Вчера наступит Завтра

Если бы Вселенная приходила к концу каждый раз, когда в ней происходила некоторая неопределенность, она никогда бы не вышла за пределы первой пикосекунды. Понимаете, это как человеческое тело. Несколько порезов и синяков тут и там не повредят. Даже не серьезная операция, если все сделано правильно. Парадоксы — это просто рубцовая ткань. Время и пространство излечивают себя вокруг них, и люди просто запоминают версию событий, которая имеет столько смысла, сколько им требуется. — Дуглас Адамс, Целостное детективное агентство Дирка Джентли *** Косая Аллея была одним из любимых мест Гермионы в волшебном мире. Она не очень ценила ее, когда была моложе, в своей первой жизни, из-за огромного влечения к Хогвартской библиотеке и к знаниям, но когда она выросла и погрузилась больше в волшебную культуру, она начала ценить причудливость Косой Аллеи. Она ценила атмосферу узких, вымощенных булыжником дорожек, легкий пушистый снег на деревянных табличках, выставленные на витрину Рождественские подарки, и даже сама Викторианская атмосфера меховых ушанок, шинели и рождественских песен колядников на углу. Когда она встретила Барти с Регулусом, они были в традиционной верхней одежде волшебников — с меховой прокладкой на воротнике и рукавах. У Регулуса шинель была лучшего качества, в чернильном цвете, который отражал такой же темно-синий оттенок, как и на его волосах, тогда как у Барти шинель была коричневого цвета, сшитая на заказ, с более современной свободной посадкой. Гермиона поморщилась. Она думала, что из всех модных десятилетий, 70-е годы — самые неловкие и безвкусные. Ты либо Йен Дьюри, либо Сонни Боно. Она уже боялась того дня, когда ее друзья-парни начнут отращивать волосы ниже плеч. — Гермиона! — поприветствовал ее Барти, отчаянно маша рукой высоко над головой, стоя с Регулусом возле Флориш и Блоттс — это было их обычное место встреч. Аллея была переполнена готовящимся к праздникам людьми. Гермиона быстро поцеловала Барти и Регулуса в красные щеки. — Ну что, пойдем? — спросила она, глаза уже устремились на главный вход в книжный магазин. — Флориш последний, — предупредили оба парня, заставляя Гермиону надуться. Первым делом они отправились в банк Гринготтс для Барти, Регулус и Гермиона ждали его снаружи. Там они сравнивали списки покупок и обсуждали подарок для Барти. — Что ты собираешься подарить ему? — спросила Гермиона, глядя на самого младшего Блэка. — Вероятно, книгу, — сказал он, пожимая плечами, — Я думаю, его интересуют некоторые теоретические тексты, которые нелегко найти в Британии. Ты знаешь Филлирина, Мриддина, Седобородого? Я собираюсь попросить своих родственников из Франции найти один из них для меня в Париже, — он сделал паузу, — Или, может быть, итальянских родственников. Гермиона уставилась на него. — Иногда то, что ты можешь найти все что угодно и где угодно, заставляет меня задуматься, что ты до смешного богат. Регулус сдержал самодовольство за крошечной улыбкой. Барти вышел из банка, спасая Гермиону от признания, что она не знает, что подарить своему лучшему другу на Рождество. Все трое ушли с поле зрения суровых гоблинских взглядов, которые стояли на входе, и двинулись в магазин. Гермиона купила своей бабушке шелковый шарф из акромантулы, дедушке курильную трубу, волшебные карты для дяди, авторучку с волшебными чернилами для отца, и даже новую книгу рецептов для матери, чтобы попробовала (или, по крайней мере, прочитала). Гермиона знала, что хочет подарить Петунье, и где ей нужно было купить это, но она колебалась с Лили. В Гладрагсе она гладила ткань красивой зеленой шали, которая, она уверена, будет прекрасно смотреться на персиково-кремовой коже ее сестры, но часть ее, горькая, мерзкая часть, которую Гермиона Грейнджер проклинала, которая уговаривала ее проклясть Мариетту Эджкомб, также уговаривала оставить Лили в новогоднем списке. Барти, слегка раздраженный из-за поиска подарков своим родителям (выбрать подарок матери всегда было легко, она обожала ароматические мыла, но что подарить властному отцу, который только выражает свое разочарование в тебе за твои достижения?), побрел к шляпам, оставив Регулуса и Гермиону вместе. Регулус не ходил по магазинам у мадам Малкин («Слишком плебейский», он однажды сказал им: «Я покупаю только у Твиллфит»), но он остался, чтобы побыть со своими друзьями. — Ты собираешься купить это для нее? — тихо спросил он, серебристые глаза сфокусировались на ее лице. Гермиона нахмурилась. — Очевидно, нет. — Но ты хочешь. — Боже, да, — Гермиона слабо рассмеялась, но смех был самоуничижительным и горьким, — Это неправильно с моей стороны? Чувствовать себя так по отношению к семье? Регулус поднял брови. — Гермиона. Ты знакома со мной? Думаю, Блэки пишут серию книг о семейной драме. Она фыркнула от смеха. — На самом деле, я думаю, — вздохнул Регулус, — Тебе стоит ее купить. Во-первых, если она тебе ничего не подарит, то ты будешь выглядеть благороднее. А во-вторых, если она все же что-то купила тебе, то это, вероятно, что-то ненужное и дешевое, что показывает, насколько плохо она тебя знает, — он ухмыльнулся, — В любом случае, ты благородная. Гермиона засмеялась. — Звучит по-слизерински. Хорошо, я куплю. Они подошли к кассе, и Гермиона вытащила галеоны за зеленую шаль. Регулус любезно потянулся за пакетом, они с Барти несли покупки («Это чистокровные манеры, Эванс» — сказали они ей когда-то давным-давно, в один из первых их совместных походов в Хогсмид), когда Гермиона увидела что-то прямо за окном Малкин. Двое черноволосых парней направляются в их сторону. — Скажи, Рег? — Ммм? — Помнишь, ты говорил о серии книг о семейной драме? Регулус повернулся, чтобы посмотреть на нее с подозрением. — Да…? — Семейная драма идет сюда, — закончила она, как только дверь открылась, и над ней зазвенел колокольчик. Двое топали ногами, тяжело дыша и хихикая себе под нос, наслаждаясь теплом магазина после прохладного декабрьского воздуха. Они одновременно подняли глаза и увидели, что Гермиона и Регулус стоят на месте. Серебряные глаза расширились, и Сириус выдохнул. — Рег! Рот Джеймса растянулся в кривой улыбке, когда он сказал: — Гермиона. Рука в красной перчатке поднялась в воздух, чтобы дотронуться до волос, но все, что она сделала — электризовала волосы. Гермиона подавила смех. — Блэк, Потт… — Джеймс, — осторожно поправил Джеймс, напоминая их предыдущий разговор. — Джеймс, — исправилась Гермиона, — Что привело вас двоих к мадам Малкин? — Новая мантия для Ремуса, — сказал Сириус, бросая взгляд между Джеймсом и Гермионой, а затем снова на Регулуса, — Это его рождественский подарок. — Как мило, — сказал язвительно Регулус, полностью отражая свое мнение о благотворительности. Гермиона толкнула его локтем. Пока Джеймс изумленно смотрел на их взаимодействие, глаза Сириуса продолжали мелькать на его младшем брате, пока он нервно поправлял свою мантию. — Я решил просто подарить ему еще одну чертову шляпу, — прозвучал раздраженный голос Барти, когда он шел к Гермионе и Регулусу с грозным выражением лица, — Что я делаю каждый год. Он сразу же застыл, увидев Джеймса и Сириуса. Его хмурый взгляд усилился. — Что они здесь делают? Джеймс покраснел, огляделся и запнулся, но серые глаза Сириуса вспыхнули. — Покупаем подарки, Крауч. Хочешь посадить нас за это? Холодное лицо Барти охладело еще больше. — О, нет, вообще-то шоппинг это не преступление, но, эй, Блэк, давай поговорим о полнолунии, что ты скажешь… — Барти! — прошипела Гермиона, вцепившись в его руку, — Не здесь! Ее друг даже не взглянул на нее, не сводя взгляд с Сириуса. — Ты что-то хотел сказать, Крауч? — дразнил его Сириуса, шагая вперед. Гермиона, пойманная в ловушку между ними, с тревогой посмотрела на обоих. — Много чего, — прошипел Крауч, наклонившись над Гермионой, чтобы приблизиться к Сириусу. — Хватит, — прервал их Регулус, шагнув вперед, оттягивая Барти назад, также сделал и Джеймс с Сириусом, — Во-первых, это не место для маггловской потасовки, так что достаточно. Во-вторых, Неприложный Обет, помните? Давайте попробуем сохранить нашу магию. Барти отмахнулся от Регулуса, его глаза быстро вспыхнули с коричневого до янтарного. — Забудь об этом, Рег. Я ухожу. Не могу находиться в присутствии этого дерьма. — Барти… Голос Гермионы оборвался, когда он остановился у двери, даже не повернув головы, чтобы извиниться перед ней. — Я… я поговорю с тобой позже, Гермиона. Просто… не сейчас. Он вышел за дверь, его шинель на заказ слилась с толпой снаружи. — Вот мудак! Оставил все наши покупки мне, чтобы я один нес! — наконец, воскликнул Регулус. Гермиона сдержала фырканье, поворачиваясь к своему второму другу. Она протянула руку. — О, отдай их мне, большой ребенок. Обиженный Регулус притянул сумки ближе к себе и отвернулся. — Гермиона! — Да ладно, Рег, — мягко упрекнула Гермиона, потянувшись к пакетам, — Как ты собираешься обедать, если ты несешь рождественские подарки? Тебе не нужны свободные руки? — В этом она права, братишка, — усмехнулся Сириус. Регулус бросил на Сириуса взгляд, в котором ясно читалось: предатель. Пока он это делал, Гермиона быстро бросила невербальное жалящее заклинание в его руку, и он с визгом выронил пакеты из рук. Но Джеймс с быстротой и ловкостью ловца перехватил их, не давая упасть. Выпрямившись, он покраснел от успеха. — Йохоу! — О, мой герой, — усмехнулась Гермиона, глядя на Джеймса. Гриффиндорец покраснел, его щеки стали пылать, и он снова хотел провести привычной рукой по волосам, но пакеты в руке не дали ему этого сделать. — Рег, — начал Сириус неуверенно, — Так как я живу с Поттерами… у тебя есть время на обед? Регулус нахмурился, глядя между Гермионой и своим братом. Сириус, уловив его мысль, быстро добавил: — Гермиона с Джеймс могут пойти с нами, если ты не хочешь оставлять ее без присмотра. Хорошее настроение Гермионы опустилось на дно, и ее глаза сузились. — Без присмотра? — Чистокровные заморочки, — ответили сразу три парня. Настала очередь Гермионы нахмуриться. Несмотря на это, она повернулась к Регулусу и заговорила вполголоса, зная, что как анимаги, Джеймс и Сириус слышат ее. — Ты можешь идти, все в порядке, — пробормотала она, склонив лицо к нему, — Это твой брат, когда еще выпадет такая возможность? Регулус бросил взгляд на ее и на брата. Затем он вздохнул, вручил ей еще один пакет — шаль для Лили — и затем положил все свои миниатюрные подарки в карманы. — Веди, — сдаваясь, сказал Регулус. Сириус вздрогнул, его плечи выпрямились, и глаза вспыхнули чем-то радостным, после того, как Регулус согласился. — Ладно, круто! — он похлопал Джеймса по плечу и перебил его, недослушав, — Позже, Джимми! — они вышли из магазина. И оставили Джеймса и Гермиону в неловком молчании. — Так, как твои каникулы? — Ты не хочешь Сливочного пива? Они оба замолчали, уставившись друг на друга, а затем рассмеялись. Гермиона прикусила губу и увидела, как Джеймс опустил взгляд на пол, а затем на нее, перекладывая свои сумки из одной руки в другую. — Итак. Хм. Ты хотела потусить…? — осторожно спросил Джеймс, глядя на Гермиону из-под бровей, слегка наклонив подбородок. — Мне нужно купить последний подарок, — ответила Гермиона, — И мне нужна… знаешь… твоя помощь. — Моя помощь? — Джеймс выглядел удивился на мгновение, а затем улыбнулся, — Да, хорошо. Пошли. Он взял ее руку и потянул к выходу. — Разве тебе не нужно было купить подарок для Люпина? — засмеялась Гермиона, заставив Джеймса резко остановиться, вспыхнуть очень глубоким красным и повернуть обратно в магазин. Все три минуты Гермиона ждала снаружи со скрещенными руками и удивленным выражением лица, когда Джеймс выскользнул, застенчиво сжимая свой пакет. — Так, куда пойдем? — спросил он, немного спотыкаясь о свои слова. — Зонко, — ответила Гермиона. Джеймс широко раскрыл глаза. — Зонко? — он повторил недоверчиво. Затем медленная улыбка начала растягиваться по его лицу, — И что же нужно мисс Эванс в магазине приколов? Гермиона ответила улыбкой, и они двинулись. Когда они начали идти, она объяснила: — Это для моей сестры. — Лили? — брови Джеймса нахмурились от беспокойства и замешательства, — Я не знал, что вы снова разговариваете друг с другом… — Мы не разговариваем, — ответила Гермиона коротко, — Это для Петуньи. — Твоя старшая сестра-маггла, — кивнул Джеймс, — Точно, — затем он остановился, с любопытством глядя на нее сверху вниз, — Так почему же Зонко? Гермиона почувствовала, как ее губы изогнулись в улыбке, когда она смотрела на него. — Что ты знаешь о Туни? Джеймс нахмурился. — Ничего. Ну, я имею в виду, я слышал, как Эванс назвала ее коровой, — он вздрогнул, — Ой, прости, я… Гермиона покачала головой. — Все в порядке. Туни может быть милой, когда захочет, — она посмотрела на Джеймса и дерзко добавила, — Я думаю, это черта всех Эванс. Сорвав оливковую ветвь, Джеймс ухмыльнулся. Он подошел немного ближе к ней и пихнул в плечо. — О, правда? — Во всяком случае, Туни примерно на три года старше меня, поэтому она на первом курсе университета, — объяснила Гермиона, — Одна из ее худших черт — это потребность в сплетнях, и я клянусь, что я ни разу не была в ее университете, но уже знаю все о всех, благодаря ей. Джеймс усмехнулся. — Она бы попала в Слизерин. — Думаешь? — Гермиона задумчиво остановилась, — Она определенно никогда не стала бы Гриффиндоркой, она совсем не храбрая. Немного непостоянна. Думаю, она была бы в Когтевране или Слизерине, — она пожала плечами, — Как я и говорила, она сплетница. — Так какое это имеет отношение к Зонко? — Я веду мысль туда! Хватит перебивать, — упрекнула Гермиона, глядя на Джеймса. Он поднял руки вверх, ее пакеты стучали друг о друга. — Извини-извини! — Туни, вероятно, могла бы быть домохозяйкой или секретаршей, но с ее результатом экзамена по английскому и ее навыками сплетен, я могла бы… предположить, что журналистика хороший вариант для нее? — закончила Гермиона, — Конечно, она сделала еще один шаг вперед и решила, что хочет стать журналистом-расследователем… Лицо Джеймса озарилось пониманием. — А в Зонко есть наборы отмычек… — Угу, — легко согласилась Гермиона, — И еще несколько продуктов, которые она могла бы использовать для расследований. В Зонко было шумно и многолюдно, вокруг ходили кричащие дети и раздраженные родители, многие из которых нервно оглядывались на продукты, которые покупали их дети. Гермиона и Джеймс быстро добрались до отмычек, где также лежали невидимые чернила, пернатые тряпки с порошком для снятия отпечатков пальцев, самообновляющийся журнал, омниокуляр, и даже увеличительные стекла для разоблачения заклинаний. Гермиона купила всего понемногу и оплатив, протиснулась с Джеймсом сквозь толпу людей, направляясь на выход. — Это было безумие, — пробормотал Джеймс, выглядя немного напряженным. — Рождественские покупки, — легко ответила Гермиона, слегка пожав плечами. — Ну, после этого, мне не помешал бы флирт, — парировал Джеймс, протягивая руку и снова беря Гермиону за руку. Она удивленно посмотрела на красную рукавицу и свою голую руку, а затем снова на Джеймса, который многозначительно смотрел вперед. Несколько мгновений они шли молча, прежде чем Джеймс спросил: — Итак… Как дела у Крессвелла? Гермиона моргнула. — Дирк? Хм. Он в порядке? Наверное. Последний раз, когда я говорила с ним, все было хорошо. — Разве вы не будете отмечать Рождество вместе? — спросил Джеймс, с любопытством глядя на нее. — Ты же знаешь, что мы не встречаемся, — ответила Гермиона, нахмурив брови, — Это то, что думают люди? У нас буквально было одно свидание в Хогсмиде, и это было как… Марти и Лотарингия. Джеймс посмотрел на нее. — Кто? Гермиона покачала головой. — О, не бери в голову, ты не знаешь их, — ее голос понизился, когда она пробормотала, — Это было похоже на поцелуй моего брата. Если бы он был у меня. Просто… да. — О, — сказал Джеймс коротко, — Мне жаль. И он действительно выглядел грустным, будто расстроился, что у них ничего не вышло. Она подняла голову, чтобы заглянуть в его глаза, и в них было что-то торжественное, и что-то еще, что она не могла точно определить, но этого было достаточно, чтобы она потянула его за руку, и его губы растянулись в улыбке. Они остановились, стоя посреди булыжной дорожки, проходящей через Косую Аллею, заставляя людей обходить их вокруг. Снежинки начали мягко падать, и крошечные порывы белого пара вырвались изо рта, когда они дышали. Щеки и нос Джеймса покраснели, а глаза блеснули, став более зелеными, чем карими, и он наклонил лицо вниз. У Гермионы перехватило дыхание. — Джеймс, дорогой! Двое отскочили назад, оба взглянули направо, в сторону кафе. Статная женщина с черными волосами тронутыми сединой, в красивой серой парадной мантии, стояла рядом с мужчиной с густыми взъерошенными волосами в черной мантии. Ее рука держала мужа за локоть, а глаза метались между Джеймсом и Гермионой, когда они шли к ним. Джеймс вздохнул рядом с ней. — Мама, папа. Ошеломленные глаза Гермионы расширились еще больше, и она увидела бабушку и дедушку Гарри. Она никогда не видела фотографий Чарлуса и Дореи Поттер, альбом Гарри был довольно пустым, поэтому она с нетерпением рассматривала их черты, сравнивая с Гарри. Она нашла схожесть в волосах Чарлуса, горбинке носа и бровях Дореи, и в подбородке Чарлуса. Джеймс повел Гермиону сквозь толпу, пока они не встали перед родителями, его рука все еще сжимала ее. — Мам, пап, мы ходили по магазинам после того, как Сириус отправился на обед со своим братом. Тонкие брови Дореи поднялись вверх, а Чарлус тихо свистнул. — Они снова разговаривают? — спросил он. Джеймс посмотрел на Гермиону, которая пожала плечами. — Родственные узы. Дорея взглянула на Гермиону, ее серебристые глаза были почти неестественными. — А это кто, Джеймс? Гермиона сразу почувствовала, что на нее смотрят три пары глаз и замерла. Джеймс, который все еще держал Гермиону за руку, ярко улыбнулся. — Мама, папа, это Гермиона Эванс. Дорея и Чарлус переглянулись. — Эванс? — спросил Чарлус, повернувшись к ней. — Это как-то касается мисс Лили Эванс? — спросила Дорея, было что-то в ее глазах темное, когда она осмотрела Гермиону снизу верх. Гермиона вздрогнула. Она быстро опустила руку Джеймса, как будто она обожгла ее. — Она моя старшая сестра. Джеймс быстро отреагировал на неодобрение родителей и сказал: — Гермиона помогла мне с нумерологией, мама. Глаза Дореи расширились. — Подожди, так ты — вундеркинд Пифаса? Та, о ком он всем рассказывает, кто в четырнадцать сдала ТРИТОНы? — Уже пятнадцать, но да, это была я, — расслабляясь, ответила Гермиона, — Если в Хогвартсе нет другого студента, который сделал бы то же самое. — Там нет никого, похожего на тебя, — усмехаясь, сказал Джеймс. Гермиона почувствовала, как ее щеки теплеют, и отвела взгляд. — Это настоящее достижение, — продолжила Дорея, глядя между ними. Теперь ее голос был намного приятнее, — Вы в Гриффиндоре с Джеймсом, дорогая? Гермиона покачала головой. — Когтевран. — Конечно, — усмехнулся Чарлус. На этот раз муж и жена обменялись взглядами, которые были наполнены чем-то, что Гермиона не совсем поняла, но часто видела между своими собственными родителями в ее прошлом и даже между Леонардом и Розой Эванс в ее настоящем. — Кто-нибудь из вас ел? — спросила Дорея, когда она отвернулась от своего мужа. — Пока нет, мама, — легко ответил Джеймс. — Тогда ты должен присоединиться к нам, — пригласила Дорея сына, явно представительница семьи Поттеров, — Вы тоже, мисс Эванс. Женщина решительно кивнула, отошла от Чарлуса, чтобы обнять Гермиону и увести ее от Джеймса, и направилась в кафе, где они обедали, прежде чем заметили своего сына. Не видя выхода из ситуации, Гермиона улыбнулась ей и позволила Дорее немного поболтать, когда они сидели у окна и смотрели на Аллею. За столом из четырех человек, Гермиона сидела ближе к окну, Джеймс сидел рядом с ней, а Дорея и Чарлус напротив них. Причудливое кафе было украшено узорами, похожие на ночное небо, окрашенные в синий и черный цвета с феями и люминесцентными нарисованными звездами, что делало пространство уютным. Получив меню, Гермиона изучила его: в основном, размеры блюд были в один укус, она также была удивлена, увидев, что все пункты были основаны на астрономии. Они сделали заказ, и Гермиона схватила салфетку из льна, положив ее на колени и скрутила под столом, где старшие Поттеры не могли увидеть. Это было неловко — находиться в присутствии бабушки и дедушки Гарри. — Вы ходили по магазинам в поисках рождественских подарков, дорогая? — спросила Дорея, когда ее чай принесли. Гермиона кивнула. — Я купила все что надо для семьи. Мне просто осталось купить кое-что для моего друга. Чарлус кивнул, наклонив голову в сторону Джеймса. — Ах, да, вы упомянули, что вы Когтевранка, так что, ваша подруга — она тоже одна из них? ​​ Гермиона краем глаза посмотрела на Джеймса, прежде чем ответить. Он ободряюще кивнул. — Он. И да, он из Когтеврана. У Чарлуса все еще было дружелюбное выражение лица. — Как зовут ваших друзей? Может быть, я смогу что-то предложить, если Джеймс еще не… — У меня даже нет идей, что подарить Краучу, — вздохнул Джеймс, закатывая глаза. — Краучу? — брови Дореи поднялись, — Это же не сын Бартемия Крауча? Главного аврора? — Да, — ответила Гермиона, внимательно наблюдая за родителями Джеймса. У них уже было низкое мнение о ее сестре, добавление ее лучшего друга не улучшит ситуацию. — Хм, — напевала Дорея с расчетливым взглядом, когда она снова посмотрела на Гермиону. Гермиона могла понять их: Лили — староста, популярная Гриффиндорка, по происхождению от магглов, по которой Джеймс тосковал много лет. Лили игривая, общительная, веселая, и по большей части всем нравится. Внезапно появилась Гермиона — задумчивая, тихая, магглорожденная Когтевранка, приходится лучшим другом двум выдающимся чистокровными волшебникам: Краучу — имеющий связи с Министерством, и Блэку — из всех чистокровных волшебников планеты, одно из самых могущественных имен. С внешней точки зрения, на Гермионе написано: опасная ведьма. К счастью, их еда прибыла еще до того, как можно было задавать больше вопросов, и, возможно, почувствовав настроение, Джеймс начал рассказывать о том, как Сириус пытался привлечь внимание Гермионы в прошлом году, и что она ударила его. Неужели этого никогда не забудут? На удивление, оба Поттера посмеивались. И тогда мир взорвался. Стекло перед ними треснуло и раскололось, разлетелось по кафе как раз в тот момент, когда в результате взрыва, все четверо полетели кувырком вниз, жар пронзил кожу Гермионы. Когда она открыла глаза, моргая, пытаясь прогнать пятна перед глазами, она лежала на спине на полу кафе, среди деревянных осколков стола. Джеймс был на расстоянии вытянутой руки, приподнявшись, она увидела, что его щека глубоко порезана. Его родители были рядом, Чарлус уже частично встал на корточки и что-то кричал другим посетителям, помогая Дорее подняться на ноги. За пределами кафе раздавались крики и вспышки оттенков красных, зеленых, желтых огней заклинаний и жестокого смеха. Шум был невероятный. Снег взлетал в воздух и падал в облака густым порошком, а кровь разбрызгивалась в разные стороны. Неподалеку лежали несколько неподвижных тел, и Гермиона сглотнула, когда села, опираясь на одну руку. Это было слишком похоже на битву за Хогвартс. Рука с палочкой Гермионы дернулась, и ее инстинкты, потускневшие со временем, проснулись в ней. Отказавшись использовать палочку, рука Гермионы поднялась в защите. Остатки стола, разрубленные на две части, создали частичный купол над Чарлусом и Дореей, ударили две зеленых Авады, ломая куски дерева летящие в направлении Гермионы и Джеймса. Стоя на коленях, Гермиона взмахнула руками, и проклятие поменяло свое направление, ударяясь о стену. Она начала тяжело дышать и моргнула, широко раскрыв глаза. Она никогда не использовала свою магию или свои способности к трансмутации до такой степени. — Что это было? — прошептал Джеймс, внезапно оказавшись рядом с ней, и поднял ее за руку. — Я… — у Гермионы не было запланированного ответа, но все, что она хотела сказать, было перебито, когда она толкнула Джеймса, отшвырнув его на несколько метров назад. — Гермиона! Но затем, на том месте, где стоял Джеймс, желтой вспышкой упало смертельное заклинание, врезавшись в стул. Дерево начало гнить и превратилось в пыль. Все разложение заняло менее четырех или пяти секунд, рот Джеймса широко раскрылся, когда он понял, что Гермиона спасла его от проклятия. — Святое дерьмо, — выдохнул Джеймс, поворачиваясь к Гермионе. Она посмотрела в окно, нахмурив брови. В воздухе что-то было… знакомый звук… хриплый, высокий и пронзительный крик пронесся в блеклых воспоминаниях Гермионы. Беллатрикс. Гермиона шагнула вперед к разбитому окну, поднимая палочку, чувствуя успокаивающую энергию магии. — Джеймс! Гермиона! Нет! — голос Дореи, высокий и панический, заставил Джеймса быстро оглянуться на своих родителей: они держали свои палочки наготове, направляясь к ним. Хоть Дорея и переживала за своего сына, на аристократическом лице, будто высеченного из мрамора, застыло свирепое выражение лица. Чарлус раздавал приказы тем, кто находился поблизости, у которых были свои палочки, и управлял кафе с легкостью человека, который привык отдавать и подчиняться приказам. Однако они не были родителями Гермионы, поэтому она ​​взяла относительно нетронутый стул, чтобы встать на него, а затем перешагнула через толстую раму. Она была большой мишенью, но она также могла видеть и фигур в черном возле Флориш и Блоттс. Не было никаких масок Пожирателей Смерти, но это были безошибочно они, даже с капюшонами скрывающие их лица. Гермиона знала эту тактику, знала этот смех, и знала, как они сражались. Их было шесть, не много, но достаточно. Беллатрикс стояла рядом с высоким волшебником, использующий заклинание кнута. Рудольфус Лестрейндж. Были еще две фигуры, больше, чем остальные и разрушавшие все с помощью заклинания огня. Еще одна фигура, Гермиона не могла сказать, мужчина это или женщина, превращающая булыжники в щиты. Гермиона сузила глаза и проигнорировала их, чтобы сосредоточиться на последнем человеке, шипящего и плеющего огнем на кончике палочки. Затем этот волшебник направил свою палочку в сторону книжного магазина. Семья, спрятавшаяся на холодной земле перед магазином, отползла в сторону и отец закрывал своих детей. О, я так не думаю! подумала Гермиона, и отправила невербальный Экспеллиармус в Пожирателя Смерти. Волшебник не ожидал этого и вскрикнул, когда его обезоружили. Его потрясенного крика было достаточно, чтобы привлечь внимание Беллатрикс, и она повернулась, насмешливо крича: — О, бедный маленький волшебник потерял свою палочку! Волшебник повернулся к Беллатрикс, но женщина проигнорировала его и увидела Гермиону, высунувшуюся из витрины магазина. — Хочешь поиграть, маленькая школьница? — позвала другая ведьма, размахивая своей палочкой, когда она заняла стойку дуэлянта. Она подняла палочку над головой и вытянула левую руку вперед. Гермиона с презрением посмотрела на позу Беллатрикс. Дуэльная позиция была бесполезна на поле битвы, и для Гермионы это была не игра. Когтевранка вышла из кафе, снег хрустел под ее ботинками. Она сняла пиджак, когда села за стол, но едва чувствовала холод. Её кровь пульсировала от магической энергии. Она была горячей и готова к бою. Переулок все еще был заполнен покупателями между двумя женщинами. Несколько человек лежали неподвижно, их тела были покрыты порезами, а некоторые валялись в луже высыхающей крови, несколько юных ведьм плакали, обнимая друг друга возле Малкина, а несколько пожилых волшебников и ведьм, вышедшие на прогулку, были либо обезоружены, либо медленно уходили по Аллее, подальше от Пожирателей Смерти. Гермиона без предупреждения кинула проклятье по срыванию кожи, обычно применяют для скота, ничего незаконного, но определенно в нем было что-то темное. Беллатрикс не узнала темно-коричневый цвет, но хитро обошла его, вместо этого, он ударил по растению, перед магазином позади нее, и все листья засохли и упали. Беллатрикс остановилась, уставившись на растение, затем медленно повернулась к Гермионе. — Это было не очень вежливо, — сказала она тихим и удивленным голосом. — Убивать людей тоже не очень вежливо, — фыркнула Гермиона. Беллатрикс наклонила голову, капюшон остался на месте. — Правда. Затем она бросила свои собственные проклятия: шквал красного, белого и желтого. Заклинания пролетели мимо, потому что Гермиона увернулась. Проклятия врезались в кирпичи магазина. Они, в свою очередь, обрушились на группу девушек, которые вместо того, чтобы использовать Протего, взвизгнули и закрыли головы руками. Гермиона подняла свою палочку. — Экспульсо! Беллатрикс увернулась, посылая осколки булыжника Гермионе. Она подготовила заклинание ветра, чтобы отослать осколки обратно, но между ней и осколками поднялась гигантская каменная плита, взяв на себя весь удар. Гермиона обернулась: Джеймс присел в рамке у окна кафе, вытянув свою палочку. — Спасибо, — сказала она, зная, что справилась бы. Он кивнул в ответ, карие глаза ожесточились, когда они снова посмотрели на темных фигур. Он вышел из оконной рамы, взмахнув палочкой. На мгновение ничего не происходило, а затем земля сотряслась, свободные камни от огня заклинаний задрожали и начали подниматься, паря в воздухе. Потом, как центр черной дыры, засасывающий вещи, свободные камни начали собираться вместе, пока не образовали гигантского тролля, который испустил грохочущий рев и направился в сторону других облаченных фигур. Гермиона воспользовалась трансфигурацией Джеймса, послав несколько проклятий Сектумсемпры в Беллатрикс. Одно схватило ее за лодыжку, заставив ее взвизгнуть от боли, но ей удалось избежать двух других. Разозленная колдунья без слов закричала, посылая Круцио в сторону Гермионы. Гермиона присела, чтобы избежать заклинания, но через секунду после того, как оно ударило ей в грудь, отбросив назад, она вздрогнула. Ее палочка упала вне досягаемости. У нее перехватило дыхание, изо всех сил пытаясь дышать с ощущением веса всего Хогвартс-экспресса, сидящего на груди. Звезды светились перед глазами, затем Дорея что-то прошептала, и тогда Гермиона смогла дышать, ее легкие и ребра наполнились кислородом без той боли, что раньше. Она покашляла еще немного, переворачиваясь на бок. Она посмотрела вперед на Пожирателей Смерти: Чарлус стоял рядом с Джеймсом, оба взмахивали своими волшебными палочками. Тролль Джеймса атаковал двух больших волшебников, но их заклинания разрушали его. Чарлус использовал осколки из окна кафе как оружие, направляя их на огненного волшебника, а те бумерангом проносились мимо, волшебник ругнулся и едва успел избежать второго нападения сзади, пригнувшись. Проклятие разочарования, мрачно подумала Гермиона, оглядываясь по сторонам, пока не поняла, что Рудольфус следит за всем боем, сдерживая себя, когда рассматривает, как идут дела. Он и есть тот самый заряд, тот, кто держит проклятия! Гермиона приподнялась на животе, застонав от боли. Она слепо протянула правую руку, похлопывая по слякоти и грязи, ища свою палочку. Через несколько мгновений не найдя ее, она стиснула зубы и поднялась на ноги. — Мисс Эванс! Гермиона! — голос Дореи был резким. Она взмахнула палочкой, чтобы отразить заклинание Беллатрикс. Отвлекшись, она не увидела еще одного заклинания Беллатрикс, но Гермиона увидела. Гермиона вытянула руку, послав невербальный Вентус, который взорвался и заставил Гермиону опять упасть на колени от сильной отдачи. Ветер рванулся вперед, к Беллатрикс. Он был достаточно силен, чтобы заставить Дорею отшатнуться в сторону, плотно зажмурив глаза от взрыва, поднявшего мусор, грязь и снег в сильную яростную воронку. Это сильно ударило по Беллатрикс, заставив ее полететь назад и упасть на огненного волшебника, который только поднимался с колен. Они оба упали на землю. Они сражаются не так, как в битве за Хогвартс, подумала Гермиона, тяжело дыша, когда поднялась на ноги и вытерла потное лицо рукой. Это не те убийцы, с которыми я боролась… они едва знают, что делают сейчас. С этой мыслью и мрачной улыбкой, Гермиона опустилась на колени, сжимая в руках камень. Ее магия потрескивала, и синие искры вспыхивали, как электричество из рук, мчась вперед, между камней, одна ветка электричества шла в сторону Беллатрикс и огненного волшебника, тогда как вторая к каменному троллю Джеймса. Беллатрикс взвизгнула, отскочив назад от электрической энергии, когда камни раскололись и яростно взорвались. Два больших осколка настигли волшебника вместе с ней, острие пронзило его одежду и живот, пролив кровь. Второй осколок пулей рванул вверх с достаточной силой и скоростью, чтобы полностью оторвать ему ногу. Он закричал, падая на землю. Энергия, мчащаяся вверх по скалистому троллю, плавилась во всех его трещинах, скрепляя камни вместе, которые другие волшебники успели сломать. Он поднял руки и с силой опустил их на землю, едва не задев одной рукой темного волшебника. Земля содрогнулась, и Пожиратель Смерти упал, люди вокруг в ужасе закричали. Другой волшебник уклонился от опускающихся рук, но не избежал удара в спину, сделанного каменным троллем, и отправил его в сторону Эмпирии Совы Иллопс. Совы в клетках в главном окне кричали и взъерошили свои перья, разбрасывая серые, белые и коричневые перья повсюду, пытаясь избежать встречи с волшебником, когда он безжизненно упал на землю. Рудольфус и обороняющийся Пожиратель Смерти остались последними, оба осторожно стояли в стороне. Гермиона чувствовала на себе взгляд Рудольфуса, задержившийся на ней, пока Беллатриса обездвиживала кровоточащего волшебника. Он дал какую-то невысказанную команду, и проклятие разочарования рухнуло. Гермиона что-то безмолвно крикнула, сжимая руками камень под собой. Ряд каменных осколков вырвался из земли вокруг Пожирателей Смерти, горный хребет вырос в линию по направлению к магам, но как только он достиг их, они аппарировали, оставив Гермиону задыхающейся и стоящей на коленях посреди Косой Аллеи. После этого последовала тишина. Отсутствие смертельных заклинаний, огня, воплей и криков тех, кого застали врасплох, хлопки аппараций оставили за собой оглушительную тишину. Все было сверхчувствительным: Гермиона услышала резкий голос, ощутила струйку пота, которая текла по ее позвоночнику, чувствовала магическое покалывание и теплую лужу рядом с ее палочкой. --… иона? Гермиона! Ты в порядке? Кто-то схватил ее за руки, потянув слишком близко к себе. Она моргнула и уставилась на Джеймса. Его карие глаза были широко открыты, по щеке и под челюстью лилась струйка крови. Воротник его мантии был уже окрашен темнее, это указывало на то, что она сочилась уже некоторое время. — Гермиона! — Я в порядке, — слова звучали нечетко и размыто, но как только она сказала их, она поняла, что это правда. Тишина после атаки исчезла, и снова появился шум: где-то были громкие, душераздирающие рыдания и несколько пронзительных криков. Вокруг Косой Аллеи звучали хлопки аплодисментов и кроваво-красные одежды авроров, смешиваясь с красными пятнами на булыжниках и снегу. Джеймс бросил на нее сомнительный взгляд. — Ты не выглядишь в порядке, — тихо сказал он, опустив глаза. Гермиона проследила за его взглядом и поняла, что ее левая рука плотно прижалась к плечу рядом с ключицей. Она издала тихий вздох удивления. — Мой дорогой, — произнес женский голос, Джеймс и Гермиона повернулись на звук. Это была Дорея — мать Джеймса, которая с растерянным, обеспокоенным видом расслабилась рядом с Джеймсом, поднимая палочку, — Позволь мне взглянуть. Гермиона наблюдала, как Дорея придвинулась ближе, плавно двигая своей палочкой, и рука Гермионы упала с плеча. Рот Дореи шевельнулся, но она не издала ни звука, пока произносила заклинания, и за исключением быстрого разогрева больного места, Гермиона не заметила, как что-либо было наложено на ее тело. Однако гримаса на лице Дореи была ярко выражена. Джеймс заметил это. — Что? Мама, что это? Что не так? — Сломанная ключица, — пробормотала она в ответ, — Ничего, что Скелет-Гро не может вылечить. — Я могу подождать, пока не вернусь в Хогвартс, — равномерно ответила Гермиона, вспоминая то время, когда они с Гарри голодали. Сломанная кость, хотя и была болезненной, особенно когда она дышала или пыталась пошевелить правой рукой, была совсем не похожа на ту боль, которую она чувствовала от Круциатуса Беллатрисы. — Хогвартс? — повторил испуганный Чарлус, его карие глаза широко раскрылись, а седые брови приподнялись. Дорея, казалось, повторила мысли своего мужа. — Конечно, нет, мисс Эванс. Я могу попросить одного из наших домашних эльфов принести вам отвар… — Я бы не хотела навязывать… — Ты не навязываешься, — вставил Джеймс, смотря ей в глаза. Его лицо было сморщено, а между широкими черными бровями была морщинка, — Гермиона, пожалуйста. Гермиона вздохнула, и ее плечо сжалось от боли. Она поморщилась и кивнула. — Хорошо, но я, наверное, должна вернуться домой. И мне нужно сообщить Барти и Регу, что со мной все в порядке. — Конечно, — согласилась Дорея победной мягкой улыбкой. Она повернулась к своему сыну, — Джеймс, ты знаешь, где живет мисс Эванс? — Я никогда не был… — начал он. — Коксворт, — ответила Гермиона, прерывая их. Она внезапно очень устала, — Мы можем воспользоваться Ночным Рыцарем… — Я знаю этот район, — тихо прервал Чарлус, — У нас есть связи с одной из металлургических компаний. Джеймс изумлённо спросил: — Мы…? Чарлус посмотрел на сына. — Не сейчас, Джеймс. Сейчас не время обговаривать бюджет нашей семьи. — Да, сэр. — Дори, ты можешь остаться и сообщить аврорам, где мы? Я не позволю им говорить с мисс Эванс без присутствия одного из нас, — спросил Чарлус, поворачиваясь к своей жене. Дорея кивнула, ее глаза уже искали авроров в красных одеждах, которые начали появляться в переулке или проходить через каминные сети, выходя из таких мест, как Флорский Фортеск. — Мисс Эванс, я иду бок о бок с вами и Джеймсом, — продолжил Чарлус, поворачиваясь к Гермионе. Она моргнула и сосредоточилась на старшем Поттере, — Вы уже аппарировали? — Хм… — она не хотела лгать, но и не хотела говорить правду. Однако, для Чарлуса Поттера время имело значение, когда авроры подошли ближе, и несколько человек в переулке указали пальцем на них. Мужчина пробормотал извинения, когда Джеймс подошел ближе и одним движением потянулся к Гермионе и своему сыну, развернувшись на каблуках. У Гермионы перехватило дыхание, когда они аппарировали, и их хлопок эхом отразился в яме, в которой они оказались. Джеймс с широко раскрытыми глазами и с восхищением огляделся, а Чарлус рассеянно отряхнулся, осмотревшись вокруг. — Как далеко до вашего дома, мисс Эванс? — Около десяти минут, — ответила Гермиона, направившись вперед. Она была одета в маггловскую одежду, но ни один из Поттеров не был, — Возможно, вы захотите изменить свой внешний вид. Они начали выходить из ямы и спустились по грунтовой дороге между фермерскими полями, пока поля не заменили коттеджи. Затем коттеджи заменили бары, несколько магазинов, а затем еще дома с одинаковой планировкой по обеим сторонам улицы. На некоторых были английские флаги, свисающие с крыши, но большинство было без украшений. — Веселое место, — пробормотал Джеймс, оглядываясь. Когда он понял, что сказал, то покраснел и виновато повернулся к Гермионе, — Мне очень жаль… — Нет, ты прав, — ответила она, — Здесь довольно сурово. Высокий уровень безработицы из-за нехватки рабочих мест в горнодобывающей промышленности, и мы слишком далеко от Лидса для торговли, не говоря уже о том, что мы не на море. Их прогулка по городу была быстрой, поскольку Гермиона вела их по крайним улицам, вдали от центра города, каким бы маленьким он ни был. Вскоре они остановились на конечной точке. Их дом стоял в конце длинной улицы, с видом на задуманный парк, который на самом деле был грязным полем. — Это я, — объявила она почти мрачно. Ничего больше не сказав, Гермиона шагнула в открытую дверь. Чарлус и Джеймс молча последовали за ней, оба изучая маггловский дом, когда они вошли в теплое помещение после холодного декабрьского воздуха. — Гермиона, любовь, это ты? — прозвучал женский голос за открытой дверью, — Я думала, что ты с друзьями. Женщина лет сорока вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. Она замерла, увидев всех людей, стоящих у входа, затем уронила кухонное полотенце и закричала, — Гермиона, у тебя кровь! — Привет, мама, — сказала Гермиона, понимая, что должна выглядеть испуганной, — Я пришла домой рано, потому что произошел небольшой инцидент… — Бог мой! — пронзительный голос Петуньи слева, из гостиной, заставил Гермиону повернуться. Петунья, вернувшаяся с семестра, с ужасом смотрела на грязную и окровавленную фигуру Гермионы, все еще не успевшая надеть куртку, как позади нее появился Лео. С вершины лестницы, пришедшая на голоса матери и сестры, появилась Лили и начала спускаться по ней, ее глаза мелькнули между семьей и Чарлусом и Джеймсом. — Мадам Эванс, — начал Чарлус, шагая вперед, а затем вдруг раздалось пять голосов, пытающихся говорить одновременно. Чарлус двинулся к Роуз и Лео, а Петунья в панике полетела к своей младшей сестре. Гермиона повернулась лицом к ней, а не к Лили, которая стояла на нижней ступени лестницы, достаточно близко, чтобы участвовать в разговоре. — Что случилось? — потребовала Петунья, ее глаза метались вверх и вниз по тонким рукавам Гермионы. Она подняла голову и рявкнула, — Лили, иди, возьми мокрое полотенце из туалета для Гермионы и немного антисептика! Гермиона вздохнула, пытаясь отогнать руки сестры. — Туни, я в порядке… — Нет, не в порядке, мама сказала, что у тебя сломана ключица, и тебе нужен Скел-Гро, — вмешался Джеймс, его собственные глаза были взволнованными, когда он подошел с другой стороны к Гермионе. — У тебя что? — взвизгнула Роуз, услышав, как Джеймс закончил, кратко объясняя, что случилось, — Что такое Скеле-Гро? Лео, быстро, нам нужно в больницу! — Скеле-Гро — это зелье, которое выращивает кости и исправляет переломы, — объяснил Чарлус испуганным родителям Гермионы, — Это будет неприятно, но к завтрашнему дню кость срастется. Роуз и Петунья все еще выглядели скептически, но Лео был заинтригован. — Черт, я мог бы использовать его в свои дни регби. Чарлус повернулся к Лео и с любопытством спросил: — Регби? Лили мчалась вниз по лестнице, держа в руках мокрое полотенце, которое она сунула Гермионе. — Держи, Гермиона! Ее глаза были широко открыты, и она прижалась между Джеймсом и Петуньей, оттеснив плечом другого Гриффиндорца, и три сестры образовали сложенный треугольник. Гермиона взяла полотенце и начала вытирать свои руки, которые, как она могла заметить, были покрыты грязью, из-за того что она упала, когда создавала трансмутацию. Петунья громко вздохнула, а затем взяла полотенце у Гермионы, притянув ее поближе и принялась сосредоточенно протирать ее пальцы и ладони. — Мистер Поттер сказал, что произошло нападение, — тихо сказала Лили, глядя между Гермионой и Джеймсом, — Как теракт? Как ИРА? * Гермиона воспользовалась моментом, чтобы установить связь: в свое время ИРА вошла в историю, а Синн Фейн возглавлял Северную Ирландию, но в 1970-е годы ИРА все еще была очень активной, и Ирландия в настоящее время испытывает трудности. — Кто? — растерянно спросил Джеймс, — Они волшебники? Петунья, закончив с руками Гермионы, подошла ближе и начала вытирать кровь с шеи и щек. Гермиона позволила ей, хотя бросила недовольный взгляд на Петунью, которая полностью ее проигнорировала, вместо этого сосредоточившись на ранах Гермионы. — Они магглы, — ответила Лили. — А. — Я не знаю, кто они, — соврала Гермиона, качая головой, в результате чего, Петунья заворчала. — Не двигайся! — сказала строго старшая сестра. Гермиона тяжело вздохнула и успокоилась, но поймала взгляд Джеймса. Он ухмыльнулся ей, его глаза смеялись, несмотря на молчание. Вместо этого, Гермиона нахмурилась на него, но его ухмылка превратилась в улыбку. Все это было сделано без каких-либо слов, и с Лили, наблюдающей за обоими. — Вы встретились в Косой Аллее, чтобы провести день вместе? — наконец выпалила она. Петунья замерла. Джеймс пробормотал: — Что? — Это так? — потребовала она с прищуренными зелеными глазами. Гермиона нахмурилась. — Я была с Барти и Регом. Кстати, надо написать им, что я в порядке. Джеймс кивнул. — Вероятно, нам нужно идти домой. Сириус, наверное, пошел прямо туда, если не смог найти нас на Аллее. Чарлус, подслушав сына, отвернулся от Лео. Похоже, у них было оживленное обсуждение спорта, а Роуз разрывалась между тем, что хотела приглядеть за своей младшей дочерью и поболтать с двумя мужчинами. — Хороший план, Джеймс, — сказал старший Поттер, — Твоя мать, вероятно, ждет нас, — он повернулся к Гермионе, все еще в объятиях Петуньи, — Мисс Эванс, я поручу нашему эльфу принести вам бутылку Скел-Гро сегодня вечером. Гермиона кивнула. — Спасибо. В его глазах была нежность, когда он смотрел на нее. — Я должен поблагодарить вас. Я видел, что вы создали нам щит. Без вас бы, я не думаю, что мы с женой были бы здесь. У Джеймса перехватило дыхание, будто он только сейчас осознал, что могло случиться с его родителями. Чарлус направился к выходу. Лили была вынуждена отступить к лестнице, отходя с дороги, в то время, как Петунья и Гермиона зашли в гостиную, оставив Джеймса и Чарлуса у входной двери. Волшебник остановился перед Гермионой и слегка поклонился. — Еще раз спасибо, мисс Эванс. Поттеры в вашем долгу. Джеймс подражал своему отцу. — Спасибо, Гермиона. — Я сделала то, что должна сделать любая ведьма, — ответила она, глядя между двух Поттеров, — Но не за что. Чарлус положил руку на плечо Джеймса. — Пожалуйста, отдыхайте до конца каникул. — Я… — Джеймс умолк, поглядывая на отца, а затем снова на Гермиону, решительно игнорируя сужающиеся глаза Петуньи и расширяющиеся глаза Лили, — Я напишу тебе, хорошо? — Хорошо, — легко согласилась Гермиона. Чарлус повернулся на каблуках, и они с громким стуком исчезли, заставив Роуз закричать: — Что это было? Куда они делись? — а затем спросила, — Разве они не хотели остаться на жаркое? — Думаю, у них свои планы, мам, — ответила Гермиона, поворачиваясь к ней лицом. Петунья воспользовалась случаем и двинулась вперед, продолжая чистку, — Ай! Ауч, Туни, прекрати, это больно! — Ну, тогда не ввязывайся в смертельные перестрелки, идиотка! — огрызнулась Петунья, чистя быстрее. — Я не планировал этого, Боже, — простонала Гермиона. — Гермиона Джейн Эванс, следи за своим ртом, — предупредила мать, качая головой, пробормотав что-то о ведьмах перед тем, как вернуться на кухню. Лео усмехнулся, качая головой. — Хороший парень, Чарлус Поттер, — когда он закончил, он подмигнул и с пониманием посмотрел на свою младшую, — Может быть, тебе стоит сходить куда-нибудь с Джеймсом, Миона? — Папа! — воскликнули Гермиона и Лили одновременно. Он посмотрел между ними, затем что-то его осенило, и он покачал головой, уходя в гостиную. Петунья указала грязным полотенцем на Гермиону, а затем наверх. — Эй, ты. Двигайся в туалет, чтобы я могла закончить чистить тебя. — Тьфу. Гермиона поднялась по лестнице, проходя мимо Лили, которая наблюдала за ней, кусая нижнюю губу и нервно играя кончиками волос. Петунья с довольным выражением лица последовала за ней. Гермиона уселась на край ванны, положив руки между колен, и нахмурилась, глядя на Петунью, стоящую перед ней у раковины. В ее руках было еще одно полотенце. Они обе молчали, когда услышали скрип половицы, когда Лили зашла в свою комнату, закрывая дверь. Петунья вздохнула. — Так это и есть Джеймс Поттер. Гермиона наклонила голову. — Да, а что? — Просто приятно, наконец, увидеть лицо того, чье имя слышишь дома каждый день, вот и все, — ответила Петунья, но ее голос был обманчиво легок. Она обернулась и протянула полотенце, — Повернись лицом к окну, чтобы я могла обработать порез на твоей щеке. Гермиона сделала, как велено, уставившись на грязное поле. — Мне кажется, что Лили была довольно красноречива, когда жаловалась на него. — Да, — согласилась Петунья, — Но одно дело, слушать, как этот болван шутит и бесит ее, и совершенно другое, видеть, как он волнуется за тебя. — Что? — сердце Гермионы остановилось. Петунья отступила и уставилась на Гермиону. — Разве ты не понимаешь? Ты ему абсолютно точно нравишься! Это, честно говоря, заставляет меня задуматься о том, что у него было с Лили. Я имею ввиду, что значили все эти шутки? — она сделала паузу, — Разве он тебя тоже разыгрывает? — Нет, — ответила Гермиона, широко раскрыв глаза, — Ты думаешь, я… я ему нравлюсь? — Уверена, — кивнул Петунья, — Точно знаю. Будучи единственной из нас троих с парнем. — Кстати, как там поживает Шон? — спросила Гермиона в надежде сменить тему. Петунья бросила на сестру понимающий взгляд, но ответила: — Шикарно. Он сейчас в Лондоне, ты же знаешь. — Нет, я не знала. — Ммм, и ты знаешь, он полностью подходит для регби, но твой Джеймс? Он очень мечтательный, правда? Немного Дэвид Кэссиди. — Туни! *** Возвращение в Хогвартс после одного из первых публичных нападений Пожирателей Смерти по приказу Волдеморта, было тихим и напряженным. В некоторой степени, волшебники и ведьмы волшебной Британии не знали, что делать с таким наглым и жестоким терактом на Косой Аллее, полагая, что грядет что-то ужасное. Для других они были просто политическими выскочками, авроры достаточно скоро их поймают, и все забудется. Гермиона входила в первую категорию, потому что знала, что это только затишье перед бурей. Старшее поколения — те, кто пережил не только Гриндельвальда, но и более ранние конфликты, все они узнавали признаки войны и устало молчали. Некоторые из детей в Хогвартс-Экспрессе были похожи на Гермиону (те, чьи семьи знают, что такое война), но большинство ее одноклассниц и одноклассников были легкомысленны, обсуждали с друзьями праздники и рождественские подарки, или кто-где отмечал. Казалось, никто не вспоминал Гермиону и Поттера на Аллее, за что она была благодарна. Дураки, шептала горькая часть Гермионы, стараясь изо всех сил не скривить с отвращением губы, когда несколько Слизеринцев седьмого курса прошли мимо нее, надменно сравнивая друг с другом свои подарки, пытаясь превзойти друг друга. Плечо Гермионы побаливало, несмотря на доброту Дореи Поттер в исцелении раны. Гермиона рассеянно подняла руку, потерла ладонью плечо возле ключицы и поморщилась. Это заняло всего несколько минут, но она нашла купе тихо разговаривающих Барти и Рега. На их лицах было напряжение: у Барти, потому что ему приходилось ежедневно скрывать от родителей свою ликантропию, а у Рега из-за теракта на Косой Аллее. Гермиона была уверена, что Беллатрикс уже год замужем за Рудольфусом Лестрейнджем, была вовлечена в это дело. Было слишком много знакомых моментов: ее сумасшедшее хихиканье, ее предпочтения в проклятиях. — …вет, Гермиона, — пробормотал Барти с мешками под глазами, затем он лег на сиденье и закрыл глаза. Полнолуние прошло несколько дней назад. Регулус кивнул ей. — Хорошо провела каникулы? — О, персик, после той маленькой драки на Косой Аллее, — ответила она, оставив свой голос обманчиво беззаботным, скрывая сарказм. Она плюхнулась рядом с Барти, копаясь в своей сумке из бисера, чтобы достать большую тетрадь для своих мыслей. Тем временем они немного поболтали, когда Хогвартс-Экспресс покинул Лондон и начал свой извилистый путь на север. — Как Дирк? — Хорошо. Ты знаешь, мы не встречаемся. Лицо Барти загорелось от радости. — Мне не придется делать вид, что я милый? — Ты все равно должен выглядеть мило, глупый, он мой друг. Его лицо поникло. Прошло некоторое время, прежде чем она решила заговорить. Регулус тоже читал книгу, выглядя прилежно с морщиной между бровей, в то время, как Барти слегка храпел, когда дремал, прислонившись головой к окну. Поэтому Гермиона старалась выглядеть настолько беззаботно, насколько это возможно, когда подняла глаза от своей книги. Она сделала свой голос настолько невинным, насколько только могла. — Скажи, Барти… — Да? — ответил сонный голос ее друга. — У меня есть идея по поводу моих кругов трансмутации, — начала она с блеском в глазах. Регулус посмотрел через купе на своих друзей, — Как ты думаешь, ты бы мог попросить своего отца или его знакомых, яд василиска? Глаза Барти распахнулись, и теперь они стали более медовыми, чем темно-карими, которыми стали у него из-за болезни, проходящей через его кровь. Он был в капюшоне, когда его голова оторвалась от окна и повернулась к Гермионе. В конце концов, он кивнул. И зевнул. — Да, без проблем, — пробормотал он, снова закрыв глаза, — Сколько тебе нужно? — Немного. Сто миллилитров или около того? Брови Регулуса поднялись в удивлении, а глаза недоверчиво скользнули между ними. — Зачем тебе яд василиска? — О, ладно… я прочитала самую интересную статью в еженедельнике по зельям на прошлой неделе, — начала Гермиона, поворачиваясь к Регулусу, и убедившись, что она звучит взволнованно. Ее глаза расширились, и она растянула улыбку на лице, несмотря на то, что чувствовала себя ужасно от вынужденной лжи, — И мне стало любопытно на счет одного ритуала, который Ацтек использовал с ядом василиска на церемонии Уицилопочтли… — Регулус всегда завидовал способностям Гермионы произносить иностранные имена и слова правильно, — Возможно, кто-нибудь знает, что брат Кецалькоатля — ацтекский змеиный Бог. Гермиона продолжала заливать о том, что эти двое были братьями, что ритуал был связан с обоими, что яд был составной частью наряду с перьями колибри. Регулус позволил голосу Гермионы запудрить ему мозги, но часть его, очень громкая часть, кричала: чушь собачья. Но она позволила ей говорить, и когда они, наконец, прибыли в Хогвартс, и прошли к своим столам в Большом зале, Блэк подумал, что нужно к ней приглядеться. С ней что-то происходит. Две недели спустя, после того, как Барти принес яд от друга своего отца, Регулус оказался прав, когда Гермиона помахала Барти на прощание в конце выходного дня и ушла в заброшенный класс. Их Когтевранский друг, который практически всегда ходит с Гермионой, не удивился такому прощанию, так что Регулус сделал вывод, что Гермиона предупредила его заранее, тем более, что это была первая суббота, когда они были освобождены от своего наказания. Когда комната стала пуста, и в ней осталось только два человека, Гермиона повернулась к Регулусу, и изучая его долгим взглядом, наконец, спросила: — Как ты думаешь, ты мог бы взять книгу по разделению магии из библиотеки на Гриммо? Обе брови превратились в прямую линию, имитирующую рот Регулуса, когда он посмотрел на Гермиону. Его замешательство и настороженность исследований Гермионы переросли в тревогу. — Гермиона, — осторожно начал Регулус, — Зачем тебе эта книга? Затем что-то еще пришло ему в голову, и его брови уже поднялись в беспокойстве, когда он озвучил свои мысли: — И откуда ты узнала, что в библиотеке Гриммо есть эта книга? Гермиона возразила, отводя взгляд, и подняла руку, чтобы потереть свое плечо, то, которое она ранила во время теракта на Косой Аллее. Серые глаза Регулуса проследили за движением, и он понял, что это был ее новый, выдавающий ее с потрохами жест, который сообщал, что она нервничает. — Это связано с ядом василиска, Рег, — сказала она через несколько секунд, слегка улыбнувшись. Правда, но не полностью, кричал его разум. — В этой книге есть важная информация, которую я хочу сверить с моим оригинальным ацтековским переводом. — Это не отвечает на мой вопрос о том, как ты узнала, что она есть в моей библиотеки, — сказал Регулус тихим голосом. Гермиона поджала губы. — Сириус сказал мне, что она есть там… — Ложь, — плюнул Регулус, что-то темное и опасное росло у него внутри. Он не был уверен, было ли это беспокойством, страхом или гневом, — Сириус ненавидит книги. Он посмотрел на них всего один раз, а потом быстро забыл об этом. Сознательно. Он никогда не расскажет тебе об этой книге или о том, что в ней, даже если его замучают Круциатусом. Оба смотрели друг на друга немного дольше. Наконец, едва двигая ртом, Гермиона сказала: — Я не могу тебе сказать. — Хуйня. Оба испугались проклятия магглов, которое грубо вырвалось изо рта Регулуса. Регулус опомнился первым. — Води за нос кого-нибудь другого. Гермиона приоткрыла рот. — Я. Не могу. Тебе. Сказать. — Ты просто не хочешь, — бросил вызов Регулус. Его внутренний Слизеринец начал подбрасывать предложения о том, как эмоционально манипулировать своей подругой и получить от нее желаемое. Другая часть, голосом его брата, предостерегла его. Впервые в жизни, Регулус послушал голос Сириуса. В конце концов, лицо Гермионы сдалось. — Насколько хороша твоя окклюменция? Окклюменция? Регулус мысленно прищурился. Во имя Мерлина, Гермиона связана с…? Он фыркнул в ответ на ее вопрос. — Она идеальна. Я чистокровный Блэк, Гермиона, как ты думаешь? Гермиона вздохнула с облегчением, закрыв глаза. — Никто не сможет сломать твою защиту? — Нет. В ее глазах было что-то беспокойное, когда она уточнила: — Даже Дамблдор? — Нет, — чуть медленнее ответил Регулус, его беспокойство постепенно перерастало в страх. — Хорошо, — Гермиона оглядела комнату, наконец, оглянулась на Регулуса и сказала, — Иди за мной. Любопытно, что Регулус последовал за Гермионой, которая бодро шагала по коридорам Хогвартса из их заброшенной комнаты вверх и вниз по разным лестницам и скрытым коридорам. После первых же слов, Регулус хотел спросить, куда она его ведет, но Гермиона шикнула на него, остановившись за гобеленом на третьем этаже. Напрягая слух, Регулус услышал голоса. Она ведет меня обходными путями, чтобы нас не заметили! В его мыслях вспыхнуло восхищение. Умно. Потом закралась тревога. Почему она не хочет, чтобы кто-нибудь знал, что я с ней или куда мы едем? Он бросил взгляд на ее кудрявый затылок, размышляя о том, может ли его подруга из Когтеврана быть умнее и смертоноснее, чем он о ней думал, и собирается ли она убить его или мучить. Ни то, ни другое не удивило бы его, учитывая ее интерес к Темным Искусствам, если это было то, о чем шла речь в книге. Но было что-то странное в магглорожденной волшебнице, которая глубоко вовлечена в темную магию и кровные ритуалы. Наконец, Гермиона остановилась на седьмом этаже. — Подожди здесь, — проинструктировала она, и к его замешательству, начала расхаживать взад-вперед перед глухой стеной. После третьего подхода появилась дверь, а рот Регулуса пораженно открылся. — Что за…? — Заходи. Регулус сделал это, следуя за Гермионой и замечая явный избыток мусора в большой комнате. От пола до потолка валялись груды безделушек и кирпичиков, остатки мебели, сломанные или нет; сундуки, манекены, пустые рамки, книги, огромное количество книг шокировало, и у Регулуса потекли слюнки от мысли о том, чтобы разобрать все это и найти спрятанное сокровище. Между этим хламом был проход, и Гермиона, казалась, знала, куда идет, и Регулус пошел за ней. К этому моменту, его любопытство уже требовало ответа на все вопросы. Он на всякий случай вытащил свою палочку, направляя ее на пол, а не на спину своего друга. Гермиона завернула за угол одной большой кучи хлама и издала звук триумфа. Она остановилась у большого темного дубового шкафа, который был по крайней мере на две головы выше ее, а рядом с ним стоял манекен, одетый в странную старинной диадему с бриллиантовой короной. Гермиона повернулась к нему, ее лицо покраснело от успеха. — Я не была уверена, что найду ее так быстро, прошло много лет с тех пор, как я была здесь в последний раз, и я была уверена, что забыла, — она ​​остановилась, опустив взгляд на палочку Регулуса. Краснота исчезла с ее лица, и она осторожно посмотрела на своего друга, — Рег? Но когда она начала говорить, Регулус сфокусировал взгляд на диадеме. Этого не может быть, подумал он вначале, уставившись на нее. Но затем он шагнул ближе и вздрогнул, когда почувствовал, как густая, пьянящая темная магия ищет путь к нему, ее щупальца скользят вперед. Где-то за щитом окклюменции он услышал шепот: Да, да, Регулус, надень меня, и я открою тебе все истины. Правду о твоей подруге, которую она скрывала с самого первого дня вашей встречи, и многое другое… Регулус тяжело сглотнул, оторвал взгляд от старинного головного убора и вместо этого, перевел взгляд на Гермиону. Ужас охватил его, когда он понял, что это за шипящий голос, и какой на самом деле была диадема. Через оцепеневший рот, страх боролся с беспокойством, он заговорил: — Гермиона. Гермиона, ты же не сделала это… Гермиона снова посмотрела на Регулуса. — Что? — Гермиона, скажи мне, Мерлин милостивый… — слова Регулуса начали смешиваться, и он отступил от нее и от Крестража, — Скажи мне, что ты не разделила свою душу… Мысли пронеслись в его голове: как мне ее остановить? Как я могу остановить ее? Что она сделала? Зачем она это сделала? Какое заклинание лучше всего сработает, чтобы вырубить ее? МОГУ ЛИ Я ОСТАНОВИТЬ ЕЕ? Хочу ли я этого, это же мой друг, Гермиона, или если она сделала крестраж, мы больше не друзья?.. — Что? — повторила Гермиона, а затем моргнула. Ужас охватил ее, и отвращение появилось на лице, — Иисус Христос, Регулус! — огрызнулась она, — Это не мой крестраж. Это крестраж Волдеморта. Все, что бушевало в голове Регулуса немедленно прекратилось, когда ее последнее слово дошло до его мозга. — Приношу большие извинения. — Послушай, я знаю, в это трудно поверить… — Мягко говоря… — Не будь ребенком, — отрезала она, — Потому что сейчас все наши эмоции усиливаются от этой чертовой штуки, несмотря на щиты окклюменции. — Ты умеешь ставить щиты окклюменции? — подозрение накрыло Регулуса с новой силой. Гермиона закатила глаза. — О чем ты хочешь поговорить, Блэк? О щитах окклюменции или об одном из крестражей Волдеморта? Разумно, подумал он. — Откуда ты знаешь, что это крестраж… — он остановился. Моргнул. Его голос поднимался все выше, пока не запаниковал и не зазвенел, — Извини, ты только что сказала «одном из»?! Гермиона вздохнула и провела рукой по волосам, расчесывая пальцами каштановые и красные локоны. Она выдернула руку и сжала в кулак. — Он сделал несколько. Это только один из них. Тошнота боролась со страхом. Подозрительная натура Регулуса кричала на него, и он переместил свой вес, держа свою палочку в потной руке. — Гермиона, как ты узнала об этом? Как магглорожденная может знать о крестражах? Что происходит? Гермиона устало ответила: — Я не могу тебе сказать. — Ты не хочешь. — Нет, я правда… — она отвернулась, — Я не могу тебе сказать. Ты не поверишь мне. Регулус уставился на нее. — Ты… ты притворяешься магглорожденной? — Нет, — в ее глазах было что-то мертвое, когда она ответила. — Как ты узнала о крестражах? — он задал новый вопрос. — Я читала о них в книге. Он прищурился на нее. — Где? Ее рот дернулся. — В моей спальне. Его суженные глаза теперь напоминали щели. — Ты не врешь. — Я не вру, — согласилась она. Просто вспоминаю время, которое еще не произошло, подумала она, сохраняя воспоминания о прочтении информации о крестражах в Гриммове Логове за крепкими щитами. Регулус тяжело дышал через нос, плотно закрывая глаза. Он поднял руку и ущипнул себя за переносицу, а затем начал массировать место между бровей. — Хорошо, — пробормотал он, в основном сам себе, — Ладно. Когда он снова открыл глаза, Гермиона внимательно следила за ним. Она посмотрела на его руку, держащую палочку и тихо спросила: — Ты собираешься меня проклинать? Регулус тоже посмотрел на свою палочку, словно удивившись, обнаружив, что она все еще в его руке. Когда он поднял глаза, он также осторожно спросил: — Ты опасна для меня? Гермиона сверкнула глазами и обняла его. — Никогда. Он сглотнул, а затем намеренно позволил своей палочке снова оказаться в чехле — гардероб авроровского уровня, который отец подарил ему на день рождения. — Ты не расскажешь мне? — спросил он. Она покачала головой. Регулус снова посмотрел на диадему. — Это Ровена Равенкло, не так ли? — Да, — в ее голосе было что-то мягкое, но грустное, — Так и есть. — И он… он сделал больше? Он чувствовал на себе тяжесть глаз Гермионы, но отказывался смотреть на своего друга. Я знаю, что Беллатрикс связана с этим волшебником — Волдемортом, как он называет себя. Он говорит, что поддерживает чистокровную нацию. Что он вернет старые обычаи. Но это… хотя диадема была чем-то прекрасным, чем-то, что давно исчезло в мифе, Регулус не был глупым. Он читал еженедельник по зельям, и знал, что такое крестраж. Он знал, как сделать один. Он знал, что это сделает с человеком, который разделил свою душу. Он безумен. Гермиона отвечала медленнее. — В некоторой степени, да. Со временем станет хуже. Но сейчас? Он все еще довольно силен. И он умен. — Они хотят меня, — наконец, признался он, глядя на нее, — Они знали, что Сириус никогда не скажет «да». И у них уже есть Белла, и я думаю, что Цисса тоже вовлечена… — Я знаю, Рег. Он закрыл глаза. — Я… — он запнулся, задыхаясь от слов, — Я… я не… я не хочу… Маленькая, нежная, холодная рука взяла его за руку. Он поймал Гермиону и крепко сжал ее до боли. Когда он открыл глаза, он частично повернулся, чтобы посмотреть на нее, но не опустил ее руки. Что-то сжалось в его груди, а затем расслабилось, когда он сказал: — Что тебе от меня нужно? Что мне нужно делать? И когда она улыбнулась ему, хотя как-то грустно, но это все равно целило его сердце.