Древнеримское обязательство

POV Flavius Каждый час в доме Туллия случались какие-то беспорядки, которые я переносил с грустью и болью. Я мог бы справиться с этим, если бы меня не избили, пока я знакомился с комнатами виллы Туллия. Я приехал в Рим, полный решительности стать умным и полезным. Я хотел занимать высокие должности, чтобы получить работу. Я был готов работать с утра до ночи, лишь бы выкупить себя из рабства и наконец-то получить возможность делать всё, что захочу. Но я ещё не стал полезным или умным. Более того, меня даже высекли на второй день моего пребывания. Это было нечестно. Я пришел сюда с нетерпением, но первое, что сделал мой новый хозяин — заставил меня лечь с ним в постель. Только представьте это! С тех пор всё вокруг казалось мне ужасным. Я ненавидел каждого в этом доме, хотел уйти, туда, где мне больше никогда не пришлось бы проходить через это. Но я не мог уйти. Этого было достаточно, чтобы отчаяние сделалось моим верным спутником. В первую ночь я смог только упасть в ванну и рыдал, пока не захотел пить — не хотел, чтобы другие рабы заметили, что я плакал. А прошлой ночью было ... очень странно. Теперь я даже не знал, что думать. Я боялся повторного соития, не знал, что думать о мессире, который сосал мой член, не хотел, чтобы меня снова забирали в его постель. Но я был здесь, в этом доме. Мне пришлось. Нервно сглотнув, я постучал. — Входите! Я вошёл внутрь и закрыл дверь. Туллий едва поднял глаза от ящика: — Как твоя задница? Все еще болит? «Ты эгоистичный, как Аид, идиот. Я просто кусок мяса для тебя, верно?» — Я покачал головой. — Хорошо. Иди сюда. — Туллий сел и погладил красные простыни рядом с собой. Я с ужасом перешагнул, стараясь выглядеть как можно более послушным и невозмутимым. Если Туллий заметит, что хоть я и позволяю делать с собой всё, что он хочет, но не отвечаю взаимностью, возможно, он через некоторое время посчитает меня слишком скучным и оставит окучивать капусту в саду. Я встал перед ним, и он ослабил тунику на плечах. Она упала вниз. Я тяжело сглотнул. Туллий улыбнулся самой уверенной улыбкой в ​​мире. Как будто не знал, какой он отвратительный кусок грязи. Он снял тунику через голову, и я отвернулся в другую сторону — не хотел это видеть. Я испугался, ведь знал: это широкое тело снова будет на мне, заставляя своими движениями выталкивать воздух из легких и вздрагивать в рвотных позывах. — Ложись на кровать, Флавий. Если бы я только не сказал ему свое имя! Если бы Туллий только не захотел трахаться! Я не хочу, чтобы меня снова отымели. — Я хочу научить тебя кое-чему новому. Согни ноги так. Да, прямо в середине кровати. И не оборачивайся. Сразу же мой взгляд устремился на противоположную стену. Я не хотел злить Туллия и сглотнул, в то время как его большие грубые лапы толкали меня, пока я не встал на колени и не выпрямился спиной к нему. Раньше я слышал, что хуже всего после этого дела — стыд, но, честно говоря, я не возражаю, если вред от такой "любви" хуже порки. Руки Туллия соскользнули с моих плеч, опустились на руки, а затем обхватили грудь и легли на живот. Его дыхание было теплым — я чувствовал глубокие вздохи на затылке. Я закрыл глаза, желая, чтобы мог пошевелиться и оттолкнуть его. Лишь бы он не был так близко! Прикосновения рук внезапно изменились. Их движения стали медленными, похотливыми, словно очищали меня. Они скользили по животу, по выпирающим костям таза, проходя через пах, лишь иногда касаясь боковых сторон моего тела, вниз по бёдрам и снова вверх. Но не слишком близко к тому месту, которого я сам боялся коснуться. У меня начали выпадать волосы на теле по причине, которую я не совсем понимал сам. Я был так поглощён страхом, что едва мог уловить хоть одну мысль. Запах Туллия, в сочетании с беспокойством, окутал меня, и я едва мог дышать правильно. Его тёплый, даже горячий лоб прижался к моей спине, волосы щекотали кожу, а бёдра опасно приблизились к моей спине. Я испугался, пытаясь немного оттолкнуться, но его руки непреодолимо прижали меня к себе. — Знаешь, - пробормотал Туллий мне на ухо, — ты редкий улов. Ты упрямый и холодный, но в тебе есть таланты, которые мне определённо нравятся. Я помогу тебе развиваться. Его руки блуждали. Правая вниз, левая к моей груди. Но всё, на чём я мог сосредоточиться — это кончики пальцев, которые едва касались, скользили ближе к бедру, и поглаживали вверх и вниз, не приближаясь к середине. — Флавий... — Мягкие губы оставляли влажные поцелуи на спине, потом на затылке, медленно, но игриво. Губы блуждали вверх и вниз по шее, плечу, затем за ухом. Бедро Туллия скользнуло между моими, раздвигая мне ноги. Я не хотел этого, но не стал сопротивляться, потому что, как ни странно, его кончики пальцев внезапно коснулись моих яичек. Мне было трудно возбудиться от страха, но, клянусь, я испытывал вожделение. Я хотел ощутить больше прикосновений к этому месту. Я не мог бороться с тем, что Туллий делал со мной прямо сейчас. Его руки медленно скользили вверх и вниз по моему члену. Я чувствовал, как углубляется моё дыхание. Жар окутал тело, и мне казалось, что я покраснел. — Тссс... — Поцелуев в шею стало больше. — Будь хорошим мальчиком... Его член крепко прижался к моей правой ягодице. Я попытался оттолкнуться вперёд, но Туллий не двигался, крепко держа меня на месте, а его рука манипулировала моим бедным фаллосом. Я дрожал, когда язык Туллия скользил по моей шее, слегка прилипая. Затем его губы обхватили мочку уха и игриво теребя её. Я не знал, что это может свести с ума — так оказалось приятно. В крайне редких сексуальных контактах я никогда не пользовался этим видом получения телесной радости. Дрожь пробежала по позвоночнику, ногам, моему животу — в промежность. Приторный запах розового масла вызывал спазмы в желудке. Я пытался отодвинуться, но Туллий прижал меня назад к своему телу, несмотря на мою дрожь и неуклюжее сопротивление. Внезапно его пальцы снова скользнули между моих ягодиц и оставили след масла, подбежавший к дыре между моими ногами. Один палец скользнул внутрь и тут же вырвался. На секунду бёдра Туллия отодвинулись от моих, и запах масла усилился. Голова закружилась, мне стало тошно. Обе руки скользнули по моему животу, и таз Туллия прижался к моим раздвинутым бёдрам. Снова холодное вонючее масло коснулось моей спины, и очень нежная, но твёрдая плоть члена медленно скользила между ягодиц. Боль началась без предупреждения, становясь все более и более сильной, пока Туллий толкался в меня, постепенно, как и в прошлый раз. Тогда я заметил, что раны от первой ночи ещё не зажили. Туллий нежно укусил меня за плечо. Его дыхание было горячим от возбуждения. Я согнулся пополам от боли, прикусил губу и громко застонал, чтобы сдержать крик. Я не мог больше держаться. — Да, хорошо ... — Туллий задыхался, — наклонись... Он медленно начал двигаться внутри меня. Его рука все ещё лежала у меня на груди, а другой Туллий крепко удерживал мои бедра. Я вскрикнул, поняв, что эта позиция позволила ему проникнуть глубже, чем до этого. — Чш! — Прошипел Туллий между тяжёлыми вздохами. Затем, как бы извиняясь, прошептал: — Ласкай себя, если хочешь. В этот момент я не нашёл бы ничего более незначительного, но Туллий схватил мою руку своей, прижал её к моему члену и начал тереть. Или, точнее, потёр меня своей рукой. Я потерялся в этом порыве боли и медленно возвращающегося удовольствия. Внезапно Туллий показался мне не таким уж непривлекательным. Мой разум, искаженный волнением и страхом, принял его. В конце концов моя рука отпала, и всё, что я мог сделать, это повиснуть в объятиях Туллия, почувствовать его руку и молиться, чтобы он удовлетворил меня. *** К тому времени, как Туллий закончил, вся моя жажда близости уже давно исчезла и оставила только боль, как только он продолжил ласкать меня — так я был истощён. Стоило Туллию отпустил меня, как я упал на кроваво-красные простыни, рыдая без слёз. — Эй, ты чего! — Он схватил меня за плечи и немного приподнял. В таком настроении Туллий казался почти добродушным. — Ты не можешь поднимать такой шум каждый раз, когда я беру тебя сзади! Должен уже привыкнуть к этому. Я не мог смотреть на него, не испытывая глубочайшего стыда. Мне понравилось. Я был возбуждён. Я хотел, чтобы это продолжалось, я хотел, чтобы он ласкал меня ещё усерднее. Туллий заставил меня делить с ним ложе. Если бы я мог сказать, что я не хотел этого! — Тшш, — он упал обратно на простыни и укрыл меня одеялом, а затем и себя. Всё ещё обнимая мои плечи, Туллий посмотрел в потолок и произнёс: — Слушай, у меня есть кое-что, что поднимет тебе настроение. У тебя когда-нибудь была собственная спальня? Я слабо покачал головой. — Видишь? Там есть маленькая пустая комната, всего через две двери от моей. Я выброшу все старые вещи, и ты сможешь поставить туда своё ложе и всё остальное, что у тебя есть. Да, комната крошечная, но это лучше, чем слушать храп других рабов, верно? Он улыбнулся мне в лицо и затем недовольно заворчал: — Ты не выглядишь так, как будто тебе это нравится. Я сглотнул. Неповиновение вырвалось из меня: — Принимая во внимание то, что мне придётся делать для этого… Туллий небрежно пропустил комментарий мимо ушей, но воспользовался моментом, чтобы сменить тему: — Я думал об этом. Я собираюсь научить тебя именно тому, что мне нужно. Я собираюсь сделать тебя идеальным любовником для меня. Казалось, Туллий совершенно доволен этой идеей. — Могу я задать вопрос, мессир? — Ты можешь. — Почему я? Почему не какая-нибудь девушка? — Постепенно ко мне начали возвращаться силы, и я сел. Туллий подумал об этом спокойно и пожал плечами: — Ты в порядке. Милый. Женщины... Это обуза. У меня и так будет женщина, если я женюсь. Он вдумчиво добавил: — Видишь ли, Флавий, в последние несколько дней от тебя было мало пользы. Ты совсем не знаком с домашним хозяйством и практически ничего не умеешь делать без присмотра. Но это должно измениться. В чём ты хорош? Я сглотнул: — Не знаю. Мессир посмотрел на меня с ног до головы и вздохнул: — Мы должны найти применение для тебя. Ты согреваешь мою кровать. Но должно быть что-то, что ты можешь сделать даже со своими слабыми глазами. Он похлопал меня по плечу: — Дело в том, что я даже не знаю, вдруг ты слабоумен. Ты вообще не разговаривал со мной в эти три дня. Я подумываю о том, чтобы найти тебе конёк, в котором ты разбираешься. — Туллий улыбнулся, внезапно выглядя почти дружелюбно. Мне нужно было снять напряжение(?), и я выпалил: — Я бы… — Да? Я запнулся, решив, что это слишком смелая просьба, но затем настойчиво произнёс: — Я бы хотел… научиться читать и писать. Туллий приподнял брови: — Хорошая идея! Хорошо. Я всегда могу использовать это для своей конторской работы. Он сел и кивнул мне: — Я знаю школу письма и чтения, которая стоит недорого. Ты начнёшь учиться там завтра. Кроме того, я научу тебя математике и счетоводству. Посмотрим, достаточно ли ты умён для этого! Мое сердце часто забилось. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Да, вот таким ты мне нравишься. С этой улыбкой. — Он удовлетворённо улыбнулся и откинулся на подушку, лежа на боку с закрытыми глазами. Я, улыбаясь, посмотрел в потолок и покраснел. Я учился бы быстрее, быстрее, чем кто-либо до меня, справлялся бы с любыми трудностями и как можно скорее получил бы работу в библиотеке, где делал бы копии свитков и зарабатывал. Я бы собрал деньги и выкупил себя. Подумать только: жить самим по себе и быть в состоянии нанести ответный удар, если кто-нибудь ударит меня. Никогда больше не ложиться в постель с кем-то. Никогда не быть названным «сделкой» снова. Да. Это была счастливая глиняная табличка! Я повернулся к хозяину — хотел поблагодарить его. Но остановился как раз вовремя. Туллий уже спал. Некоторое время я ждал, чтобы посмотреть, откроет ли он глаза и заговорит, но Туллий уже дышал глубоко и медленно. Я чувствовал себя странно, не на своём месте. Я должен идти в свою постель, наверное. Но здесь было так приятно и тихо, постель тёплая, а снаружи, за одеялом совсем холодно. Я вовсе не устал, но решил немного побыть здесь, прежде чем вернуться на свою лежанку в бараке. Я посмотрел на спящее тело справа. Мой новый мессир положил голову на руку, как на подушку, его рот слегка приоткрыт, а грудь вздымалась от глубоких вдохов. Он был прекрасен. Я не мог этого отрицать. Туллий был старше меня, но ненамного. У него длинное грустное лицо, и глаза всё время казались скучающими и несколько высокомерными. Я взглянул на его плечи. Они были необычайно широкими для такого молодого человека, с широкой грудью, слегка покрытой темными волосами. Он был действительно красив. Хотел бы я ненавидеть его. Должен ненавидеть, я знал это. За то, что Туллий заставил меня сделать. Но даже после той ужасной первой ночи мне не удалось возненавидеть его. Только что прошли печаль, поражение и внезапное осознание того, что недостойная жизнь со всей честью ушла. Это, всё же было лучше, чем вообще ничего, и я, несмотря на все прежние думы, хотел жить. На сыромятне такого не было. Никто не обращал внимания на то, что мы делали, пока всё работало. Я знал, что теперь всё, что у меня было, стало моим благодаря доброте хозяина. И эта ночь сейчас потрясла меня. Я был окончательно смущён тем, что мне нравилось и не нравилось. Туллий обманул меня и соблазнил, это точно. Туллий — декадент. Он думал обо мне, как о вещи. И не думал, что у кого-то, кто не богат и свободен могут иметься чувства. Для него моё тело являлось всего лишь кусочком плоти, который мог самостоятельно пройти в его спальню. Туллий был кем-то, кого я мог только презирать. Но теперь я чувствовал странную симпатию к нему за то, что он подарил мне. Может, Туллий просто раньше не думал о рабах в таком ключе? Вид его спящего лица, прижатого к локтю, заставил меня улыбнуться. Хотелось нарисовать его таким. Но я не умел рисовать. Я медленно выскользнул из-под одеяла. От этого боль в животе за секунду охватила мой позвоночник, но я смог промолчать, неспешно выходя из комнаты.