Я другая.

      Я неслась по коридорам, словно угорелая, снова и снова прокручивая в голове поцелуй с Виктором. Оказавшись за портретом в гостиной, быстро поднялась в спальню, запирая за собой дверь и радуясь, что соседок еще нет. Не раздеваясь, рухнула на кровать, снова прокручивая недавно произошедшее.       «У него такие мягкие губы», — подумалось мне, тогда как пальцы руки прикоснулись к губе, будто пытаясь нащупать оставшуюся ауру Виктора. Мысли были сейчас там — в одной из ниш Хогвартса, тогда как сердце было тут, заключенное в теле, и отбивало быстрый ритм. Возбужденное состояние не давало успокоиться. Виктор был особенным, сильно отличался от всех мальчишек Хогвартса — он был будто взрослее. Его поведение, ум, взгляд — все говорило об этом. И мне это нравилось в нем. А еще он был очень добрым… Меня тянуло к нему невообразимо.        Я влюбилась окончательно…       Мы целовались… От этой мысли мне захотелось закричать от радости, подражая влюбившимся дурочкам из маггловских мыльных опер, но я сдержалась. Сняв с себя все, улеглась спать, ведь завтра нужно быть бодрой несмотря на то, что начались каникулы.

***

      Мало, кто поехал домой на Рождество, предпочитая остаться в замке в связи с приездом гостей. Я не отличалась от других, хотя пару месяцев назад хотела поехать к родителям. И тут даже играло не мое желание, а то, что у мамы с папой завал на работе, связанный с клиникой, которую они открыли пару лет назад, накопив, наконец-то, нужное количество денег на свое дело.       Я хотела пойти в библиотеку, как только проснулась, чтобы начать домашнюю работу заранее. Таким образом, оставшиеся каникулы смогу отдохнуть. Но меня остановил небольшой сюрприз в виде необычной для этих краев птицы — белоголового орла. Открыв для пернатого окно, я забрала небольшой конвертик из его клюва. «Я могу увидеть тебя сегодня в 5 вечера? Я надеюсь на встречу!

Виктор Крам»

      Сердце затрепетало, а я не смогла сдержать радостной улыбки. Сегодня встречусь с Виктором! У нас будет свидание, надеюсь по крайней мере, что это оно.       Вечера я ждала как никогда…       С учетом того, что на дворе была еще зима, платье надеть я могла только в замке. А потому, облачившись в пуховик и черные джинсы, я направилась на улицу, предвкушая скорейшую встречу с Виктором.       По мере приближения к озеру я смогла различить стоящую на побережье фигуру. Виктор, облачившийся в серую шубу и шапку-ушанку, держал в правой руке уже знакомый мне предмет — метлу. Кажется, я уже догадывалась о том, что хотел сделать Крам этим вечером. — Здравствуй, Гермивона, — поприветствовал меня Виктор, привычно коверкая имя. Вот только сейчас не было никакого английского, был лишь русский язык, который звучал из его уст чисто и звучно, словно был родным. Однако, в его голосе были нотки сомнения, будто на Святочном балу была какая-то ошибка, и на самом деле, я не пойму ни слова из сказанного. — Здравствуй, Виктор, — отвечаю ему на том же языке, развевая все его сомнения. — Так значит, ты говоришь на русском, — Виктор хмыкает, и что-то обдумав у себя в голове, улыбается искренне и широко, — Почему же ты раньше не говорила об этом? — Испытывала, — отвечаю, улыбаясь в ответ, это вошло уже в какую-то привычку: замкнутый и необщительный Виктор улыбался только мне, я же отвечала тем же, — Что плохого в том, чтобы иногда говорить на моем родном языке? — Ничего, — отрицательно кивает Виктор, все также рассматривая меня. Кажется, это входит в еще одну привычку — он рассматривает меня, а я тону в его черных глазах, — Гермивона, помнишь, ты говорила, что хотела бы полетать? Не составишь ли ты мне компанию в этом занятии сегодня? — Конечно, — отвечаю даже как-то уж слишком быстро, а сердце предательски ускоряет ритм, предвкушая то, что сейчас произойдет. Мне было все равно на то, что нас увидят, ведь еще светло на улице, а время уже внеурочное. На это мне было все равно и во время похода в Хогсмид, когда мы встретили нескольких знакомых, нас заметили Рон и Гарри. Мне было все равно на ревность Рона, подколы близнецов, перешептывания девчонок… Я хотела быть с Виктором. Сев сзади Крама на метлу, прижалась к его телу, сжимая руки на его животе. Было одновременно волнительно от того, что мы поднимаемся на высоту, и от того, что я так близко к Виктору. Дрожь пробежала по всему телу, прямо как тогда, во время поцелуя. — Держись крепче, — сказал Виктор, разгоняясь на метле, когда нужная высота была набрана. Перед глазами проносились белые ландшафты, огромный замок был далеко позади. Метла уносила нас вдоль реки, что выходила к озеру. Неужели, Гарри видел такие красоты каждый раз, когда летал на метле? Если это так, то я дико ему завидую: каждый раз летать и чувствовать себя, словно свободная птица, парящая высоко над землей. — Так красиво, — чуть сильнее вцепившись в Виктора, желая быть к нему ближе, нежели из-за страха перед высотой, я наблюдала за белым полем. Крам нарезал огромные круги, давая мне разглядеть с высоты птичьего полета Хогсмид, станцию со знакомым поездом, что привозил и увозил меня из дома каждый год, Запретный лес, что оказался еще чуднее: деревья будто были с серебристой листвой, делая территорию непроглядной, как и летом. Странно, что мне совершенно не было холодно. Потоки ветра из-за скорости метлы были сильными, но мне они совершенно не докучали. Словно легкий ветерок обдувал, не обжигая низкой температурой. Неужели Виктор успел наложить какие-то защитные чары? Скорее всего. Предусмотрительно с его стороны.       Чуть позже Виктор начал совершать посадку, вдоволь меня накатав. Вот только мы были отнюдь не рядом с Хогвартсом, а где-то посреди Запретного леса, вот только деревья были чуть поодаль, образуя небольшую открытую территорию. — Я нашел эту полянку случайно, мне показалось, что тебе здесь понравится, — пояснил свои действия Виктор. — Да, здесь здорово, только, мне кажется, весной было бы лучше, — говорю я. Для пикника Виктор выбрал не самое лучшее время года. Можно, конечно, наложить согревающие чары, но этого недостаточно, ведь сидеть на снегу — не самая лучшая идея. Но и тут Виктор меня удивил. Парень лишь улыбнулся на мои слова, начиная что-то колдовать, плетя сложную магическую вязь. Снег в определенном месте исчезает, показывая траву, которая в некоторых местах успела пожелтеть. Чувствую магический фон, исходящий от этого участка, а тем временем Виктор все продолжает произносить заклинание за заклинанием, из которых мне знакомо только согревающее и дезиллюминационное. Крам достает что-то из кармана и увеличивает в размерах. Это было покрывало, какие-то сладости и самый настоящий чай, дымящийся из чайника, а также две кружки для него. — Ты удивителен, Виктор, — прошептала я, смотря на все это полными удивления глазами. — Я рад, что тебе понравилось, Гермивона, — улыбается Виктор, начиная стелить покрывало. Опомнившись, я начинаю помогать, отмечая, что на земле, где не было снега теперь тепло, словно сейчас лето, — Это, конечно, не чаепитие в английских традициях, — протягивает Виктор, — Но я думаю заинтересовать тебя сладостями. Они из Болгарии. — Я не сомневаюсь, — улыбаюсь Виктору, последовав его примеру — снимаю пуховик и сажусь на плед. Было тепло, что очень сильно удивляло. Сколько же магии вбухано для такого эффекта, — Какие заклинания ты использовал? — Я просто сублимировал снег с помощью огненного заклинания, а потом наложил согревающие чары на землю и по всей площади необходимой территории, — пояснил Виктор, все еще улыбаясь мне. Я же хлопала глазами, поражаясь тому, как он эффективно воспользовался простыми заклинаниями, применив законы физики. Мой взгляд метнулся на небольшие конфеты, напоминающие своим видом мармелад, вываленный в сахарной пудре. — Попробуй, — говорит Виктор, заметив мой взгляд, тем временем разливая чай.       Вкус был потрясающий. Как оказалось, это вовсе и не пудра, а крахмал, тогда как конфеты — что-то между мармеладом и пастилой. Но самое удивительное — вкус цветов, в прямом смысле. Никогда не пробовала на вкус розы, это оказалось очень вкусно. — Потрясающе, — протягиваю я, наслаждаясь послевкусием. — В Болгарии делают эти конфеты вручную из цветов. Я рад, что ты оценила, — улыбается брюнет, протягивая мне кружку чая и еще какие-то вкусности, внешним видом напоминающие трюфельные конфетки. Но это были не они, хотя чувствовался вкус шоколада, но текстура совершенно не та. — Шоколадови скалички, — поясняет Виктор. — У тебя очень необычная птица, — замечаю, вспоминая об утреннем почтальоне. — Она не моя, я ее у директора взял, - поясняет Крам, затем спрашивая — Как давно ты выучила русский? — Я знаю его всю жизнь, — неожиданный вопрос вводит меня в ступор, но я решаю не врать тому, кого люблю, в конце концов нормальные отношения никогда не построются на вранье. — Твои родители разве не англичане? — уточняет Виктор, явно не понимая, как славянский язык может быть связан с англичанами. — Англичане, — отвечаю я, не желая рассказывать причину знания русского, ведь она напрямую связана с моей тайной, которая вряд ли поддастся логике даже для волшебника, — Я расскажу тебе как-нибудь об этом потом, хорошо? — Хорошо, — кивает Виктор, он проводит взглядом по окружающему лесу, о чем-то думая, — Знаешь, у нас тоже есть дворец, — начал он рассказывать, видимо, о Дурмстранге — Не такой большой и комфортабельный, как ваш, всего четыре этажа. И очаги мы топим только для колдовства. Но территория наша больше и красивей, правда, зимой день совсем короткий, а ночь длинная, мало времени любоваться. Зато летом мы долго летаем над озерами и горами… — И есть там огромное озеро близ школы, которое не замерзает круглый год, — продолжаю за Виктора, видя его вытягивающиеся в удивлении лицо. Я не знаю, зачем это говорю, вводя Крама в еще большую путаницу, может подготавливаю? — И есть там единственная дорога, по которой можно свободно пройти к нему. Воздух там чист, а зимой можно увидеть северное сияние. — Откуда ты знаешь? — чуть успокоившись, спрашивает ровным голосом Виктор. — Кажется, у меня была возможность там оказаться. — Кажется? — Именно, — соглашаюсь я, наблюдая за Виктором. Тот, кажется, поняв, что от меня ничего не добиться, решил прекратить задавать вопросы. Мне нравилась эта его черта, которую я успела увидеть за столь короткое время знакомства.  — Расскажешь о своих приключениях на втором курсе и учителе, который создал дуэльный клуб? Ты обещала, — напоминает Виктор, с интересом поглядывая на меня, весь в ожидании истории. — Это расскажу, — обнадеживаю парня, начиная свой рассказ, — Мои приключения начались с первого курса. В Хогвартсе всегда происходит что-то веселое, но одновременно с этим и опасное. Так получилось, что в начале я не сильно ладила с кем-то. Друзей у меня не было, так как новые люди, да и не каждый хотел общаться с «ходячей энциклопедией», — окрестив себя смешным сравнительным названием, продолжаю — Это произошло в Хэллоуин, тогда один из ребят обидел меня грубыми словами, от чего я заперлась в туалете и плакала. Так бы и продолжалось, если бы в мое убежище не ворвался огромный тролль. Не знаю, как он оказался вообще в школе, но я чудом спаслась. Тролль убил бы, если бы не Гарри и Рон, вовремя прибежавшие и отрубившие зверя с помощью левитации дубинки, — рассказываю, а тем временем вспоминаю о произошедшем, как о прошлом себя, уже не деля воспоминания на гермионины и свои. — Тогда я подружилась с этими двумя мальчишками, хоть мы и были полными противоположностями. — Говорят, противоположности притягивают, — замечает Виктор, всматриваясь в мое лицо. — Мы очень похожи, Виктор, — говорю я, противореча его словам — Нас трудно назвать противоположностями. — У нас есть общие интересы, — соглашается Виктор, — Но есть то, что чуждо каждому из нас. Новые стороны притягивают, — Крам замолкает, а потом добавляет, вглядываясь в мои глаза — Гермивона, ты особенна… Я влюбился в тебя.       Рассказ о моих приключениях так и остался незаконченным, уступая место признанию в любви. Виктор, сидящий передо мной, слегка наклоняется, целуя меня в губы. На этот раз поцелуй казался более страстным, выбивая землю из-под ног. Слава богу, я сидела, иначе подкосившиеся ножки уронили бы меня. Отвечаю на поцелуй такой же страстью, заводя руку Виктору за шею. Приятное чувство расползается в груди.       Воздуха категорически не хватает, поэтому я отстраняюсь, вглядываясь в глаза болгарина. Чуть отдышавшись, целую его, подтягиваясь ближе. — Я люблю тебя, Виктор… — наконец-то я призналась в своих чувствах, обнимая Виктора, уперевшись носом в его шею и вдыхая запах болгарина. Я счастлива, находясь сейчас рядом с ним. — Я так счастлив, Гермивона, — протягивает он — Ты будешь со мной? — Буду, — соглашаюсь, не представляя больше жизни без него.