Я другая.

      Очнулась я в больничном крыле от резкого запаха, одежда на мне была высушена, видимо, с помощью магии. Передо мной стояла школьная целительница, державшая в руках пузырек, предположительно, с нашатырным спиртом. — Мисс Грейнджер, — всполошилась она, — Вы так нас всех напугали своей потерей сознания!       Туманный взгляд пал на профессора Дамблдора, стоящего по другую сторону кровати от мадам Помфри, рядом с ним были Рон и Гарри, а чуть поодаль, прислонившись к подоконнику, находился Виктор. Он встрепенулся, услышав мою фамилию, а когда понял, что я уже очнулась, тут же быстрым шагом подошел, аккуратно беря меня за руку и сжимая в своих больших теплых ладонях. — Гермивона, — заговорил он, с волнением посматривая на меня, сейчас на Вите не было его повседневной формы, только шорты и майка, скорее всего он прибежал сразу же по окончанию испытания ко мне. Такая забота грела душу. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо, — еле вымалвливаю я, все для меня сейчас находится будто в прострации. Голова слегка кружилась, но это было пустяком в сравнении с тем, что я узнала. Наконец-то, самая важная тайна — причина моей смерти — была раскрыта. Вот только от этого легче не стало. Наоборот, недавние события тяжелым грузом упали на еще неокрепшие плечи, причиняя дискомфорт. Сейчас не было никаких ни сил, ни желания слушать директора, друзей и даже… Виктора. Мне просто хотелось побыть одной. — Когда я могу уйти отсюда? — спрашиваю мадам Помфри, усталым взглядом окидывая женщину. — Не сегодня точно, мисс Грейнджер! — отрицательно помотала головой целительница, — Ваша потеря сознания вызвана на фоне панического шока. Вам необходимо отлежаться и прийти в себя. — Я не намерена здесь оставаться! — говорю, переходя уже на повышенные тона, медсестра и внезапно появившаяся профессор Макгонагалл, которая решила напомнить о том, что нельзя повышать голос на взрослых, были прерваны мной. Они резко начали выводить меня из себя, хотелось побыстрее оказаться одной, а не под прицелом чужих глаз. — По вашей вине я тут, хотя вы обещали, профессор Дамблдор, сохранение душевного состояния участвующих, но не рассказали о деталях, ссылаясь на секретность. Вы не знали, что я панически боюсь глубоких водоемов, не буду вас винить, но вы просто могли рассказать о том, что от меня требовалось на втором испытании! — выдохнув, я добавила, — Я просто хочу уйти.       Такая речь на повышенных тонах немного пошатнула и так слабое состояние, от чего, идя к двери больничного крыла, я слегка пошатнулась, но меня вовремя подхватил Виктор, поддерживая за плечи. — Мы ее проводим, профессор Макгонагалл, — сообщает Рон, после чего с Гарри идет в мою сторону, но я отрицательно мотаю головой, сообщая, что лучше меня проводит Виктор, на что Рон обиженно начинает сопеть, поглядывая на нас. — Оставь их, — говорит Гарри, утихомиривая Уизли, кладя руку ему на плечо, — Мы позже поговорим, Герм, — сообщает Поттер, на что я киваю. Неожиданно Виктор подхватывает меня на руки, отчего я оказываюсь в горизонтальном положении. — Обхвати мою шею, Гермивона, — сообщает болгарин, прижимая меня к себе. Так намного проще, так как вряд ли я смогла бы самостоятельно дойти до гостиной: голова все еще кружилась. Все, на что была способна, это показывать дорогу. — Спасибо, Виктор, — уже когда мы подошли к портрету Полной дамы, я поблагодарила его, обняв на прощание, не решившись поцеловать при проходящих студентах, — Мы увидимся сегодня? — Если ты будешь хорошо себя чувствовать, — кивает Виктор, — Во сколько ты хотела бы увидеться? — После ужина жду тебя на восьмом этаже на Астрономической башне, — назначив встречу, я скрываюсь за портретом, не боясь, что Виктор потеряется, ведь как-то я рассказывала ему об этой башне и ее расположении.       Весь оставшийся вечер я провела в раздумьях, валяясь в постели. Соседки меня не хотели тревожить, решив уйти из комнаты, так и не появляясь до самого ужина. Лишь Глория заглянула под самый вечер, взяв что-то из своей тумбочки и снова уйдя восвояси.       Интересно, живы ли мои родители? Или они утонули на том корабле? Но я не могла до сих пор понять, почему судно пошло ко дну? Кто меня толкнул? Было ли это случайно или подстроено? И почему я оказалась не с родителями? Что разлучило нас на круизе?       Слезы снова вырвались из глаз, сползая по щекам. Резкая боль прошлась по всему сердцу: не физическая — душевная. Мои родители скорее всего погибли. А каково было Виктору и Роалду, что так и не дождались подругу?       Я обязательно найду тот дом из снов, мой дом. Там я жила, там могут быть мои родители, в смерть которых не хотела верить.       На ужин я благополучно опоздала почти на полчаса, поэтому не было смысла идти под конец, к тому же не хотелось видеть лица всех тех, кто был свидетелем моей «эпичной» потери сознания. Не хотелось отвечать на вопросы и ловить на себе сочувственные взгляды. Поэтому сразу же свернула в сторону Астрономической башни, добравшись с помощью своевольных лестниц, что двигались в только им известных направлениях. Пройдя небольшой коридор, я оказалась на винтовой лестнице, что спирально вела на самый верх башни.       Мой милый котик Живоглот бежал по пятам, не желая оставлять хозяйку. Для Гермионы он был не просто питомцем, а фамильяром. И после вселения моей души в тело Грейнджер, эта связь не ослабла, говоря хотя бы о том, что я была почти идентичной духовной заменой прошлой хозяйки кота. Живоглот принял меня. Тело Гермионы было выбрано не просто так. Мы были во многом похожи: родились в один день, не побоюсь предположить, что в одно и тоже время, наши характеры были схожи, некоторые повадки. Мы с Гермионой были что-то вроде зеркального отражения друг друга. Небольшие сходства находились и во внешности. Вот только моя душа была сильнее, раз смогла вытеснить чужую. Я просто хотела жить.       Оказавшись в просторном помещении, тут же наложила согревающие чары, почувствовав холодный ветер на своем теле. Не боясь высоты, испытав полет на метле с Виктором, я уселась на пол, просовывая ноги между решеток ограждения и вглядываясь в даль с высоты птичьего полета. Живоглотик примостился на моих коленях, улегшись клубком и помуркивая. Его кошачьи песенки давали мне небольшое успокоение.       Счет времени уже давно был потерян, поэтому я не сразу заметила, как кто-то подошел сзади. Вскочивший книззл спрыгнул и подошел к появившемуся, кам оказалось, Виктору. Кот обошел Крама вкруговую, обнюхивая его ноги, он и дальше бы изучал незнакомца, если бы не Виктор, что наклонился погладить пушистого. Я немного удивилась тому, что Живоглот спокойно принял ласки, позволяя прикасаться к своей шерстке. Он хоть и полу-книззл, но очень гордый и недружелюбный в отношении чужаков. Это говорило о том, что кот почувствовал в Викторе хорошего человека. — Его зовут Живоглот, — сообщаю имя своего пушистого друга, после чего приглашаю Виктора сесть рядом, — Прости за сегодняшние события. — Ты не должна извиняться, — как-то уж слишком сурово произнес это парень, — Вся вина лежит только на судьях. Их халатность могла привести к более серьезным последствиям. — Может быть, — снова уходя в мысли, я оперлась лбом о заграждение, вглядываясь вниз. — Знаешь, — уже смягчившись и притягивая к себе, Виктор обнял меня, заставив развернуться к нему спиной. Его объятия давали дополнительное тепло и защищенность — то, чего мне так не хватало. — Я хотел поговорить с тобой сегодня о кое-чем, но случившееся не дало мне возможности. — О чем? — заинтересованно поднимаю взгляд на его лицо, вглядываясь в черные глаза, что с нескрываемой нежностью взирали на меня. — Я бы очень хотел, чтобы ты провела летние каникулы у меня, — Виктор внимательно смотрит на меня, ожидая ответа, — Я был бы счастлив, если бы ты посетила Болгарию. — С радостью приму твое предложение, Виктор, — соглашаюсь незамедлительно, радуясь тому, что летом смогу увидеться с ним, — Но с одним условием… — Ты очень любишь ставить условия, Гермивона, — нисколько не обижаясь, ответил Виктор, ведь самое главное — он получил положительный ответ, — Я готов выполнить все, что ты захочешь, моя момиче, — на этих словах болгарин целует меня в щеку, а я прикрываю глаза от накативших прекрасных чувств. — Я хочу пригласить тебя к себе, — сообщаю Виктору, позже поясняя, — Я хочу повидаться вначале с родителями, я не вижу их почти год, как и они меня. К тому же вряд ли они отпустят меня так далеко с тем, кого не знают. Поэтому лучше будет, если сначала ты побудешь у меня. Ну, а потом я готова бежать с тобой хоть на край света, Виктор, но только если ты вернешь меня в конце лета домой. — Я сделаю все, лишь бы ты была счастлива, моя момиче, — сообщает Виктор, соглашаясь на такое условие. «Спасибо, Виктор, за все», — мысленно говорю себе, не решившись произнести вслух, лишь прижимаясь к болгарину ближе. Плохое настроение отошло на задний план, как и то, о чем я действительно хотела поговорить с Виктором.