Yin Yang

Проснувшись, Кайоши ощутил какое-то тяжёлое тепло на своей груди, и как оказалось — это был Хироки. Кайоши чувствовал себя совсем неловко, глядя на это все. Как-то странно, что на взрослом Левиафане лежит какой-то ребенок. Еще хуже то, что у Кайоши сейчас начнётся линька, о чем свидетельствовал зуд, плохая реакция родимых пятен на внешние раздражители, резкая смена настроения. В этот период Кайоши может выбросить что угодно, так что его надо контролировать, иначе могут быть последствия. Это была вторая линька за всю его жизнь. Первая случается в пубертатном периоде, и она самая буйная. Теперь вторая линька, но она тоже ничем не лучше. Будет меняться чешуя и родимые пятна у настоящего тела Левиафана, так же только родимые пятна в человеческом обличии. Кайоши потом придётся пропасть на некоторое время, чтобы в настоящем теле прожить этот период. Он помнил, как это происходило с ним впервые. Такой был шум... Кайоши рычал на окружающих, раскрывая пасть, вот-вот собираясь выпустить поток плазмы. — Слазь, дебил! — крикнул Джинджер, который до этого пытался Кайоши помочь с этим. — Баг, я высший разум! — прорычал Кайоши. Даже в теле истинного Левиафана он мог говорить разборчиво, хотя лучше ли это с такой-то линькой... Кайоши сидел на каком-то выступе, до которого братья добраться не могли, только если стать Левиафаном, каким сейчас был одуревший Кайоши. — Кайоши, ты придурок неизлечимый, слазь я сказал! — проорал Джинджер, который начал перевоплощение. Рядом стоящий Левиафан попытался кинуть палку в Кайоши, который до сих пор орал. Априль и Август как всегда занимались какой-то бредятиной, пока Вейрон, Баг и Разор, кинувший палку, думали, что им делать с поехавшим братом. Став Левиафаном — Джинджер принялся лететь к своему горе-брату. Кайоши еще долго пролежал с Хироки на груди в обнимку, после чего парень решил встать, правда с тушкой на себе это сделать было трудно. Парень отложил Хироки в сторону, как отложил бы свою дочь. Странно, а ведь Кайоши считал и Каяна и Хироки своими детьми, хоть они таковыми и не являлись. Несмотря на это — Кайоши мог бы быть хорошим отцом. Конечно он очень груб, ему плевать на всех, он редко видит в ком-то что-то хорошее, но он все равно может быть заботливым, тем, кто поможет в трудную минуту, несмотря на свою хладнокровность к всему миру. Конечно Кайоши верил в хорошее, но иногда что-то перевешивало его надежды на лучшее. Возможно это все из-за того, что с ним было ранее, может, он просто родился таким. Кайоши накрыл Хироки одеялом, удостоверившись, что Изуми тоже не проснулся, поскольку он не хотел, чтобы ворчливый пёс портил настроение Кайоши с самого утра. Левиафан и так уже был немного не в себе. Он будто был отстранён от всего мира. Это линька на него так влияла. Кайоши знал, что кроме древних существ — Левиафанов, есть еще и Банши. Странные создания. Очень странные. Банши по натуре флегматики, из-за чего они очень любимы Левиафанами. Левиафанам приходится оказывать поддержку во время линьки, правда, мало кому это удаётся, мало каким другим расам. Но есть Банши — по своей натуре прекрасные психологи. Банши часто сидят с Левиафанами в период линьки. Вообще в среднем этот процесс протекает год, так что Банши сидят с Левиафанами именно столько. Никто не против, поскольку Банши почти ничего не делают в своей жизни. Как-то раз Кайоши спас яйцо Банши, из которого позже вылупился один такой. Кайоши назвал его Морфо. Левиафан долго ухаживал за ним, пока он не ушел, правда они обещали друг другу встретиться, так что все должно быть хорошо в будущем, если Кайоши вернётся на родину. У парня осталось много незаконченных дел на родине, так что ему необходимо вернуться, иначе могут быть последствия не только для него и его окружения, но и для других рас. Все из-за Джессики и Джозефа, которые все испортили. Они всегда все портят. Кайоши мог бы справится сам, будь бы он очень силён, как древний Левиафан, только вот он не такой — ему нужна помощь друзей, нужно собрать всех. Всех Левиафанов, всех друзей и союзников. Кайоши не всесилен, он не сможет справиться с давними врагами в одиночку, учитывая, что у этой парочки и их отряда есть то, что убьёт любого Левиафана. Кайоши всегда противоречит сам себе. Он всегда говорил, что ненавидит детей, но нет, он правда их терпеть не мог, но несмотря на это — он любимчик большинства детей, у него была дочь. Странный малый... Дверь на улицу приоткрылась и из-за нее показались звериные уши, а дальше было видно и всю голову, на которой болтались рыжие кучерявые волосы. Показалось остальное тело в плотной байке, один рукав из которых странно качался, будто рука была без костей, хотя руки там не было до плеча вовсе. Каян напоминал Левиафану самого себя — ранее молодого, без руки, со звериными ушами, без цели и надежды на дальнейшее будущее, правда им обоим жизнь показала и светлую сторону. По сути Кайоши через пару сотен лет должен быть уже стариком, а то и песком, правда вот Левиафаны не стареют, только если очень-очень незаметно. Максимум будут выглядеть на лет тридцать, когда в настоящем теле они будут уже древними. До чего интересные существа. — Привет, Кайоши, — сказал Каян, входя в дом и закрывая за собой старенькую дверь, которая издала жалобный скрип. Кайоши только сейчас опомнился, что он не оделся, поэтому извинившись побежал одеваться. Переодеваясь, Кайоши вообще ни на что не реагировал, из-за чего проснулся Хироки и Изуми. К счастью, никаких достоинств Левиафана детские глаза не увидели, поэтому Кайоши смог спокойно продолжать одеваться. Одевшись, Кайоши постучался в комнату Каяна, который уже был там. — Кай, выйди на минутку, дело есть, — Кайоши на удивление деликатно постучался, заставляя младшего выйти. Каян нехотя вышел, после чего спросил друга о случившемся. — Постой тут, — Кайоши быстрым шагом направился к себе в комнату. Все это время Хироки наблюдал через небольшую щелку в двери за происходящим, но затем его потащили навстречу другому жителю этого дома. — Смотри. Это Хироки, я спас его на улице... смотри какой славный малый, — Кайоши положил руки на плечи Хироки, стоя сзади и улыбаясь. Правда порезанный рот от уголков губ Кайоши — выглядит не очень, когда Левиафан улыбается... может это была одна из причин, почему он такой хмурый. — Я Каян, приятно познакомится, — ухмыльнулся Каян, после чего вопросительно посмотрел на Кайоши. Кайоши стал неохотно вспоминать, что Каяна он тоже подобрал, почти по той же причине. У Каяна не было родственников, он скитался по городу, позже арендовал квартиру, и как-то "случайно" Кайоши встретил Каяна в баре. У Кайоши была плохая привычка за всеми следить. — Предлагаю сходить на кухню, ребята, приготовить что-то, а то я бы попробовал что-то на языке. Я давно не ел, — сказал Кайоши. Хироки окрыленный радостью побежал с Изуми вниз, чуть ли не сбивая старшего с ног. Кайоши странно ухмыльнулся, будто что-то задумал, а может он и был просто счастлив, но Каян все-таки решил спросить: — Чего ты там? — Каян старался говорить тихо, поскольку малой мог услышать. Парень стоял около Кайоши, почти не глядя на того. — Nothing personal, kid, — сказал Кайоши, улыбаясь. По его улыбке можно было понять, что делал он это с каким-то странным уклоном на что-то. Каян нервно сглотнув, проморгался, да пошел за Кайоши на кухню, который друга ждать не стал. Кайоши открыл холодильник, где стал искать что поесть. Первым на его глаза попалось мясо. Много мяса. Стейки. Несмотря на его любовь к мясу — у Кайоши от одного запаха, или вкуса на языке болела голова, конечно не всегда, но это все равно очень неприятно. Кайоши достал стейк и стал командовать. Кайоши заставил Каяна резать салат, сам же Левиафан принялся резать добавку к салату, пока Хироки просто сидел и наблюдал за происходящим, изредка болтая с Изуми. Готовка протекала плавно, правда изредка Кайоши кидал жопки помидоров в Каяна, который потихоньку начинал сомневаться в вменяемости своего приятеля. Хироки наблюдал за всей этой химией, пока его не отправили искать некоторые специи по нижним полкам. Каяна же заставили искать что-то на верхних полках. Кайоши специально хотел поржать над всеми, поскольку без его помощи они бы из нижних полок ничего не достали, из высоких и подавно. Вот спустя некоторое время все отправилось в духовку, так что можно было и отдохнуть. — Хироки, будешь мороженое? — Каян достал все виды мороженого, которые были в холодильнике и поставил перед мальчиком. Удивлённый Хироки спросил: — А что такое мороженое? — Хироки посмотрел своими детскими, невинными глазами на Каяна, а тот, в свою очередь, стал объяснять, что это такое. Парни так увлеклись, что для них время проходило быстро, а рядом бегающий Кайоши пытался завязать другой диалог. Позже ревнующий Левиафан, поджав уши, пошел в гараж, где позже заперся и окинул взглядом свою старенькую Ауди купе кваттро, или как он говорил: "Ауди купе кваттро, Мишель Ньютон эдишн, тайп восемьдесят пять, полноприводная, около восьмидесятых годов с красным кожаным салоном." Кайоши так захваливался этой машиной, так хвалил её... но на то правда были причины — эта машина совершила эволюцию в разработке остальных, так же эта машина была одной из лучших, даже ей и остаётся. Несмотря на то, что она старая, она даже лучше Ламборджини. Парень уселся напротив той самой машины и стал её разглядывать. Парень докупил недостающие детали, так что можно было приступить к работе. Парень открыл шкаф, где помимо его шорт, в которых он работает, была ещё и его старая, где-то помятая броня из черной чешуи дракона, так же из особых сплавов. Капюшон был в отличном состоянии, плащ так же, а все из-за того, что они были сделаны из перепонок морских драконов. Несмотря на то, что Кайоши драконовод и он против распространения драконоборцев — он носит броню из драконов. Как всегда противоречит себе. Помимо всего этого, тут была его импульсная пушка, которую он когда-то сделал сам. Она почти не вредит врагу, просто откидывает его на огромное расстояние, да убивает по приземлению, но это зависит от заряда. Парень иногда выстреливал себе под ноги, чтобы взлететь в воздух, а там пролететь какое-то расстояние на своих крыльях. Он вообще не пользуется крыльями, хотя изредка, но... мало кому нравится, когда крылья вырастают и рвут тебе плоть, калечат позвоночник. Тем более они по сути бесполезны из-за своих размеров. Они крупные, отчего и бесполезные, к тому же чем крупнее крылья — тем больнее их отращивать и тем больнее их применять в полете, который стоя на одном месте — совершить невозможно. Нужен разгон. Так что они бесполезны. Кайоши стал переодеваться, оголяясь и надевая на себя просторные шорты, на которых еще остались соляные пятна. Нехотя стали возвращаться старые воспоминания о первых полётах Кайоши. Левиафан глядел с высокой скалы вниз, пытаясь понять, где можно будет получить меньше травм при падении. Оба брата подготовились — оба предусмотрительно сняли верх одежды, оголяя торс, поскольку рвать одежду никто не хотел. Мало они знают портных, которые шьют одежду Левиафанам. Оба уже стояли с крыльями наперевес, которые все еще раздирали кожу. Кайоши мучился больше всего, так что Джинджер применял исцеление, которое могло бы ему помочь хоть немного. У Джинджера были красивые, роскошные соколиные крылья, на которых словно закат неба оставил свою раскраску вместе со звёздами, в то время как у Кайоши они еще не приобрели особый цвет, так что они были просто бурые в черно-белую полоску. Ему вообще было все равно на крылья, но ради учёбы — ему надо было учиться. — Ты первый, если что я подхвачу тебя. Пока не научишься, отсюда не уйдём, — сказал Джинджер, глядя на весь тот роскошный лес, который был под ними. Кайоши оглянулся на своего вирма, который будто понимал о чем речь. Изумрудный, с двумя парами крыльев, не способный преодолевать большие расстояния в полёте, но зато какой. У него была уйма драконов, возможно больше, чем песчинок в его ботинках, когда он был на пляже со своим братом и остальными членами семьи. — Я понял, — сказал Кайоши, после чего обернулся на Бага, который стал показывать технику полёта. Он учил младшего всему, что знал сам, хотя... им обоим двадцать один год, но из-за того, как Левиафаны считают возраст, аж по минутам, а то и секундам — Кайоши самый младший. Вообще возраст Кайоши сильно колеблется из-за того, что он провёл полгода в камере, которая искажает время, так что можно сказать, что отсидел он там два или три года. Подготовившись, Джинджер опять переспросил Кайоши, все ли он понял, на что последний кивнул и кинулся вниз, пытаясь расправить крылья. Выходило не сразу, он скорее падал, нежели летел, словно пикирующая птица. Кайоши был уверен в Джинджере, он верил, что тот ему поможет, так что он особо не волновался. До земли было еще около километра, так что Кайоши начал действовать: Левиафан пробовал двигать лопатками, как его учил Джинджер, проговаривая все про себя: "Почти круговыми движениями, вверх наискосок, так же вниз... хорошо.". Кайоши постепенно начинал лететь при помощи крыльев, а не притяжения к земле. Спустя еще полминуты, появился Джинджер, который парил свободно, в отличии от Кайоши, Левиафан сильно напрягался, в отличии от брата, который об этом упомянал, что да, вначале любой Левиафан из-за этого будет напрягаться, но потом привыкнет. Еще спустя время, Кайоши и его брат почти задевали кромки деревьев, но у первого все вышло в самый последний момент, чему он очень обрадовался. Парень наконец летел, контролировал полет, от чего он был счастлив. Кожа не болела, только ощущалась тяжесть, а так — ничего более. Кайоши наконец смог взлететь со своим братом повыше, где позже оказались их вирм и дракон. Парень чувствовал себя свободно, о чем и говорил Джинджер, что это чувство, будто все говно внизу, а ты один, летаешь, наслаждаешься видом. Позже Кайоши предложил полетать на скорость, а то и соревноваться, маневрировать, на что Джинджер вначале начал отпиратся, поскольку считал, что для Кайоши это слишком рано, но тот не слушался, только летал так, будто вот-вот упадёт, а на деле только провоцировал брата, который в конце не удержался, принимая соревнования. Левиафаны летали среди длинных деревьев, которые не задевали крылья братьев. Они летали около часа, а после они принялись пробовать полет вверх, поскольку это самое сложное, и это то, что Кайоши на тот момент еще не выучил. Младший пробовал подняться, но у него не выходило, он постоянно падал, а Джинджер его ловил. Спустя какое-то время братья развели костер в лесу, где пробыли до утра, чтобы позже отправиться домой, поскольку Кайоши истратил все силы. Кайоши упёрся лицом в ладони, стараясь себя успокоить, поскольку такие воспоминания на него как-то давили. Ему было не сколько грустно, скорее неприятно это вспоминать, ибо у него нет возможности на данный момент попасть домой. Парню удалось отвлечь себя, поэтому он приступил к своей машине. Кайоши собирался сидеть с машиной на протяжении всей следующей ночи, попутно разговаривая с Джинджером по телефону. — Так... я попробовал, поспрашивал некоторых не от мира всего, то есть не людей, только вот... — Джинджера голос был уже более уверенным, более окрепшим, так что можно было судить, что он выспался. Кайоши вынул тряпку изо рта, после чего спросил: — Никаких результатов? — Кайоши вытер лоб тряпкой, которую до этого держал в зубах, осматривая шину. Джинджер выждал паузу, после которой начал: — Почти ничего, что нам нужно, но... я теперь знаю как попасть к тебе.