San Diego: you're like Robecca Steam

      Дома тепло.       Чонгук сидел за ноутбуком Хосока, ища среди немногочисленных файлов его увлечения. На удивление, пароля никакого не было, стол был чистый, не беря в счет двух папок — одна с документами на работу, а вторая сочетала в себе пару системных и сохраненные фотографии, среди которых Чонгук нашел самого Хосока, видимо, сфотографированного друзьями во времена учебы. Также парень увидел приложение фотошопа и какую-то игрушку, но заходить туда не стал, по причине, что Хосок будет очень зол на него, хотя нельзя было бы сказать, что ненависть за «хакерские делишки» будет намного больше, чем он испытывал некоторое время назад.       Мать сидела на диване и листала новостную ленту, поглаживая кошку Хосока, которую не так сильно и любила. Но Хикари оказалась очень милой и послушной, ласковой и пушистой, перед чем не могла устоять женщина. В доме висело некоторое напряжение: мать была расстроена из-за Хосока, который также испортил настроение Чонгуку своим поведением, хоть младший и понимал, что сам облажался. Иногда чувства затмевают разум, и это оказывается ужасной вещью.       Женщина поднимает голову на часы, — Хосока что-то долго нет, он серьёзно обиделся на меня? Чонгук-и? — Не думаю, что он обиделся, он же любит тебя, — Чонгук выдыхает.       «А меня нет». — Может, он в гараже? — взволнованная женщина поднимается на ноги. Пошло около трёх часов после ухода старшего сына, и она была крайне встревожена тем, что собеседование затянулось. — У нас постоянно открыто окно, ты бы услышала, мам, — Чонгук поправляет челку и подпирает лицо ладонью, продолжая копаться в системе ноутбука в поисках чего-нибудь интересного, а потом понимает, что легче зайти в историю поиска. — Точно, сын, — женщина неважно снова опускается на диван, включая мобильник, чтобы продолжить просмотр новостей или порыться в интернет-магазине, — можешь включить телевизор? — А ты не новости в телефоне смотришь? — Чонгук выпрямляется и смотрит на женщину. — Там ничего нет, включай, — та кивает головой и вздыхает.       Чонгук расправляет слегка ссутуленные плечи, когда встает из-за стола и проходит к стенке, на которой стоял телевизор, а на приставке, находящейся на верхней полке, лежал пульт. Парень моментально стащил его и нажал на кнопку включения, и экран загорелся маркой производителя, затем в левом углу появилась дата со временем, и позже — изображение, если быть точнее, экстренные новости, которыми прервали какой-то сериал. Чонгук хмыкнул и, прибавив звука, пошел обратно смотреть историю запросов в браузере, а мама стала краем уха слушать речь корреспондента.       Сначала говорилось про наводнение трехдневной давности, и позже про террор в какой-то конторе. Следующие новости из-за своей контрастности и недавности событий — буквально сейчас — заставили Чонгука повернуть голову.       «В двадцать часов три минуты по местному времени в центре города, поблизости бульвара Кеттнер произошла авария, в которой погиб один водитель, а двое пострадавших были доставлены в ближайший госпиталь. Сейчас наш корреспондент находится на месте происшествия и расскажет нам всё в подробностях», — говорит равнодушным голосом женщина и обращается к экрану, представленному в студии, и теперь по телевизору показывают улицу, залитую дождём. Мужчина был в дождевике и немного нервно держал микрофон, осматривая место происшествия, на котором оставался полицейский патруль и работники спасательной службы.       «Буквально пять минут назад здесь произошло страшное столкновение машин со встречных полос и водителя мотоцикла», — мужчина пролезает под ярко-жёлтой лентой, которой оградили металлолом, бывший недавно транспортом, — «у машин выбиты стёкла, разбиты капоты, у авто «Тойота» смята вся водительская сторона, а сам мотоцикл разлетелся вдребезги», — камеру наводят на какую-то уцелевшую деталь, и Чонгук выпучивает глаза.       «Нам прямо сейчас предоставили записи с видеокамер, а также видео, снятые свидетелями аварии», — женщина нажимает пару кнопок на компьютере. Чонгук до последнего не хотел верить тому, что увидел некоторое время назад. Он отчаянно пытался думать, что тот номер мотоцикла был не Хосока, что таких мотоциклов просто тьма в Америке, но эти видеозаписи поразили его, заставив застыть с открытым ртом. Он видит своего брата. Как быстро его прокручивает над какой-то тачкой и как он прикладывается головой об асфальт, а шлем слетает куда-то на тротуар, прямо под ноги идущим людям, заходящимся в немой истерике от увиденного. Он зажмуривается и шипит, прикусывая щеку изнутри — становится очень жарко и… больно. — Мама, — хрипит Чон, опуская руку на глаза. К горлу подступает вязкий противный ком. — Да? — та не отрывает взгляда от телефона. — «Honda VFR1200F», — Чонгуковы губы дрожат, как бы он не пытался совладеть своими чувствами. — Что? — снова односложный ответ. — Мотоцикл Хосока, — всхлипывает Чонгук, упираясь лбом в столешницу, — мама!       Женщина поднимает взгляд именно тогда, когда по телевизору ещё раз прокручивают видеоролик, чтобы понять, кто стал инициатором этой аварии. Телефон валится из рук от осознания того, что это её сын. Что это её сына откинуло на асфальт из-за столкновения. Что она видит мотоцикл своего старшего сына, который сейчас превратился в ничто.       Окно в комнате открыто, а дышать всё равно нечем. Чонгук смахивает слёзы с щёк и уходит на кухню, чтобы достать успокоительное и развести его для матери, которую точно настигнет истерика. Стоило ему двинуть с места стакан, оставленный Хосоком, как ему на глаза попадается пакетик успокоительного. Господи Иисусе, за что ты так? Какого черта он посмел притронуться к этому противному успокоительному после дозы седуксена? Он уже слышит рваные вздохи и приглушённые ладонью всхлипы, которые так и порываются превратиться в крик отчаяния. Гук прилетает в гостиную со скоростью света и впихивает стакан в руки матери, а сам снова отвлекается на новостную ленту, где видит название госпиталя. Он не уверен, что запомнит такое длинное и сложное наименование, но ему хватит лишь названия бульвара. — Что с моим сыном? — сипло спрашивает мать Чонгука, который снова хмурит брови от сожаления, — Где мой сын?! — Хосок в больнице, мама, я надеюсь, о… Мама, он точно в больнице и с ним всё хорошо, — он крепко обнимает её за плечи и скоро зовёт с собой. Им немедленно пора отправляться за ним.

***

      Вечером в госпитале стоит хаос. Кроме аварии также произошло что-то, о чём мать Хосока и знать не хочет, потому что её мысли забиты одними молитвами о том, чтобы её сын жил. Они с Чонгуком среди этого балагана путаются в толпе, но женщине получается выцепить врача, который руководил потоком. — К вам поступал Чон Хосок? — женщине приходится говорить громче, потому что шум был адский. Врач не слышит её из-за плача какой-то мамочки, у которой забрали ребёнка. — Да, — мужчина явно понимает, что это семья парня, — он сейчас в очень тяжёлом состоянии… — он шикает на американку, которая отчаянно просила вернуть ей ребенка. Но никакие слова о том, что малыш мертв, не останавливали ее злостные крики и просьбы не забирать его. Возможно, она даже ничего не поняла. — Что с ним?! — по щекам миссис Чон снова текут слёзы, и она сжимает руку врача сильнее, не зная, куда деть отчаяние. — Мы не провели полное обследование, на данный момент он теряет кровь и ему нужно переливание, — врач не успевает договорить, как его окликает медсестра. — У нас нет второй отрицательной! — ассистента сразу же затаскивают в процедурник. А мужчина приходит в ярость. — Чёрт его побери! — ругается врач и кидает равнодушный взгляд на хирурга, который катит кушетку в сторону лифтов.       Чонгука пробивает. Во взгляде стало мутно, а в голову лезут новые и новые мысли, которые с особым напором внушают ему ужас. Чонгук не знает, какая у него кровь. От одного отца, от одной матери, значит, можно надеяться, что у него тоже вторая с резус-фактором «минус»? Он сам себе хочет пообещать, что поможет Чону. — У Чонгук-ки тоже вторая, — миссис прикрывает рот ладонью и шмыгает часто, а потом вздрагивает, когда её сын повторяет это. — У меня вторая отрицательная, — Чонгук смотрит в пол с широко раскрытыми глазами и расфокусированным взглядом. Он вскоре поднимает его на медицинского работника и смотрит с надеждой, — вы сможете взять кровь у меня? — Пошли, — одними губами шепчет врач и срывается с места, потому что нет времени медлить.       К женщине, которая осталась совсем одна в этом сумасшедшем коридоре, подбегает девушка в белом халате и просит пройти на пост, чтобы они заполнили бумаги на Чонгука, который уже скрылся из поля зрения. Она очень растеряна, не зная, как реагировать на то, что Чонгук собирается жертвовать свою кровь ради старшего брата, до этого ни разу не сдавая ее даже на анализы из вены.       Проходит пара минут. Миссис Чон, со второго раза заполнившая все бумаги и ещё одну квитанцию, сидит на диване и придерживает себя за голову. Она тяжелеет с каждой секундой, с каждой мыслью о жизни сына. Она боится забыть его лицо от волнения. Её глаза прозрачные — ей не хотелось ничего, кроме как увидеть Хосока. Милого и жизнерадостного Хосока, который в детстве любил кататься на роликах и читать книжки. Который был добрым и неравнодушным. Который был здоров.       Женщина слышит очередные крики и стук колёс. Звуки становятся ярче и громче, отчего в ушах неприятно гудит и хочется заткнуть их руками. Она с трудом поворачивает голову и видит окровавленное белое постельное белье, безжизненно опрокинутую с кушетки руку и мокрую рыжую копну волос. Врачи были крайне обеспокоены и быстры, и кто-то все время кричал следить за аппаратом, указывающим пульс и давление. Женщина подпрыгивает на ноги и видит, что на лице Чон Хосока кислородная маска, и на самом экране практически ничего нет. Писк становится невыносимым. — Быстрее! В первую операционную! — по коридору пробегается кардиолог, а за ним медсестра, везущий капельницу с упаковкой свежей крови второй отрицательной.       Она больше ничего не помнит, только лишь то, как у неё мутнеет в глазах и она падает обратно на мягкий диван.

***

— У вашего сына, — мужчина смотрит на женщину, которая с сильным опустошением смотрела на ручку, лежащую поверх амбулаторной карты пациента, а потом переводит взгляд на напряженного Чонгука. Он оставался бледным после собирания крови для переливания и слабым, — и у вашего брата сейчас очень тяжёлое состояние. Через два дня после переливания и успешной операции он, к сожалению, впал в кому, но я не думаю, что это затянется надолго. После его прихода в себя нам стоит проделать ещё несколько немаловажных операций, — его прерывают. — Каких ещё операций? — женщина подняла мокрый взгляд. Нет, она точно не пожалеет денег на реабилитацию и на все препараты и оплату этих хирургических вмешательств, только бы Хосок жил. — Ох, — выдыхает будто бы замучено тот, — у него серьёзный перелом ключицы и предплечья со смещением, — врач перевернул лист, — в поясничном отделе смещён позвонок, его нужно вправить, и нога, — мужчина вздохнул, сжав губы, — её нужно ампутировать, к сожалению. — Всю? — Чонгук не замечает, как вскрикивает, но потом быстро извиняется, опуская голову. — Нет, только голень, — мужчина осмотрел парня и все же вернулся к разговору с женщиной, — авария была очень сложной, и его практически переехали, так что кровообращение в конечности просто ужасное и большеберцовая кость раздроблена, она не сможет срастись. — Вы уже сделали операцию… — она делает жест рукой и прикладывает бумажный платок к носу. — Да, ему поставили титановую пластину. Ударился он головой, конечно, неплохо, — выдыхает врач. Он слышит тихий всхлип миссис Чон, — Сейчас нам стоит надеяться, что ткани не будут отторгать инородное тело. — А сколько будет… — та жмурится, выжимая из глаз остатки слёз, чтобы было легче говорить дальше, — все это стоить? — Ну, мануальный терапевт вправит позвоночник бесплатно, но потом нужно приобрести корсет. Иногда люди не могут ходить после травм позвоночника, поэтому нужно подумать насчет этого, для руки нужны шурупы, протез на ногу, и в первое время это будет болезненно, поэтому инвалидная коляска. Госпиталь может выделить вам коляску, но только на время пребывания пациента на лечении. Потом прочие лекарства и ингалятор, — мужчина выгибает брови, вспоминая. Вскоре по просьбе озвучивает сумму, которая будет необходима для дальнейшего восстановления. — Мама… — Чонгук повернулся к женщине, которая оставалась в осадке, — Господи, — он кидает взгляд на врача, — хорошо, мы оплатим всё. Пожалуйста, помогите ему, пусть он выживет…