Мы с тобой одной крови

      Балто с нетерпением ожидал возле аккуратного и красивого домика свою дочь. Волк с удовольствием подставлял морду лёгкому свежему ветру, в котором уже ощущалось слабое дуновение весны. Балто с интересом рассматривал запорошенные снегом дома, похожие на сладкую выпечку, покрытую ванилью или сахарной пудрой, которую так любила Рози, юная хозяйка его супруги, которая нередко угощала вкусностями и своих четверолапых друзей. Вспоминая Рози, Балто улыбался. Когда-то в далёком детстве он всё же проникал в город в поисках пищи. И однажды он, ведомый на аппетитный запах, забрёл во двор Дженны, забыв, что именно этот дом принадлежал ей. Там маленькая девочка читала книгу об исследователях и великих людях Аляски. И в тот момент, когда он хотел утащить из корзины бутерброд, она читала про Сэмуэля Балто, на чью фамилию его хвостатый тёзка отреагировал лаем. Вздрогнув, рыжеволосая девочка повернулась к подростку и, внимательно посмотрев на него своими глубокими и умными изумрудными глазами, улыбнулась.       – Балто? – с вопросительными нотками повторила она. Мгновение Балто стоял, не понимая, что ему делать, но в конце концов он согласно кивнул и бережно лизнул девочку в щеку. Та задорно рассмеялась. – Тебя зовут Балто! Ты такой хороший! Хочешь бутерброд?..       И когда она дала ему бутерброд, который он с признательностью взял из её рук, во двор выбежала Дженна. Она была удивлена и в то же время счастлива, что её друг вновь вернулся. О своих воровских намерениях Балто благоразумно промолчал. С того дня он нередко забегал к ним и играл вместе с Дженной и её девочкой, но когда он стал старше, то её отец прогнал его, когда заметил Балто в драке со Стилом – тот исполнил своё обещание, и когда рядом не было Рози, перед которой Стил не решался напасть на наглеца, он осуществил задуманное. После того случая Балто почти три года избегал города, приходя туда лишь ночью, прокрадываясь в лавки или магазины в поисках пропитания – с охотой в лесу ему не особо везло.       И сейчас, вспоминая тот солнечный день и ту первую лучистую улыбку рыжеволосой девочки, которая улыбалась ему с теплотой и добротой, он вспоминал первую из людей, кто не отнесся к нему плохо, и ему становилось тепло на душе от мысли, что он смог её отблагодарить. Ни одно признание, ни одно уважение города не стоило для него столько, как полный благодарности взгляд Рози и её такое еще слабое, но твёрдое:       – Спасибо, Балто! Без тебя я бы пропала...       Именно благодарность этой девочки стоила для него больше благодарностей всего Нома. Следующим человеком, кто стал ему хорошим и близким другом, стал Дюк. Он даже предложил Балто жить у него, но волк отказался в силу привычки, в силу привязанности... Но порой он и впрямь остается у Дюка, греясь у камина и разделяя с ним его обед, хотя больше всего Балто дорожил их совместными полётами на самолёте, названном в его честь... Всё же собачьи корни пробивались и в нём, в его привязанности и любви к некоторым людям, пускай он и предпочитал оставаться свободным и диким. Такой же выросла и его дочь, Алу. Саба же пошла в мать. Как и Дженна, Саба много времени проводит со своей девочкой, и особенно она любит провожать ту в школу и забирать её со школы. Но вот её влюблённость сейчас несколько подпортила её образ идеальной дочери. Она добрая и умеет сочувствовать, весела и легка на подъём, она мечтательна и принципиальна, но она упряма и решительна. Если она что-то решила, то ничто её не остановит и не переубедит. Если она любит, то любит преданно, верно и до конца, невзирая на то, взаимно это чувство или нет, приносит оно ей счастье или горе, но она не отступится. Хотя иногда она напоминала этим свою мать. Дженну тоже никто не понимал. Никто не разделял её взглядов насчёт Балто, и все лишь сочувственно кивали головами, считая, что сердце бедняжки будет разбито недостойным псом. Но Дженна лишь гордо хранила молчание, а порой и с необычайной страстью начинала защищать Балто в глазах других. Она видела в нём больше, нежели он сам в себе видел... А сейчас его родная дочь так же ревностно защищала Стила. И хотя отцовское сердце решительно не одобряло этого, тем не менее его мучили сомнения – а правильно ли указывать Сабе? Это её жизнь, и как говорила она сама: «Даже если я и допущу ошибку и эта любовь принесёт мне лишь разочарование, боль и горе... Это будет мой выбор. Я знаю, чем рискую, но если я сдамся, то потеряю нечто большее».       – Папа? Привет! А ты что здесь делаешь? – Балто встрепенулся и рассеяно улыбнулся подошедшей дочери. Надо же, он так сильно задумался, что объект его мыслей тем временем неожиданно появился перед ним. Саба легко, по-весеннему улыбнулась в ответ и чуть подставила мордочку ветерку, как прежде сделал её отец. А пока она наслаждалась свежестью, по ветру распускалась её невесомая розовая лента.       – Привет, Саба, – вежливо кивнул Балто, с теплотой подмечая сходство его дочери с её матерью. – Ты сегодня очень красивая.       – Только сегодня? – со смешком подмигнула Саба, но было видно, что комплимент ей понравился. Девушка нахмурилась, заметив виноватый взгляд отца. – Но ты пришёл поговорить не об этом, верно?       – Нет. Не об этом, – признал волк и тяжело вздохнул. Вздох послышался и со стороны рыжей лайки – она уже догадывалась, о чём пойдёт речь. – Ко мне сегодня подходил Стил. Он просил тебя переубедить. Просил оставить его в покое.       – Мне он сказал то же самое. «Я не люблю тебя, ты мне не нравишься! Ты – навязчивая девица, дочь своего отца!» и бла-бла-бла в таком роде, – фыркнула Саба, закатывая глаза.       – Может, он и впрямь тебя не любит? – предположил Балто без особой надежды.       – Нет. Я вижу его взгляд. Он влюблён в меня по уши, – Саба смущенно улыбнулась, а взгляд её потеплел. – Я напоминаю ему маму. Я не могу не нравиться ему.       – Он старше меня и твоей мамы, Саба! Посмотри, сколько псов вокруг! Они все с радостью составили бы тебе достойную партию, – принялся за второй аргумент Балто. Саба внимательно посмотрела на отца, чуть прикусив губу.       – Да, он старше. Он годится мне в отцы. Он даже сказал, что я могу сойти за их с мамой дочь. Но... Почему вы считаете, что меня это волнует? Да, он старше. Но он опытнее и умнее всех моих ровесников! Я знаю, вы с мамой помните его другим... Но тот, кого знаю я, отличается от пса из ваших рассказов и от историй других собак. Он изменился. И мне с ним интересно. Может, он и поступил когда-то очень плохо, папа... Но это он прошёл почти весь путь с лекарствами. Если бы они не заблудились из-за бури, то он бы доставил их в срок.       Её слова задели Балто. У его дочери была поразительная способность смотреть на ситуацию со многих ракурсов сразу, а благодаря какой-то доле цинизма, которую, как был убежден сам Балто, она подцепила из общения со Стилом, она критично рассматривала события и говорила о неприглядных моментах. Волк вспыхнул, а в глазах на какой-то миг полыхнул проблеск горечи.       – Эту упряжку изначально должен был вести я, – медленно отчеканил каждое слово Балто. – Но твой любимый Стил подставил меня перед людьми! Они видят во мне волка. До сих пор! А тогда? Я пришёл первым из всех собак! Мои результаты были лучшими, и Стил не смог этого стерпеть, а мы могли с ним в паре вести упряжку. Так и должно было быть.       – Прости, – Саба поняла, что задела отца. Опустив уши, она виновато взглянула на него, а затем покачала головой и удрученно фыркнула. – Тебе не стоило заводить этот разговор. Я люблю его. Просто прими это. Это не какой-то каприз или глупая влюбленность. Я вижу его пороки и недостатки, но я хочу их сгладить. Он тоже заслуживает счастья. Как каждый из нас! А сейчас прости... Мне нужно забирать Лиру со школы.       Балто грустно посмотрел вслед удаляющейся фигурке и лишь удрученно покачал головой...       Он знал, что Стила можно найти в котельной. Обычно там собиралось множество собак, которые делили кости и рассказывали различные истории, а может, просто делились последними новостями и мнениями, обсуждая очередной насущный вопрос совета, но сегодня котельная пустовала. Лишь, как и рассчитывал Балто, там сидел один Стил, угрюмо смотрящий в пламя, бушевавшее в котле. Не одарив вошедшего ни единым взглядом, пёс продолжал напряженно всматриваться в огонь, а затем тяжело выдохнул.       – Я помню, как я застукал вас с Дженной в котельной у мясника. Тогда я очень приревновал, и мое чувство самолюбия возликовало, когда Дженна принялась флиртовать со мной... Пока не помогла мне разгорячиться еще больше с помощью такого же котла. Забавно. Еще тогда она преданно защищала тебя, – неожиданно произнёс он негромким голосом.       – Саба тоже очень рьяно защищает тебя, – нехотя признал Балто. – Кажется, она действительно тебя любит. Нравится мне это или нет, но я не могу её переубедить. Она выбрала тебя.       – Ты приводил ей все доводы? – мрачно спросил Стил, и в голосе его слышалась грусть.       – Абсолютно. Она уже не обращает на них внимания, находя объяснения каждому из них, – хмыкнул Балто. Они на какое-то время погрузились в молчаливую тишину.       – Не хочешь пройтись по побережью? – внезапно нарушил молчание Стил. Он поднял серьёзные голубые льдистые глаза на Балто, и тот согласно кивнул, испытывая одновременно облегчение, что он окажется на свежем воздухе, и одновременно напряжение – Стил прежде никогда не предлагал ему прогуляться вместе с ним.       – Хорошо, – сдержанно согласился Балто и первым вышел наружу.       В молчании они шли через город, направляясь в сторону корабля. Лишь тихий хруст снега под лапами нарушал гнетущее молчание между двумя соперниками. Балто видел и ощущал на себе непонимающие и любопытные взгляды городских собак – они были поражены увидеть мирно идущих рядом двух непримиримых недругов. Должно быть, сейчас они гадали, что могло заставить их объединиться. Задней мыслью волк подумал о том, что будет любопытно затем услышать сплетни об этой прогулке. Тускло усмехнувшись, он продолжал идти в унисон со Стилом, пока тот внезапно не остановился, когда они дошли до побережья. Возле берега вода покрылась толстой коркой льда, но чуть дальше океан оставался таким же буйным и тёмно-синим, как и в самый летний и погожий день.       – Ты можешь привести ей еще один аргумент, – помолчав, выдал Стил, тяжело вздохнув. – Я не могу быть с ней потому, что она – моя племянница, – ледяные глаза внимательно изучали Балто, а тот застыл в недоумении, с трудом переваривая полученную идею.       – Племянница? – в смятении полукровка повторил это слово, пробуя то, что оно несло в себе. – Но ведь это неправда! Она не поверит.       – Почему? – внезапно выражение морды Стила вновь стало колючим и острым. – Это так. Я действительно её дядя.       – У Дженны не было старших братьев, и её кузены живут не здесь, – нахмурился Балто, не понимая, к чему вообще стоит это говорить и разъяснять.       – А при чем здесь Дженна? – Стил также насупился и закатил глаза, сетуя на недогадливость собеседника. Сдержавшись, однако, от оскорблений, он продолжил. – Я не её брат. Я твой брат.       – Это невозможно, – решительно заявил Балто, ощущая веселье внутри себя – чтобы Стил, сам Стил, который кичится своим благородным происхождением, сейчас набивался в родню к презираемому полукровке? Немыслимо! – У меня был один брат и две сестры. И все они мертвы.       – Я был рождён не от твоей матери-волчицы, Волкопёс! – скривился Стил. – Моя мать была чистокровной лайкой!       – Безумной чистокровной лайкой, ты хотел сказать? – презрение к своей матери Балто не мог оставить безнаказанным. Янтарные глаза вспыхнули гневом, когда он вспомнил далёкие воспоминания из детства... Мэйбеллайн, мать Стила, открыла охоту на его мать. – Благодаря ей мою мать смертельно ранили! Мы ничего вам не сделали, но вы нападали на нас, изгоняли прочь.       – Не сделали? – Стил иронически рассмеялся неприятным зловещим смехом. Его глаза полыхали злобой. – Твоя сука-мать отняла у меня отца! Моя мама и впрямь была не в своём уме, но лишь от горя! Она так любила папу... У нас была замечательная семья, пока не появилась твоя мать! Я не видел отца долгие месяцы. Дядя Флэйм так нам сочувствовал, что решил пойти и вернуть отца! А знаешь, что он привёл вместо него? Твою мать с тобой в зубах! Он сам был ранен, но он рассказал нам о том, что мой отец отважно сражался против лосей, но погиб, переживая за него и за свою беременную суку! Флэйм пригрозил, что любой будет иметь дело с ним лично, если хотя бы приблизится к вам. А мне всё было интересно взглянуть на вас! И вот однажды ты врезался в меня... И в тебе я увидел отца. Своего отца. Глаза другие, да и окрас немного не тот, но это не столь важно. Я сразу углядел сходство с ним. Удивительно, мы столь разные, но ты был похож на него столько же, сколько и я. Мама тоже увидела его в тебе. Она хотела убить тебя, растерзать. А затем... Затем она решила, что убьет твою мать, а тебя! Тебя... Тебя она собиралась забрать с собой. Воспитать как второго сына от её любимого Бенедикта. Да, не смотри на меня такими глазами! Она и впрямь хотела тебя забрать у неё. Отнять то, что было так дорого для твоей матери. Чтобы она почувствовала всю боль утраты, всё это чувство брошенности и обреченности, когда рассудок затопляет безумие... Но в тот день ты потерял свою мать, а я – свою. Я слышал, как старый Док рассказывал, что видел, как израненная волчица вернулась на корабль, а затем, хромая, она направилась в лес. Твоя мамаша небось успела еще повыть тебе на ушко, а я свою так и не увидел...       Весь запал злости и горечи, которые он выплескивал во время рассказа, словно змея яд, теперь истощился, и закончил он историю грустным и тихим голосом, печально понурив голову. Балто же ошарашенно смотрел на Стила и не мог поверить ему. Нет, он не хотел ему верить! Как такое возможно? Да, его отцом был какой-то лайка, но... Но чтобы это был отец Стила?       – Я не верю, – надломанным голосом произнес Балто, невольно отступая назад. – Это неправда!       – Ты так думаешь? – горько усмехнулся Стил, а затем его взгляд вновь вернул привычную твёрдость. – Ты знаешь, что это правда. Отрицаешь, но чувствуешь.       – НЕТ!       – Ты забыл странный разговор моей матери?       – Я был слишком напуган, – стушевался Балто, осознавая, что не может припомнить тех слов, сколько бы ни силился. Перед глазами вставали только холодные ледяные глаза, полные ненависти и злобы.       – Она обвиняла её в гибели Бенедикта, нашего отца! Мама всегда говорила, что твоя мать отняла у нас то, что ей не принадлежало. Если бы не твоя мать... Наш отец всё еще был бы жив. Я любил его и каждый день ожидал его возвращения. Он обещал вернуться, но так никогда и не вернулся... Хочешь еще доказательств? После того как не стало мамы, я винил во всём твою мать и тебя. Тебя я ненавидел больше всего. Я считал, что это ты стал причиной гибели моих родителей, потому я всячески задевал тебя. Думаешь, мне было особое дело до того, полукровка ты, пёс или волк? Да мне было плевать! Но это был хороший повод спрятать свои настоящие причины моей ненависти к тебе и моего презрения.       – Там были Калтаг, Никки и Стар! Уверен, обо всём знали и другие собаки в городе, – Балто победоносно вскинул голову и ухмыльнулся, зная, что сейчас история Стила полетит крахом. – Об этом не молчали бы.       – Верно, – сухо согласился Стил, и его глаза сузились. – Большинство знало настоящую историю. Но уже в детстве я мог заставить любого несколько раз подумать, прежде чем распускать языки. Мои... приятели... Они действительно знали, что ты мой младший единокровный братец. Стар видел в тебе сына пса, великого гонщика, легенды... Никки и Калтаг предпочитали игнорировать тебя, так же как и я.       – Ты это называл игнорированием? – вздёрнул бровь Балто. Стил одарил его испепеляющим взглядом.       – Остальные собаки помалкивали. Я скармливал им версию, что мама обозналась, что ты – не сын моего отца. Кто-то купился, кто-то нет. Но все молчали. Тебе не говорили, поскольку знали, что ты не поверишь, а поскольку ты – наполовину волк, то они и побаивались тебя.       – А Дженна? Она знала? – глухо спросил Балто.       – Дженна? – взгляд Стила стал рассеянным. Пёс молча о чём-то раздумывал, прежде чем начал говорить. – Не думаю, что её родители посвящали в детали, но... Дженна умная девочка и сама всё могла понять, особенно если учесть, что она общалась с Дикси и Сильвией. Так что... Да, скорее всего, она знала.       – И не рассказала мне? – разочарование полоснуло огненным мечом по его сердцу.       – Зачем? Всех устраивало то, как было. Она наверняка ожидала, пока я сам решу рассказать. А я бы так и похоронил это с собой, но не рассказал бы. Только ради Сабы. Тогда... На утёсе... Я больше всего боялся, что ты заберешь не только моих родителей, мою любовь, но и мое уважение и мою славу. Так и произошло. Тогда я отчаянно хотел, чтобы ты умер, Балто. И чтобы никто никогда не напоминал мне о том, что великий Бенедикт, троекратный чемпион и первый пёс города... предпочел моей благородной матери, первой лайке Нома, какую-то волчицу. Что мой отец, которого я любил и ждал... плюнул на меня, и никогда бы он не вернулся, ведь у него был бы сын, которым он мог бы гордиться. Я похож на него окрасом, хотя я чёрно-белый, как и мать. Но ты... У тебя его взгляд.       Они молчали и ощущали гнетущую тишину, нарушаемую лишь шумом далёких волн. Столько несказанного... Столько вопросов и столько ответов. Балто внимательно вглядывался в Стила и внезапно ощутил, что перед ним действительно его брат. И тот пёс, который казался ему надменным, самоуверенным и безумно гордым... Сейчас он казался ему всё тем же потерянным и брошенным щенком, который хотел родительской любви. Он был закомплексованным и боялся его, Балто. Стил не был счастлив. Он был сломлен. Нерешительно Балто приблизился и сел рядом с ним. Они молчали, не зная, что сказать друг другу. Но на этот раз первым неуверенно заговорил Балто.       – Бенедикт? Так звали нашего отца?       – Да.       – Я совсем его не знал... Я думал, что мой отец – простой бродяга. Каким он был? И... Это тот самый Бенедикт, о котором я слышал?       – Да, – Стил светло улыбнулся и многозначительно посмотрел на ошейник с почтением. – Это тот самый чемпионский ошейник. Он оставил его мне на память. Я ни разу его не снимал. А каким он был... Он был самой крупной лайкой, больше, чем я. Он был вровень с твоей матерью. Шкура его была сера, а пятна у глаз, которые я унаследовал от него, были черны, как вороново крыло. У него были такие же глаза, как у твоей дочери, Алу – голубые и с тёмно-синим зрачком. У него была вечно взъерошенная чёлка, как у тебя, и лапы у него были окрашены так же, как и у тебя. Под цвет зрачков он носил ультрамариновый платок на шее.       – Как у Дакоты? – изумился Балто.       – Именно, – кивнул Стил. – И он был необычайно надёжным и добрым. Рядом с ним ты чувствовал себя так, будто тебе ничего не страшно...       ...Они возвращались домой уже как добрые друзья – смеясь вместе, и однажды они даже неуверенно потёрлись боками, пока шли в город. Оба смутились, но Стил решительно заметил, что больше не хочет быть один. Как бы там ни было, а Балто – его семья. Балто тоже хотел прекратить глупую вражду. Особенно теперь, когда выяснилось, что они – родные братья. Перед домом Стила Балто замешкался, а после обратился к псу, который уже хотел зайти вовнутрь.       – Стил?       – Да? – хаски с интересом обернулся к Балто.       – Насчёт Сабы, – Балто замялся и заметил, как напрягся Стил. Это решение далось ему нелегко, но он чувствовал, что так будет правильнее. – Тебя смущает то, что она твоя племянница? У нас мало общей крови, Стил. И многие сходились даже с более близким родством. Если её это не отпугнет... То я хотел бы, чтобы вы оба были счастливы. И если ты захочешь, то мы сможем делать вид, будто всё как и прежде.       Стил смерил Балто долгим изучающим взглядом, а затем медленно кивнул, и, моргнув, его глаза стали излучать непривычные для Балто тепло и благодарность.       – Спасибо... брат. Но мы с тобой одной крови.       – Лишь по отцу. Ты – чистокровная лайка, а я? – Балто невесело усмехнулся. – А я – полукровка, Волкопёс. Не забыл?       – Спасибо, – улыбнулся Стил и скрылся за дверью...