bill will kill lil
11 февраля 2020 г., 19:47
Примечания:
спасибо всем, кто читает, я вас правда очень люблю
Донхек ворочается всю ночь. Он не может уснуть уже пару часов, боится разбудить Минхена, потому что лежат они вновь на одной кровати. Старший спит на удивление крепко, даже не ощущая чужих ерзаний. Слышится чей-то вздох, и Донхек все-таки открывает глаза, выискивая светлую голову Минхена в темноте. Вместо нее в его глаза бьет яркий свет, от чего Ли морщится.
Минхена рядом нет, да и Донхек не лежит на кровати старшего. Ему просто снился очередной кошмар. Донхек куда-то шел, но шаги не ощущал, руками хватая воздух. Теплый. Свет внезапно гаснет, и чернота окутывает его, будто объятия матери. Матери, которая защищает своего ребенка, готовая впиться своими пальцами в глазницы обидчика. От этого чувства Ли начинает задыхаться, поперек горла встала кость — все те события, которые так пугали Донхека.
Все это было неправильным и грязным, это была не его жизнь.
— Минхен! — скулит Донхек, зажмуривая глаза, но картинка не меняется. Темно, душно, отвратительно. Тончайшие вибрации в его душе — это все, что он сейчас может ощутить. А еще страх. Безумно сильный, заседающий в груди страх, разъедающий его нутро.
Донхек открывает глаза в их с Минхеном комнате, смотрит неверяще в светлый потолок. Желтизна просачивалась по углам — квартиру когда-то затопили соседи, а эти уродливые пятна оставались напоминанием чужой халатности. Они превращаются в животных, сюрреалистичных и изломанных диких животных, стучащих лапами по поверхности.
Лошади и львы скачут по потолку в диком танце, а Донхек не может пошевелиться, прикованный к кровати. Сонный паралич? Да, на фоне стресса у него просто съехала крыша, такое бывает. Он сглатывает, и спустя пару мгновений все стихает. Желтые пятна вновь превращаются в простые грязные узоры. Ли еле заметно дрожит, молясь, чтобы его никто больше не трогал.
Но дверь в комнату скрипит, не предвещая ничего хорошего.
Медленно яркий запах той самой жижи возвращается, забивается в нос парня, а к Донхеку подкрадывается нечто… Просто нечто. Глазницы пустые зияют чернотой, рот искривлен в уродливой усмешке, а зеленоватая кожа местами слезает кровавыми ошметками. Существо хрипит. Донхеку не зажмуриться. Оно подходит ближе, распространяя свое зловонное дыхание.
— Я убил себя, — шипит существо, протягивая над Донхеком свою руку. С нее капает слизь в перемешку с кровью, а Ли пытается сдержать рвотные позывы. Из челюсти монстра внезапно раздаются щелкающие и свистящие звуки, а остатки лица пытаются нахмуриться. На секунду лицо существа становится похожим на лицо матери Донхека, а голос хрипит баритоном отца: — И ты убьешь себя.
Донхек громко кричит, и испуганный Минхен сразу же подрывается рядом с ним. Младший смотрит в пустоту, тяжело дышит и бьется в конвульсиях. Не моргает, словно что-то притянуло его взгляд, но около кровати ничего нет. Минхен с силой трясет его за плечи, но Ли не реагирует. Руки младшего внезапно тянутся к своей же шеи, пальцами с силой нажимая на трахею. Без каких-либо звуков, со слезами в глазах, он пытается себя задушить.
Болезненная пощечина возвращает Донхека в сознание. Он переводит ошарашенный взгляд на Минхена, садясь в кровати и начиная кашлять. Человек физически не может себя задушить, ведь от недостатка кислорода сразу потеряет сознание. Но это представление совсем не выглядело как сонный паралич или какой-то приступ внезапного суицидального лунатизма.
Это выглядело так, словно кто-то другой пытался задушить Донхека.
— Эй, ты в порядке? — тихо спрашивает Минхен, в ужасе пялясь на своего друга. Донхек сглатывает и мотает головой, смаргивая горячие слезы. Он обнимает свои колени, горбясь и всхлипывая. Минхен аккуратно нависает сверху, обнимая парня за плечи.
— Оно пришло за мной.
***
Тэен аккуратно подводит глаза в офисном туалете, недовольно таращась в грязное зеркало. Он берет туалетную бумагу, пытаясь хоть как-то оттереть поверхность, чтобы можно было оценить свою работу. Как всегда прекрасен, с этим было нельзя поспорить. На работу его, вроде как, взяли, правда после инцидента работать совсем не хотелось. Кто-то сошел с ума в его первый рабочий день — это был явный знак. Шумиха поселила в желудке Тэена странное чувство, либо он слишком хотел есть. И правда, если бы не мышь, которая давно повесилась в холодильнике и требовала достойных похорон, Ли постарался бы сбежать с этой работы. Руки до сих пор немного подрагивают, и он со вздохом откладывает подводку в рюкзак. Взгляд падает на выключатель около зеркала, рядом с которым красовалась розетка. Из нее показались паучьи лапки. Одна, две, три… Черные, длинные и острые, они шевелились, ярко выделяясь на фоне белого пластика. Все пропало, когда он моргнул. — Чертовщина… Тэен вновь занервничал, облизывая сухие губы. Джехен казался хорошим. Конечно, добрые полицейские обычно любят играть посменно и в плохих полицейских, но Тэен слишком устал, чтобы сортировать правду от лжи. Ему хотелось какой-то, черт возьми, стабильности, и Джехен на роль защитника очень даже годился. А ещё Тэен думал, что даже перед смертью, нужно быть красивым. Почему он и сейчас размышляет про смерть? Правда красота пригодится только на похоронах, а в кромешной тьме (среди пушистых облаков, в жарком пекле или где бы там ни было) вам будет все равно. Уже все равно. Удивительно, но кто-то способен забрать жизнь у себя специально. Тысячи людей борются за свои короткие дни, за каждую секунду, а кто-то просто прыгает с крыши. Это безумно эгоистично, но Тэену плевать на таких людей. У каждого свои тараканы. Парень последний раз оглядывает себя, довольно подмигивая зеркалу. Кстати о тараканах. Около ноги Тэена пробегает одна такая жирная тварь, и парень ужасается свистящему звуку, который исходит от насекомого. Маленькие лапки быстро перебирают по серому кафелю, оставляя за собой след из зеленоватой жижи. Какая мерзость. — Адская хрень, — хрипит Ли, быстро выбегая в дверь. Не оглядывается, но слышит копошение из туалета. Этот день не сможет стать ещё хуже, нет, нет. Джехен ждёт на выходе из здания, улыбаясь Тэену приветливо. На улице уже темно, светят только фонари и кажется, что сейчас вовсе не весна, а глубокая зима. Становится не по себе, но мягкое лицо Чона оборачивает все в свою пользу. Тэену бы правда проспаться и забыть все, но вместо этого он идет с красивым копом на свидание. Было ли это свиданием? Правда отстойное время для этого. — Красоту наводил? — по-доброму усмехается Джехен, галантно подавая руку парню. — Я отвезу тебя в кафе с изумительными пышками. Тэен фыркает, вкладывая свою жилистую и тонкую руку в сухую ладонь офицера. — Спасибо, что не пончики. — Какое ужасное клише, — фырчит Джехен, улыбаясь еще ярче. На щеках показываются две маленькие ямочки, заставляя Тэена оттаять. К черту этот день, эту работу и этих людей. Офицер Чон Джехен обязательно отправится к Тэену в постель. Не сегодня, так завтра. Парни садятся в машину, где шипит радио. Джехен вздыхает, наклоняясь, чтобы настроить его на нужную волну. Тэен сидит рядом, просматривая на небольшой экранчик, где по букве пишется название песни, хоть радио продолжает шипеть. «i w i l l k i l l y o u». Джехен пару раз прокручивает колесико и наконец-то включается какая-то корейская станция с популярными мальчиковыми песнями. Тэен пристегивается, нервно перебирая свои пальцы и отворачиваясь к окну. Все будет хорошо.***
Ночь для Донхека прошла тревожно, а утром он совсем не горел желанием идти в школу. Жался к Минхену, пытаясь найти в нем хоть какую-то поддержку. Нашел. Старший правда не знал, что делать, но убедил Донхека, что никто его не убьет, пока они вместе. Они бесстыдно пропускают школу. На шее Донхека расцветает красноватый след от его пальцев, и он прячет его в одной из длинных минхеновых кофт. Запах от одежды старшего возвращает его на месяц назад, когда все было спокойно. Тогда они могли играть в приставку после школы и просто валяться вместе на кровати, дурачась. Так странно, что прошла всего пара дней с тех пор, как начался весь этот страх. Донхек больше не дрожит, босыми ногами ступая на холодный пол. Родители Минхена ушли на работу, вновь оставляя их одних, поэтому можно было переместиться на кухню. Донхек даже слабо улыбается, когда Ли треплет его по волосам. Становится тепло. Минхен включает плиту, ставя на нее чайник со свистком. Кому были нужны эти электрические приборы, когда была старая и проверенная бабушкина посуда? Чайник отлично функционировал спустя годы, поэтому после трагичной кончины бабушки смог перекочевать в семью Минхена. И это не вызывало никакого отторжения, хотя вещи умерших всегда имели свою энергетику. Смертью в этой квартире разило только от тихого Донхека. Чайник кипит, противным свистом заливая уши, а уже после Минхен зальет кипяток по кружкам. Боковым зрением он замечает что-то белое, ползущее по его руке к кисти. Марк засматривается на это действо, перебарщивая с горячей водой, которая переливается за стенки чашки. Минхен шипит, а необычное чувство пропадает. Донхек подрывается со стула, чтобы помочь Ли убрать это, но Марк усаживает его на место одним только взглядом. — Ты из-за меня такой рассеянный? — ворчит Донхек, скрещивая руки на груди. В большой серой толстовке Минхена он смотрелся слишком мягким и несерьезным. Минхен убирает чайник, доставая тряпку из шкафчика над раковиной, игнорируя этот вопрос. — Да ладно, я просто схожу к мозгоправу и все пройдет. Ты не должен думать об этом так серьезно, раз я нашел несколько совпадений и накрутил себя. Все окей. Минхен тактично промолчал. Он был далек от психологии, но тут явно что-то было не так. Читтапон знал лучше, к нему и стоило обращаться за советом. Да и сказал он, что демоны — херня, а вот над другими сущностями можно было задуматься. Кажется, что теперь и Минхен начал замечать что-то странное, словно рядом был кто-то помимо них. Главное не показывать беспокойство Донхеку. Младший все равно встает и помогает Минхену протереть стол, а после — налить им обоим чай. Он ставит кружки на стол, переминаясь с ноги на ногу и смотря прямо в глаза Минхена. Между ними повисла неловкая пауза, наполненная неприятной недосказанностью. — Я боюсь, Минхен, — все-таки выдавливает из себя Донхек, опуская глаза. Губы позорно дрожат, но Ли не дает себе еще больше раскиснуть перед другом. Минхен осторожно прильнул к парню, поглаживая его по голове. — Все будет нормально, слышишь? — шепчет Минхен, отстраняясь, чтобы посмотреть в чужие глаза. В них он видит вселенную, тысячи звезд и себя, страх, смятение и нежность. Сейчас он не думает, опуская взгляд на чужие губы. И целует. Поцелуй длился пару секунд, мягкий и аккуратный, совсем неловкий и ребяческий. А по ощущениям он напомнил Донхеку взрывную волну, которая прошлась по всему его телу. Он смотрит на Минхена удивленно, но вместе с этим с каким-то тонким пониманием. Ли знал своего друга с самого детства, но такого Марка никогда не видел. Все плохое внезапно сходит на нет, а Донхек касается своих губ. Из головы напрочь выбивает страх, а сердце загнанно бьется в груди. Порыв чувств в каком-то смысле помогает успокоиться. Минхен испуганно отходит от Ли, мотая головой и хихикая. — П-прости, я не… — Прошу, сделай так еще раз. Донхек делает шаг вперед, пальцами впиваясь в чужие плечи и с надеждой смотря на Минхена. Тот сомневается секунду, вновь примыкая к покусанным губам Донхека. Увереннее с каждой секундой, поцелуй становится не просто забавой, а чем-то более глубоким и чувственным. Младший забывается в нем, прикрывая глаза, руками мягко обвивая плечи Минхена. Они не говорят об этом, когда садятся завтракать. Донхек покрасневший, с растрепанными волосами и влажными губами, примыкает к кружке остывшего чая, в надежде разобраться в своих чувствах. Минхен сделал им бутерброды, лениво оглядывая кухню. Взгляд перетекает на запотевшее окно, через которое проглядывались одинокие стволы деревьев. — Знаешь, родители говорили мне, что если я буду есть хлебные корки, то мои брови будут густыми и черными. Минхен усмехается, переводя взгляд на задумчивого Донхека. Склоняет голову, спрашивая: — Ну и как успехи? Донхек молчаливо откладывает корочку, болезненно улыбаясь. Воспоминание о детстве вновь больно резануло по живому. Что же сейчас с его родителями? — Я просто терпеть не могу корки. Минхен понимающе кивает, не решаясь поднять тему, которая его интересует. Вместо этого он съедает свой бутерброд, залезая в телефон и задумчиво пялясь на новые посты в инстаграме. Пишет Читтапону, что хочет встретиться снова. У Минхена правда плохое предчувствие, поэтому он даже не спрашивает Донхека о новом «сеансе». — Камень при тебе? — спрашивает Марк, убирая грязную посуду в раковину. Донхек пожимает плечами, морщась. — Ты правда веришь, что такая чушь сможет меня спасти? Я просто очень впечатлительный. Минхен недовольно хмурится, подходя ближе и склоняясь над младшим. Тот жадно смотрит на своего больше-чем-друга блестящими глазами, поднимая брови. Выглядит Марк немного угрожающе, но все еще добродушно. — Ты возьмешь этот чертов оберег и больше с ним не расстанешься, понял? — недовольно говорит старший, сбиваясь на последнем слове. Он сглатывает, понимая, что хочет еще. Целовать, трогать и тлеть в чужих объятиях. Донхек хотел примерно того же. — Могу я… Тебя поцеловать? Донхек приближается к чужому лицу, опаляя губы старшего горячим дыханием. — Можешь даже не спрашивать разрешения, Ли Минхен. Наверное, Донхек не такого ожидал от себя и своего лучшего друга. И что теперь вообще между ними происходило? Нужно ли было как-то называть их отношения, вешая ярлыки? Ли предпочел не задумываться об этом сейчас, вместо этого размышляя, какого цвета будет закатное небо сегодня. Что-то обязательно случится. Нужно верить, что что-то хорошее. А если и плохое, то не с ними.***
Донхеку удается дозвониться до родителей. Он почти что плачет в трубку, внимательно слушая голоса матери и отца. Это были точно они. Как обычно называли Донхека солнышком, извинялись, что не отвечали так долго, передавали привет Минхену. Ли сразу оживляется, не желая бросать трубку и продлевая их разговор на добрые полчаса. У родителей все было хорошо. Весь вечер Донхек светится от счастья, виснет на Минхене и звонко смеется. Старший поддерживает его радостное настроение, смотря на трепещущие ресницы и живые глаза. Ли даже забывает о своем кошмаре, болтая с Марком на разные темы. Все снова возвращается на круги своя. Было бы хорошо, если бы Читтапон не разрушил хорошее настроение своим звонком. В трубке его голос звучал не таким бодрым, как вчера, но это не поменяло общий тон разговора — снова странные вещи, какая-то милая неловкость и мягкость голоса тайца заполнили уши парней. — Я нашел кое-что интересное, всю ночь ради вас не спал, — победно усмехается Читтапон, а на фоне слышится треск. Кажется, что-то упало. Таец ойкает, а Донхек вздыхает. — Эй, нельзя ли на это забить? — тихо шепчет Донхек на ухо Минхена, а тот недовольно цокает и качает головой. В телефоне звучат помехи. — Хэй, Читтапон? — спрашивает Минхен, поджимая губы. В этих шипениях слышатся странные звуки. — Стоп, это что, азбука Морзе? Донхек насмешливо смотрит на старшего, важно кивая. — Да, Читтапон на самом деле не звонил нам, это просто демон балуется. — О Боже, — раздраженно шикает Минхен, отталкиваясь от кровати и быстро подбегая к письменному столу. Он берет какой-то листочек, быстро записывая точки и тире. Читтапона не слышно, будто бы изначально звонил вовсе не он. Марк сосредоточен, даже Донхек удивляется его настрою и встает рядом, вслушиваясь в шум. — Абонент временно недоступен, перезвоните позднее. «**..- -... -..- ..-- * --- -... -- .- -.*» Минхен откладывает телефон со стуком, даже не беспокоясь за экран. Он всматривается в написанные символы, думая, что сможет самостоятельно это расшифровать. Может, они случайно подслушали чей-то секретный шифр? Какие-то агенты использовали этот канал связи для общения, а Минхен так нагло вторгся в их разговор. — Ну и чего стоишь? Расшифровывай, — бурчит Донхек, дергаясь от нового звонка на телефон Минхена. — Ты когда-нибудь сменишь эту дурацкую песню? — шикает он, быстро хватая телефон со стола и прикладывая к уху. — Да? — Донхек? Привет, это я, Читтапон, — бодро говорит Тэн, а Донхек буквально видит его улыбку. Минхен хмурится, переводя взгляд на младшего. — Да, да, привет, мы только что говорили и связь прервалась, — отвечает парень, поясницей упираясь в стол и включая громкую связь. Повисает странная пауза. — Кхм, я вам не звонил, — все-таки говорит Читтапон, а Донхек сглатывает. — Я нашел кое-что интересное, всю ночь ради вас не спал. Пару минут назад Тэн уже сказал эту фразу. Минхен в ужасе мотает головой, молясь всем богам, чтобы это было глупой шуткой. Он сжимает листок в руке, убирая его в карман джинс, после чего торопливо накидывает на себя кофту. — Мы сейчас придем. Марк сбрасывает вызов, прежде чем Читтапон успеет сказать что-либо еще. Донхек ошалело смотрит на него, а потом недовольно стонет, отдавая телефон в руки старшего. Только он думал, что все наладилось… — Давай поскорее в этом разберемся, а потом закажем пиццу.
