За третьим поворотом

Сино раздражённо отмерял шагами главную дорогу пустующей деревни. В груди у него всё клокотало от возмущения: он нужен больным, нужен ассистентам, нужен на работе, а его, видите ли, отправили подышать свежим воздухом. Видимо, Рутх смирился, что загнать его в гнездо поспать всё равно не получится, поэтому принялся продвигать вторую разновидность принудительного отдыха. Прогулки. Прогулки! Ему даже в саду не дали поработать. Поэтому сейчас Сино нарезал уже третий круг по знакомым местам и то и дело сверялся с часами на центральной площади. Время тянулось медленно. От тягучей неизвестности хотелось выть. Он планировал подумать над улучшением выжигания или прогнать в голове результаты последних попыток Зитци с Сиянием, но в голове стояла звенящая пустота, сквозь которую изредка пробивалось то возмущение собственным отстранением, то тревога за оставшихся в госпитале. В общем, времяпрепровождение получалось на редкость бесполезное. На четвёртый круг он свернул к озеру: что бы там ни подозревал Рутх, место было приятное, может, от близости воды ему станет поспокойнее. На полпути его отвлёк жуткий грохот, будто что-то тяжёлое с приличной высоты рухнуло на землю. Известный параноик, Сино распахнул хвост от неожиданности и вздыбил гребень, готовясь защищаться. Впрочем, никто не выскочил ему навстречу из сгущающейся вечерней темноты, только донеслось чьё-то удручённое ворчание. Врачебная душа немедленно потребовала помочь. — Добрый вечер, — поздоровался Сино с библиотекарем, подойдя поближе. — Уборка? — Временная расчистка жилплощади, я б сказал, — пропыхтел Хасау, который и был источником шума. Точнее, не он конкретно, а… видимо, это была какая-то скульптура, но неискушённый в этом виде искусства Сино назвал бы её просто слегка огранённым сталагмитом, выдолбленным из естественной среды обитания. — Ваши говорят, мол, вплотную пока лучше не стоять, чтоб ненароком не подхватить эту заразу, а у меня свободного места грач наплакал… Почему именно грач, Сино спрашивать не стал. — Так что приходится чем-то жертвовать, — Хасау любовно похлопал крылом свой кусок декора, и Сино вдруг вспомнил, как ещё в самом начале своей жизни в деревне впечатался в этот столп лбом. — У нас деревня небольшая, я с администрацией договорился пока парочку этих штуковин снаружи оставить. Сошлись на озере, как-нибудь подальше от пляжа, чтоб не мешались. Одну я отнёс уже, вторая вот, рухнула перед вами. Они тяжёлые жутко, з-заразы. Да, в целях безопасности пусть эта красота стоит на улице. Глядишь, травм поменьше будет. Синяк давно сошёл, но воспоминание всё равно было неприятное. — Помочь вам? — левитировать тяжёлые предметы он научился, когда в госпиталь стали поступать пациенты в бессознательном состоянии, которых приходилось доставлять в палату на носилках. От одной мысли, что тщедушный библиотекарь, явно не производивший впечатление силача, собрался тащить столп вручную, у него заныло сердце. Честно сказать, Сино вообще с трудом представлял, как Хасау управляется со своей громадной коллекцией, не имея в крови ни капли магии, но одно он знал точно: на своём неподготовленном горбу переть две огромные каменюги означало попросту надорвать спину. — Только если вас не затруднит! Вам же сейчас и так тяжело… — Ну, от основной работы мне велели отдохнуть, так что я абсолютно свободен, — улыбнулся Сино и, чуть напрягшись, подхватил статую магией и приподнял её над землёй. Та ощущалась как обычный камень, может, даже обтёсанный вручную — как и в самом Хасау, в ней не было ни искры магического влияния. — Ведите. Они двинулись в направлении озера. Хасау выглядел заметно облегчённым и иногда поглядывал на плывший по воздуху булыжник с восхищением. Вот пришло же ему в голову потащить столп на улицу сразу на закате, беззлобно подумал Сино, дождался бы хоть полуночи, пришли бы студенты-постоянные читатели, помогли… Но от возможности куда-то пристроить свою деятельную натуру ему стало полегче, поэтому ворчать он не стал, вместо этого с любопытством оглядел транспортируемый предмет искусства: — Это у вас часть интерьера? — Это у меня наследие отцовское, — признался доверительно Хасау. Да, точно, граф упоминал, что у библиотекаря вся семья такая. — У нас это семейное, библиотеки строить и содержать, и мне досталось, видимо, за все мои подростковые грехи, вот это чудо. На мой второй этаж оно по высоте не влезает, пришлось оставить в зале. Там они вроде и к месту пришлись, и хотя бы уместились… Но пока что придётся им постоять под солнцем. Безопасность превыше всего! — Не испортятся они от такого? — в понимании Сино сложно было испортить погодой булыжник, но мало ли что… — Да не должны, — легкомысленно пожал плечами ткач. — Переезд через весь Запад их не сломил, думаю, парочку недель на улице тоже переживут. «Парочка недель» имела все шансы растянуться на парочку месяцев, если не больше, пока они не найдут лекарство или попросту не вымрут всей деревней, перезаражавшись, но эти мрачные предположения Сино оставил при себе. На них и Рутх-то реагировал тяжело, подготовленный двухветвенный из службы безопасности, что уж тут говорить о далёком от медицины и внутренних государственных тяжб гражданском-библиотекаре. Нужное место Сино заметил сразу, как только они вышли за пределы деревни. Под старым деревом, стоявшим за спинами последней линии домов, красовалась такая же статуя, как та, которую он сейчас нёс, только белая, словно из мрамора высеченная. В принципе, Хасау был прав, под монохромное оформление библиотеки эти штуковины подходили отлично. И всё же Сино был рад, что поспособствовал их перемещению на улицу. Эстетика эстетикой, а шишки получались болезненные. Кроме того, в библиотеку всё равно наведывались все, кому не лень, не взирая на сотню предупреждений, глядишь, и правда безопаснее станет, если между ними дистанция появится. — Ещё раз вам огромное спасибо! — Хасау присвистнул, взглянув на обе статуи, вместе казавшиеся какой-то странной художественной инсталляцией. — Знать не хочу, сколько эти товарищи весят. — Согласен, — усмехнулся Сино. Последние лучи солнца погасли, утянутые за горизонт, и теперь столпы казались совсем одинаковыми. В свои права вступал вечер, вот-вот начнётся новая смена, а значит, Сино мог наконец вернуться из своего недобровольного изгнания и начать снова приносить пользу. Он повёл плечами: — Здесь я вас оставлю. Вечереет, мне пора в госпиталь, — и, не удержавшись, добавил: — Тяжести всё-таки сами не таскайте, ладно? Попросите кого-нибудь из студентов, как зайдут. — Да там и таскать больше нечего, так, мелочёвка всякая, — попытался откреститься Хасау, но под его пристальным взглядом всё же сдался: — Ладно-ладно, господин доктор. Не буду. Они обменялись очередным набором взаимных благодарностей, распрощались, и Сино поспешил работать, молясь Тёмной, чтобы за время его отсутствия в больницу не поступил никто новый. Тогда, возможно, его будет ждать всего лишь два выжигания. Однако на месте его ждал только оккупировавший ординаторскую Рутх, разложивший перед собой карту деревни и что-то сосредоточенно в ней изучавший. Даже издалека Сино видел, что озеро было обведено вызывающе белыми чернилами несколько раз. Он подавил детское желание закатить глаза и вошёл внутрь, моментально потревожив парочку защитных чар. Даже окружённый исключительно больными и еле живыми врачами, половина из которых была, к тому же, его сослуживцами, друг всё равно завешивал формулами любое помещение от пола до потолка. Ладно, из них двоих Рутху лучше знать, где может таиться опасность. — В общем, — начал тот, не здороваясь, когда Сино переоделся в рабочую одежду, провёл над собой кучу обеззараживающих чар и вскочил на соседнюю жердь, сложив хвост. — Мы с тобой сейчас проводим все плановые операции, потом заготавливаем лекарства на остаток вечера, оставляем госпиталь Банну и твоим малышам, после чего отправляемся исследовать ваше проклятое озеро, потому что оно не даёт мне и моим нервам покоя. С озером всё было ожидаемо, и вообще, лучше хоть какая-то зацепка, чем вообще никакой, так что это Сино милостиво пропустил. Всё остальное, однако… — Рутх, дружище, я всё понимаю, но я тебе у озера зачем? Вы с Кирой сами заразу не распознаете? — Затем, что это озеро — центр общественной жизни, и если туда явится администрация и два двухветвенных чужака, это точно вызовет у населения вопросы. Ты — деревенский врач, первооткрыватель этой болезни, тебе больше по образу подходит разыскивать источник болезни. — Милостивая ж Тёмная, администрация там каким боком?! — это они так хотят панику у народа не вызвать? — Вирр не будет, а я хочу, чтобы нас кто-то прикрывал, это раз, — охотно пояснил Рутх. — А два, Кира и граф подвинут озеро, если будет нужно. Сино от души пожалел, что не пошёл сразу к операционным. «Подвинут озеро», будто это так, лужица какая-то. Сосчитав до десяти, он прикинул, что будет, если отказаться: возможно, они и правда что-то важное пропустят. Затем прикинул, что будет, если согласиться: при условии, что никто не заболеет за несколько часов их отсутствия с серьёзным приступом, ничего. Банн не только хороший лекарь, он ещё и боевик, построит как ассистирующую молодёжь, так и пациентов, что они и лекарства сами выпьют, и комплекс упражнений для лёгких проделают. В глубине души он уже знал, конечно, что согласится, но для приличия проворчал что-то неразборчивое и отправился на выжигания. Первым был Мивша. Молодой магически одарённый организм без наследственных и возрастных болячек пытался бороться самостоятельно: чернь застряла в бронхах, но ниже пока не опустилась. Сино решил жечь, потому что не терял отвратительно наивной надежды, что мальчик справится и избавится от болезни окончательно, если ему немного помочь. Других очагов заражения у него не было, оставались только чёрные перья, но те не затрагивали оперение и обещали сойти со следующей линькой, в то время как у более тяжёлых пациентов чернь распространялась по стержню в кожу. С Гаканом, самым старшим больным, было всё в разы сложнее. Зараза пустила корни опасно рядом с сердцем, пока что только облепляя сосуды и тем самым их сужая, но для инсульта достаточно было одного перекрытия. Более того, серьёзные образования в лёгких никто отменять не торопился, поэтому Сино пришлось работать на двух уровнях: одним крылом держать барьер вокруг сердца, чтобы не нагружать и без того слабую мышцу, другим вести огонёк по лёгочной ткани, которая уже не успевала оправляться от ожогов. Более того, в одном месте ему пришлось, спустя пять секунд тяжких раздумий, оставить один из сгустков нетронутым. Очень неудобный участок и очень истончившееся лёгкое, не дай Тёмная, прорыв, с таким не каждый хирург справится, что тут про него говорить. Обе операции он проводил под наркозом, но травяным, не магическим, и хотя бы за это мог быть спокоен — среди пациентов, по счастью, не было аллергиков. — Ну как дела? — спросил тихо Рутх, когда он, уставший и выжатый, вывалился из-под обеззараживающих заклинаний. — Так себе, — оставшийся в лёгком сгусток не давал Сино покоя. Ещё пара выжиганий, а Гакану они требовались регулярно, и у него просто не выдержат ткани. Зитци отчаянно пыталась придумать более мягкую альтернативу, может, послабее, но не с такими серьёзными побочками, однако пока почта молчала. — Сильно так себе. Пойдём уже к твоему озеру. Чем скорее они найдут хоть что-то, тем лучше. По дороге все молчали, каждый думая о своём. По следам Киры бежало лёгкое цветение, трава приподнималась, посвежевшая, когда она проходила мимо, цветки поворачивались вслед за ней, как за солнцем. Сино шагал в хвосте, ориентируясь в основном на белизну графского оперения, и мысленно листал историю болезни Гакана. Хоть какой бы способ просто стабилизировать ситуацию, пока не найдут лекарство, они уже начали терять пациентов из-за снижающейся эффективности терапии, буквально позавчера похоронили двоих… Родная ночь казалась мрачной и неприветливой. Была б рядом Вирр, она бы, со своей интуицией, заметила и растормошила его либо разговором, либо очередным замечанием, на которое он бы среагировал, но цапли не было, а остальные, напротив, думали, что его лучше не отвлекать от размышлений. У озера было меньше народу, чем можно было ожидать, и больше, чем хотелось бы видеть. Подозрения-подозрениями, но сейчас и дураку должно быть понятно, что посещать общественные места — не лучшая из идей. В теории, конечно, а вот практика как всегда разочаровывала. Конкретно на пляжной линии никого не было, вдали, на противоположном берегу, горели огоньки обычных, немагических фонарей. — Может, штрафы вводить? — устало спросил у него Шень, когда Сино с ним поравнялся. — Каким ещё языком надо сказать «сидите дома»? Сино припомнил ломящуюся от посетителей библиотеку и покачал головой: — Вряд ли поможет. В общественном мнении болезнь буйствует где-то далеко, только пока не заболевает кто-то из домашних. Сканировать почву, как это делали оба стихийника под контролем Рутха, он не умел, поэтому остался рядом с Шенем и Игнисом, которые то и дело сбрасывали с перьев напряжённые искры. Постепенно внимание его привлекла растительность у озера, больно пожухлая. Беглый осмотр показал, что растениям было… слишком сухо. Сухо — у озера? Озадаченный, Сино отошёл от остальных и скользнул перьями во влажную прохладную землю. И правда, корни такие, будто всю эту влагу от них что-то отталкивает. Он почти что клювом уткнулся в землю. Это стало его ошибкой. Сзади вдруг поднялся какой-то шум, спину обожгло холодом, и он инстинктивно нырнул вперёд, едва не проехавшись грудью по песку. Сначала Сино, наивная его душа, подумал на Игниса с его нестандартным методом тренировок: — Так, ну вы хоть предупрежда… — Голову вниз! — рявкнул ему Шень и волной горячего воздуха всё-таки сбил его с лап, швырнув в камыши. Ночь наполнилась рёвом пламени, когда оба боевика взвились в воздух, щедро поливая землю между ними и Сино огнём. Оглушённый и ничего не понимающий, он выпутался из проклятой растительности и пригляделся. Внутри у него всё похолодело. Рутх, вращая свои гипнотические диски-щиты, лихо отбивался от незнакомой птицы, с головы до лап закутанной в чёрное, по соседству с ним Кира громила булыжниками прочный щит такой же бесплотной тени — больше он не разглядел, потому что Игнис снова залил побережье огнём. Занялось всё: травинки, разросшийся куст, склонившаяся над водой ива — но тени выскользнули из пожара невредимые, и тоже поднялись в воздух. Сбывался самый страшный его дневной кошмар — со своей лекарской ветвью он был совершенно бесполезен. Сино попытался приглядеться, скользнул по кому-то из нападающих диагностикой, пытаясь хотя бы определить, кто это, но магия стекла с чужака, как с гуся вода. Потрясающе. Словно почуяв его неуместное внимание, силуэт развернулся и швырнул в Сино чем-то чёрным и страшным. Сино решил не проверять свои навыки защиты и снова откатился в сторону, вздыбил перья, попытался судорожно вспомнить хоть что-то атакующее. Незнакомое проклятье угодило туда, где секунду назад лежал его хвост, следующее прилетело под лапы — он едва успел отпрыгнуть — и растеклось по земле темнотой, ничего после себя не оставив. Если б не мама со своей магической профдеформацией, он подумал бы, что это Бездна. Сино увернулся в третий раз и едва не угодил лапой в воду. — Сино, ложись! — как-то оказавшаяся рядом Кира вздыбила землю у них под ногами, приняв на камень очередной залп. — Стой обязательно за мной! — Погоди, надо… — он ведь о чём-то почти додумался, проклятье! — Надо их вырубить, хоть кого-то! Судя по заклинаниям, они связаны с болезнью! — Давай сначала выживем, ладно? — натянуто улыбнулась сипуха и мощным вихрем воздуха отшвырнула от них две чёрные тени: те полетели прочь, как сухие листья по ветру. — Ты им зачем-то нужен. Один из отброшенных ею противников попал под прицельное алое пламя Шеня, край чёрной мантии загорелся моментально, и до ушей Сино долетел полный агонии вопль. Он невольно бросился было вперёд, но Кира ловко прижала лапой два его хвостовых пера: — Сдурел?! Куда прям под огонь? — она умудрялась прикрывать их обоих и отстреливаться заострёнными камнями. Бой продолжался, Сино краем глаза увидел, как фонари с противоположного берега приближаются к ним: привлечённый шумом и зрелищем народ бежал на помощь, а они совершенно не успевали отбиться. — Врассыпную! — рявкнула, не оборачиваясь, Кира. Он махнул влево, она бросилась вправо — и оказалась по пояс в озёрной воде. Тьма разбилась на стеклянные осколки между ними, и Сино пригнулся, ожидая ответного булыжника, но… Но ничего не последовало. Он обернулся к Кире, недоумевая… От её оперения, смуглого и здорового, не осталось практически ничего, кроме черни. Сино в немом ужасе качнулся вперёд, протягивая к ней крылья, чтобы вытащить из воды, вцепился магией в замедляющееся сердцебиение, умоляя потерпеть совсем немного, всё будет хорошо, сейчас, Кира, сейчас… Он не сразу понял, что кричит вслух, сжимая обмякшее тело в крыльях. Неуклюже забившись под созданный ею навес, Сино призвал магию, нырнул огоньком под кожу… Выжигать было просто нечего: сосуды, вязко чавкая, гоняли по сердцу чернь, лёгкие уже не работали, глаза были залеплены непроницаемым чёрным бельмом. Кира задыхалась, широко раскрывая клюв в попытке вздохнуть — язык был сплошь чёрный, нёба просто не было видно. — Господи милостивая, — дрожащими крыльями он резанул по черни в лёгких, ещё раз, ещё, пока еле слышный хрип не отвлёк его, заставив выпустить из перьев заклинание и просто положить крыло на судорожно вздымающуюся грудь. — Господи, пожалуйста… Земляной навес содрогнулся под очередным ударом — и начал осыпаться, больше не удерживаемый магией своего создателя. Кира в последний раз изогнулась дугой — и застыла. Земля загрохотала, угрожая похоронить под собой их обоих. Сино рванул назад, содрогаясь от сухих истеричных рыданий, потянул за собой Киру — безжизненный комок мокрых чёрных перьев, который ещё секунду назад был умной, смелой и решительной совой. Перья дрожали, в ушах звенело, он продолжал зачем-то пытаться что-то сотворить: запустить сердце, вогнать в лёгкие воздух — но все заклинания осыпались бесполезной блёклой зеленью после первого элемента. Выживем… Она сказала… Они должны были… Сино не мог разжать хватку. Ему казалось, если он отпустит, то Кира уйдёт окончательно, уйдёт туда, откуда не возвращаются, потому что он не удержал, потому что его оказалось недостаточно. Озеро. Милостивая Сунь’фо, это проклятое озеро!.. — Отойдите от воды! — заорал он дурным голосом, высунувшись из своего убежища. — Не трогайте воду, не трогайте!.. Пролетавшая мимо тень швырнула в него чёрным сгустком, Сино не успел даже зажмуриться — пространство вдруг дало сбой, других слов он подобрать не смог, и он оказался за несколько метров от разрушенного редута, дрожа от вмиг пронзившего всё тело холода. — …случилось? Сино? Сино, соображай, что случилось?.. — кто-то с силой встряхнул его за плечи. Он едва не разрыдался пуще прежнего, наконец узнав этот строгий голос. — Уведи их от воды, — прохрипел он, вцепившись в поддерживающее его крыло. — Они пытаются столкнуть их всех в воду, потому что она заразная, уведи их от воды… — Я поняла, — перебила его Вирр, — Сино, я поняла, успокойся. Она развернулась к разрушенному пляжу и повела свободным крылом. Три узкие стрелы густого, насыщенного пламени взвились в воздух, нашли свою цель — кружившего вокруг Шеня то ли орла, то ли канюка. Одна пробила ему шею — в воздух брызнула кровь — другая с жутким звуком влетела в спину, парализовав крылья, третья подожгла плащ. Обожжённый изувеченный труп Шень отшвырнул от себя огненной волной, уклонился от другого нападающего — и тот влетел правым крылом прямо в ледяную глыбу графа, нёсшуюся ему навстречу. Хрустнули кости, ещё одна бесплотная тень неловко вывернула крылья, и озеро сомкнуло над ней свои безмолвные отравленные воды. Шень легко приземлился на устроенное им пепелище, жестом подозвал к себе Рутха, чтобы тот развернул над ним с графом щит. В воздухе остался один Игнис, окружённый с двух сторон. Коршун скользил по воздуху с читающейся в каждом движении лёгкостью, чуть ли не скукой, уклонялся от каждого удара и хлестал обоих гибкой огненной плетью — в воздухе заметно тянуло палёным. Сжав клюв, Вирр создала очередную стрелу, трескучую и раздражённую, вонзившуюся левому в голову. Тот камнем упал на землю, не успев даже вскрикнуть, а Игнис, отвесив цапле насмешливый поклон, в два залпа подпалил крылья правому. Всё, взмолился про себя Сино, приземляйся, скорее, приземляйся. С истошным воплем правый в последний раз в жизни взмахнул крыльями — и влетел Игнису в грудь, опрокинув его на спину. Сцепившись в пернатый клубок, оба рухнули вниз. К воде. — Нет! — заорал Сино. — Игнис! — вздыбил гребень Шень. В последний момент коршун отшвырнул от себя уже мёртвого врага и распахнул крылья с жутким хлопком. Сино учился на врача десять лет. Его учили подмечать то, на что другие не обратят внимания, потому что именно такие мелочи обычно оказывались критически важными во время операции. Самым кончиком правого крыла Игнис всё же задел воду. Тело Киры, изъеденное чернью, как старая одежда молью, встало у него перед глазами, и Сино пошёл вперёд, с каждым шагом ускоряясь. Если понадобится, отмахнуть к фениксам крыло, лишь бы выжил, он же всего лишь краем, может, от площади поражения зависит скорость распространения, лишь бы выжил, ну не могут же они потерять двоих просто из-за дурацкой вылазки!.. — Игнис, правое крыло, живо! — скомандовал он, ещё не добравшись до барьера, Рутх едва успел опустить защиту, прежде чем Сино вихрем пронёсся мимо, сопровождаемый Вирр. Два безопасника о чём-то заговорили за его спиной, наверняка о личностях нападавших и о причинах нападения, о прочей своей засекреченной шелухе. Позднее Сино вспомнит, что Рутх специально взял с собой двух алых, что говорил об обязательном прикрытии, что, значит, ждал нападения и всё равно потащился к озеру и потащил их всех за собой — но сейчас ему было дело только до Игниса и до двух его маховых перьев, почерневших до основания. — Переболею, — криво усмехнулся старый коршун, когда Сино, сглотнув горький ком в горле, уставился на него заплаканным взглядом. — Правда, мальчик, не переживай, бывало и хуже. — Вряд ли, — заметил Шень, судя по встрёпанным перьям, встревоженный не меньше. — Нечего храбриться, Игнис, с этим тебе дорога только в госпиталь. Кира?.. В планах Сино на первый год работы не было пускаться в слёзы перед начальством, но глаза обожгло, горло словно перетянуло железными кольцами, и он опустил голову, скорбно изогнув шею. Шень выдохнул: — Ясно. Сино, что мог, ты сделал. Слышишь меня? Слышать-то Сино слышал, но смысл слов пролетел мимо его головы, не задержавшись там и на мгновение. — Да, — сказал он, чтобы его оставили в покое. Назад возвращались в скорбном молчании. До границы деревни Игнис дошёл самостоятельно, пусть правое крыло и повисло на половине дороги мёртвым грузом. Стоило им пройти мимо последнего фермерского участка, как коршун неуклюже завалился на бок, судорожно дёргая правой лапой. От его нервических движений вокруг взвилась стая мелких искорок, которую Шень поспешно — зная, видимо, на что была способна бесконтрольная алая ветвь — погасил, махнув хвостом, после чего протянул Игнису крыло, помогая встать. И не убрал, когда тот встал на лапы и неуверенно, но потащился дальше. Сино запоздало вспомнил, что старый коршун был губернатору наставником. Когда они добрались до палаты и начали диагностику, в здоровом дыхании Сино отчётливо услышал первые хрипы. — Справитесь? — спросил Шень, вставший дозором перед палатой. Сино колдовать не пустили, Банн, даже не дослушав до конца и окаменев лицом после вести о смерти Киры, прописал ему успокоительное и отстранил от практики, потому что в шоковом состоянии пациентов не оперируют и диском не пользуются. Судя по скорости распространения болезни, шансов практически не было. Он попытался было вспомнить, как провожал Ни’кэ, что с ним было, когда он узнал, что его выпуск наставник не увидит, но на ум не шло ничего, кроме собственного горя и растущих вокруг аккуратной могилы асфоделей. Что лучше: обнадёжить, а потом, когда чернь неминуемо возьмёт своё, разбить эту надежду вдребезги? Или сразу приготовить их к неминуемому жёсткой правдой, когда вокруг и так всё рушится? Сино не знал, потому что кто вообще может знать ответы на такие вопросы. — Мы сделаем всё возможное. И в распоряжении у него была только эта бесполезная фраза.