San Diego: you're like Robecca Steam

— Это было самое ужасное сравнение, — фыркает Хосок, на что Чонгук лишь улыбается, продолжая держать руку того. — Они такие холодные, — вдруг выдает парень, начав рассматривать чужую кисть руки, ладонь, пальцы и костяшки. Хосок лишь закатывает глаза, позволяя мучить его руки, — ну, а что мне стоило придумать? Железный человек?       Чон повернул голову и посмотрел на парня, который на мгновенье замер, испугавшись такой резкости, но все же его брат выдохнул, заключив кисть старшего в свои теплые и немного влажные от волнения ладони. — Ребекка Стим, — Хосок пытается порыться в своей голове, чтобы хотя бы немного представить, что это за персона такая, — я все равно не знаю, кто это. — Сразу видно, кто мультики не смотрит, — Чонгук смеется, прикрыв рот ладонью, все же отпустив холодные пальцы Хоби. Мужчина пихает того в колени и отодвигает от кровати, а стул на колесиках позволяет это сделать. И позже он свешивает ноги с кровати, потому что его спина затекла от продолжительного нахождения в лежачем положении. — Я не трачу время впустую, — прыскает Хосок, опустив взгляд на свой протез, к которому продолжает привыкать. — Это видно, — Чонгуку приходится встать со стула и отойти подальше, чтобы рыжеволосый не набил его одним из костылей, которые только что вытащил из-под кровати, — ты хочешь прогуляться? — Гук тут же подходит к мужчине и помогает тому подняться.       Тот лишь кивает и смахивает свои волосы, которые были уже ниже уха длиной. Он, конечно, мог попросить подстричь его или что-то в этом роде, но почему бы и не рассмотреть это решение, как некоторые изменения в его жизни?       Чонгук снова что-то бубнит насчет его худобы, но лишь получает по ноге костылем, после чего Хосок решает потихоньку уйти от того в коридор, но, в отличие от старшего, у Чонгука ничего не болит у него обе свои, поэтому тот снова практически липнет к тому, боясь за рыжеволосого, ведь на той неделе он упал, видимо, не удержался от боли, Чонгук не может понять этого. Только мужчина прикрикнул на Чонгука, потому что Хоби самостоятельный и сам встанет. А еще ему не больно — уверял он. Чонгуку так хотелось усадить его в коляску, когда он видел эту боль в родных глазах. Но он смирился с этим рвением быстрее выздороветь.       В коридоре достаточно спокойно, тихо, других пациентов тоже не густо. Хосок видит только троих, и это была семья, у которых девочка была больна чем-то серьезным и они проходили лечение. — Кого я вижу? — вдруг раздается откуда-то сбоку, и когда Хосок поворачивает голову, он видит своего лечащего врача, который уезжал в другой город на пару дней, — Мне говорили, что ты каждый день кроме тренировок сам выходишь погулять. Серьезно? — Ну, да, — мужчина слегка улыбнулся и удобнее взял ручки костылей. — Молодец. Мне нравится твоя целеустремленность. Нога не болит? Привык к протезу? — налетает с вопросами врач на Хосока и тот лишь вскидывает бровями, говоря, что все в порядке, — Чонгук, кстати, ты тут практически каждый день с ним проводишь, следи за тем, чтобы он не перенатруждался.       Чонгук кивает, тоже улыбнувшись американцу, а потом тот, сказав «до встречи на посту вечером», ушел дальше по коридору и скрылся за дверьми в другое отделение. Хосок кивнул брату и они двинулись в противоположную сторону. Чонгук постоянно касался своей ладонью плеча того, а потом вовсе взял того за руку, выше локтя, обусловив это своим волнением. Они прошли мимо поста, поздоровавшись с женщиной, которая вступила недавно на смену. А потом завернули в другой коридор и решили прогуляться до лифтового холла, а потом развернуться обратно. — Я все еще не знаю, чем вы занимаетесь на тренировках, — Чонгук посмотрел на Хосока, у которого скулы были немного розоватыми, наверное, от некоторого смущения. — Да так, там всякие упражнения, чтобы ощущать его как свою ногу с возможностью сгибать и разгибать, и также много хожу по залу. Ну мне повезло, что коленную чашечку не выбило. — М-м, — Гук поправил волосы парня и продолжил рассматривать профиль того, — тут пока никого нет, так что мы можем поговорить насчет наших отношений? — он понижает голос, чтобы его слышал только Хосок. — Что не так? — Хоби повернул голову к тому, когда остановился, — Тебя что-то беспокоит или ты… — Все-таки, прошел практически месяц, и я просто не знаю, за кого ты меня принимаешь… Мы — пара, или же… — Перестань смущать меня, — отрезает Хосок и снова двигается с места, а Чонгук ненадолго застыл, но скоро нагнал того, — ты мне нравишься, я думаю, что, да, возможно… мы — пара, но мы никому не объявляли это, а насчет родителей я даже не знаю. Как отреагирует мама, к примеру? Ха, почему ты вообще завел эту тему прямо сейчас? — Я не знаю, но, спасибо, — Гук опустил руку на талию того и предложил не идти дальше, потому что ему хочется уединиться с мужчиной в палате. Старший лишь глубоко вздохнул и сказал, что тот просто нетерпеливый ребенок, которому один раз дашь попробовать, ну, и всё, гони ещё. Не то чтобы он против поцелуев или касаний, но это такая смущающая вещь и быть всегда с краснеющим лицом не очень комфортно.       Хосок немного утомился, когда они зашли в палату. Мужчина отошел от двери буквально на метр и остановился, перехватив ручки костылей удобнее. Гук закрыл дверь, и, повернувшись, практически сбил Хосока, который шикнул из-за легкого толчка в спину. — О, дерьмо, прости, — парень обошел брата и опустил руки на чужие плечи, виновато посмотрев в карие глаза напротив, — все в порядке?.. — Чонгук повел рукой ниже и оставил свои пальцы на запястье Хоби, который смотрел на лицо брата, поджав губы. — Да, отойди, — рыжеволосый практически спихнул Чонгука с места, а сам пошел к кровати, на которую опустился так, будто бы ему было очень тяжело и он сам стал в несколько раз тяжелее, — твою мать… — он больше никак это не прокомментировал, просто отложил костыли и забрался на матрас с ногами. Чонгук быстро преодолел это расстояние и опустился рядом с Хосоком, желая коснуться его холодных рук, чтобы согреть в своих горячих. — Ты знаешь, — начал Хосок, подвинувшись ближе к изголовью кровати, — что это довольно смущающе? — естественно, Чонгук знает об этом, почему сейчас глупо улыбается и кладет свою руку на бедро мужчины.       В глазах старшего читается некоторая раздраженность, но он не выглядит так, будто против чего-либо. В свете лампы, стоящей на тумбочке рядом, глаза Чона блестят и становятся золотистыми. Чонгук, наверное, никогда так близко не разглядывал Хосока, почему не замечал красивого узора на радужке и слабо выраженных веснушек. Тот вздыхает и приобнимает за шею, пока Чонгук созерцает прекрасное, желая, чтобы тот поторопился, так как врачи все еще обходят палаты, и быть пойманными не очень хотелось. Они делали это пару дней назад, буквально вчера на тихом часу, но сейчас Гук будто забыл все это и как-то робко клюёт Хосока в щеку, а затем прячет свое лицо в изгибе шеи мужчины, который жмурится, пытаясь не дергаться из-за щекотки носом. — Перестань так делать, — Чон запускает свои длинные пальцы в черные густые волосы младшего брата и сжимает у корней достаточно ощутимо, давая понять, что сейчас он будет тянуть того от себя. Поэтому Гук обхватывает тонкое запястье рыжеволосого и сам отрывается от шеи, тут же вжимаясь в губы Хосока, и тот от неожиданности вздыхает, пытаясь подстроиться. Только Чонгуку удалось взять нужный темп, как Хосок отрывается от того и упирается руками в крепкую грудь. Хосок просто принимает полулежачее положение и улыбается непонимающему парню, который вмиг нахмурился. — Почему ты мне никогда не даешь завершить это? — вдруг озвучивает Чонгук и Хосок прыскает, прикрывая половину своего лица отросшими волосами, — Это не так уж и смешно.       Мужчина подталкивает того коленом и опускает свою руку на чужую, сжимая ее. Тянет на себя, обнажая ряд белоснежных, как снег, зубов. Чонгук не двигается, лишь следит за тем, как старший кладет ладонь брата к себе на грудь, прижимая. Сердце Хосока так быстро стучит в первые мгновения, а потом входит в спокойный ритм. Гук поднимает взгляд на лицо рыжеволосого, который, не отпуская теплой ладони, двигается к краю, освобождая для брата больше места.       Черноволосый усмехается и забирается на кровать, опуская свою голову на грудь Чону и сплетая их пальцы. Чонгук соврет, если скажет, что не ждал этого момента больше всего в своей жизни. Момента, когда он сможет слушать сердцебиение любимого брата и чувствовать себя реально счастливым.       Это могло бы выглядеть иначе: они бы находились в собственном доме с видом на море, где волны разбиваются о берег и шипят пеной, на широкой мягкой кровати, с работающим телевизором, дела до которого совсем нет. Но пусть вместо широкой кровати у них узкая больничная койка, пусть из окна видны небоскребы, пусть вместо телевизора у них есть лишь разряженный планшет, но они рядом друг с другом. — Поспи, — шепчет Хоби, прикрывая глаза. Он успокаивающе начинает выводить пальцами узоры на напряженной спине черноволосого, хлопает легонько по плечу, а потом зарывается в подстриженных прядях. Прислушивается: у младшего размеренное дыхание, его практически не слышно, но его все равно выдают вздымающиеся плечи, внушая спокойствие. Чонгуку нужно отдыхать, зная то, сколько он отдает работе и практически разрывается, пытаясь провести больше времени с рыжеволосым и также не забыть забежать домой к родителям.       Хосок в первые пять минут просто следил за стрелкой часов, напоминающей об скором обходе и встрече на посту с врачом. Но потом он обратил свое внимание к телефону, и совсем скоро, понимая, что Чонгук уснул и его ладонь стала очень расслабленной, решил отдохнуть тоже.

***

— Так непривычно, — вздыхает Чонгук, когда Хосок приходит в палату. Парень поднимается с кровати и движется навстречу. — Ты всю свою жизнь видел меня с короткой стрижкой, и сейчас, когда мне отстригают мои патлы, ты говоришь, что тебе непривычно, — Хосок пихает тому свой костыль и, немного прихрамывая, движется дальше, конечно, настораживая при этом. — Но ты не ходил в моих футболках раньше, — поворачивается Чонгук, приставляя костыль к стене рядом с кроватью. Хосок поворачивается к тому и скрещивает руки на груди, ухмыляясь, — они большие для тебя.       Хосок жмёт плечами, смахивая челку, касающуюся линии бровей, — Я не ношу over-size, — мужчина следит за взглядом Чонгука, как его глаза медленно скользят по телу Хосока, а затем тот срывается с места, приближаясь.       А Хосок усмехается и движется от Чонгука, скоро натыкаясь на тумбочку, о которую опирается задницей, не сводя взгляда с Гука. А тот через секунду уже настиг его и опустил свои руки по обе стороны от рыжеволосого, наслаждаясь новой близостью. Между ними возникает некоторое напряжение, и Хосок сбивчиво дышит, пытаясь не отвести взгляд от напористого Гука. — Значит, ты хочешь снять её? — Чонгук говорит так, будто и не задает никакого вопроса, а потом скользит руками по бокам мужчины, забираясь пальцами под одежду. Хосок же чувствует смущение больше, чем дискомфорт. А потом он вздыхает неловко, когда черноволосый подхватывает того и усаживает на эту тумбу, находя опору в бедрах визави. — Ты играешь с огнём, — замечает Хоби, сминая футболку на теле брата в области груди, и он не знает, что он хочет сделать больше — оттолкнуть или же притянуть ближе и впиться в чужие мягкие губы. — Конечно, — Чонгук недолго смотрит на волосы старшего, а потом начинает гладить ногу того, так же неожиданно подхватывая её под колено. Хоби выдыхает судорожно и сжимает челюсти, прижимая того к себе ближе.       Еще бы секунда, и Чонгук бы точно начал сцеловывать каждый миллиметр кожи на шее мужчины и, может быть, избавился от несчастной футболки, но как вдруг Хосок слышит легкий, практически незаметный скрип петель на двери и щелканье ручкой. Он опускает свою ногу и приводит Гука в чувство грубым толчком в грудь, и тот тут же отходит в сторону на два шага, поворачиваясь ко входу. Родители. Они по-любому видели. Но отец все равно зашел позже.       Хилари вскидывает брови и смотрит на обоих парней по очереди, но все же останавливается на Хосоке, который аккуратно слез с тумбочки и поправил футболку, позже скрестив руки на груди. — Привет, мам, привет, пап, — вдруг необычайно спокойно выдает старший сын и улыбается, осматривая тех двоих, и сейчас в наилучшем настроении был только его отец. На лице женщины читалось удивление и разочарование. Она редко когда злилась и была достаточно сдержанной, но, кажется, что-то вспыхивает в ее глазах, на что Чон пытается не обращать внимания. — Привет, как у вас дела? — Минджун еще не видел лица своей жены и прошел к ребятам ближе, чтобы обнять обоих, все же, Чонгука дома в этот раз не было, а Хосока он видел лишь неделю назад. — Я уже без костылей пытаюсь ходить, — выдыхает Хосок, продолжая недолго улыбаться. Он заметил краем глаза, что Чонгук посмотрел на маму и его кадык дернулся, — у вас дома все хорошо? — У нас все отлично, — вдруг заговорила миссис Чон, поправив свою прическу. Её голос был достаточно низким на этот раз, отчего даже супруг повернулся, чтобы осмотреть её, — а ты, Чонгук, почему не делишься тем, что у тебя происходит? — А… — парень выдохнул, — Всё нормально, на работе стало полегче, уже разобрал большую часть завалов, — он пожал плечами и смущенно отвел взгляд, посмотрев через плечо отца на Хосока, который лишь сжал губы. — Ну, рассказывайте, что делаете здесь? — та проходит к столу и выдвигает стул, чтобы опуститься на него. Чонгук оперся о подоконник, а Хосок присел на матрас, рядом с отцом. — Разговариваем, ходим по коридору, фильмы через планшет смотрим, — Хоби оперся рукой позади себя, стряхнув челку. Женщина смотрела на него с некоторым неприятием. Он понятия не имеет, о чем его мать думает. — Всё? — она задает этот вопрос и чуть ли не смеется в открытую, отчего Гук становится мрачнее и растерянней. Старший брат размыкает губы и сразу же смыкает обратно — потому что он не знает, что сказать ему в оправдание. Минджун осмотрел обоих и, скорее всего, его настигло недоумение, — Мин, ты знаешь, чем занимаются твои дети? — это точно риторический вопрос. Хосок глубоко выдыхает и закрывает свое лицо руками, опустив голову. Гук кусает губы, нервно и обеспокоенно поглядывая на брата. Ему… стыдно? — У тебя все в порядке? — мужчина посмотрел на рыжеволосого, опустив руку на чужое острое плечо, но тот не ответил. А потом он повернулся к супруге, которая так и ждала, пока тот хотя бы вскинет бровь, давая этим знать, что слышал вопрос, — Что ты имеешь в… — Они спят друг с другом, — она была раздражена.