Вчера наступит Завтра

Люди, живущие в прошлом, на самом деле просто не знают, что их ждет в будущем. 22.11.63, Стивен Кинг *** Как будто все замерло. Способность думать, дышать, двигаться. Гермиона все еще не могла ничего сделать, кроме как вдохнуть запах мяты, специй и вкус эля, чувствуя теплые губы на своих. Гермиона открыла глаза и уставилась прямо на Джеймса, когда он медленно отстранился от нее. Его ресницы слегка затрепетали, а затем… Его глаза широко распахнулись, карий блеск отражал ее собственный янтарь, оба просто смотрели и не знали, что делать дальше. Свет от дискотечного шара отражался в его очках, и впервые за долгое время, Гермиона не сравнивала Джеймса с Гарри, потому что, честно говоря, Гарри никогда не выглядел таким потерянным, когда смотрел на нее. Ее спина была теплая от его рук, и они прижимались друг к другу. Рот Джеймса открылся, и он моргнул, но не мог произнести ни слова. Через мгновение, шум вернулся, заполняя весь бар, когда люди аплодировали и пели Auld Lang Syne. — Гермиона, я… Затем веселый Сириус перехватил плечо Джеймса рукой, заставив его отшатнуться от нее, и засмеялся в издевке: — Это не та Эванс, дружище! Гермиона моргнула, а затем повернулась на каблуках и затерялась в толпе потных людей на танцполе. — Что с ней? Джеймс посмотрел на друга, и на его лице появилась слабая улыбка, но она быстро исчезла. Он задыхался и не знал почему. — Не знаю. А где твой брат? Сириус пожал плечами, провожая глазами девушку в ​​короткой мини-юбке. — Не знаю. Потерял его после того, как сказал ему «С Новым годом!» — Слушай, давай уйдем, а? — сказал Джеймс, оттягивая свой душащий воротник, прочищая горло. Он больше не чувствовал себя комфортно в том, что на нем надето, — Давай вернемся обратно? Сириус пожал плечами, но они ушли. Но он не смог нормально дышать даже когда они вышли на улицу. Странно. *** Гермиону толкнули в мужской туалет, где была занята лишь одна кабинка, в которой лежал свернувшись калачиком очень зеленый Барти. Он устало поднял взгляд от унитаза. — Миона? — Привет, подружка, — сказала Гермиона, падая на пол рядом с ним убирая потные капли со лба. Он наклонился к ее прохладной руке, — Не думаю, что ты можешь вернуться домой в таком виде. Может, переночуешь у Регги? Барти слабо покачал головой. — Его мать взбесится. Он должен был быть у Гринграссов весь вечер. Я думаю, он уже ушел домой. Гермиона вздохнула. — Да, думаю, ты прав. Ну… тогда остается только один выход. — Какой? — Я приведу тебя к себе, и мы постараемся незаметно войти, — заявила Гермиона, — Ты можешь стоять? Барти застонал, но поднялся на ноги, Гермиона поддержала его. Ее лучший друг был высоким, худощавым и тяжело опирался на нее, когда они спотыкаясь пошли на выход. Прежде чем выйти из туалета, Гермиона наложила на него множество Чистящих. Было трудно пробираться сквозь толпу, но довольно забавно. Эллиот Смит заметил их и помог Гермионе, взявшись за другую сторону Барти, пока они не оказались у черного выхода бара, вызывая Ночного Рыцаря. Барти удалось удержать содержимое его желудка, прежде чем они прибыли в Кокворт. Это было далеко от дома Эванс, но Гермиона была полна решимости доставить туда Барти. К счастью, свежий воздух помог Барти прийти в себя. Лишь через полчаса, они медленно шли мимо центра города. В трех барах по-прежнему проходили вечеринки. Гермиона и Барти смешались с теми, кто стоял на улице и курил или смеялся со своими друзьями. Они были просто еще одной пьяной парой на улице. Кроме… — Гермиона? Гермиона напряглась и повернулась, Барти ругался, когда шел с ней. Гермиона широко раскрыла глаза на свою старшую сестру, окруженную несколькими другими. Петунья была одета в красивое платье с цветочным принтом, колготки и легкий кардиган, ее рука обвивала высокого блондина с короткими волосами, который насмешливо смотрел на них. Вокруг них были другие, похожие по росту на подростков и несколько девушек в блестящих платьях. — О, приве-е-е-е-ет — поприветствовала Гермиона, вытягивая гласный звук, — Туни, — она взглянула на здание позади них и чуть не ахнула от удивления, поняв, что Петунья со своими друзьями бросили своих родителей и Лили, чтобы пойти в бар. — Кто это, Пэт? — спросил высокий блондин, глядя между двумя девушками и пьяным Барти, который висел на Гермионе. — Привет, — поприветствовал Барти, широко улыбаясь своей обычной маниакальной манерой. Он протянул руку, хотя она была направлена ​​больше на дорогу, чем на белобрысого, — Я Барти! Младший! Я лучший друг Гермионы! Брови Петуньи спрятались за ее челкой. — Знаешь, когда ты сказала, что устраиваешь вечеринку со своими друзьями, я действительно не думала, что так закончится ночь. Гермиона пожала плечами, но просто пихнула Барти, который бормотал «Я тоже». — Привет, приятель, — сказал блондин, отходя от Петуньи и помогая отвести Барти от Гермионы, — Куда ты собираешься? — Да, Миона, — протянула Петунья, скрестив руки на груди и выглядя строго, как их мать, — Куда ты собиралась его отвести? — Петунья, ты знаешь этих двоих? — спросила одна из девушек. — Это моя младшая сестра и ее школьный друг, — объяснила Петунья, вздыхая. — Странно, — сказала другая девушка, в шоке. Она прищурилась на Гермиону из-под очень густых ресниц, — Я думала, она рыжая. Петунья покачала головой, и Гермиона пристально посмотрела на сестру. — Так куда мы их ведем? — спросил блондин. Он слегка толкнул все еще улыбающегося Барти, — А этого особенно? — Я собиралась отвести Барти к нам, — наконец призналась Гермиона, — Согласна, это не лучший план. Он смешал напитки и провел большую часть ночи в туалете. Блондин сочувственно поморщился. — Сочувствую, приятель, — сказал блондин. Петунья начала прощаться со своими друзьями, и девочки, которые, казалось, не очень-то жаловали Лили, подарили Гермионе немного холодных, но вежливых прощаний. Блондин, держащий Барти, остался, как и Петунья. — Миона, ты же знаешь, что он не может остаться с нами, — сказала Петунья, снова глядя на Барти, — Почему он не может пойти домой? Гермиона прикусила губу. — Его папа работает на очень-очень высокой должности в правительстве. У него было много неприятностей, и когда я предложила дом нашего друга, мы оба решили, что это не очень хорошая идея, учитывая, насколько консервативна его мать. Петунья вздохнула. — Он может остаться у меня, — предложил блондин, заставляя Петунью удивленно повернуться к нему, — Честно говоря, я не против, Пэт. Это лучший друг твоей младшей сестры. Думаю, я могу ему доверять. Петунья взволновалась. — Шон, это очень мило с твоей стороны, но что, если он… Если он… — она повернулась к Гермионе и взмахнула руками, — ты знаешь. Брови Шона подскочили. — Ты знаешь? — он повторил в недоумении. Гермиона фыркнула. — Я думаю, что он сначала будет много спать, а потом много есть. Он не в своем уме ни для чего другого, Туни, а Барти на том же факультете, что и я. Он очень умный. Барти повернулся к Гермионе, положив голову на плечо Шона, когда он улыбнулся ей. — Я тоже тебя люблю, Миона! Гермиона протянула руку и ласково погладила Барти по щеке. Глаза Петуньи смотрели между ними, но она медленно кивнула. Повернувшись к своему парню, которого Гермиона теперь могла назвать по имени, она спросила: — Ты уверен, Шон? Он кивнул. — Хорошо, тогда, — ответила она, стоя на цыпочках, чтобы поцеловать щеку своего парня, — Пока. Затем Шон повернулся к Гермионе придерживая Барти и усмехнулся. — Приятно познакомиться, Гермиона. Я обещаю, что позабочусь о нем и привезу его к завтрашнему дню. Возможно, к обеду. — Благодарю, — Гермиона попыталась не улыбаться, когда Барти оживился и пробормотал:  — Еда? Гермиона и Петунья наблюдали, как Шон тащил веселого Барти в противоположное от них направлении, искусно отвлекая внимание Барти от неоновых вывесок в витринах магазинов или от очень маггловских вещей. Как только они свернули за угол, Петунья повернулась к своей сестре. — Как ты планировала вернуться в дом? Все думают, что ты все еще там. — Замок передней двери можно взломать, — небрежно ответила Гермиона, — Я научилась взламывать его много лет назад. Никто не думал, что я могу куда-нибудь уйти, а иногда мама или Лили закрывали дверь, забывая, что я в библиотеке, или в торговом центре, или в парке. Что-то мелькнуло на лице Петуньи, но быстро прошло. — Хорошо, давай вернемся. Если кто-то спросит, ты пошла гулять, и мы встретились. Некоторое время они молчали, Петунья обнимала себя руками, чтобы согреться. В конце концов Гермиона сказала: — Мне жаль, что мы прервали твой вечер с Шоном и вашими друзьями. Петунья махнула очень тонкой рукой сестре. — Все в порядке. Я все равно увижу Шона завтра, — она остановилась и взглянула на Гермиону, — Кроме того, ты моя сестра. Ты на первом месте. — Это не правильно по отношению к Лили, — тихо сказала Гермиона. Она держала свой тон легким и непредвзятым, — Я не слепая и вижу, как вы друг с другом соревнуетесь. Рот Петунии сузился до тонкой линии. — Мое… несогласие с Лили не имеет к тебе никакого отношения. — Так что же это? — спросила любопытная Гермиона, которая не участвовала в их конфликте раньше, просто потому что находилась морально в другом времени. Она часто чувствовала себя нарушителем этого времени, — Это… из-за Хогвартса? Петунья вздохнула, крепче обняла себя и немного сгорбилась. Гермионе потребовалось мгновение, чтобы понять, какой высокой и хрупкой была Петунья, и подумала о том, понимает ли ее застенчивая сестра, что она может стать моделью, если захочет. — И да, — призналась старшая сестра, — И нет. Гермиона ждала, что Петунья продолжит, что она и сделала. — У меня была эта… вся эта идея в моей голове, что мы все вместе пойдем в старшую школу. Я буду гидом для тебя и Лили, уже пройдя через это, — тихо сказала она, зеленые глаза изучали землю, — Разве это не задача старшей сестры? Чтобы направлять тебя? Чтобы защищать тебя? Быть со своими маленькими сестрами несмотря ни на что? Она покачала головой, ее светлые кудри слегка подпрыгивали. — Я чувствую, что не только не сделала все то, о чем мечтала с тобой и Лили, все эти сестринские обязанности, но еще я была обманута магией. Вы обе имеете способности и можете проводить время вместе, в своей школе, а я не могу быть там. Я не могу помочь вам с домашней работой, или с мальчиками, или с общественным мнением о вас. Так в чем моя задача? Гермиона в шоке моргнула. Я никогда не знала! — А потом драгоценная Лили приезжает домой, и всех интересует только она, кто ее друзья, и ее школьные шутники-хулиганы, — голос Петуньи надломился, — Очень крутой и популярный спортсмен, с которым она явно не может стоять рядом, потому что он издевается над этим мальчиком Снейпом, а я… я, — замолчала она, горько пожимая плечами, — Где мое место в жизни Лили? В твоей жизни? — Ну, — медленно сказала Гермиона, обдумывая слова сестры, — Если тебе от этого станет легче, я редко вижу или говорю с Лили в школе. Петуния перестала ходить и уставилась на нее. — Подожди, что? Гермиона пожала плечами. — Мы в разных факультетах. Я думаю, она говорила это однажды? Да, в любом случае, я в Когтевране, а она в Гриффиндоре, и у нее много своих друзей, а я просто тусуюсь с Барти и Регом. А еще прошла три года за два курса, так что вряд ли я могу с кем-то подружиться, когда мне четырнадцать, а моим однокурсникам семнадцать. — Но, — пробормотала Петунья, когда они снова начали идти, — Разве у вас нет выходных дней, которые можно провести в городе? — Которые я провожу в школе, проводя свои собственные исследования, пока Лили ходит на свидания, — ответила Гермиона будничным голосом. — Разве она не пытается сидеть с тобой в столовой? Или ты с ней? Ведь нет никаких правил, запрещающие делать это? — Может быть, время от времени, она подходит ко мне, но честно говоря, я не думаю, что кто-нибудь вообще знает, что мы сестры. В конце концов, я не похожа на нее. Петунья фыркнула, и от такого неприятного звука Гермиона уставилась на нее. — О, пожалуйста, не смотри на меня так. Никто из нас не выглядит похоже с точки зрения цвета волос. У нас обоих есть кудри, но у Лили нет. У Лили и у меня одинаковый взгляд матери, но у тебя от отца. Вы с Лили волшебницы, а я нет. И у всех нас троих разные цвета волос, — она прищурилась, — Но в тебе есть немного красного, я полагаю. — Хм. Спасибо? Они добрались до своей улицы, и Петунья с некоторой осторожностью вытащила ключи из сумочки. Прежде чем они вошли, Петунья остановила Гермиону, схватив ее за плечо, удерживая. — Ты меня никогда не расстраивала, — сказала она достаточно сильно. — Я бы никогда так не подумала. — Я знаю, тебе не нравится, как я отношусь к Лили, — сказала Петунья, скривив рот, — Называя ее уродкой и игнорируя. Гермиона слегка сжалась в объятиях сестры. — Ну, это было не очень мило… — Я знаю, — огрызнулась Петунья. Затем она вздохнула, — Я знаю. Достаточно сложно справиться с собственной ревностью и несчастьем, а потом увидеть, как она радостно возвращается домой и рассказывает о том мальчике… Снейп? Удивилась Гермиона. — Но она также забрала тебя. Думаю, я всегда считала, что она делает за меня мои обязанности старшей сестры, — Петунья отвела взгляд, — Но я видела тебя в этот праздник, что делала ты и что делала она, — Петунья посмотрела на Гермиону, — Она вообще тебя знает? А кто-нибудь из вас? Подумала Гермиона, немного жестоко. Когда они все разочаровались в ней? Как в дочери, как в сестре? Почему это беспокоило ее сейчас? Сначала она их всех оттолкнула. Но… но… крошечный голос в ее голове зашептал: Барти и Регулус остались рядом с тобой. Почему они не сделали это? — Прости, — сказала Петунья, врываясь в мысли Гермионы. Ее голова удивленно дернулась, увидев, как Петунья играет с ключом, — Извини, я не была лучшей сестрой. — Я тоже, — тихо ответила Гермиона. Губы Петунии медленно поднялись в нежной улыбке. — Новый год, новые мы? Улыбка Гермионы соответствовала ее. — Новый год, — согласилась она, — Новые мы. *** На следующий день Барти благополучно добрался до дома, начиная 1976 год со злобного похмелья, которое он не мог объяснить своей матери под ее зорким взглядом. К счастью, его отец отсутствовал, имея дело с очень пьяными волшебниками в маггловской потасовки, он написал Гермионе, что отец даже не заметил, что его сына не было дома на Новый год. Регулус также благополучно добрался до дома, упоминая, что он рано ушел от Гринграсс к неудовольствию своей матери, а Сириус молчал и просто смотрел на своего младшего брата, как будто он никогда не видел его раньше. (Регулус писал, что Сириус время от времени шевелит бровями, глядя на него из-за спины матери, как будто они делятся каким-то секретом. Младшему Блэку это уже надоело.) Зимний семестр для Хогвартса начался в холодный январь с матовыми окнами и резким арктическим ветром, который держал студентов в их общих комнатах, теснившихся возле каминов, за исключением Гермионы. Была пятница, и у нее с Джеймсом был урок. До экзаменов оставалось всего пять месяцев. Гермиона была настроена, нетерпеливо постукивая своим пером. Поттер никогда не опаздывал с момента их первого занятия, поэтому она была слегка обеспокоена и раздражена. Наконец он вошел. Его волосы в творческом беспорядке, и он тяжело сел напротив нее в их крошечном уголке. — Мерлин, мне так жаль, — он покраснел и еще раз взбил волосы, — Все было… Я не был уверен… Это было… Гермиона уставилась. — Ты покраснел? Моя сестра наконец согласилась пойти с тобой на свидание? Его румянец вспыхнул с новой силой. — Я… Оу… Нет… Гермиона прищурилась. — Хорошо… — затем она вытащила и перевернула задание по нумерологии и протянула руку в сторону Джеймса ладонью вверх, когда она сделала движение рукой «дай мне». Он долго смотрел на ее руку. — Мерлин, Поттер, — раздраженно сказала Гермиона, — Что с тобой? Твоя домашняя работа? На Рождественские каникулы? Его карие глаза уставились на нее и расширились за очками. — О! Да! Точно! — затем он повернулся на стуле, чтобы открыть свою сумку висящую на спинке, и начал вытаскивать биты и бобы и класть их на стол, в то время, как недоверчивый взгляд Гермионы заставил ее глаза широко раскрыться. — Поттер. Он остановился. — Твоя домашняя работа? Он прочистил горло, и, наконец, вытащил учебник с домашней работой между страниц. Хотя она не была уверена, что с ним происходит, она прищурилась и нахмурилась, а затем решила не обращать на это внимания, просматривая его прошлые домашние задания и записи. Напротив нее Поттер заерзал, разминая пальцы, вытаскивая палочку и постукивая ею по столу, а затем, в конце концов, вытащил снитч из своей сумки, подбросил его в воздух и поймал, прежде чем он улетел бы от него. Блеск снитча привлек внимание Гермионы, когда она закончила проверять его домашнюю работу, и она подняла взгляд. Он даже не обращал на нее внимания, просто сосредоточился на том, чтобы рассеянно ловить снитч, пока его мысли были далеко от сюда. На его лице была легкая улыбка. Сколько раз я слышала, как Лили жаловалась на то, что он играет с «этим глупым снитчем» дома? Должно быть, он думает о ней, подумала Гермиона, закатывая глаза. Она уронила перо и невербально заставила свою домашнюю работу аккуратно свернуться, летя к нему. Он уставился на свиток, опираясь на свой открытый учебник, поглядывая на него, а затем обратно на нее. — Как? Как я это сделал? Гермиона почувствовала настоящую и нежную улыбку на своих губах. — Ну, я думаю, что ты сдашь свои экзамены удовлетворительно, Поттер. Он выглядел в ужасе. — Удовлетворительно? После всего того, что мы вложили в это? — Для твоей СОВы? Да, — ответила Гермиона, — Но если мы будем продолжать в том же духе? ​​К маю? будешь стараться — получишь превосходно. — Правда? — на его лице появилась улыбка, его глаза сверкали. Он положил снитч в свою сумку и наклонился через стол. — Правда, — кивнула Гермиона, — Я думаю, что на сегодня достаточно, и мы можем закончить с материалом за пятый курс к концу следующей недели. — Я… — он замолчал, его улыбка стала кривой. Он встал, засунув свою домашнюю работу в сумку вместе с учебником, — Спасибо, Гермиона. Я не смогу сделать это без тебя. Гермиона тоже встала, пожав плечами. — Ты делаешь всю тяжелую работу, Поттер. Не осознавая этого, он шагнул вперед и крепко обнял ее. Гермиона застыла в шоке. Он почувствовал ее реакцию и отступил, проводя рукой по волосам. — Мерлин, прости, — и он действительно чувствовал вину, разочарованно смотря вниз. Гермиона прочистила горло задыхаясь: — Да, все хорошо… — Нет, это не… — он снова покраснел. Гермиона остановилась и посмотрела на него, наблюдая за языком его тела, когда он переходил с ноги на ногу, его румянец становился ярче, краснея до ушей. Внезапно его поведение стало понятным. — Поттер, это из-за Нового года? Его лицо стало таким же красным, как его гриффиндорский свитер. Она вздохнула. — Послушай, это было… Это ничего не значило, верно? Тебе нравится моя сестра, все это знают. Как сказал Сириус, я не та Эванс, дружище. Но это было круто, — она даже махнула рукой, чтобы проиллюстрировать, насколько ей было все равно на ее первый поцелуй в этой жизни. Не то чтобы он знал это. Что-то в Поттере замерло, когда она говорила, и его румянец немного прошел. — Хм. Да. Да, верно. Лили. Лили Эванс, все так. — Круто, — ответила Гермиона. Она взяла свою школьную сумку и перекинула через плечо, — Ну, я пошла. У меня есть дела. Увидимся, Поттер. — Да, увидимся, Гермиона, — прохрипел он. *** Две недели спустя, когда январь подошел к концу, Гермиона прочитала письмо от Петуньи (… я думаю о Лондоне, но это так далеко, верно? Думаешь, мама и папа меня отпустят? Я думаю, это то, что я действительно хочу…), Лили остановилась у стола Когтеврана на обеде. — Привет, Герми, — поприветствовала она, содясь на скамейку. — Нет, — ответила Гермиона, не отрывая взгляда от письма, пока Барти смотрел взад-вперед, рассеянно смешивая свое пюре с горошком в тарелке. — Ты даже не знаешь, что я хочу сказать! — гриффиндорка протестовала. На этот раз Гермиона подняла взгляд. — Я все равно ничего не сделаю, если ты будешь называть меня «Герми». Лили вздохнула. — Хорошо. Я хотела тебя спросить… — Это о школе? — спросила Гермиона, хмурясь, — Потому что ты на год старше меня. Я действительно не думаю, что смогу тебе помочь. — Нет, не о школе. — Тогда это о… Оу, это что-то личное? — Гермиона посмотрела на гриффиндорский стол, — Потому что ты на год впереди меня. Я действительно не думаю, что смогу тебе помочь, если только это не материал седьмого года по нумерологии или чарам, в последнем ты в любом случае практически ученый. Лили нахмурилась. — Нет, это… — Мама или папа послали сову? Туни начала пользоваться совой, но мама и папа мне не писали… — Нет, это не про маму и папу. Подожди, — удивление мелькнуло на лице Лили, — Туни пишет тебе? Гермиона склонила голову в сторону. — Да. Разве ты не пишешь ей? Она отвечает довольно быстро. — Что? Она пользуется совой? Я имею в виду, нет, я не писала ей годами, — Лили покачала головой, — Тьфу, прекрати пытаться сменить тему! Я пытаюсь спросить тебя о Поттере! Барти подавился своим горошком. — О Поттере? — недоверчиво ответила Гермиона, захлопнув книгу и удивленно уставившись на Лили, — А что на счет него? Я думала, ты его не выносишь. — Не выношу, — подчеркнула Лили, слегка наклонив голову, чтобы взглянуть на сестру. Гермиона чувствовала себя прикованной в изумрудных глазах своей сестры, — Но ты все еще репетируешь его еженедельно, верно? Гермиона медленно кивнула. — Верно. Так… ты заметила… что-нибудь… странное с ним в последнее время? — продолжала Лили. Гермиона нахмурилась. — Странное? Лили вздохнула, бросая свои рыжие волосы через плечо. Она светилась при свечах. — Я не уверена. Но… что-то изменилось. Я не могу точно сказать. Я просто подумала, что ты заметила, так как ты часто его видишь. — Он на твоем факультете, — кисло указал Барти, — Ты видишь его больше, чем она. Лили поджала губы, отворачиваясь от Барти, поворачиваясь к Гермионе. — Слушай, ты можешь просто, я не знаю, следить? — ее глаза сузились, — Держу пари, он планирует какую-нибудь гадость для слизеринцев в ближайшее время. — Эм, — начала Гермиона, переглянувшись с Барти, который закатил глаза, — Я почти уверена, что он не… ладно, хорошо. — Круто! — настроение Лили сменилось с глубокой усмешки на яркую улыбку. Она наклонилась вперед и чмокнула Гермиону в щеку, оставив стол Когтеврана также быстро, как и пришла, — Спасибо, Герми! На этот раз Гермиона нахмурилась. — Никакой. Герми. Она молча смотрела на свою тарелку в течение нескольких долгих мгновений, прежде чем Барти спросил: — В чем смысл? Нахмурившись, Гермиона частично повернулась на скамейке и посмотрела через плечо на стол Гриффиндора. Она обычно садилась к ним спиной, предпочитая лицезреть стол Слизерина и сидящего за ним Регулуса, и она, как и Барти, были хорошо осведомлены, что случается с едой во время неудачных шуток Мародеров в столовой. Все четверо собрались вместе, шептались и смеялись, обедая. Сириус оживился, размахивая руками с вилкой, чтобы что-то продемонстрировать. Петтигрю поддакивал каждому слову Блэковского наследника, а Люпин изредка вставлял что-то, что заставляло Поттера фыркать и смеяться, стуча рукой по столу. О чем Лили? С Поттером все как всегда, подумала она, прищурившись. Словно услышав ее мысли, Поттер поднял глаза и поймал ее взгляд. Он усмехнулся, произнося: Все хорошо? Она кивнула. Не отводя от нее взгляд, его улыбка расширилась, и он поднял руку и провел рукой по волосам, делая их более запутанными, чем раньше. Затем он повернулся к своим друзьям, и Гермиона повернулась лицом к своему столу. — Думаю, мне следует отвезти мою сестру в больничное крыло, — сказала Гермиона Барти, качая головой, — Очевидно, Лили сходит с ума. Стресс от СОВы делает свое дело. Барти молчал, его глаза мелькнули между гриффиндорским столом и задумчивым взглядом на ее лице. — Да… — медленно согласился он, — Конечно. Но Гермиона выбросила это из головы. У нее были другие поводы для беспокойства.