- здравствуйте, это агент Ментис, полиция. Мы не нашли вас дома, где вы находитесь? - Я у друга осталась ночевать. Мне было страшно оставаться дома одной, поэтому попросила переночевать у него. – Девушка развернулась и столкнулась с Бэкхёном в одном полотенце на бёдрах. - а как зовут друга? – блондинка с ужасом посмотрела на Бёна, пытаясь выдумать ложь, но в голове было пусто... - с вами всё в порядке? - спросил полицейский. -да... да, извините, моего друга зовут...

- давай ненавидеть его вместе? – спросил Господин Бён, когда она взяла в руку бокал. - кого? – растерялась девушка. - Ли Хёка, - выдохнул он и встал со стула, обошел диван и встал у карты. Девушка не хотела больше мешать хозяину дома и стала собирать вещи. Напоследок, она подошла с бокалом к окну, интересуясь, откуда же этот свет. Она уже пальчиками левой руки схватилась за легкую штору, но тут её остановил поток горячего воздуха, ударившего ей в ухо...

Я проснулся с девушкой которая очень похожа на тебя. Ты была в другом городе по работе... Я чуть не назвал ее твоим именем. Она стала снова приставать ко мне. Поцеловала меня... Но мне представлялись твои губы и в своем фантазийном мире я стал любить тебя... Но потом в мое плечо впились ногти, и я открыл глаза... Ты оттолкнула меня и со всего маху дала пощечину...

Ночь. Улица. Фонари. Ломбард. Осмысленный и желтый свет. Тихо. Нет даже птицы на проводах. Шум создает только мелкий дождь, который шумит каплями по лужам, мусорным бакам, разбросанным алюминиевым банкам из под пива. Дребезжащие вывески закрытых магазинов своей вибрацией создают дополнительный фон. Будто две тишины борются. Обе тихие, и обе тишины, и обе имеют права на существование.

Когда засыпают города, улицы впитывают весь свет дня, фонари становятся солнышками, а коты выходят на охоту, в тихом переулке слышится смех. Каждую звездную ночь этот переулок оживает. Сначала слышатся быстрые шаги, потом тишина, и вспышкой загоревшийся спички, загорается смех на два голоса. Такой светлый, как фонари, которых в этом переулке нет. Наверное, именно поэтому этот переулок кажется таким светлым, не из-за фонарей, а из-за пролившегося, однажды на два голоса, смеха.