all about paramedic luv

      Хосок до окончания своей смены так и не находит время наведаться к Чангюну, и в заслуженные выходные не спешит в больницу тоже. Он понимает, что сейчас парень окружен вниманием родителей, может быть, друзей, и конечно, врачей. Слова Кихёна хоть и не убедили Ли, но все же поселили в нем каплю сомнений насчет парня. Сейчас Хосок мысленно возвращается в то утро, и понимает, что, на самом-то деле, не видел самого момента аварии. Может быть, бедолага и правда... С другой стороны, Ли — врач, хоть и не диагност, и он прекрасно понимает, что у нервного дерматита может быть целая куча причин, как и у выпадения волос. Делает ли это спасенного им человека самоубийцей? Разумеется, нет. Думает ли Хосок о нем больше и чаще, чем должен? Очевидно, да. И причиной тому, вероятно, ни авария, ни дерматит, и тем более не волосы. В Чангюне, вернее, в его взгляде, было что-то такое, что заставляет Хосока вспоминать о нем в каждую свободную секунду. Похоже на тот момент, когда однажды пересекся с человеком, запомнил его, и почему-то не можешь выбросить из головы.       Хосок идет коридором четвертого этажа, пытаясь убедить себя, что это не странно. Что в четыреста второй лежит всего лишь пациент, в чьем лечении парамедик совсем немного заинтересован. Однако свои последние выходные Хосок был вынужден провести у родителей, помогая отцу с ремонтом, дабы хоть немного отвлечься от Чангюна, что возвращался в голову брюнета при каждой свободной минуте. Ли совсем не может это контролировать, как и свои странные переживания, которые подталкивают мужчину к мысли, что Кихён вполне может оказаться прав. Тогда Хосок, по сути, сделал только хуже, вернув Чангюна с того света. Несмотря ни на что, Ли хочет самостоятельно убедиться в правильности своих действий, потому что ему все же хочется верить, что это несчастный случай. Может поэтому он сейчас у двери в четыреста вторую палату, а может потому, что сильно хочет увидеть уже подлатанного, и более живого Чангюна. Парамедик убеждается, что парень один. Он читает толстенную книгу и поглядывает в окно от скуки, так что Хосок дает себе право войти без стука. В конце концов, он в рабочей одежде. — Доброе утро, больной, — с фирменной улыбкой, которая, по крайней мере до этого момента, сражала наповал любого, говорит Хосок.       Он подходит к койке, опираясь руками на бортик у ног Чангюна, тогда как парень смотрит на него с раздражением, не говоря ни слова. Шатен вздыхает, когда Ли так и не прекращает улыбаться спустя минуту или чуть больше, очевидно, все еще ожидая ответа. И сам Бог знает, что творится в душе Хосока в момент, когда Чангюн смотрит вот так. Исподлобья, без доверия и с ноткой презрения, но все теми же бездонными глазами цвета горького шоколада. Брюнет внезапно понимает, что парень напротив, хотя бы внешне, но олицетворение человека, о котором Ли буквально мечтал. Старший по одному взгляду может сделать вид, что Чангюн не по годам (а Хосок уже узнал, что шатену лишь двадцать) мудрый и рассудительный. Явно не из тех, кто бросится парамедику на шею за одну лишь улыбку. И это подкупает даже сильнее, чем пухлые губы в форме аккуратного бантика. — С каких пор строители расхаживают по палатам? — язвит Чангюн, кое-как закрывая книгу здоровой рукой и откладывая ее в сторону.       Хосок сначала теряется, недоумевая, а потом вслед за взглядом Чангюна смотрит на свою чуть запачканную пылью водолазку и рабочие штаны, на которых нет эмблемы больницы. Возможно, он правда похож на мойщика окон или вроде того. Тем не менее, брюнет улыбается в ответ на порцию яда от недовольного парня. — Оу, извини, что без куртки, сюда не пускают в верхней одежде. Но я Хосок, парамедик, — доброжелательно говорит Ли, пытаясь настроить шатена на позитивный лад, — ну, тот, кто привозит пострадавших в больницу... — Я может и ударился головой, но не отупел, — ворчит Чангюн, хотя его лицо очевидно смягчается, — это ты меня привез?       Хосок мысленно радуется началу адекватного диалога и надеется сегодня увидеть хотя бы тень улыбки на красивом лице парня. — Не совсем, — Ли отводит взгляд, по-прежнему мягко улыбаясь, и подходит к креслу поближе к кровати, чем слегка смущает ерзающего Чангюна, — я возвращался со смены тем утром, когда произошла авария. В любом случае, даже вне работы я обязан исполнить свой долг... — Доктор Ю рассказывал о тебе, — Чангюн опять перебивает, и Хосок поджимает губы, но совсем не злится, — он говорил, что ты вернул меня с того света.       Ли опускает взгляд, не зная, как реагировать на эту фразу, хоть и слышал ее сотни раз. — Спасибо, Хосок-парамедик, — и шатен улыбается.       Так искренне и правдиво, что у брюнета из-под ног чуть земля не ускользает. Он с уверенностью может сказать, что парень, который, по словам Кихёна, вполне мог угодить под колеса машины по собственному желанию, будет вот так благодарить за спасенную жизнь. Хосок готов откачать его еще тысячу раз за эту улыбку. Это впервые кажется настолько правильным, что брюнет готов признаться в легкомысленной любви прямо здесь и сейчас. — Я бы не бросил тебя умирать, — тихо отвечает Ли. — Даже если бы я не был столь очаровательным? — Стоит подумать.

***

      Хосок чувствует себя так, будто обрел нечто новое в своей довольно скучной жизни. Он впервые дожидается своей смены, как праздника, потому что думает, что ходить к Чангюну в выходные — слишком подозрительно. Он таскает ему шоколадные батончики, которые по правилам есть нельзя, но по факту можно, разные фрукты и запрещенный, но абсолютно необходимый шатену кофе. Так случается потому, что крылья за спиной Хосока растут с каждой встречей все больше, и раскрываются все шире. Он подбирает момент, когда родителей Чангюна в палате нет, и веселит его забавными историями из жизни скромного парамедика. А еще говорит, что ходит к парню только из-за его очаровательности. В этом нет ничего постыдного, Чангюн воспринимает это исключительно как шутку, а у Хосока до чувства «влюбился» всего один никчемный шаг. Он думает о глазах шатена чаще, чем пьет любимый чай с ромашкой, а о губах только по ночам, потому что... Не подобает.       Единственное, о чем Хосок так и не решается спросить за последнюю неделю — проблемы Чангюна, не связанные с аварией. Он прекрасно знает, что именно сегодня первая беседа шатена с психологом, и уже ждет на этаже, молясь, чтобы никто не вызвал его бригаду. Хосок решает зайти сразу после, чтобы не дать Гюну погрузиться в плохие мысли. Ведь как бы Ли не утверждал Кихёну, что Чангюн — никакой не самоубийца, тот все еще не верит до конца. А Хосок, как доктор, знает наверняка, как психологи достают адекватных людей, вызывая мысли о самоубийстве даже у тех, кто радуется жизни.       Дверь четыреста второй палаты резко открывается, и оттуда выходит женщина средних лет, которая славится железными нервами и тяжелым характером. Она широким шагом идет в кабинет Кихёна, а Хосок тут же забегает в палату, чтобы увидеть Чангюна. И не зря он ждал под дверью все это время. Ноздри шатена раздуваются от тяжелого дыхания, глаза сужены, а брови нахмурены до невозможного. Настолько злым Хосок его увидеть даже не ожидал. Он медленным шагом подходит к кровати, подбирая слова. Но Чангюн его опережает. — Она такая сука! — кричит парень, а Хосок дергается скорее от звука аппарата, что пронзительно пищит вместе с криком Гюна. — Я знаю, Чангюн-и, — спокойно говорит Ли, подходя ближе и стараясь успокоить шатена, в то время как показатель сердцебиения на экране стремительно растет, — успокойся, пожалуйста. Вдох носом, выдох ртом. — Какого черта я должен успокаиваться?! — в таком же тоне продолжает парень, а Хосок пытается как можно незаметнее для первого достать шприц с успокоительным из тумбочки рядом.       Парамедик знал про учащенное сердцебиение и подобные срывы, и это было главной причиной его ожидания под дверью. Он боится разозлить Чангюна еще больше видом успокоительного, испортив тем самым их дружбу. Но показатели растут, и сам Хосок уже чувствует, как и его сердце от переживаний начинает выпрыгивать из груди. — Пожалуйста, милый, — Ли использует это слово, надеясь, что Чангюн услышит его, вместо гула в ушах, но в ответ слышит только пронзительное: — Я не самоубийца!       И затем аппарат задерживается на громком звуке, оповещающем об остановке дыхания. Хосок судорожно нажимает кнопку вызова медсестер, и бросается к Чангюну, чтобы вдохнуть в него жизнь опять. Только теперь эта жизнь для Хосока не менее важна, чем для самого парня.