Древнеримское обязательство

POV Tullius Этот день был не из тех, что слишком хорошо начинаются. Я проспал, и мне пришлось поторопиться, чтобы не опоздать в контору. Сколько проблем нужно было обсудить... Тяжело в наше время управлять компанией. По пути в атриум я оказался втянут в некоторые домашние хлопоты. — Сын! — Мне преградили дорогу. — Пойди-ка ко мне. — Но я спешу. — Только на минутку. Ты сможешь это куда-нибудь приспособить? — Мать указала на молодого мужчину, стоявшего у края имплювия с выражением вселенской печали на лице. — Мама! — Протянул я. — У нас и так уже достаточно рабов, почему бы тебе не перестать покупать новых? — Я приобрела его по дешёвке, —ответила мать в оправдание. — По дешёвке? — Переспросил я. — Да. Может быть, он и не очень хорош, но это только на первый взгляд. Он крепкий, хоть и костлявый. — Говоришь, ты купила его в надежде, что он мне пригодится? — Именно, — на её лице засияла самодовольная ухмылка. Я пригляделся внимательнее. Этот доходяга был на три-четыре года моложе меня, восемнадцати или, может быть, девятнадцати лет отроду; его каштановые волосы были очень коротко острижены, как и у всякого другого раба. Он был невероятно тощим — один из тех, кто вырастает слишком быстро. Но выражение его лица было покорным, а под тонкой кожей проглядывались тугие мышцы. Всё же он не был непригоден для работы. Наверняка и ему найдётся хоть какое-нибудь применение. Взгляд его был опущен. Когда я подошёл ближе, паренёк торопливо сглотнул. Надо отдать ему должное, вид у него был просто прелестный. Внезапно у меня появилась отличная идея насчёт того, как его можно использовать. — Где ты раньше работал? — Спросил я без обиняков. Он уставился в пол. — Я повторяю, где ты раньше работал? — Пришлось добавить в свой голос немного строгости. Мой невольный собеседник только снова шумно сглотнул и не ответил ни слова. — Чудесно. Оказывается, он не только слабовидящий, но и глухонемой. — О, он умеет разговаривать, — поведала моя мать, — только он не рассказывает ничего о себе. Мне не удалось даже узнать его имени, так что я решила назвать его Лаврентий. У нас же пока ещё нет ни одного Лаврентия, да? Это поможет избежать путаницы. Она развернулась и направилась в сторону кухни, уводя за собой рабов. Я тоже поспешил по своим делам, предварительно бросив мальчику: — Пойди посмотри, будет ли от тебя польза на кухне.

***

На протяжении всего дня я гудел от нетерпения в ожидании вечера. Даже повседневная рутина казалась не такой тоскливой от предвкушения того, что ждёт меня сегодня дома. Путь домой занял гораздо меньше времени, чем обычно. После поспешного ужина я оставил своих родителей под предлогом лечь спать пораньше. Не то чтобы они не знали, что я иногда делаю с рабами, которые мне нравятся, но вряд ли они догадывались, что я освободился сегодня так рано только для того, чтобы опробовать этого новенького.

***

Делия, наша старшая управительница, по моей просьбе прислала ко мне Лаврентия. Он нерешительно постучал в дверь, а затем, с моего разрешения, приоткрыл её. Без сандалий, одетый в одну только белую тунику, Лаврентий стоял в дверном проёме. — Входи. Он тихонько прикрыл за собой дверь, но не решался подойти ближе. Я разделся спиной к нему и оглянулся через плечо. Он всё ещё стоял в дверях с круглыми от ужаса глазами. Мне оставалось только рассмеяться: — Ох, ну не строй из себя дурачка! Сколько лет тебе было, когда твой хозяин впервые взял тебя в свою постель? Десять? Двенадцать? Он не ответил, а только отвёл взгляд. — Ещё раз. Где ты работал? — Я раньше работал на кожевенной фабрике. — Ответил он почти шёпотом, но чётко произнося каждое слово. Это звучало немного неуклюже. — Ох, — я усмехнулся, вспомнив, что этим бедным рабам приходилось целыми днями отмокать в человеческой моче, чтобы правильно выдубить кожу. — Ну, не волнуйся, твоя новая работа будет не настолько грязной. Он робко, но пристально взглянул на меня, слегка прищурившись, чтобы получше разглядеть моё лицо. — Иди сюда, — приказал я. Он не шевельнулся. — Сюда! — Скомандовал я более жёстко, и он, наконец, подошёл ближе. Его лицо выражало глубокую растерянность и волнение, и я не мог отделаться от впечатление, что он даже не понимает, чего я от него хочу. Мне с трудом удалось подавить смешок. Я почему-то думал, что он знаком с этим. Знаком с тем, что делают некоторые хозяева, когда ты, например, мелькаешь слишком часто у них перед глазами своим молодым и свежим телом. Похоже, он был слишком нежным для этого. Я присел на кровать и заглянул ему в лицо, взяв его руки в свои. Впервые я поймал взгляд его бледно-голубых глаз. — Ты знаешь, что я с тобой сейчас буду делать? — Да, хозяин. — Едва слышно. — И что же? Его неповиновение и гордость изо всех сил пытались вырваться наружу, чтобы вложить дерзкий ответ ему в губы. Или то, что по его мнению было дерзким ответом. — Вы собираетесь обесчестить меня. — Получилось наоборот, слишком уклончиво. — Я имею в виду, что именно я собираюсь сделать, чтобы обесчестить тебя? Его губы сжались, и он снова замолчал. Но только на этот раз опускать глаза было бесполезно, потому что тогда они встретились бы с моими. Так что теперь он пытался выдержать мой взгляд. Мне это показалось трогательным. Похоже, он действительно ничего не понимает, хотя и напуган до смерти. — Раздевайся. Он стянул тунику через голову, а набедренная повязка упала сама собой. Казалось, что он состоит из одних только ребер и жилок, но это было как раз в моём вкусе. Его грудная клетка то прерывисто расширялась, то опускалась снова. — Иди сюда. Он медленно опустился рядом со мной на кровать. Наверняка он сейчас слышит звон в ушах. — Ложись. Он лёг, но не так, как мне нужно, и быстрым движением я перевернул его на живот. Его спина была тощей, но мускулистой. Как и задница. Я начал возбуждаться от одной только мысли о том, чтобы к ней прикоснуться. Он слегка подрагивал, но не предпринимал никаких попыток к сопротивлению, потому что знал, что это не спасет его зад ни на минуту — я был всего - навсего сильнее. Так что он просто лежал на месте в ожидании своей участи. Я достал пузырёк масла — никогда не любил переходить сразу к главному — и распределил его содержимое по ладоням. Сначала я намазал им лопатки своего раба, потом скользнул ниже — через торчащие рёбра, через талию и, наконец, туда, где прощупывалось начало его копчика. — Можешь прикусить подушку, если будет больно. Но только не вздумай её порвать. Он дёрнулся, когда я не спеша начал растирать его ягодицы. Неторопливо распределяя масло широкими кругами, я подбирался всё ближе и ближе к ложбинке посередине. Раздвинув коленом в стороны его худые бёдра, я добавил немного на внутренние стороны ягодиц. И только тогда, когда каждый дюйм его тела был покрыт маслом, я начал вводить хорошо смазанный палец внутрь. Мышцы вокруг него немедленно сжались. — Нет, не так, — упрекнул я, — тебе нужно расслабиться. Я вставил палец чуть глубже и немного пошевелил им. Затем я просунул второй. Очень мило с моей стороны было оказать ему такую услугу. Но, когда я приступил к самой ответственной части, он по-прежнему был достаточно сильно напряжён. Теперь-то я потерял всякое терпение. Я не мог дождаться этого целый день, и сейчас мне уже попросту надоело растягивать удовольствие. Я опустился на колени между его ног и начал медленно, но верно проникать внутрь. С этого момента всё вокруг утратило своё значение.

***

Когда туман в моей голове рассеялся, я растянулся на спине и усмехнулся в блаженстве оргазма. Мне было хорошо. Необычайно хорошо. Что, вероятно, было связано с тем, что мне понравилось слово "обесчестить". Мальчишка свернулся калачиком слева от меня, подрагивая и беззвучно рыдая. С минуту или около того я просто лежал, не обращая на него внимания, а потом приподнялся на локтях и спросил несколько обескураженно: — Что с тобой такое? Он не ответил, но попытался перестать плакать. Взглянув на него, я почувствовал, как внутри меня всё сжалось от чувства вины. Я бережно приподнял его за подбородок, чтобы посмотреть ему в лицо. — Ничего. — Его голос всё ещё дрожал. — Знаешь, ты был молодцом, поэтому мне бы хотелось как-нибудь тебя отблагодарить, —сказал я. — Я получил то, что мне было нужно, но, честное слово, я не хотел, чтобы ты так страдал. Он лишь сглотнул и со страхом посмотрел на меня. — Как тебя зовут? — Спросил я. — Флавий, — прошептал он. — Очень приятно. — Я медленно отпустил его подбородок. — Прими горячую ванну, и тебе станет гораздо лучше. Я позвал Делию. Та открыла дверь сразу же, как если бы она стояла за ней всё это время. — Нагрей немного воды и набери ему ванну. — Я махнул рукой в сторону Флавия, которому, похоже, было ужасно стыдно лежать здесь обнажённым, блестящим от масла и с заплаканным лицом. — Можно я буду мыться один? — Осмелился спросить он. — Хорошо. — Да, хозяин, — Делия бесцеремонно усмехнулась Флавию. — Вон отсюда! Она закрыла за собой дверь, всё ещё улыбаясь. Флавий поднялся, натянул тунику через голову и тоже заковылял из комнаты. Я повалился на кровать и тяжело вздохнул. Сейчас мне было не так хорошо, как хотелось бы. Как же я посмею снова затянуть этого бедняжку к себе в постель?