Un Village

Чен и Чонин тактично удалились на улицу, а Бён, подхватив девушку на руки сел на диван. — я так больше не могу! — продолжала плакать Бел, — у меня нет сил ему сопротивляться! Мне тяжело! Почему я должна справляться со всем сама?! — тшшш… — он гладил её по спине и целовал куда попадёт. Мужчина прекрасно знал, сколько она работала и как… Как не спала ночами в офисе, как на недели задерживалась в Японии, чтобы уладить все формальности и проблемы. Как её пару раз задерживали из-за несостыковок в документах. В конце концов, на её плечах лежал не только камень огромного страха и ответственности, но и всевозможные домогательства Директора Пака. Белинде приходилось терпеть его выходки постоянно, на встречах, в офисе, в суде… И сейчас Бэкхён очень радовался, что это наконец закончилось. Нервный срыв это всегда избавление от стресса. Потеря чего-то старого — готовность обрести что-то новое. Ей нужно отдохнуть и снять напряжение, расслабиться хоть на секунду и отпустить вожжи, потому что этот мир нельзя контролировать полностью. Собственно, вчерашнее происшествие этому главное доказательство. Первое и единственное, потому что Бён впредь такого допускать не намерен. Да, Белинда обычная девушка и нужно ей всё то же, что и всем. Пусть у неё есть свои особенности, но мы все не без греха. А принцесс из девушек делают принцы, а Бён чем не принц? Когда же Белинда перестала биться в истерике, а просто всхлипывала на его плече, он отстранил её от себя и посмотрел в лицо. Вся заплаканная, опухшая, с царапинами, но любимая. — ты очень красивая, — поправляя её волосы сказал Бён, на что опять получил удивлённо-взволнованный взгляд, — почему ты так удивляешься, когда я это говорю? — потому что мне кажется, что ты говоришь правду… Все, кто мне это говорил, имели скрытые мотивы, хотели подкупить и завлечь красивыми словами. Одни считали это пропуском под юбку, другие — к Ли Хёку. А ты… Зачем ты так говоришь? Что тебе от меня надо? — чтобы ты знала, что ты, правда, красивая. И я не только про внешность. — и как мне это интерпретировать? — нахмурилась Бел. — как хочешь, пошли, сейчас Чен тебя покормит. — Чен? Это… — Это Чондэ. Мы друзья детства. Его мама называла Чен-ченом, это по-китайски апельсинчик, мы выросли, а прозвище просто сократилось. — а ты? — немного погодя спросила Бел, — ты куда…уходишь? Бэкхён не смог сдержать улыбку. — мне нужно в офис, но я приеду буквально через четыре часа, обещаю. Парни за тобой приглядят. А ещё… Сехун меня уже достал. Поговори с ним, он волнуется. Я конечно сказал ему, что всё в порядке и ты теперь в безопасности, но всё же. — я подумаю, — уклонилась Бел и слезла с мужчины. Белинда пошла умываться и приводить себя в порядок. Как бы она не пыталась отрицать — она скучала по нему. Бэкхен хороший, но… Она совершала много необдуманных поступков в прошлом. Точнее, они были обдуманными, просто неправильными. Чего скрывать, она не верит в любовь. «Вечная любовь» — это красивая выдумка, чтобы хоть как-то осветить эту жестокую реальность. Время, терпение и труд лечат любые обиды. Если ты не знаешь как забыть человека, просто работай усерднее, выкладывайся на все сто. Так, чтобы даже в кровати не было место на мысли и розовые мечты. Мир черно-белый, блёклый, в нем всё делят на хорошее и плохое, на красное или белое, на правду и ложь. А всё серое, розовое, недосказанное, воспринимается как лишнее, не соответствующее стандартам. Да, это неправильно, но, увы.       Так она думала неделю назад, но с появлением Бэкхёна всё как-то изменилось. Она стала добрее внутри. Пробки так сильно не выводили её из себя. Наверное поэтому Бел боялась видеться с Бёном. Страх изменений, выход из зоны комфорта. Боязнь новой ошибки… Сейчас же, минуту назад, в объятиях, ей было так комфортно, как, кажется, не было с убийства отца. В ванну постучались. Оказывается, всё это время она простояла над раковиной с включенным краном. — У тебя всё хорошо? — да, я уже выхожу. За дверью уже никто не стоял, когда Бел закрыла дверь снаружи. На кухне Чен и Чонин о чём-то увлеченно беседовали. — садись, моя дорогая, — начал причитать врач, — ты такая худая! Вчера, когда тебя осматривали, думали ты даже по нижней границе весовой нормы не проходишь! А нет, тютелька в тютельку! Голос у врача был звонкий, как у ребенка, но в целом он вызывал очень приятное впечатление. В процессе трапезы, мужчины начали разговор об искусстве и спросили у неё что-то про какую-то картину. — к сожалению я ничего не смыслю в живописи. Искусство не мой профиль. — Бён такой же, ему если показать картину, просто шедевр, он просто скажет «ага» и пойдет дальше ковыряться в бумажках или решать задачки по математике для студентов. — он решает задачки по математике? — да, ещё ему нравится петь, но мы тебе об этом не говорили, — подмигнул Чонин, — кстати, можешь называть меня «Кай», только не спрашивай почему. — хорошо… Кай. После обеда мы ещё болтали в гостиной за какой-то настольной игрой и как-то всё сдвинулось в сторону детства. — извини, что спрашиваю, но… Шрамы на твоих ногах, это же… — детский дом… да, я приёмная дочь. Мне не легко пришлось там. Признаться, я уже не думала, что меня удочерят, возраст не тот, да и лицом не вышла. Кто в Корее захочет дочку европейской внешности, да ещё с таким именем. Папа спас мне жизнь и теперь я горжусь своим именем. Это если коротко. — это был детский дом, который хочет снести Ли Хёк? — доктор чистя апельсин. — да. — жаль, там сейчас прекрасные дети. На удивление за десять лет всё изменилось. Дедовщина упразднена самими детьми, они поумнели. Внутри сделали ремонт буквально три года назад. Я там практику проходил. Дети такие чудесные, и заведующий тоже чудесный человек. Сам вырос в этом детдоме и решил всё поменять. Как же его звали… Пак ЧанЁль. У него красные волосы и кривые ноги, один раз такого увидишь и никогда не забудешь! Бел побледнела. Доктор только что описал человека, который в её время считался грозой всего детдома. Кривые ноги, если ещё и уши оттопыренные, то точно он! — простите, а уши, они оттопыренные, да? — Уши?.. Погоди, ты его знаешь? — да, когда мне было 10, ему было 15, он держал в страхе всех, потом он выпустился и для многих это стало облегчением, но его шайка всё равно всех терроризировала, потом это перешло в насилие. — странно, ни я, ни Бён за ним агрессии совсем не замечали. Да, он может слишком габаритный для этого мира, но точно не агрессивный, — Чен закивал сам себе. — Бэкхен с ним знаком? — спросила Бел. — да, не знаю уж как они познакомились, но отношения между ними ближе к дружеским, я бы сказал так. После, Кай уехал, а Чен остался со мной. Он осмотрел меня, переклеил пластыри на спине и уложил в постель. Пододвинул стул, сел на него и протянул мне кружку горячего чая. — мне нужно ехать в больницу, пообещай, что с тобой ничего не случиться в наше отсутствие. Девушка в ответ легонько кивнула. — у меня к вам просьба, не могли бы вы привезти мне мой ноутбук из квартиры? Там очень много информации о Ли Хёке. — хорошо, ты сможешь уснуть или тебе снотворное дать? — усну. — тогда спокойной ночи и сладких снов. — хорошего вечера и спасибо вам, — улыбнулась девушка, на что Чен кивнул и ушёл, закрывая за собой дверь в спальню. Вскоре послышался звук закрывающейся входной двери. Но Белинда почему-то не хотела спать. Она спустилась вниз, побродила по темному дому и решила приготовить ужин. Ей такое желание было крайне не свойственно и сейчас вызвало волнение. Готовила для кого-то кроме Сехуна и себя она впервые Быстро сделав пасту, девушка накрыла на стол и стала ждать. Но прошло полчаса, еда на сковороде остыла, а Бел уснула на стуле. Те 4 часа уже давно истекли. И вот уже глубокая ночь, дверь открывается, быстрые уверенные шаги проносятся по коридру, взбегают по лестнице, потом возвращаются вниз и останавливаются в кухонном проходе. Слышится вздох облегчения. Бэкхен улыбается и подходит к столу, по пути заглядывая под крышку сковородки, чтобы точно знать, что он пропустил. Аккуратно берет на руки девушку, та сразу что-то промычала и вновь засопела. Уложив бел в кровать Бэкхён сходил в душ и сам лёг. Притянул её ближе к себе, окольцовывая живот и утыкаясь носом загривок. Ночь опустела от звуков. Шторы иногда подёргивались от порывов ветра, будто ёжась от холода, в спешке плохо закрытый кран в ванной ронял капли. Редкие машины на улице шелестели колёсами по асфальту. Только вот ни Бэкхёну, ни Беллинде это не мешало спокойно спать. Ближе к утру, когда небо скраю становилось холодно-голубого цвета, когда в городе люди стали медленно вытекать из своих домов, у Бэкхёна зазвонил телефон, но лежал он внизу, на стеклянном столе. Хотя, даже если бы он лежал рядом и ему звонила Королева Англии, Бён бы не взял трубку. Сейчас он абсолютно счатлив, и если бы внезапно сейчас произошел конец света, он бы умер счастливым. Но, к счастью, просто запели птицы. Уже утром, Бел лежала на другом боку обнимая голову Бэкхёна, который тихо дышал ей во впадину между ключицами. Особо вредная и надоедливая птица громко залилась своей песней прямо под окном и разбудила мужчину. Он медленно открыл глаза и нежно уткнулся губами в марганцового цвета из-за синяков шею. Мертвой хваткой сомкнул руки на талии, а потом распространил их по всей спине, будто пытаясь спрятать в себе мирно спящее тело. От таких движений девушка тоже проснулась и тут же замерла. Ей не привычны такие вещи. Нежность долгое время оставалась для неё чем-то эфемерным, не ощутимым. Нет, она не испугалась, просто удивилась и… наконец расслабилась. Запустила в его волосы пальцы и уткнулась в приятно пахнущую голову губами. Это было похоже на рай. Тихий, умиротворённый, без страха перед будущим или прошлмы. Просто момент полного спокойствия и дшевного умиротворения, то, что так искала Бел. Но всё же, было кое-что, что не давало ей покоя. — Бэкхён… — м? — отвезешь меня кое-куда? — куда? — посмотрел ей в лицо. — в детдом. Я хочу проверить… — хорошо. Они вновь замолчали. Бел самозабвенно путала платиновые волосы, даже не представляя как это нравиться Бёну. И всё бы ничего, но неожиданно для всех в комнату влетел Чен. Весь взъерошенный и с таким лицом будто его застали врасплох. Отдышка и трясущиеся руки заставили Бел нервничать. — что случилось? — раздраженно спросил Бэкхён, приподнимаясь на локте. — Кай в больнице, в него стреляли… — живой? — живой, — кивнул Чен и сел на стул, — он позвонил мне в пять утра, сказал, что кровью дома истекает. Снайпер попал в лопатку, признаться, я в шоке, как пуля не задела лёгкое. Я тебе звонил, но ты не отвечал. Это первое и последнее предупреждение от Ли Хёка. Бел непроизвольно сглотнула и нырнула с головой под одеяло. — сколько времени займет отправить всё, что на него есть прокурору? — я подумал, что ты именно так и поступишь, поэтому уже сделал это. — отлично… — кивнул мужчина. — я так же добавил туда всё, что было на Ли Хёка у Бел. Но… — но? — нахмурился Бён. — врятли это пройдет для неё без последствий. Её могут назвать соучастницей. — не переживай. Ты же составил заключение, когда она была в больнице? — да. — Она выполняла его приказы из-за того, что боялась за свою жизнь. То есть, он её угрожал. Побои явное тому доказательство. Плюс, мы позовём всех людей, которых Бел так или иначе поддержала финансово и они убедят присяжных. Всё будет хорошо. — Мужчина погладил спрятанную под одеялом девушку и кивнул в сторону двери. — Бел, я жду тебя внизу, нужно проверить бедро. — хорошо, — откликнулась девушка и врач ушел. *** После завтрака они втроём приехали в больницу, где Кай уже мило хихикал с интерном Кёнсу. — Чен, что ты тут мне наговариваешь? Он здоров абсолютно, — улыбался Бён. Мальчишка-интерн краснея извинился и вышел из палаты. Мужчины пожали друг другу и переговорили одним взглядом. Бел между тем тихо стояла у двери и просто источала ненависть по отношению к Ли Хёку. Каждая молекула её тела начинала двигаться быстрее и это было черевато взрывом. В какой-то момент она сама не заметила как сжала руки в кулаки. Причем сжала настолько, что полумесяцы ногтей отпечатались в ладонях. — эй, — позвал её Кай, — ты как? — норм, — голос оказался сдавленным и сухим, — нормально. Мужчины опять переглянулись. Бён похлопал Кая по здоровому плечу и сказал: «смотри не разбей сердечко интерну». По пути к выходу они встретили Чена, перекинулись парой фраз, включая «Ёлю привет», и разошлись. Но вдруг Бён повернул в коридор и зашел в какой-то кабинет, тут же закрывая дверь и не давая девушке отойти от двери. Та, сразу же опустила взгляд, потому что знала как он на неё смотрит. Этот взгляд он просто чувствуется, его даже видеть не надо. — посмотри на меня, — тихо сказал Бён и Бел посмотрела. Как всегда дерзко и непокорно, но стоило ему мягко коснуться её губ своими, не отрывая взгляд и она уже таяла и не боялась. Руки сами легли на плечи и поплыли вверх к шее, чтобы не дать отпрянуть. Но он как бы и не собирался этого делать. — Бён… — тихо выдохнула она, когда он отпрянул чтобы наклонить голову в другую сторону. — да? — он соприкоснулся с ней лбами. — мне страшно, но… но не с тобой… — Бел серьезно, но с долей сомнения посмотрела ему в глаза. Мужчина вдруг выпрямился и схватив её за голову уткнул в своё плечо, обнимая. — слышишь? — что? — как моё сердце бьётся… Девушка прислушалась, и правда. Очень быстро и… и будто радуется. — такое ощущение, что сейчас лопнет, — продолжает он. Под впечатлением от услышанного Белинда не сразу смогла прийти в себя и собраться, но, когда у неё всеже получилось, она положила свою руку на щёку мужчины. — наклонись, — тихо попросила девушка. Бэкхён выполнил просьбу и слегка склонился с интересом предвкушая, что же будет дальше. Но все надежды разбились об открытую Ченом дверь, которая хорошо так подтолкнула Бел вперед. Если бы перед ней не стоял Бён, то её косточки точно бы встретились с полом. — вы чем тут занимаетесь?! Я конечно всё понимаю, но это больница! Медицинское учреждение!!! — ты как старушка, — разулыбался Бён, выходя из кабинета за Белиндой. — а ты как подросток!        Машина стояла перед входом в детдом. Белинда никак не могла пересилить себя, чтобы хотя бы отстегнуться. Дыхание спёрло, в горле пересохло, а глаза забегали. — тебя там никто не тронет, я обещаю, — отстёгивая её ремень сказал Бён и вышел из машины, обходя её и подавая руку девушке. Они зашли туда в месте. Женщина на вахте тут же поприветствовала Бэкхёна поклоном и фразой «давно вы не заходили». — да, давно. У детей сейчас обед? — да, мне сообщить, что вы пришли? — если вас не затруднит, сообщите, что я со спутницей. — хорошо. — Женщина села и тут же свзалась с директором. — пошли, — шепнул мужчина и они двинулись к лестнице. Воспоминания огромной волной нахлынули на девушку, ладони вспотели, сердце отдавало в висках пульсом. Они поднялись на последний этаж, где была дирекция. — подождешь меня здесь? Я ему изложу ситуацию? — Белинда кивнула, и как только Бэкхён скрылся за дверью, не смогла удержаться и спустилась на этаж, где были спальни. Тут правда сделали ремонт, очень милый кстати. На стенах висят детские рисунки, в комнатах на шесть человек полки с книгами, игрушки… И вот она дошла до своей. Дальше прохода она почему-то побоялась идти. Место, где была её кровать, теперь занимает другая, на подоконнике не стоит её маленький полу-живой фикус, конечно не стоит. Он сейчас у неё дома в большом горшке на полу… Столько воспоминаний, столько всего тут произошло… — госпожа, а вы кто? — Беллинда дёрнулась и опустила голову. Мальчик пяти лет с измазанным в шоколаде лицом и книжкой в руке смотрел на неё так же напуганно, как она на него. — я… — а потом со всех сторон её начали окружать дети. Бел попятилась назад и столкнулась с кем-то, а когда развернулась, чуть не упала в обморок. Это точно был Чанёль, только он улыбался во все 33 не злорадствуя, а так, будто рад её видеть. Бедная девушка оперлась о стену. Тут, наконец-то появился Бён. — так, детишки, если вы через пять минут все будете лежать в кроватях, сегодня вечером подольше поиграем в настолки. Бэкхён, пока Чанёль отвлекал внимание, отвёл девушку в кабинет у налил воды. — и куда ты ушла? Сама же создала себе проблемы. — извини… — сдавленно проговорила Бел пряча лицо в руках. — если ты будешь столько нервничать, долго не проживешь, — он чмокнул её в лоб и налил ещё воды. — как ты с ним познакомился? — он нашёл меня через Чена. Тот болтать горазд. Как только Чанёль прознал, что детдом будут сносить, тут же связался со мной и просил помочь. Ли Хёк много кому жизнь испортил… Я согласился. Союзников мало не бывает. Повисла пауза, но её моментально заполнил вошедший Чанёль. — я буду снаружи, поговорите, — девушка не успела схватить мужчину за руку. — Бел, я… я хотел сказать, что мне очень жаль… — глазадевушки округлились, — мне жаль, что… — забудь, — пришла пора удивляться директору, — я поняла, можешь не объяснять… Мне тоже очень жаль. — но… — я не злюсь, и не обижаюсь. — но ты же боишься. — поэтому я и приехала и ещё, чтобы помочь… Потому что это — она указала на шею с синяками, — сделал он. Устала от него. Все устали. — тогда, позволь мне помочь тебе тоже? — улыбнулся Чан. — что ты имеешь ввиду? — ну, давай я познакомлю тебя с детьми? Скажу им твои историю. Поверь, это поможет и им и тебе. Белинда кивнула и протянула Чанёлю руку, чтобы тот её пожал. Кажется, всё налаживается… По крайней мере, на это хочется надеяться… Они вышли из кабинета, Бэкхен рассматривал стенд с фотографиями выпускников. — Белинда, ты в детстве была ещё милее, но взрослая мне всё же, больше нравишься. И опять стрельнул в неё тем взглядом.