Мы с тобой одной крови

      – Анью! Ты быстро. Я ожидал увидеть тебя значительно позже, чем через день. Ты где... Анью... Анью, что с тобой случилось?! – Нава, который сперва не видел в приглушенном полумраке пещеры свою сестру, а лишь ее силуэт, теперь же встревоженно подбежал к ней, заметив, что она хромает, а на ее белоснежной шерсти виднеется засохшая кровь.       – Нава, всё в порядке, – Анью постаралась улыбнуться, но ее брат лишь сурово глянул на нее.       – В порядке? Когда я видел тебя в последний раз, то ты была абсолютно цела и невредима! – голос дымчатого волка звучал напряженно. Нава всегда безумно переживал, когда с его единственной сестрой что-то происходило. Так было с тех пор, когда она только родилась.       – Но сейчас я дома, рядом с тобой, и моей жизни ничего не угрожает теперь, – успокаивающе произнесла Анью, устало потеревшись о щеку брата. Но тот непривычно отстранился.       – Теперь? О Боги! Во имя лесных духов, что произошло, Анью? Откуда на тебе эта странная вещь? И почему от тебя так веет... псиной?       – Я всё объясню тебе, брат, но я так устала с дороги. Быть может, я расскажу тебе обо всём завтра? – но заметив, как сузились карие глаза ее старшего брата, Анью поняла, что он требует объяснений сейчас. Ощущая свою вину, что из-за нее он вновь переживает весь тот ужас, который пережил всего месяц назад, волчица виновато взглянула на него, а затем тяжело вздохнула. – Хорошо. Я и так доставила тебе достаточно волнений. Слушай же мой рассказ....       И Анью без утайки рассказала о том, как мирно шла по лесу, поведала о внезапно атаковавшем лосе, которого она видела впервые, а также, несмотря на желание пощадить нервы брата, она передала весь ужас боя, не скрывая, что если бы в битву неожиданно не вмешался пес, то Анью сейчас бы не разговаривала с Навой. Волчица даже не заметила, как тщательно описала брату своего спасителя, как тот отважно боролся за ее жизнь, как затем помог, даже проявил себя не только как отменный боец, но и как недурной охотник. Она умолчала лишь об одном – что она жалеет, что не имела возможности провести больше времени с ним. Ее брат слушал внимательно, не перебивая и не спрашивая, дожидаясь, когда сестра произнесет последнее слово. Нава лишь временами хмурился или опускал голову, скрывая непрошеные слёзы, но чем ближе становился конец рассказа, тем более он становился мрачным и суровым.       – Анью, – эта укоризна даже сейчас пронеслась по телу волчицы холодком, хотя она давно уже не была волчонком, которого только что отругали за провинность. Анью, гордая и величественная волчица, сейчас виновато опустила голову, хотя и была готова к любым упрекам и наставлениям брата. Но лучше бы он накричал на нее. Это действует не так сильно, не так пронизывающе, как тихий холодный голос, наполненный убийственным разочарованием. – Анью, ты ходила на место, которое прежде принадлежало нам. Ты помнишь, почему мы покинули его?       – Потому что там опасно. Там бродят охотники, что сулят нам смерть. Мы ушли оттуда, потому что нас изгнали огнем и смертью, – золотые глаза блеснули в темноте и прямо взглянули в родные карие глаза.       – Именно, – волк тяжело вздохнул, стараясь унять свою ярость, что бушевала внутри, поднятая тревогой и страхом. – С детства я просил тебя лишь об одном. Никогда не ходить туда снова. НИКОГДА, Анью, означает, что даже когда ты вожак, ты не имеешь права рисковать и подвергать себя опасности, разгуливая недалеко от городов. Особенно когда ты вожак. Я не понимаю... Ты взрослая и мудрая волчица, так почему же я должен отчитывать тебя, как маленькую? Родители всегда...       – Родителей нет, Нава! – внезапно резко одернула брата Анью. Нава непонимающе склонил голову, обескураженный ее неожиданной вспыльчивостью. Анью больше не могла молчать и скрывать всё то, что давно рвалось наружу. – Когда я только родилась, то всё решили за меня. Я должна быть вожаком, я должна быть гордостью родителей и стаи. Я должна считать за честь то, что я одинока и меня избегают другие, ибо моя внешность, мои знания – великий дар! Но для меня это всё стало обузой, грузом, проклятьем, подобно капкану, в который я попала и который насильно держит меня. Я убегаю туда, потому что только там я вспоминаю о том, как была счастлива когда-то, будучи волчонком. Во всяком случае, тогда меня не избегали. Хотя и тогда родители и ты во всем направляли меня. И даже после их смерти... Ты никак не примешь одного – они ошибались. Не я, а ты – вожак стаи. А меня ждет иная судьба, в которой я смогу себя проявить. Я невероятно одинока, Нава, и убегая прочь, я лишь надеюсь на то, что судьба столкнет меня с моим избранником. И уже с ним я создам свою стаю.       – И с кем тебя свела судьба? С псом, чья тряпка висит на твоей лапе? – Нава вспылил от слов сестры. Он всю жизнь посвятил ей и ее благу, так почему же она просто не может быть благодарной ему за это? Почему не может понять и принять?       – А хоть бы и с ним! – Анью разочарованно заглянула в родные глаза и лишь тихо помотала головой. – Этот пёс понимает меня лучше, чем родной брат.       Сказав это, Анью развернулась и вышла из пещеры, тяжело наполняя легкие ледяным воздухом. Некоторые волки и волчицы удивленно уставились на нее, с той лишь разницей, что кто-то делал это украдкой, а кто-то – прямо, без смущений. Недовольно фыркнув, Анью лишь тихой и бесшумной походкой направилась к морю – остыть и затем обдумать дальнейшие действия. Конечно, не стоило ругаться с Навой – ему и так тяжело, он тоже всю жизнь выполнял то, чего от него ожидали другие. Но теперь Анью хотела, чтобы и он осознал, что он вправе жить так, как хочет он, а не без конца думать о ней и ее судьбе.       Придя на утес, волчица ощутила себя свободнее. Холодный бриз помогал привести мысли в порядок, а морские ледяные капли, попадая на ее шерсть, ласково смывали с нее остатки крови. День сегодня был морозным, но ясным, хотя ярко светившее солнце никак не согревало. Взгляд Анью зацепился за темную точку на соседнем утесе. Неслышно волчица отправилась туда. Как ей и показалось изначально, это был маленький волчонок. Анью тихо села рядом с ним, направляя взор куда-то вдаль.       – Здесь опасно находиться одному. Можно упасть и легко утонуть, – просто произнесла Анью без тени осуждения или упрека.       – Какая теперь разница? Может... Тогда я смогу быстрее встретиться с ней вновь, – буркнул волчонок, не поднимая своих влажных от слез глаз. И тем не менее голос его был хрипловатым и решительным, без тени слабости. Вздохнув, малыш поднял свои глубокие синие глаза, что вдруг отозвались в сердце снежной волчицы напоминанием о другом владельце таких же синих глаз, а затем отвернулся, скрывая за внешним раздражением безумную тоску и боль. – Как мне теперь жить без нее? Почему боги забрали Ренни? Она была чуть младше меня. Я так любил ее. Ренни была необычайно красивой, милой, доброй и нежной. И пела она так проникновенно и так чисто... Птицы поют хуже. Если боги есть, тогда почему они позволили ей умереть? Лучше бы тогда погиб я, а не она! Я так хотел ее защитить, но не смог. Потому что я слаб. Она погибла из-за того, что я слаб.       – Ниджу, не вини себя, – растроганно прошептала Анью, ощущая, как сжалось ее сердце от жалости и к своей племяннице, и к Ниджу. В тот день Амайя гуляла по лесу вместе с дочерью и ее другом. Тогда волки отбросили волчонка, что храбро бросился их защищать. Но от удара он потерял сознание, а когда очнулся, то увидел растерзанные тела тех, кого считал второй семьей. Анью тогда поразилась мужеству Ниджу, ведь он нашел в себе силы прийти и обо всём рассказать, а затем привести на то ужасное место... У мальчика до последнего теплилась надежда, что они всё-таки живы. После того дня Ниджу сильно изменился – стал замкнутым, озлобленным и неуверенным. И лишь неделю назад он вновь заговорил. До этого момента он молчал. – Ты поступил отважнее и мужественнее, чем многие взрослые волки.       – Но этого не хватило, – резко произнес Ниджу, а затем с некой обидой и злостью взглянул на волчицу. – А знаете, если бы вы тогда не ушли гулять в очередной раз и ваш брат не должен был заменять вас как вожака, то он пошел бы с нами. И он бы защитил свою семью. И тогда Ренни была бы жива. А ваш брат всегда соглашался с вами и шел вам навстречу. Если бы он был достойным волком и вожаком, то он бы никогда не позволил чужакам убить своих жену и дочь! И знаете... Хотя вы и вожак стаи, но знайте, что мне не нужно ваше понимание или поддержка. Я ненавижу вас обоих: вас и вашего брата.       – Ниджу... Я понимаю, тебе больно, ведь ты потерял подругу и...       – Я потерял не подругу. Я потерял свою часть. Вместе с ней умер и я. Вам не понять, ведь вы не любили никогда. Забавно, правда? Я, маленький волчонок, только вступающий в подростковый период, однако уже любил, а вы, взрослая волчица, вожак, Великая Белая Волчица, одиноки и холодны.       – Что же, ты прав, юный воин, – слова ребёнка задели Анью, но она понимала, что во многом он прав. А если быть честнее, то он был прав во всём. Она не злилась на него, как и не испытывала какой-то антипатии. Новость о том, что он ненавидит ее, не особо удивила – она и сама нередко думала о том, что именно она виновата в том, что случилось. И, возможно, потому ей хотелось уйти из стаи. – Ни одни слова не смогут изменить прошлое, ни одни слова не смогут заглушить боль твоей утраты, но... Но я сожалею, Ниджу. Я потеряла племянницу. Ты прав – это другое чувство, но я представляю, насколько тебе больно и тяжело. Просто... Живи ради нее, Ниджу.       С этими словами Анью решила оставить мальчика одного, понимая, что он не нуждается в ее обществе. Волчица шла вдоль берега, когда услышала одинокий и тоскливый вой – единственная песнь, которую мог подарить Ниджу Ренни. Боль сковала сердце Анью. Если бы брат был немного менее привязан к ней, то этого могло бы и не произойти... И сейчас бы яркие зеленые глаза одаривали теплом каждого члена стаи, а задорная челка весело подпрыгивала при беге маленькой волчицы... И тут Анью зацепилась взглядом за синий платок, которым была обвязана ее лапа. «Вы никогда не любили», – гулко отбивалось в ее голове. Но теперь волчица понимала, что это не совсем так: ее встреча с Бенедиктом не была случайностью. «Если надумаешь путешествовать, то возьми и меня с собой», – вспомнился приятный обволакивающий голос с той ноткой веселья и обаяния, которые сразу пленили ее сердце.       – Нет, всё-таки я встретила того, кого могу полюбить, с кем была бы счастлива. Но у него есть семья... И всё же... Бен не был счастлив, когда упоминал о своей невесте. Думаю, через три луны я найду его. И если он будет счастлив, то уйду, а если... Тогда мы уйдем вместе. Благо он оказался прав – повод прийти он вручил мне сам. И теперь я знаю, что мне делать дальше.

***

      – Бенедикт! Бен, я так скучала! – не успел пёс зайти в котельную, где намеревался отогреться после длительного пути, как к нему тотчас же подбежала Мэйбеллайн, явно встревоженная его долгим отсутствием. – Где же ты был, дорогой? Я так волновалась!       Сине-голубые глаза с тоской заглянули в небесные глаза девушки. Нет, увы, она не умела выражать все свои мысли одним только взглядом. Ей обязательно следовало произнести десяток шаблонных фраз, подцепленных у людей. Странно, раньше это не раздражало его. Это казалось абсолютно нормальным и естественным, а теперь... Теперь он с трудом удержался от того, чтобы не скривиться в ответ.       – Извини, малыш, – как можно шире улыбнулся Бенедикт, заметив, что невеста его явно не тосковала в одиночестве, найдя себе компанию среди других собак и псов, которые решили отметить победу Бена, пускай и без виновника торжества. Не было видно только Джанет с Флэймом. Задней мыслью Бен предположил, что те делают всё для того, чтобы вскоре стать родителями. Эта мысль вызвала у пса улыбку. Хорошо, что Мэйб посчитала, что это оттого, что он рад ее видеть.       – А мы здесь обсуждали твою победу, – ласково замурлыкала на ухо Мэйб, без стеснения флиртуя с будущим супругом у всех на глазах. – А еще мы обсуждали нашу свадьбу... Знаешь, она будет через три дня. Будут все собаки города. Еще бы! Первая красотка города будет выходить замуж за первого победителя города! Потрясающая пара с великолепной свадьбой! Мы уже решили с нашими друзьями, что нам понадобится очень неплохо обокрасть мясника и хозяев – столько костей, колбас и мяса стоит добыть! К счастью, Сильвия обещала еще добыть молока. Отмечать будем здесь, милый. Здесь же так сухо и тепло, а на улице холодно и противно... Я еще думаю, что...       Дальше мозг Бенедикта просто отказывался воспринимать услышанное. Кажется, его невеста что-то вещала о шариках, гирляндах и лампочках, коими она намеревалась украсить котельную. Но Бен утратил всяческий интерес ко всем подробностям, лишь с радостью и вдохновением соглашаясь на всё. По большему счёту, ему было глубоко плевать на свадьбу, но он не хотел портить праздник Мэйб, ведь она заслуживала лучшего. Во всяком случае, Мэйб искренне его любила, а он должен быть благодарным судьбе за такую замечательную девушку, о которой мечтают все псы города. Все. Кроме него.       – О, Бенедикт... А где твой платок? – наконец Мэйбеллайн обратила внимание на то, что ее будущий супруг сейчас без своего любимого талисмана. – И... Кровь? Бен, ты где вообще был? Чем ты был занят?       – Спас волчицу от разъяренного лося. Платком я перевязал ей рану, – пожал плечами Бен.       Веселье моментально испарилось, уступив место гнетущей и опасной тишине. Все присутствующие напряженно смотрели на своего героя, надеясь, что сейчас он всего-навсего нелепо пошутил. Пёс спасает волчицу от лося? Неимоверная ерунда! А если это правда, то насколько адекватным является этот пёс? Тем не менее Бенедикта это ничуть не смутило. Он мог бы и солгать, но зачем? К тому же он надеялся, что после его истории собаки пересмотрят свою иррациональную предвзятость к волкам.       – Дорогой, ты сейчас очень неудачно пошутил, – нервно улыбнулась Мэйб, растерянно глянув на него.       – Я и не шутил, – твердо произнес Бен и поведал им о своем приключении, опустив лишь тот факт, что он преспокойно спал рядом с волчицей, не смущаясь того, что она, во-первых, лютый лесной хищник, а во-вторых, всё же она была девушкой. Впрочем, и без этих подробностей его приятели смотрели на него с долей пренебрежения. И ведь это были те, кого он называл друзьями! Отчего же теперь в их глазах столько злости и презрения? Разве помочь тому, кто нуждается в помощи – плохо? Бен задал этот вопрос вслух.       – Помочь волку – вот что плохо! Каждый год кто-то из наших гибнет от их клыков! Чем ты думал?!       – Нужно было помочь убить ее! А если бы ты принес человеку ее мех, то еще и стал бы героем города!       – Глупец!       – Позор тебе, Бенедикт!       – Как можно было оставить беременную невесту и рисковать жизнью ради какой-то облезлой шкуры?!       – Мэйбеллайн так переживала, бедняжка! А ты спасал жизнь нашего кровного врага!       – Бен, как можно было так рисковать собой? У нас же будут свадьба, дети! – в глазах Мэйб стояли слёзы. И сейчас она поддержала не его, а она согласилась со всеми, встав против него. Бен лишь разочарованно взглянул на нее и тяжело вздохнул.       – Мне жаль, что мои собратья оказались не лучше того лося. И тем не менее я с радостью жду вас всех на нашей с Мэйбеллайн свадьбе. Могу заверить, что больше никаких лесов или волков. Теперь я буду примерным семьянином.       Бена тошнило от этих слов. Его воротило от самого себя, но он должен был поступить так, как от него ожидали. Но он испытывал внутренний дискомфорт от того, что те собаки и псы, которых он называл друзьями, с которыми крал мясо и бегал по снегу, теперь отвернулись от него лишь за то, что он помог представителю другого вида. И Мэйб... Она же его невеста, так почему же она не могла его поддержать, заступиться за него? Если бы она с гордостью заявила, что именно за это она и полюбила его, за его благородство, то никто бы и слова против не сказал. Но вместо этого Мэйбеллайн начала строить из себя несчастную и обиженную невесту, чей жених заставил ее лишний раз переволноваться, и по такому оскорбительному поводу! В этот момент Бенедикт всей душой пожалел о том, что прежде посмеивался над Флэймом, который признавал физический аспект любви только после брака. Если бы не его щенки, коих вынашивала Мэйбеллайн, то Бен разорвал бы помолвку в ту же секунду, как понял, что мнение общества для Мэйб будет всегда важнее его. И теперь пёс задумался – а искренне ли она его любит, или лишь потому, что это активно поддерживается другими собаками? Она сказала, что они замечательная пара... Внешне и по статусу. Если говорить о духовной близости, то они были далеки.       Бен тяжелой походкой дошел до старого покинутого корабля недалеко от города. Ему хотелось побыть наедине. Он взглянул на солнце, что холодно светило в небе, и сердце его сжалось от тоски – оно напомнило ему холодный блеск золотых глаз белоснежной волчицы. Увидит ли он ее еще когда-нибудь? Пересекутся ли их пути вновь? Ему так хотелось верить в это. Странно... Они знакомы были всего ничего, но он успел к ней привязаться. Конечно, он многого о ней еще не знал, однако она была близка ему по духу. Отчего-то Бен был убежден в том, что Анью поддержала бы его в такой ситуации, а не стала бы строить из себя жертву его эгоизма.       – Хотя я и впрямь эгоист, – грустно хмыкнул Бен, согласившись с этим утверждением. – Меня дома ждет самая желанная лайка Нома, моя невеста и будущая мать моих детей, а вместо этого я думаю о волчице. Как глупо. Даже если бы я ушел с ней, то... Я не волк. Я не смогу обеспечить ее достаточной защитой и не смогу быть ей хорошей опорой, а она никогда бы не нашла счастья среди собак. Они судят ее, даже не зная ее. Ненавидят лишь за то, что она – волк. Не удивлюсь, если и волки могут возненавидеть меня лишь за то, что я – пёс. Этот путь приведет лишь к безысходности. Лучше просто забыть о ней и просто ценить то, что я имею. Просто, я, вероятно, слишком волнуюсь перед семейной жизнью. А так... Конечно же, я люблю Мэйб! И у нас будет замечательная семья.       Но почему-то Бенедикт и сам не верил в то, что говорил. И тем не менее он постарался настроить себя на эти мысли. Взяв себя в лапы, Бен натянул на себя улыбку и вернулся в город, изображая искреннее раскаяние за свой поступок. Ему поверили. Поверила и Мэйбеллайн, которая счастливо защебетала о том, что ее дорогой будущий муж, несомненно, самый отважный пёс из всех, но порою безрассудство затмевает его разум. Каким-то образом ему даже удалось изображать искреннее воодушевление праздничной суетой. Как хороший хозяин торжества, он сумел раздобыть провиант на свадьбу, улучшить отношения с гостями, а также продумать то, чем он будет развлекать гостей. Его выбор остановился на ловле палок, гонках и пении.       Свадьба прошла без каких-либо изъянов или оплошностей. Сама церемония бракосочетания также осуществилась без заминки, когда при всех собравшихся Бен и Мэйб по очереди произнесли клятвы, которые скрепили поцелуем, который поднял волну восторга и умиления у собравшихся. Затем было пиршество, за котором следовало веселье, которое прекратили люди, когда им надоело вытье под окнами в час ночи. Если быть честным, то новоиспеченный муж был искренне им благодарен за это. Единственное, о чем думал всё это время Бен – он хотел, чтобы Мэйбеллайн была счастлива и довольна. О своем счастье он решил не думать, посчитав, что будет лучше, если он просто будет радоваться жизни и любить свою жену.       А вскоре произошло событие, на которое Бен не мог не отреагировать – однажды, вернувшись домой после прогулки с хозяином, он застал свою жену плачущей. Пёс моментально подскочил к ней и заботливо заглянул в ее глаза. Черный комочек между ее лапами он заметил не сразу, но когда заметил, то, не веря, глянул на него, ощущая в горле комок – перед ним лежал его первенец, его сын.       – Это.... Это...       – Это твой сын, Бен, – улыбнулась сквозь слёзы Мэйб.       – Он замечательный, дорогая моя, любимая! Он такой хрупкий, – Бен расплылся в счастливой улыбке, впервые ощущая радость в душе. Но его радость омрачилась тревогой. – Но почему ты плачешь, Мэйби?       – Он родился один... Я не смогла родить тебе много щенят, – виновато пояснила Мэйбеллайн. Легкий смех ее супруга привел в замешательство. – Что-то не так?       – Любимая моя, не переживай из-за этого! У меня в роду все имеют плохую рождаемость. Максимум три щенка за раз. Потому это всё нормально! Боги, спасибо! Он крепкий и сильный вырастет! Достойной заменой станет. Настоящий чемпион! Ты уже придумала ему имя?       – Да, – Мэйбеллайн тепло улыбнулась, нежно взглянув на спящий комочек. – Стил. У него будет железный характер, как у его отца.