Я другая.

      Через несколько дней Рон и Гарри все-таки подошли ко мне с извинениями, и я как добрая душа их простила. Ни к чему ссоры, учитывая что мы все-таки общаемся, а для Гермионы к тому же они были лучшими друзьями. Гарри я простила без проблем, хоть он и в основном придерживался стороны Рона, и это несмотря на то, что я в отличие от Уизли никогда не бросала его. Обидно из-за этого факта. Ну, а Уизли я ведь тоже обидела, сказав, что Виктор лучше. Отчасти это было правдой, но именно этим я и задела Рона. Мы все друг перед другом виноваты.       Сегодня был очень важный день. Каждая девочка и каждый мальчик готовились к тому, что будет вечером. В первую очередь я сделала красивую прическу — прекрасные локоны, обрамляющие лучшим образом мое лицо. Верхние пряди были соединены сзади красивой заколкой, сочетающей в себя многочисленные завитки и серебряные цветочки. Украшение в лучших традициях Франции, подаренное мне моими родителями. Прическа была зафиксирована чарами, чтобы не распалась до начала торжества.       Самым главным элементом было струящиеся нежно-голубое платье с атласной лентой, что подчеркивала талию. К нему шла белая с серебристой крошкой сумочка и в цвет босоножки на несильно высоком каблуке. Выбор этого наряда доверили мне родители, отпустив гулять по торговым центрам. И я рада, что именно так все сложилось — я нашла то, что подходило мне.       В подготовке к балу не обошлось и без легкого макияжа, главным акцентом в котором сделала губы, сделав их чуть ярче, чем есть на самом деле. Я была готова блистать.       Мой выход состоялся за минут пятнадцать до начала торжества. В главном вестибюле уже ждал Виктор. Я, словно принцесса, спускалась по лестнице, застеленной красным ковром и ведущей прямо к Большому залу. Взгляды всех находившихся в вестибюле были прикованы ко мне, что очень польстило. Здесь находились только чемпионы турнира и их партнерши, остальные же гости были уже в зале, ожидая открытия бала. Найдя Гарри, кивнула ему в знак приветствия, после чего двинулась к Виктору. — Прекрасно выглядишь, — говорит он, целуя руку, снова заставляя меня зардеться. Не знаю, что творит со мной этот человек…       Виктор взял меня за руку, и повел вслед за другими в Большой зал. — Не волнуйся, — шепчет он на ухо, видимо, почувствовав мой страх перед происходящим. Это придало немного уверенности, и я, расправив спину, двинулась за француженкой и ее партнером под руку с Виктором.       Многие перешептывались, глядя на нашу с Виктором пару. Боковым взглядом улавливаю, как Рон, стоящий во втором ряду, бросает недобрые взгляды в мою сторону. Стараюсь об этом не думать, в конце концов мы все уже обсудили.       Музыка заиграла и Виктор положил свою руку мне на талию. Мы закружились в танце, открывая Святочный бал.       Танцевать Виктор умел, в этом нельзя было сомневаться. Несмотря на то, что Крам ходил немного неуклюже, даже косолапил, в танцах и на метле был плавен и превосходен. Мой дух перехватывало, когда тот меня кружил, крепко придерживая за талию и обжигая руку горячей ладонью. Виктор легко и непринужденно вел в танце, будто оттачивал движения ни раз.       Вдоволь натанцевавшись с Виктором, успев повеселиться под музыку Ведуний, что оказалась неплоха, подарить дурмстранговцу еще один танец, я попросила принести что-нибудь выпить. Было жарковато, а чувство эйфории захватывало мое сознание. Нисколько не жалею, что пошла на Святочный бал. Но вот похоже, что весело было только мне, когда я увидела скучающих Рона и Гарри, что сидели за столом вместе со своими партнершами — близняшками Патил. — Гарри, Рон, почему вы не танцуете? — спросила я, подсев к Поттеру, — Идите к нам танцевать! — Нет, мы к вам с Виктором ни за что не пойдем! — будто яд выплевывая, поговорил Рон, чем задел меня очень сильно. Что с ним в конце концов происходит? Только Гарри было все равно, он сидел между нами, будто стена, не понимая ничего из происходящего. — Ты можешь объяснить мне, Рон, что с тобой происходит? — выдавила я из себя, все еще негодуя от его какого-то обвиняющего взгляда. — Это уже второй раз, когда ты с ним общаешься! Он из Дурмстранга! — сказал Уизли, будто вешая на Виктор какой-то ярлык — Ты дружишь с нашим врагом! — С врагом значит? — воскликнула я, не удержав эмоции. Что он себе позволяет? — Знаешь, Рон, ты невыносим! Может, мне тогда с тобой дружить? Думаешь, я не знаю, что вы с Гарри воспринимаете меня как заучку, которая готова помочь в любую минуту. Да вспомни, ты даже меня за девочку не воспринимаешь! — Гермиона, это не так! — чуть утих Рон — Я тебя даже на бал приглашал! — В самый последний день и то, потому что всех «красивых», по твоему мнению, разобрали! Ты мне противен! —  оскорбление в адрес Рона вырвалась у меня из уст, после чего я пошла по направлению к Виктору, который уже нес два бокала с лимонадом. — Гермиона! Да послушай же ты, он использует тебя! Крам ведь старше тебя, и мало ли что взбредет в его голову! — воскликнул Рон, но я его уже не слушала. Что черт возьми с этим Уизли не так? Почему он цепляется ко мне? — Все хорошо? — участливо спросил Виктор, слегка нахмурившись, взглянув на моих друзей и отдав мне бокал. — Все отлично, — улыбнулась я. Улыбка вышла какая-то натянутая, в голове все еще стояли слова Рона. Конечно же, я не верила всему сказанному, Виктор слишком скромен и воспитан для того, чтобы сделать мне плохо. Но даже эта неправда, наговоренная на Виктора, задевала. Хотя вполне нормальная реакция: Виктор нравился мне, а потому меня задевало то, что сказано о нем — Давай немного прогуляемся?       Виктор кивнул, после чего мы двинулись бесцельно бродить по Хогвартсу. Вглубь замка решено было не идти, вместо этого мы бродили по коридорам на первом этаже, чьи окна не были защищены стеклом и выходили на двор школы. Неожиданно на мои плечи опустилось что-то тяжелое и меховое. Присмотревшись, поняла что это плащ Виктора, который до этого крепился к одному плечу, больше служа красивым дополнением к форме. — Ты замерзла, — ответил Крам, заметив мой удивленный взгляд. — Спасибо, — поблагодарила, тогда как мои щеки зарделись от столь милого жеста с его стороны. Чужие пальцы коснулись моих, заставляя меня смутиться чуть больше, но, поняв желание Виктора, я поддаюсь рукой, и мы, взявшись за руки, продолжаем свой путь. Теперь меня согревает не только его плащ, но и теплая рука. Сегодня по-особенному хороший вечер, который разделяет со мной Виктор. — Откуда ты так хорошо танцуешь, Виктор? — спрашиваю я, остановившись в одной из ниш Хогвартса, когда уже коридор был пройден. — В Дурмстранге этому учат, — односложно отвечает он. Видно, что Краму все-таки трудно говорить на английском. Он стоит напротив меня, уже отпустив руку, но все также разглядывая мое лицо, будто что-то ища в чертах. — Мне казалось, что ваша школа с военным уклоном. То, как вы маршировали, входя первый раз в Большой Зал, как всех вас Каркаров поднимает на очень ранние пробежки и тренировки у озера, как иногда отдаете честь или встаете смирно по команде директора — все это навевает на такие мысли, — поделилась я своими догадками с Крамом. — Ты наблюдательна, — кивнул он, соглашаясь с каждым сказанным словом — Но если только немного. В нашей школе есть искусство, этикет и танцы в начальных классах, но лишь ради закрепления умений и разносторонности. Каждый из поступающих уже умеет вальсировать и играть на каком-нибудь инструменте. Смотря, что требуют от каждого родители. — Жаль, в Хогвартсе нет такого, было бы веселее. Но у нас есть хор, там поет каждый желающий. Был дуэльный клуб на втором курсе. Как-нибудь я тебе расскажу о профессоре, создавшем его, а может и о некоторых школьных приключениях, — пообещала я, улыбаясь Виктору — Ты говоришь только на болгарском? У тебя плоховат английский, все-таки совершенно другая группа языков, наверное, сложно общаться на нем? — Нет, — кивает он, но потом что-то поняв для себя, Виктор исправляется и отрицательно мотает головой. Он постепенно переходит на жесты европейцев, понимая, наконец-то, что в Европе все наоборот, — Я знаю русский и чуть хуже немецкий, на этих языках ведут в школе занятия. Русский более распространен, так как является родным для половины студентов. — Здорово, — улыбаюсь я, после чего мы замолкаем. Эту паузу нельзя назвать какой-то неловкой, скорее успокаивающей. Чувствую, как Виктор подходит чуть ближе, сокращая небольшое расстояние, и берет меня за руку, притягивая к себе чуть ближе. Я поддаюсь, завороженно глядя в его глаза, а потом и ощущая теплое дыхание Виктора на своем лице. — Я могу поцеловать тебя? — слышу его шепот, от чего мое сердце замирает, слегка киваю, и не дождавшись тянусь к нему сама. Его губы запечатляются на моих. Виктор целует меня, обжигая горячим дыханием и сладостью поцелуя. Поцелуй оказывается нежным и невесомым, таким девственным, каким и должен быть первый. — Никогда не испытывал такого чувства, как к тебе… — говорит он, и я не могу не согласиться. Никогда не испытывала таких чувств, как к нему… — Я тоже, Виктор, — говорю, невольно переходя на русский, — Никогда не испытывала такого…        Последнее, что я видела, уходя от него вглубь замка — это удивленный взгляд, смотрящий на меня с нотками теплых чувств. Я доверюсь тебе, Виктор, мое сердце в твоих руках.