majimak shigan

      — Центр психологической помощи слушает. Чем я могу вам помочь?       Женщина прокрутилась на стуле, поправляя наушник в ухе. Рабочая рутина опять сжирала ее жизнь, не добавляя в карман ни копейки. Жалобы и нытье — вот что она выслушивала каждый день. Да, ей нравилось помогать, но лишь сначала. Сейчас на всех этих людей ей было плевать, на автомате вылетали рядовые фразы, но никакого сочувствия. Она раздраженно поправляет волосы, смотря в монитор.       — Эй, все анонимно. Можете говорить.       Стоит тишина. Только тяжелое дыхание раздается в трубке, растягивая секунды в минуты. Наконец-то на другом конце линии раздается голос:       — Я… Я кажется убил его.       Женщина шокировано замолкает, рука замирает в выбеленных кудрявых волосах, а ладони сразу же потеют. Иногда такое случалось, и эти звонки не всегда были криминалом. Многие психопаты звонили, чтобы разбавить свои скучные деньки, наполненные галлюцинациями и общением с чем-то «потусторонним». Сразу вспоминается история об изгнании демона из юной Аннелиз Мишель, которая сама решила, что она одержима.       Среди многочисленных звонков такие были не редкостью, поэтому женщина берет себя в руки, чтобы не сделать эту паузу слишком подозрительной. Она поправляет микрофон и подносит его ближе к лицу, стараясь четко произнести вновь базовые фразы.       — Кого вы убили, господин? Вы можете рассказать мне все, что вас тревожит.       Человек отчаянно взвывает, хрипит, задыхается от слез. Сигнал внезапно обрывается, наушник в ухе отчаянно шипит и пищит, заставляя женщину поморщиться. Слышится бас, дьявольский и пробирающий до костей, бас, который заставляет все затихнуть.       — Он убил себя.       Женщина выключает микрофон, набирая номер полиции.

***

      — Сегодня замечательная погода, — замечает Минхен, проходя мимо залитой солнцем площади. Он оборачивается, чтобы ткнуть ворчащего Донхека в плечо. — Эй. Что опять не так?       — Ничего, мистер-я-радуюсь-всему-что-вижу, — отвечает Ли, легко уклоняясь. Правда он сразу же спотыкается об свои развязанные шнурки, хватаясь за вовремя протянутую руку Минхена. Он лишь фыркает, наблюдая за неловкими попытками своего друга заправить шнурки внутрь кроссовок.       — Лучше радоваться, чем поливать все дерьмом. Смотри, — гнет свою линию Минхен, кивая на какой-то куст. — Верба. Разве не замечательно, что начинается весна? Не будь таким, то тебя никто не полюбит.       — Слушай ты… — начинает Донхек, но его перебивает звук сирены. Две полицейские машины быстро промчались перед ними, не дав перейти дорогу. — Айщ! Какое счастье, да, Марк? Где-то сейчас произошло преступление, а мы тут говорим о прекрасной весне. Скоро экзамены, будь реалистом.       Донхек демонстративно проходит мимо, прямо на мигающий зеленым светофор. Минхен цокает, поправляет сумку на плече и догоняет парня, почти угодив под машину. Оставшийся путь до дома Донхека они идут молча, лишь Минхен пытается поднять тему скорого концерта в их школе, но младший не реагирует на это.       Лишь дойдя до многоэтажки, парни замечают какой-то вакуум, который начинает их окутывать. Перед подъездом Ли стоят те самые полицейские машины. Донхек даже не смотрит на Минхена, подбегая к мужчине в форме с рацией, интересуясь, что, черт возьми, тут происходит.       — Извините, но что случилось? Я тут живу и мне нужно попасть домой…       — Из триста второй поступил странный звонок, — отвечает нехотя мужчина, вытаскивая блокнот и ручку, после чего оглядывает Донхека. Минхен подбегает к этому моменту, смотря на удивленного Ли, который переминался с ноги на ногу. — Скажите свое имя и фамилию, пожалуйста.       — Это какая-то ошибка, — отвечает возмущенно Донхек, щуря глаза. — Я живу в триста второй. Один. Меня зовут Ли Донхек.       Мужчина записывает, хмурясь. Он закусывает колпачок ручки, осматривая подошедшего Минхена. Смотрит на блокнот, потом опять на Донхека.       — Как же ваши родители? — спрашивает мужчина, открывая другую страницу. — В указе сказано, что в квартире проживают трое. Звонок поступил со стационарного телефона, там прозвучало два мужских голоса.       — Простите, но стационарного телефона у нас никогда не было. Да и у всех жильцов их давно сняли! — шикает Донхек, дергаясь, но Минхен вовремя ухватывает его за плечи, неловко улыбаясь полицейскому. — Родители уехали в Китай в начале этой недели, приедут только через месяц. Вызов, как я думаю, был ложным. Так что будьте добры…       — Сейчас вскрывают квартиру, так что это невозможно. Как только мы узнаем, что там безопасно, то сразу же пустим вас, — сурово отвечает мужчина, скрещивая руки на груди. — Вы точно не знаете, кто это мог быть? Может, у ваших родственников были ключи от квартиры?       Донхек мотает головой, расслабляясь в руках Минхена. Действительно, он не сможет ничего сделать против полиции. Да и правда, может кто-то решил ограбить его квартиру, пока он был в школе?       — Скажите… Что именно там случилось? — мягко спрашивает Минхен, улыбаясь мужчине. — Что-то серьезное?       Полицейский сомневается, но сдается, облокачиваясь на машину и почесывая густую бородку.       — Поступил звонок в психологический центр. Звонил мужчина, который кого-то убил, — четко проговаривает полицейский, а Донхек хлопает глазами. Убийство в его квартире? Это и вправду было похоже на бред сумасшедшего.       В руке мужчины зашипела рация, он быстро взял ее и потряс. Помехи.       — Черт, кто-то опять вмешивается на наш канал связи, — шипит мужчина, наконец-то слыша ответ. Парни не могут уловить, о чем же переговариваются полицейские, но Минхен неловко хлопает младшего по плечу. — Все чисто? Отлично, — он поворачивается к парням, кивая на подъезд. — Если все-таки заметите что-то странное, то советую сразу же обратиться в полицию.       Донхек кивает, видя, как полицейские выходят из многоэтажки, собираясь по машинам. Ли как-то неловко оборачивается, смотря на Минхена, который стоял совсем близко.       — Может…       — Давай я посижу с тобой. Мне кажется, что тебе сейчас не по себе.       Парень впервые за день улыбается, кивая. Минхен всегда понимал его, всегда готов был помочь и утешить. Рядом с ним Донхек чувствовал себя правильно, нельзя было передать словами всю ту радость, которую принес Марк в жизнь младшего. Донхек умел только все портить и никогда не отвечать взаимностью. Он учился этому, пытался понять на примере Ли Минхена.       — Но ты не думай, что я сейчас обоссусь от страха, понял? — все же отвечает Ли, таща за собой Минхена. Взял за руку, осторожно сжал, ожидая обычной реакции. Отношения «кола и ментос» были в их стиле, но сейчас они скорее пришли к «кола и виски». Дополняют друг друга, не шипят лишний раз, совершают множество ненужных касаний.       Донхеку нравится это все.       Поднимаются по лестнице они в тишине, даже от жильцов нет привычного шума. Испугались полиции? Или возможного преступления? Донхеку как-то плевать на соседей, его сейчас волнует дверь, которую кое-как заварили обратно.       — Айщ, мама точно устроит мне взбучку.       — Хорошая была дверь, — грустно кивает Ли, дожидаясь пока Донхек все-таки откроет квартиру. — Но ты не виноват.       Дверь открывается со странным скрипом, но Донхек не замечает этого. Он быстро скидывает свои кроссовки, забегая внутрь. Ничего не тронуто, но воздух тут такой… Затхлый. Ли быстро распахивает темные шторы в гостиной, открывает окно и вздыхает. Солнце светит на него, пыль поднимается в воздух, веет весенним теплом. Да, Минхен был прав — погода замечательная.       Пока Донхек любуется природой, Минхен кипятит чайник и также открывает окна. Странный запах окутал всю квартиру, будто бы сгоревшую проводку затопили болотной водой. Марк включает маленький телевизор, который стоял на холодильнике. Новости. Замечательно, можно будет посмотреть, как же в стране плохо и проникнуться настроением Донхека. Кстати, не слишком ли долго он пропадает?       Минхен обеспокоенно идет в гостиную, осматривает ее и, не найдя тут Ли, идет в его комнату. Дверь была закрыта, но стучатся только слабаки и те, кто заботится о личном пространстве людей. Но что если сейчас Донхека поймал какой-нибудь маньяк, из-за которого и был весь переполох? Минхен распахивает дверь.       — Ой.       Подтянутые бедра Донхека — вот что видит Минхен, когда заходит внутрь. Донхек же видит удивленное лицо своего приятеля, который вскоре ловит его взгляд. Пара секунд ступора и младший медленно прикрывается. Марк также отмирает и проходит в комнату, усаживаясь в кресло около зеркала.       — Айщ, стучаться не учили? Я не виноват, что ты родился в лифте, но…       — Да что я там не видел? Мы с тобой с детского сада знакомы, я тебя и полностью голым видел, — отмахивается Минхен, все же подмечая всю красоту повзрослевшего Донхека.       — Тогда, — фыркает он, натягивая домашние штаны и футболку, — все было по-другому. Ты сам знаешь, мы все растем и меняемся.       Минхен лишь закатывает глаза, чувствуя себя придурком. Донхек совсем не поменялся, как был язвой, так ей и остался. Только волосы перекрасил в рыжий, из-за чего выглядел он еще более стервозным. Минхен же выглядел как облачко: невинный, пушистый и мягкий. Милый блондин с кудряшками, отличник, на которого равнялись другие.       Кипит чайник, и Донхек первым бежит снимать его. Если долго будет свистеть — вода выльется и зальет конфорки, такое уже случалось. Ему не нужно еще проблем, ведь входная дверь была криво приварена и готова вот-вот оторваться, а за это его точно по голове не погладят.       — Слушай, — бормочет Минхен, смотря куда-то позади себя. — У тебя всегда так топорщились обои?       — Что? — спрашивает Донхек, выключая плиту и поворачиваясь к Ли. Он облокачивается поясницей об столешницу, совсем не понимая о чем говорит Минхен.       — Ну, сам посмотри.       Донхек и правда выходит из кухни обратно в гостиную, присматриваясь к тому месту, куда тычет пальцем Минхен. Обои нигде не были порваны, но сразу было видно, что под ними что-то есть. Донхек сглатывает, потому что это явно что-то объемное, похожее на заначку. Только навряд ли там деньги.       — Минхен, принеси нож, — шепчет Донхек, ногтем пытаясь расковырять обои. И у него почти получается, если бы не мерзкая жижа, которая тонкой струйкой хлынула из дырочки. Воняло хуже, чем столетнее яйцо и сыр с плесенью вместе взятые. Да, его родители были путешественниками и многое дали попробовать своему сыну. Донхек прикрывает рот рукой, чтобы его завтрак не оказался на полу.       — Фу, боже, что это? — с отвращением спрашивает Минхен и морщится, зажимая нос пальцами. Он отдает Донхеку нож, и тот, пересилив себя, точным движением вскрывает место с выпуклостью.       Темная жидкость стекает на пол, а Ли с опаской просовывает пальцы в дыру. Он нащупывает небольшую бумажку, которая намокла и ужасно воняла. Хотя теперь весь дом пропах этим трупным запахом. Даже открытые окна не спасли ситуацию, поэтому Донхек решил выйти на балкон, бросив нож на пол около стены. Минхен последовал за ним, с опаской оглядываясь назад. Страшный сон. Это точно не было реальностью.       — Что за херня? — шипит Донхек, осматривая вонючую бумажку. — Тут одни рандомные буквы. Я ради этого обои порвал и изгадил пол?       Донхек замахивается, чтобы выкинуть послание подальше с балкона, но Минхен резко перехватывает руку. Мокрая бумага мнется в пальцах, но младший отдает ее без боя, смотря удивленно.       — Стой ты. Это не просто буквы, это явно какой-то шифр, — задумчиво проговаривает Минхен, расправляя послание. — Помнишь Тэна? Он криптографией увлекается, даже какие-то семинары вел. Мне теперь интересно, что это значит.       — Да это тупая шутка, просто забей, — вздыхает Донхек, скрещивая руки на груди. — Читтапону делать больше нечего, как возиться с этой вонючей фигней. Пойдем выпьем чая и уберем эту жижу. Опять крыша протекла наверняка.       Минхен улыбается при виде вновь оживившегося ворчливого Донхека, но ничего не говорит насчет этой ситуации. Как туда мог попасть это листок, если обои были плотно приклеены? Все это очень странно.       — Айщ, опять проблемы с этим телевизором, — ругается Донхек, вставая на носочки, чтобы хорошенько ударить по нему. Новости сменяются другим каналом, где шло какое-то шоу. Донхек вновь бьет, и после этого помехи исчезают. Минхен стоит с посланием в проходе, не зная куда его убрать. — Боже, да выкинь куда-нибудь в коридор. Я сейчас с ума сойду от этого запаха.       Минхен слушается, попутно проходя мимо гостиной и не видя нож. Видимо, Донхек забрал его, когда выходил с балкона. Приходится пару раз хорошенько помыть руки с мылом, потому что просто так отмыть этот ужасный запах не удалось. Младший снова ругается, но после усталого взгляда Минхена утихает. Да и сам он за сегодня устал, насыщенный сегодня был денек.       — Минхен-а, — тянет Донхек, натягивая на лицо одну из самых дружелюбных улыбок. Прислоняется к руке старшего, почти что делает эгье. Минхен приподнимает бровь, уже понимая о чем его попросит Ли. — Останься со мной на ночь.       И Марк не может не согласиться. Он все равно не уснет из-за мыслей, которые будет его терзать. Записка, полиция, жидкость из обоев. Мозг давно был перегружен, поэтому после чая он не особо желает убираться в квартире, но ничего не может сделать против очаровательных глаз Донхека, которые иногда (почти всегда) метают молнии.       — Ты нож не видел? — спрашивает Донхек, пару раз протирая стену моющим средством и оглядываясь на Минхена. — Мне казалось, что я его тут бросил.       Минхен замирает, оглядываясь. Ножа нигде не было. Отлично, теперь ночью их прирежут какие-нибудь призраки. Старший мотает головой, решаясь быстро дойти до кухни и открыть ящик со столовыми приборами. Но и там пустота. Подняв голову, тело Минхена немеет. В стену рядом с телевизором был воткнут нож, который никто из них не трогал.       Парень решает не пугать Донхека раньше времени, поэтому аккуратно вытаскивает кухонный прибор, убирая его в ящик. От стены отрывается маленькая бумажка, паря в воздухе и улетая прямо под ноги Минхена. Он берет ее, внимательно вглядываясь в буквы.       — Игра, — читает он вслух и слышит мат Донхека из гостиной.       — Я нашел нож, — отвечает Ли, завидев Минхена. — Под креслом был.       Минхен прокашливается, скрывая нервный смешок.       — Да? Я тоже нашел. В кухонном ящике лежал, — хихикает он, пряча бумажку с единственным словом в карман. — У тебя вроде один нож был.       — Не вроде, а один, — отвечает сконфуженно Донхек, осматривая нож в своей руке. — Херня какая-то. Я будто в психодел попал, паранормального тут не хватает только.       Минхен усаживается в кресло, начиная размышлять. Ему не хотелось оставаться в этой квартире, его напрягало тут все, кроме Донхека. Младший убрался достаточно быстро, смотря на время. День подходил к концу, но завтра был обещанный выходной. Донхеку хотелось сбежать из своего дома не меньше, поэтому он улыбается, когда слышит предложение Минхена.       — Пойдем ночевать ко мне.       — Я ждал, когда ты предложишь это, — вздыхает Донхек, осматривая комнату. Он подходит ближе к Минхену и шепчет, будто боится, что кто-то их услышит: — Тебе тоже тут пиздец некомфортно?       — Жутко, — соглашается Ли, кивая на комнату Донхека и первым направляясь туда. — Собирайся быстрее, пока не стемнело.

***

      Домой к Минхену они дошли за полчаса, успели забежать в магазин до закрытия и купить газировки и чипсов. Да, не самая полезная еда, но чтобы ночью заседать в комнате — самое то. Дома Минхена ждала только мать, которая заботливо приготовила парням настоящий ужин, а не эту отраву для желудка. После того, как из носа выветрилась вся вонь, Донхеку страшно захотелось есть, поэтому он был счастлив такому сюрпризу от госпожи Ли.       В комнате Минхена было две кровати, потому что раньше тот жил с братом. Теперь это ложе по праву принадлежало Донхеку, который часто оставался здесь ночевать. Но все равно было как-то не по себе, особенно от воспоминаний о ноже и телевизоре. Минхен думал активнее, все же убеждая себя, что это было простое совпадение. Копы ошиблись, они с Донхеком себя накрутили — все просто.       — Завтра сходим к Тэну и проверим, как это расшифровывается, — говорит Минхен, поворачиваясь лицом к Донхеку. Мягкий свет ночника обрамлял его лицо, делая его выцветшие рыжие волосы русыми. Донхек был похож на ребенка, которого нужно было защищать. Минхен на защитника похож не был.       Донхек фыркает, подкладывая под щеку ладонь. Бровь приподнимает, улыбаясь игриво. Как обычно.       — Ты думаешь, ему это надо? Расшифровывать вонючую, буквально, бумагу? — Донхек все отрицает. Ему не нужна была разгадка, ему и на саму загадку было плевать с высокой колокольни. Минхен как-то слишком живо захотел понять, в чем смысл этого послания. Ни к чему хорошему это явно не приведет.       — Ты опять ведешь себя так, — цокает Минхен и замолкает. Спустя пару секунд что-то лопается, и комната погружается во мрак. Донхек прокашливается, прикрывая глаза. Неприятно. Он не особо боится темноты, но это чувство не покидало его после того, как они покинули квартиру. — Донхек?       — Что?       — Лампочка сдохла. Иди ко мне.       Минхен шепчет, сглатывая. Донхек может и не согласиться, ведь он не маленький, чтобы делить с «братом» кровать. Еще и обидеться может. Но Минхен слышит тихие шаги, звук одеяла, которое тащится по полу, и вскоре кровать прогибается под весом Ли.       — Тебе страшно, цыпленок Минхен? — хихикает Донхек, а Минхен поворачивается к нему лицом. Они оказались слишком близко, но раньше это было не так заметно. Минхен выдыхает, опаляя губы Донхека своим дыханием. Донхек стихает, накрываясь своим одеялом.       — А тебе?       «Тогда все было по-другому. Ты сам знаешь, мы все растем и меняемся.»       Ох.       — Я не буду отвечать на такие провокационные вопросы, господин Ли. Ложитесь спать и не докучайте мне своими конечностями, — кривляется Донхек, пытаясь скрыть непонятное смущение. Минхен хихикает и отворачивается.       — Спокойной ночи, Донхек.       — Спокойной, Марк.