Вчера наступит Завтра

«Если вы когда-либо тосковали по дому, если чувствовали себя оторванным от людей и вещей, которые составляли вашу естественную среду, то знаете, как важны добрые слова и дружеские улыбки.» — 22.11.63, Стивен Кинг *** После довольно трудного разговора с собой, замаскированной под Гарри в Выручай комнате, Гермиона вернулась в общую комнату Когтеврана, не обращая внимания на обеспокоенный взгляд Барти и крик ее имени, пока не плюхнулась на свою кровать. Помимо философских споров, существование Гермионы в прошлом, было непохоже на ее предыдущее путешествие в прошлое с Гарри. В то время существовали две версии ее. Означало ли это, что к сентябрю 1979 года родится еще одна Гермиона? Или Гермиона Грейнджер исчезла навсегда? Что это значит с точки зрения парадокса? Если Гермионы Грейнджер не существует, значит ли это, что не существует и Гермионы Эванс? В то время, когда она была Грейнджер, существовала ли Гермиона Эванс, о которой она не знала? Но если бы никогда не было Гермионы Эванс, тогда могла бы быть Гермиона Грейнджер, чтобы попасть в это время…? Лицо Гермионы напряглось, когда она почувствовала сильную головную боль. Она застонала, хотя ее подушка приглушила это. К счастью, в комнате было пусто, многие ее однокурсники и соседи по комнате имели планы на вечер пятницы куда лучше, чем ее. Если повезет, слухи, которые без сомнения будут распространены по всему Хогвартсу о ее пощечине Сириусу, будут умяты другими сплетнями, вроде очередного свидания Блэка или еще одной попытки Поттера добиться внимания Лили. Никто не запомнил бы глупую Гермиону Эванс, пощечину Сириусу Блэку и цитату Шекспира. По крайней мере, она надеялсь. *** Гермиона встала рано утром в субботу. Она была одета в свою маггловсую одежду — бесполезный подарок от Петуньи и Лили, который, по мнению Гермионы, подходила только для дома. В то время, как Петунья предпочитала то, что Гермиона называла «утонченной домохозяйкой» в блузках и юбках до колен, что больше напоминало ей Степфордских жен*, Лили была цветочным ребенком в чешских кисточках* и блузках, замшевых юбках и широких брюках или платьях в деревенском стиле. Гермиона была ни тем, ни другим, предпочитая удобные юбки, с натянутыми до колен чулками и свитера, которые напомнили ей ее оригинальную форму в Хогвартсе. (форма школьниц Хогвартса 70-х немного отличалась, длина юбки была намного длиннее, что сразу бросилось в глаза) Или широкие брюки с завышенной талией и элегантные заправленные блузки. Или еще не совсем популярный гламурный панк с ее обтягивающими черными джинсами и фланелевыми рубашками, ее волосы подходят к такому стилю: дикие, буйные кудри, которые могут быть либо диско завивкой, либо гламурной гривой. В надежде поступить так, как она обычно делала во время выходных в Хогсмиде, Гермиона надела удобные джинсы и фланелевую рубашку, поскольку она продолжит свои исследования и практику в кругах трансмутации и беспалочкувую магию с Барти, который также никогда не посещал Хогсмид (в отличие от Регулуса, который часто ходил туда на свидания, как и сейчас) и ждал ее у крыльца лестницы в их факультетской гостиной. — Ты в порядке? — нервно спросил Барти, оглядев ее с ног до головы. Гермиона нахмурилась. — Почему мне не быть в порядке? — Ходят слухи. — Какие? — прищуренный взгляд Гермионы заставил Барти на мгновение задуматься, прежде чем ответить. — Что ты ударила Блэка? — высокая октава в конце сделала предложение больше вопросом, чем утверждением, и Гермиона мысленно застонала. — Что-нибудь еще? Барти покачал головой, его карие глаза широко и умоляюще смотрели на нее. — Ты же не ударила его, правда? Когда она не ответила, он вздрогнул. — Но зачем?! — он чуть не вопил, когда они вошли в Большой зал на завтрак, — Ты же не хочешь, чтобы свет прожекторов падал на тебя! Ты же ненавидишь любое внимание, особенно от них! Гермиона потянулась к тосту, услышав тихую болтовню своих товарищей с Когтеврана, возбужденный шум, исходящий со столов Пуффендуя и Гриффиндора позади них. — Это… это получилось случайно, — пробормотала она, когда он укусил сладкий пирог с вареньем, — Я вышла из себя. Это больше не повторится. Барти присмотрелся к ней. — Правда? — она уставилась на него. Он пробормотал, — Вот сейчас и узнаем, правда ли это, потому что сюда идет Блэк, и не тот, что наш друг. Как только она открыла рот, шум вокруг нее резко упал, когда кто-то присел на скамейку рядом с ней, и спокойно потянулся к ее недоеденному тосту, вырвав его из ее руки. Гермиона наблюдала, следя за этим тостом, когда ее взгляд пришел к Сириусу Блэку, который послал ей нахальную усмешку с хлебом во рту. — Это… — пробормотала Гермиона, — Это был мой тост. — Спасибо, очень вкусно, любимая, — ответил Сириус с улыбкой на губах, когда он протянул ей тост, чтобы откусить, — Будешь? Гермиона таращилась на него целую минуту. Сириус выглядел таким же красивым, как и прежде, его кудри откинулись назад со лба, серые глаза были теплыми и практически провоцировали ее ударить снова. Он был в повседневной маггловской одежде: джинсы и джемпер с пиджаком, накинутый сверху. Затем она оглянулась, поняла, сколько людей за ними наблюдают, и искренне спросила: — Ты потерялся? — Нет, принцесса, — ухмыльнулся пятнадцатилетний Гриффиндорец, — Я именно там, где хочу быть, — он немного наклонился вперед, заставляя ее откинуться назад к Барти, — Скажи, Гермиона, любимая, тебя уже пригласили на свидание в Хогсмид? Гермиона моргнула. — Нет. — Упс? — спросил Сириус, наклонившись вперед еще немного. В ответ Гермиона откинулась назад, и Барти немного сполз со скамейки на хмурого шестикурсника, который велел ему смотреть, куда он прет. Грубо. Она прищурилась. — Почему? — Потому, любимая, — усмехнулся Сириус, понизив голос до хриплого тембра, — Услышь, как говорит моя душа: В тот самый момент, когда я тебя увидел, мое сердце служит только тебе. Вокруг них воцарила тишина. Девушки наклонились ближе, чтобы услышать ответ Гермионы, в то время, как парни пытались выглядеть круто своим равнодушием, и делали вид, что не следили за пикапом самого знаменитого Ловеласа Хогвартса. Гермиона почувствовала, как позади нее, челюсть Барти опускается вниз, когда его рот открывается, прижимаясь к ее виску. Для себя Гермиона задалась вопросом, умерла ли она на самом деле во сне, не помня этого, потому что Сириус Блэк. Только что. Процитировал. Ей. Шекспира. Безусловно, Гермиона внимательно огляделась, но нет, он все еще обращался к ней. Нахмурившись, она посмотрела на Сириуса и осторожно сказала:  — Нет. Сириус, в свою очередь, моргнул. — Нет? — Нет, — она твердо кивнула. Позади нее Барти облегченно выдохнул. — Нет — это ты не пойдешь в Хогсмид на свидание со мной? — переспросил Сириус, хотя его тон излучал замешательство. Гермиона кивнула. — Да. Он оживился. — Да, ты пойдешь со мной? Гермиона хотела удариться головой о стол. — Извини, когда мы стали Эбботтом и Костелло? Блэк, читай по губам, — Гермиона наклонилась ближе, пародируя его ранее, только теперь Сириус немного отодвинулся назад, а его глаза стали почти косоглазыми, чтобы сосредоточиться на рту Гермионы, когда она произнесла каждое слово, — Даже. Не. Через. Миллион. Лет. Позади нее Барти радостно откусил свой пирог снова, когда Гермиона вернула свое былое равнодушие к Мародерам, и отвернулась, чтобы оставить ошеломленного Мародера наедине со своими мыслями. Сириус задумчиво напевал рядом с ней, его серые глаза что-то читали в ней, но он встал со стола. Он наклонился за ее спиной и шепнул на ухо: — До скорого, принцесса. Перед уходом, он подмигнул ей, а затем вернулся к Гриффиндорскому столу. Все зашумели как раньше, и Гермиона услышала отрывки из чужих разговоров: — Ударила его вчера. — Это было в библиотеке! — Милашка читает стихи о любви. — Это был Шекспир, Делани, Мерлин! Разве ты не Когтевранка? — Что за выскочка, которая отшивает Сириуса Блэка! — Девчонка мечты! Гермиона вздохнула, глядя на свою тарелку. Блэк съел ее тост. *** Если Гермиона надеялась, что интерес Сириуса Блэка к ней ослабнет, она сильно недооценила целеустремленность подростка в поисках чего-то, что его заинтересовало. Заслуга его будущей формой анимагии. Или она уже у него была, решила она. Сириус попытался снова посидеть с ней и Барти за обедом, кивнув своему другу и обернувшись к ней с улыбкой и частично увядшим цветком, который он зачаровал ловким движением своего запястья, когда он вручил его ей. — Искать любовь — это хорошо, но непрошеная отдача — лучше, — рассказывал он, умоляя ее щенячьими серыми глазами взять цветок. Гермиона посмотрела на Сириуса и мягко произнесла: — Какая ирония судьбы, — а затем снова повернулась к Барти, когда они были на середине своей домашней работы. Сириус надулся, глядя на увядший цветок и побледнел. — Хм, — произнес он, оглядываясь вокруг стола Когтеврана, но кроме нескольких молодых девушек и нескольких мальчиков, та, чье внимание он пытался привлечь, игнорировала его. — Флитвик сказал, что если ты сделаешь немного больше завитка в конце этого заклинания, то это отбросит всю нумерологическую формулу, — спорил Крауч, отрываясь от их общих заметок. Сириус наклонился вперед. Гермиона покачала головой. — Да, если ты оставишь заклинание таким, какое оно есть, но если ты заменишь arcanum revelare на reclare abscondita, ты можешь добавить эффект расцвета в конце. Интерес активирован. Они изобретают и переделывают заклинания? Сириус немного наклонился вперед, а затем подвинулся ближе к Гермионе, чтобы их бедра соприкоснулись. Она посмотрела на него. — Что? Он посмотрел на их записи, которые были охвачены учебной программой четвертого курса, которую преподавал Флитвик, это было заклинание для выявления скрытых предметов, в основном используемых для чернил и затерянных носков, но затем и для разноцветных чернил, которые Гермиона и Крауч использовали для регулирования заклинания, чтобы сделать его более мощным. Ряд уравнений, странных символов и линий заставил Сириуса удивленно моргнуть. — Это — материал седьмого года! — воскликнул Сириус, широко раскрыв глаза. Взгляд Гермионы и Крауча заставил его почувствовать, что он только что ответил на вопрос для первокурсников. Начав вертеться и подумав, что, может быть, он птица другого полета, он удалился. Гермиона и Барти позже назвали это «бегством» (Регулус упомянул, что Сириус сбегает часто, дабы избежать неприятных ощущений) Но Сириус утверждал, что это — стратегическое отступление. Ему нужна была помощь Мародеров. *** Сириус появился у кабинета Трансфигурации в понедельник, утром, с широкой улыбкой и приятным: «Доброе утро, принцесса!» когда он подошел к ней, явно пришедший в себя после субботнего отступления, чтобы спланировать новое нападение. Гермиона, зажатая между Барти и Регулусом, взглянула на Гриффиндорца, сунула сумку с книгой в руки Барти и повернулась на каблуках. — Подожди! Гермиона! Любимая! Вернись! — крикнул Сириус позади нее, когда она исчезла в толпе. Она видела, как он стоит на цыпочках и пытается найти ее, махая рукой так же отчаянно, как она в свой первый год прошлой жизни, когда она знала ответ на вопрос. Но она, черт возьми, слышала, как его голос звонким звуком в коридорах кричал ей вслед: — Ибо каменные стены не могут удержать любовь! И что может сделать любовь, которая смеет покушаться на любовь! — Мистер Блэк! — воскликнула МакГонагалл, — Что это за чепуха? Гермиона улыбнулась и нырнула в тайный проход к Гербологии. Это было несколько забавно. И было приятно видеть, как Сириус улыбается, ведя себя подстать своему возрасту, чем грубого, измученного человека, которым он стал. Я думаю, что я могу позволить ему поразвлекаться. Но я не собираюсь облегчать ему квест. И я не пойду с ним на свидание. Она представляла реакцию Гарри и мадам Розмерты в Трех Метлах, на ее свидание с Сириусом в ее времени. Эта мысль веселила ее весь день. *** В среду Гермиона подумала, что сбежала от Сириуса, ныряя и сплетаясь между однокурсниками в толпе, питаясь на кухне, и вообще, избегая своих обычных посещений библиотеки, часовой башни или гостиной. Выручай комната невероятно помогала ей в этом, но если бы она проводила там слишком много времени, это перестало бы быть секретом, Регулус стал бы более подозрительным, чем он есть, а Барти не мог бы скрыть от него секрет, даже если бы он дал Непреложный обет, стоящий ему жизни. Вместо этого, Гермиона воспользовалась свежим ноябрьским снегом и пошла гулять по Большому озеру, перекусывая яблоком, пока мысленно подсчитывала следующий шаг для Трансмутации. Она освоила несколько ранних заклинаний и заклинаний в учебной программе Хогвартса, но у Гермионы были другие планы. В то время, как большинство студентов находилось в замке, Гермиона решила, что сейчас прекрасное время для следующей попытки: Трансмутации без заклинаний. Теоретически Гермиона утверждала, что могла использовать свою магию инстинктивно, чтобы создать то, что ей нужно, без Нумерологических уравнений, которые были связаны со многими заклинаниями. Когда она узнает свойства того, что она хочет преобразить или Трансмутировать, это будет похоже на мышечную память, которую она хотела проверить на заснеженной земле под деревом возле озера. Откусив от яблока кусочек и глубоко вонзив в него зубы, чтобы он частично висел у нее во рту, Гермиона вытянула руки перед собой, ладонями вверх слева направо, пальцы ее касались друг друга, создавая треугольную форму. Ее глаза закрылись, и она глубоко вдохнула через нос (помня о яблоке, все еще находящемся у нее во рту), а затем осторожно опустила руки вниз, отделяя две руки широкой дугой друг от друга, изображая таяние снега, вода изменяется и замерзает, отворачиваясь, открывая бесплодную траву внизу, когда она катится и сгущается в три отдельных шарика идеальной формы. — Принцесса! Глаза Гермионы открылись, и вся магия, которую она собрала в своих руках, рассеялась, и она вздохнула, подавившись кусочком яблока, когда ее зубы полностью опустились и выхватили кусок. Яблоко упало из ее рта на снег, и она развернулась, чтобы посмотреть на Сириуса. Гриффиндорец улыбался ей в окружении своих друзей, но его улыбка соскользнула с его лица, когда он понял, что сильно ее испугал. Гермиона кашлянула, ее руки были перед ее ртом, но затем Поттер был там, хлопая ее по спине и уставившись на нее из-за своих круглых очков, бормоча: — Гермиона, ты в порядке? Дыши, дыши, Гермиона! Ее лицо было ярко-красным, когда ей наконец удалось проглотить кусочек яблока. В ее глазах стояли слезы. Рядом Поттер гладил круговыми движениями ее спину. Это было странно, но утешительно, намного лучше, чем неловкие поглаживания Гарри. Лицо Сириуса было бледным и виноватым, когда он медленно приблизился к ней. — Мерлин, Эванс, извини, я не знал, что ты ешь! Вздыхая, она сморгнула слезы от кашля, и злобно посмотрела на более высокого, по сравнению с ней, подростка. — Что ты здесь делаешь? — спросила резко она. Сириус моргнул, глядя на нее, затем на Поттера, а затем на Люпина и Петтигрю, последние два держали в руках метлы. — Мы тренировались для Квиддича, — затем его лицо изменилось, и его голос стал серьезным, — И что ты здесь делала? Я никогда не видел подобной магии! Гермиона посмотрела на Люпина и Петтигрю, зная, что в будущем сделает Петтигрю, и решила сохранить свои способности в секрете. Вместо этого, она деликатно фыркнула и наклонила подбородок, — Я не обязана тебе отчитываться, Сириус. — Хм, — произнес Поттер со стороны Гермионы. — Здесь чертовски холодно, принцесса! — парировал Сириус, и как по команде поднялся холодный ветер, Гермиона невольно вздрогнула, — Ты должна быть в тепле, иди внутрь! Он… серьезно? подумала Гермиона, подавляя хихиканье над забавной ситуацией. Вместо этого, она покачала головой и подавила гнев, который она обычно чувствовала. — Извини, — раздраженно сказала Гермиона, — Как ты думаешь, ты кто? Мой отец? Я могу быть на холоде, если захочу, Блэк! Голова Петтигрю дергалась взад и вперед, наблюдая, как они ссорятся, а Люпин вздохнул. Поттер не убирал руку со спины Гермионы, и тепло впиталось в ее пиджак, когда Сириус попытался снова, Джеймс неуверенно сказал: — Бродяга. Бродяга, правда, кончай. Оставь Эванс в покое. Сириус обернулся, чтобы посмотреть на своего лучшего друга. — Оставить ее? — повторил он, — А ты оставил ее сестру в покое? Поттер вспыхнул очень смущающим красным, который слился с его красным Гриффиндорским шарфом. Рука на ее спине дернулась, но Поттер больше ничего не добавил к разговору. Вместо этого, Сириус снова повернулся к Гермионе с обеспокоенными глазами, глядя на ее розовые руки без перчаток, на ее голову без шапки и шею без шарфа, а также, на ее тонкую фланелевую куртку без пиджака. — Ты хочешь умереть, женщина? Зайди внутрь! — при этом заявлении Сириус расстегнул молнию на куртке, — Мерлин, ты дрожишь, возьми мою куртку и согрейся! Гермиона уставилась на него как раз в тот момент, когда Люпин шагнул вперед и сказал: — Сейчас Бродяга прав, почему бы тебе не надеть куртку? — Блэк, — произнесла Гермиона, ее голос звучал странно, и она чувствовала себя странно, когда собиралась сказать то, что уже сказала однажды Рону Уизли, — Ты волшебник или кто? Существует Согревающие чары. Гермиона встретилась с его хитрым взглядом, когда она невинно спросила: — Или у тебя проблемы с палочкой? Ошеломленное выражение лица Сириуса стоило того, чтобы Сириус Блэк последние пять дней ходил за ней по пятам и цитировал Шекспира. И это, надеюсь, конец. Рука на ее спине снова дернулась, совсем чуть-чуть, и затем Поттер пытался заглушить хихиканье, но это было заразительно, и Петтигрю с Люпином сопротивлялись улыбкам. — Ого, — сказал Блэк, моргая. Когда он заговорил дальше, в его глазах блеснуло неохотное уважения, — Хорошо сказанула, принцесса. Touché (от фр. «Тронут») Она кивнула и отошла от Поттера, который позволил его руке соскользнуть с ее спины. Когда она вздрогнула в следующий раз, это было не из-за холода, но она отказалась думать об этом. — Простите, ребята, я должна идти. Затем она прошла между Поттером и Блэком, Люпином и Петтигрю, и не оглядываясь назад, ушла, даже когда Сириус кричал ей вслед: — Ибо каменные пределы не могут удержать любовь! И что может сделать любовь, которая смеет покушаться на любовь?! Она вздохнула. *** Она надеялась, что печально известный бродящий глаз Сириуса означал бы, что его интерес к ней угаснет к пятнице. К сожалению, это не так. Гермиона упорно игнорировала Сириуса, сидевшего за одним столом с ней и Джеймсом первые сорок минут. Как обычно, Джеймс передал Гермионе свою возвращенную домашнюю работу, чтобы она проверила ее, в то время как она заставила его в конце семестра пройти итоговую тестовую работу третьего курса. Он быстро продвинулся до такой степени, что как раз перед зимними каникулами, Гермиона думала, что он будет на материале четвертого года и потенциально готов к своим СОВам в конце этого учебного года. Как только он закончил, Гермиона попросила его пересмотреть ошибки, которые она указала в его домашней работе. Он попробует снова, пока она проверяет его тест. Обычно они работали в тишине в течение первого часа, и в тот вечер ничего не изменилось, если не считать взгляда Сириуса на нее. Это заставило ее нервничать. Его взгляд никогда не сходил с ее лица, точнее с нее, поскольку она иногда оглядывалась, чтобы увидеть нападение его серых глаз на руки или шею. Она была уверена, что ее щеки покраснели, и, возможно, они испачканы чернилами. Несмотря на это, парень молчал. Это нервировало. Подозрительные взгляды Поттера на своего друга тоже не помогли. Гермиона допроверила тест Поттера, когда Сириус громко вздохнул. — Гермиона! — воскликнул восторженный Сириус, его глаза блестели. Ее перо вздрогнуло, оставив кляксу от чернил на странице, и она выкрикнула громко и красочно: — Ебическая сила, Сириус! — Гермиона швырнула свое перо на стол и щелкнула пальцами по пергаменту, наблюдая, как ее невербальный Тергео стирал пролитые чернила в большой красный шарик, который, направленный указательным пальцем, вернулся в чернильницу, — В чем твоя проблема? А? Почему ты не оставишь меня в покое? — Потому что ты такая интересная, — ответил он, немного обиженный. Гермиона прищурилась на него. — Что? Сириус сел с широко раскрытыми глазами и откинул свои вьющиеся черные волосы с лица. Он улыбнулся ей. — Ты умная, Гермиона. И сильная. Ты добрая, даже если скрываешь это за маской злобы, которая может заставить бояться тебя любого Слизеринца. Ты опережаешь всех по двум своим любимым предметам — Нумерологии и Чарам, профессора любят тебя за это. — Блэк. Голос Сириуса, который был энергичным и гордым, смягчился. Его серые глаза, которые были дикими, вместо этого превратились в мягкие голубовато-серые, а его плечи слегка расслабились. — И… и я знаю, что тебе не нравится мое внимание, — продолжил он. Гнев Гермионы на подростка начал медленно рассеиваться, словно потушенный огонь, и в воздухе мягко доносились клубы дыма. Сириус наконец отвел взгляд. — Но хотя то, что ты видела — это только то, как я кричу на тебя, пытаясь привлечь твое внимание, я все время наблюдал за тобой. Поттер фыркнул, и Гермиона посмотрела на него. Он решительно кивнул и произнес: — Все. Время. — И я видел тебя с Краучем, — продолжал Сириус с горечью и чувством вины, — И… и Регги. Гермиона вздохнула. И… последние остатки гнева на него испарились. Она глубоко вздохнула и вспомнила человека, которым он станет со сроком в Азкабане и чувством вины. Она смягчила свой тон. — У тебя есть способность к любви, я видела. К твоим друзья, например. Ты можешь быть удивительным человеком, настоящим Гриффиндорцем: храбрым, честным, благородным. Сириус и Поттер внимательно смотрели на нее. — Но чтобы быть такими, ради всего святого, клянусь Богом, — вздохнула очень раздраженная Гермиона, — Повзрослей. — Что? — пискнул возмущенный Сириус высоким голосом. Он прочистил горло. — Ты слышал меня, — сказала Гермиона, посылая Сириус довольно сухой взгляд, — Если ты хочешь поговорить с братом — поговори с ним. Тебе не нужно притворяться быть влюбленным в меня, чтобы сделать это, просто потому, что я дружу с ним. Он твой брат. Рот Сириуса приоткрылся, а затем закрылся, оставив его на мгновение открытым. — Я… Часть Гермионы была отчаянно расстроена тем фактом, что Сириус использовал ее, чтобы поговорить с Регулусом, но другая часть ее поняла. Она, Гарри и Рон, узнали младшего Блэка благодаря его героическому и самоубийственному делу о краже медальона Хоркрукса, и даже Кричер мог бы рассказать несколько историй о Слизеринцах в особые дни после войны. Все трое закончили тем, что восхищались молодым человеком, который умер в восемнадцать лет, через четыре года в этом времени, и Гермиона могла понять давление, которому подвергся Сириус, чтобы избежать своего брата, желая присматривать за ним. Найти связь со своим братом через нее, как посредник, было умно. Но, черт возьми, если бы не было так больно, немого. Почему она обречена быть второстепенной для всех мужчин? Горячий вкус желчи поднялся у нее в горле. С дрожащими руками, Гермиона повернулась к Поттеру и сказала: — Извини, я не могу продолжить занятие. Мы можем встретиться позже, чтобы обсудить вопросы по Нумерологии, если хочешь, но мне надо уйти. Гермиона собрала свои вещи, положив их в сумку. Она ушла в воспоминания. Где мужчина, которого она знала в нем? Она едва узнала его сквозь самоуверенность и случайное пренебрежение к чувствам людей. Где был человек, который заступился за своего крестника? Человек, который сидел и смотрел на дно стакана, узнавал и осознавал свои прошлые ошибки и пытался их искупить? — Гермиона. Гермиона отозвалась на нежный звук ее имени. Она несколько раз яростно моргнула, когда лицо Сириуса плавало. Были ли это слезы на ее глазах? Подросток протянул к ней руку, но не прикасался. На его лице была кривая улыбка, искривленная, горькая, и что-то знакомое в том Сириусе из ее прошлого и его будущего отобразилось в нем, что заставило Гермиону замерзнуть. — Извини, — продолжил он, — Я не говорю это часто, так что дорожи этим, хорошо, принцесса? Я сорвал ваш урок уже дважды. Я ухожу. Я больше не буду тебя беспокоить. — Бродяга? — пробормотал удивленный Поттер, который застыл в своем кресле, но наблюдал за ними, думая, что еще один удар уже на подходе. Сириус повернулся к своему другу и пробормотал что-то слишком тихое, что она не могла услышать. Поттер медленно кивнул, его карие глаза скользнули от его друга к Гермионе, стоящей за столом с отодвинутым за ним стулом. Другой Гриффиндорец на мгновение остановился, а затем тихо сказал: — Это было не только из-за Регги, принцесса, — а затем скрылся за высокой дверью. Она все еще стояла несколько секунд спустя, замерзшая. Поттер смотрел на нее взволнованными глазами. — Ты в порядке, Гермиона? Мы можем продолжить позже, если хочешь. Она моргнула на него, обдумывая то, что он только что сказал. Она смотрела на свои руки, желая, чтобы они перестали дрожать от нервов. Поттер ничего не сказал, поскольку она медленно доставала свои конспекты, перья и чернила, он молчал, когда она передала его проверенный тест. Вместо этого, она медленно начала говорить о целых числах, почти запинаясь. Но Поттер слушал, кивал и задавал ей вопрос только тогда, когда это было нужно. Это был самый тихий урок, который когда-либо проводился. И когда он ушел, он остановился у ее стула. Он посмотрел вниз, она подняла взгляд, и он осторожно положил руку ей на плечо, на мгновение, затаив дыхание, а затем исчез. Да, подумала Гермиона. Может быть, в нем есть немного Гарри. *** Верный своему слову, Сириус больше ее не беспокоил. Он больше не кричал на нее Шекспировские любовные цитаты, и не появлялся там, где она была, к большому счастью Барти. Слухи о том, что Гермиона отвергла его слишком много раз, означали, что люди переключили свое внимание с нее, на (очевидно) разбитого горем Сириуса Блэка, у которого внезапно появилось множество свиданий на последние выходные в Хогсмиде перед Рождественскими каникулами. С облегчением вздохнув, Гермиона снова стала частично невидимой. Время от времени, она чувствовала, как чьи-то глаза со стола Гриффиндора останавливаются на ее спине.Она никогда не оборачивалась, чтобы проверить, кто это был. Она ​​знала, что это была не Лили, потому что ее сестра просто пришла бы и села с ней, если бы хотела. Барти никогда не сидел напротив Гермионы, чтобы проверить. Единственным лицом к Гриффиндорскому столу был Регулус, и, несмотря на оценивающие серые глаза и холодную ухмылку на его лице, он также не сказал ей, кто это. (Но у нее были свои догадки) Постепенно равновесие было достигнуто, и через месяц после катастрофического утра ноябрьских выходных в Хогсмиде, в начале декабря, Гермиона почувствовала, что так и должно было быть: она в маггловской одежде с открытой книгой «Продвинутая Трансфигурация», рядом Барти, планирует свои Лондонские экскурсии на время каникул, и обсуждают, как выкрасть Регулуса из его дома на Рождественскую вечеринку. — Я слышал, что будет потрясающий Новогодний вечер, — говорил Барти, быстро жуя свой завтрак. Она с любовью слушала его буйный голос, — От Эллиота Смита? Помнишь его? Пуффендуец, мы видели его, когда покидали Дырявый котел этим летом. Он также был в 1974 году у Амоса Диггори и сказал, что собирается провести еще одну в этом году. Абсолютно маггловский бар у черта на куличиках. Что скажешь, Гермиона? Хм? Давай? — Мы официально приглашены или припремся туда без приглашения? — терпеливо спросила она, закрывая книгу и кладя ее в сумку. — Припремся без приглашения, конечно же — решительно кивнул Барти, широко раскрыв глаза от озорства, — Определенно. И приведем с собой Рега, — он сделал паузу, наклонив голову в сторону, — Ты уже получила его подарок? На Рождество? Гермиона слегка коснулась глаза Барти и изогнула губы. — С чего ты взял, что у меня есть твой? Он пристально посмотрел на нее, а затем рассмеялся. Рука вытянулась вокруг ее плеча, плотно прижимая ее к себе. Он оперся подбородком на ее пушистую голову, и Гермиона — полностью воспользовавшись советом (не)Гарри жить своей жизнью, принимать собственные решения, как будто ничто не могло испортить историю, и откинулась назад к своему другу. — Я не знаю, что случилось, — тихо прошептал Барти ей на ухо, его голос был низким, — но ты мне нравишься. Ты изменилась с тех пор, как начала заниматься с Поттером, и даже после этой Блэковской чепухи. Что бы это ни было, не позволяй себе вернуться к тому, какой ты была раньше. — Не буду, — тихо пообещала она. Некоторое время они сидели в молчании, а затем, когда студенты медленно перешли из Зала в Часовую Башню, Гермиона и Барти присоединились к ним, ожидая в очереди карету. Регулус пришел к ним, одетый в классические брюки и плащ, его черные вьющиеся волосы хоть и были шваброй на голове, но в искусном стиле. — Утро, — сказал он, слова четкие и ясные в его чистокровном тоне, — Куда сначала? Трое переглянулись. — Сладкое королевство? — предложил Барти, назвав свой любимый магазин. Гермиона с теплом посмотрела на него. — Ты уже съел свои запасы? Регулус хихикнул в руку, когда Барти надулся. — Ты так говоришь, будто это плохо! Кроме того, ты просто хочешь посетить Скривеншафт за новыми перьями, ведь что? Свое последнее четвертое ты сломала на занятиях с Поттером. Веселье Гермионы быстро исчезло, и она нахмурилась на друга, а смех Регулуса стал громче. Они были в начале очереди, а затем сели в транспорт. Между ними текла легкая беседа, Гермиона расслабилась в твердом кожаном кресле, пока они не проехали через ворота, а затем на станцию ​​Хогсмид. Обойдя Сладкое Королевство, Скривеншафт и Зонко, они быстро справились со всеми покупками, и Гермиона даже успела ускользнуть от двух друзей, чтобы купить Рождественские открытки и сделать последние штрихи к их подаркам. К полудню они проголодались, и со смехом вошли в Три Метлы, в котором было шумно, поскольку у многих появилась та же мысль, что и у них. Зоркий глаз Регулуса нашел местечко в самом углу, скрытое от чужих глаз, но откуда видно все помещение. Только когда они поели, Гермиона заметила, что за соседним столиком сидят подростки, особенно один, который все время оглядывается, думая, что он незаметен. Когда Гермиона наконец поймала серые глаза, она изогнула бровь. Парень вздохнул и пробормотал что-то своим друзьям, засунув руки в карманы кожаной куртки, в которой он был, и ссутулившись, шагал по направлению к ним. Гермиона наблюдала за его наступлением, пока он не встал перед их столом, неловко двигаясь, ожидая, что его заметят. Разговор между Барти и Регулусом затих, и Барти горячо уставился на Гриффиндорца. Барти медленно тянулся к своим чипсам, не сводя глаз с Сириуса. Сириус поморщился, но тоже кивнул. — Крауч, — Его голос стал значительно теплее, когда он повернулся к Гермионе, — Эванс, — Затем его взгляд обратился на подростка, сидящего напротив Гермионы и Барти. Регулус холодно посмотрел на своего брата. — Сириус. Сириус прочистил горло и резко кивнул. — Рег. Регулус откинулся на спинку, приняв очень беззаботную и расслабленную позу. — Что привело тебя к нашему столу? — Я… а… я, — Сириус перевел взгляд на Гермиону, почти в отчаянии, когда что-то близкое к панике и раздражению появилось на его лице. Затем он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Когда он открыл их, на его лице была уверенность. — Я остаюсь у Поттера на Рождество, Рег. Я не уверен, что увижу тебя на каникулах, так что… — он замолчал, громко вздохнув и отведя взгляд. Нервная рука пробежала по его волосам. Наконец он пожал плечами и вытащил небольшой пакет из кармана кожаной куртки. Гермиона наблюдала, как он сделал прерванное движение — сначала почти небрежно бросил предмет на грязную столешницу, но затем, он осторожно положил его перед своим братом. — Счастливого Рождества, Регги. Регулус пристально смотрел на подарок в течение нескольких мгновений. Со своего места, как и Барти, они могли видеть, как на его лице вспыхивают эмоции: шок, подозрение, раздражение, а затем, наконец, смиренное признание и немного любви. Младший Блэк потянулся за подарком и притянул его к себе. — Это не взорвется перед мои лицом? Сириус рассмеялся. Это было так жутко знакомо, что Гермиона немного удивилась. — Нет, Рег, это не так, клянусь честью Мародера, что это не шутка. — Хм, — ответил Регулус, но он осторожно положил подарок в карман своего плаща. Когда он посмотрел на своего старшего брата, его собственные серые глаза были ярче, чем обычно. — Спасибо. Счастливого Рождества, Сириус. Сириус слегка странно покачал головой, глядя на брата и Барти, который сузил глаза, а затем повернулся к Гермионе. — На этот раз без сонетов, принцесса. — Упс? — Глаза Гермионы сузились, и она откинулась на спинку кресла, но в отличие от теплого взгляда Регулуса, она воинственно скрестила руки на груди. Сириус покачал головой. — Просто… — он сделал паузу, его голова слегка наклонилась в сторону, как будто он слушал кого-то еще, — Просто спасибо. Затем он повернулся, и пошел назад по оживленному бару, пока его друзья, которые толпясь возле него, заговорили все сразу, а затем они вышли через дверь, оставляя за собой холодный декабрьский воздух. — Что это сейчас было? — наконец спросил Барти, пропитывая свой последний чипс в кетчупе. Гермиона повернулась, чтобы посмотреть на Барти, а затем мимо него, в окно. Сквозь толстое стекло, она заметила дружную компанию веселых подростков, состоящую их четырех знакомых парней. — Думаю, мы только что стали свидетелями взросления Сириуса Блэка, — сказала она с легкой улыбкой на губах. При виде ужаса Барти она засмеялась. И напротив них, Регулус откинулся на спинку сиденья, с легкой, довольной улыбкой на губах, когда он под столом снова и снова вертел маленький подарок в кармане, уверяя себя, что он все еще там.