстрелил конфетти из своей палочки, но магглы были слишком пьяны, чтобы заметить, откуда взялась падающая бумага. Затем Гермиона обняла Регулуса, целуя его в щеку, а Сириус и Джеймс прижались щека к щеке и обнялись. Толпа начала петь Олд Лэнг Сайн, и Гермиона повернулась к Джеймсу, тоже готовая обнять его. Но у ухмыляющегося Гриффиндорца были другие планы, он был захвачен атмосферой и резко притянул Гермиону к себе. Он наклонился и поцеловал ее в губы.