majimak shigan

таранит болезнь немое тело. если бы оно не немело было бы лучше. я и забыл, что ты был, не со мной прослыл единожды глупцом. с тех пор никто не видел пыль в твоих глазах. а почему? слишком яркий свет. увечья подарили смерть. ты не один. не один, ведь я с тобой. конец приближается, ферзь был убит. я убил себя. женщины и дети, отворачивайтесь, прощание скоро состоится. Gaius Iulius Caesar/ROT31

***

      Донхек не мог смириться со стремительными событиями, происходившими в его жизни. Он больше не боялся: весь его испуг прошел, пока они шли к Тэну. Ли подпирает свою щеку ладонью, сидя у Читтапона на кухне, смотрит спокойно на чужие нервные движения. Таец определенно был чем-то напуган. Он что-то быстро объяснял Минхену, потому что Донхек совсем не слушал его. В ушах звенело, и этот звон перетекал в гудение. Было ощущение, словно у Ли в ушах вата.       — Ты слышишь, Хек? — переспрашивает Читтапон, щелкая пальцами перед чужим лицом. Донхек дергается и поднимает глаза на обеспокоенных парней, вложив в свой взгляд всю иронию, на которую он был способен сейчас.       — Донхек, это не шутки, — серьезно говорит Минхен, нависая над младшим. Словно строгая мама, которая хотела отругать своего ребенка. Любя, конечно, но лучше от этого не становилось. Минхен морщится, хватаясь за переносицу двумя пальцами и отводя взгляд. — Айщ… Тебе звонили не твои родители, понимаешь?       В комнате воцаряется полная тишина, даже дыхание на секунду прерывается — так кажется Донхеку, ведь уши заложило. В его груди что-то обрывается, а мощный толчок энергии внезапно протекает во всему телу.       Ли вскакивает со своего места, взмахивая руками и почти что впиваясь напряженными пальцами в шею Минхена. Они останавливаются в сантиметре от бледной кожи, чуть подергиваясь. Старший даже не дернулся, готовый быть задушенным — если это было нужно Донхеку. Он смотрит в его глаза уверенно, аккуратно берет его руки в свои и слегка поглаживает костяшки.       Мимолетный порыв растворяется в воздухе в ту же секунду, заставляя Донхека смутиться и сглотнуть.       — Прости, — бормочет Донхек, немного отстраняясь, но не вырывая руки. Читтапон кивает, готовый продолжить. Младший Ли бестактно перебивает его: — Нет, стоять. Я вас не слушал, но точно уверен, что сейчас ты начнешь затирать мне про всякие проклятия и все в таком духе. А такое слушать я не хочу.       — Не угадал, — мягко отвечает Читтапон, поглядывая на чужие сплетенные пальцы. — Это совсем не проклятие, не демоны и не бесы. Это дух. Мстительный, голодный дух, который собирается полакомиться тобой и твоим окружением. Так что в моих интересах помочь вам избавиться от него.       Будто бы все прояснилось и стало легче.       Донхек невесело улыбается, все-таки усаживаясь на место и отпуская теплого Минхена. Старший встает рядом, словно хочет защитить, укладывает руку на чужое плечо. Кажется, Читтапон ни капли не смутился от этого действа. И все-таки Донхек мотает головой.       — Не убедил.       — Ладно. Как насчет азбуки Морзе? — дергает бровью таец, доставая бумажку из кармана и пробегаясь глазами по тексту. — Все еще думаешь, что это совпадения?       — И каждый демон знает азбуку Морзе и прочие шифры, а? — недовольно тянет Донхек, а Тэн внезапно тушуется, опуская голову. — Вот видишь.       Донхек забирает бумажку, смотря на тире и точки. Рядом уже красовались буквы, два простых слова, которые должны были означать многое, но на деле не значили ничего. Минхен не смог записать все, что было зашифровано, но и этого было достаточно для легкого флера испуганности и непонимания.       «** убью * обман *»       — Вы же чувствовали что-то странное? Чье-то присутствие? Может, кто-то нашептывал вам странные фразы? — спрашивает Читтапон, стуча пальцами по столику, поглядывая в темный коридор. Енхо все еще был на работе, поэтому от Тэна исходило так много нервозности. Это немного начинало раздражать.       Перед глазами Донхека встает воспоминание, страшное чудовище из сна отвратительного трупного цвета, такого же запаха и голосом отца. Ли мотает головой, невольно хватаясь за шею. Минхен сказал, что он пытался задушить сам себя. В это верилось больше, чем в нематериальных духов…       Читтапон подпрыгивает, когда слышится звук дребезжащего стекла — простой сквозняк закрыл окно рядом с ними, но зато какая реакция. Тэн встает, быстро подходя к нему, закрывая и зашторивая. На улице уже темно, весна медленно вступала в свои права, но все также оставляла вечернюю мглу на дворе. Наверное, таец не особо радовался, что его старые друзья втянули его в эту странную и зловещую историю.       — Донхек чуть не убил себя этой ночью, — отвечает Минхен, приобнимая Ли за плечи. Он ободряюще улыбается ему, когда Донхек поднимает голову вверх и морщит нос. Минхен смущает его своей близостью, но внутри все холодеет при этом воспоминании.       Читтапон кивает, подходя ближе и бесцеремонно откатывая воротник толстовки на Донхеке. Тот дергается, но Тэн успевает рассмотреть синяки. Отчетливые следы пачкают смуглую кожу, причудливо сливаясь в одно большое пятно. Удивительно, что Донхек не охрип.       — Вот это и правда жутко, — неуверенно говорит Читтапон, поджимая губы. — Пожалуйста, поверьте мне. Эта сущность начала охотиться на тебя не просто так. Это как-то связано с твоими родителями… — Донхек выразительно смотрит на тайца, но тот продолжает чуть громче: — Если из-за них дух пришел за тобой, то сбежать будет невозможно.       Донхек порывается встать при упоминании о родителях, которые — живые и здоровые, — звонили ему около часа назад. Минхен его удерживает, шипя на ухо, чтобы Ли просто слушал и не делал глупостей. Читтапон был единственным человеком, который был готов помочь им выпутаться и избежать смерти. При мысли о своей скорой кончине все логические доводы себя исчерпали.       — Однако есть другой вариант, который будет чуть более радужным. Твои родители не причем, но их точно также устранят, а мы еще успеем спастись, — продолжает Читтапон, внимательно наблюдая за реакцией младшего. Тот опускает голову, все же принимая правила игры.       — Так что за дух? — спрашивает Донхек, а Минхен расслабленно выдыхает, усаживаясь рядом. Донхек сдался и доверился, но игра только начиналась. Предположений было мало, можно сказать, их не было вовсе: кто и откуда мог появиться по душу Ли Донхека?       — Гуй, — отвечает Тэн, доставая книгу с полки около себя. — Это справочник. Я его купил на одной из китайских распродаж. Коллекционеры готовы были отдать состояние, но у меня везде есть связи.       Он нежно поглаживает обложку с объемными элементами, которые приятно покалывают пальцы. Донхек смотрит на это с явным неодобрением, но ничего не говорит. Минхен также молчит, напряженно впиваясь взглядом в аккуратные пальцы старшего. Читтапон забывается на пару секунд, но после прокашливается, укладывает книгу на стол и раскрывает на первой странице.       — Она на китайском? — спрашивает Донхек, приподнимая бровь. Он почти не удивился. Чем дольше они были вместе с Читтапоном, тем страннее он казался. — Только не говори, что ты его не знаешь, ладно?       — Знаю, — бормочет Тэн, выискивая в оглавление нужные иероглифы. Конечно, чужой язык все усложнял, но и таец не пальцем деланный. — Ну, почти. Я практиковался в одной экспедиции пару лет назад, так что какие-то основы знаю.       В книжке про демонов основ быть не могло. Донхек не сказал этого вслух, но осуждающая тишина говорила за него. Пока Читтапон копался в книжке, пытаясь перевести отдельные фразы, Донхек успел проверить состояние своих безупречных ногтей, вновь осмотреть комнату и со вздохом прильнуть к плечу Минхена. Старший Ли почти задремал, когда Читтапон внезапно воскликнул:       — Вот он, — говорит Тэн и тыкает пальцем в картинку. Ничего особенно страшного тут не было, но вот синий цвет кожи нарисованного человечка насторожил Донхека. — Гуй возникает из духа умершего, но не любого, а почившего как самоубийца или умершего от насильственной смерти, — читает Читтапон, улыбаясь. — Ужасно.       — И чему ты улыбаешься тогда? — фыркает Донхек, переворачивая книгу к себе и всматриваясь в непонятные иероглифы. Он смотрит в рисунок, сглатывая, и отдает книгу обратно Читтапону; Минхен смотрит серьезно на парней, щуря глаза.       — И что нас ждет? — спрашивает он, выдыхая Донхеку куда-то в ухо. Дух чуть не убил младшего, заставил полицейских выломать ему дверь, а потом еще и взволновал весь центр оказания психологический помощи. И это только известные им факты, могло быть что-то еще, что парни упустили.       — Ничего хорошего, — бурчит Ли, а после Минхен тычет его локтем в бок. — Йа! Прекрати, я же правду говорю.       Пока парни спорили о своем, Читтапон продолжал молча переводить текст, посматривая неизвестные иероглифы в переводчике. Кривой перевод Читтапон переписал на листочек. В книге было написано, что от этого духа не сбежать живыми, он любит лакомиться человеческим страхом и загадывать загадки. А всех, кто попадает под его влияние, он убивает.       — Как радужно, — замечает Минхен, вставая, чтобы налить им чай. Донхек недовольно сопит, резко захлопывая книжку Читтапона, вызывая у того удивление на лице. Наверное, он уже подумал, что Донхек одержим и решил наконец-то их прикончить. А начнет он с тайца, на которого смотрит недовольно.       — Я не верю твоей книжке, от всего можно спастись. Даже от чего-то потустороннего… Святая вода там, иконы, не знаю, — быстро говорит Донхек, активно жестикулируя. Читтапон тяжело вздыхает, поднимая руку, чтобы тот замолчал. — Ну, давай, запугай нас еще больше! Ты неправильно все перевел, корчишь тут самого умного.       — Знаете что? — внезапно говорит Читтапон, цокая и раздраженно смотря на Донхека. Он резко встает, нависая над столом и младшим, выхватывает книгу и указывает на дверь. — Я сделал все, что смог. Не хотите пугаться — уходите и не ввязывайте в меня это. Я хочу жить, а не разбираться с вашими проклятиями. И нянчиться с тобой, Донхек, я тоже не собираюсь.       Минхен понял, что все идет не так, когда Читтапон разозлился. Тэна было очень сложно вывести на негативные эмоции, но Донхек смог. Минхен прекрасно знал характер Донхека, его мнимую самостоятельность даже в те моменты, когда он не знал, что делать. И сейчас Ли гордо задирает голову, встает и отворачивается от Читтапона к выходу. Что-то шипит себе под нос, делает шаг и замирает.       — Минхен, ты идешь? — спрашивает младший, оборачиваясь на Ли. — Мы сами прекрасно справимся, если будем искать ответ на всю эту чертовщину вместе.       Донхек смотрит с прищуром. Чужие сомнения и неуверенное переглядывание с Тэном заставляют уверенность пошатнуться. В комнате воцарилась тишина, и лишь старые часы с кукушкой продолжали свой ход. Секундная стрелка пересекает пару делений, а Минхен сглатывает от чужого разочарованного взгляда. Он прикрывает глаза — здравомыслие победило, — мотает головой, делая шаг к Читтапону.       — Ясно. Я дойду до дома сам, — шипит обиженный Донхек, подбегая к своей обуви и быстро впихивая ступни в кроссовки. Он срывает куртку с вешалки, кажется, отламывая деревянный крючок. Ну ничего, Тэн умный парень, приделает на место.       Минхен не успевает остановить младшего, зато Читтапон вовремя выставляет руку — ловит Ли поперек талии, строго говоря, чтобы он не шел за Донхеком. Ему нужно остыть, да и понять, что чужая помощь на дороге не валяется.       — Тэн, — начинает Минхен, не ожидая, что маленький Читтапон решит его ловить, — ты понимаешь, что Донхека сейчас могут сожрать?       На это Читтапон лишь измученно улыбается, отмахиваясь.       — Не сожрут. Я напишу своему китайскому приятелю, пускай поможет мне с текстом. Донхек побуянит и придет к тебе домой, я уверен. Так что выпей чаю, расслабься и помоги мне восстановить ряд событий.       Минхен тяжело усаживается на стул, подпирая щеку ладонью и как-то отстраненно смотря на Читтапона. Он безумно волнуется за своего Донхека. Своего? Ли одергивает себя, совсем не желая сейчас думать, кем же они приходились друг другу. Только пишет одно простое сообщение, на которое младший не отвечает:       «Я люблю тебя, будь аккуратен, окей?»

***

      Тэен просыпается с хорошим настроением, потягиваясь и сразу же укладывая голову обратно на подушку. Сегодня ему никуда не нужно было идти, стажировка была только завтра. Правда после вчерашних событий работать там больше не хотелось, а вот Джехен оказался правда милым парнем. Накормил Тэена за свой счет, довез до дома и поцеловал в щеку на прощание. Такой галантный, такой невообразимый, такой…       Трель телефона окончательно выводит Ли из сна, заставляя его раскрыть глаза и пошариться рукой по тумбочке рядом с кроватью. Он думает, кто мог звонить ему в такой час, недовольно ворчит и отвечает на звонок. Даже не глядя, откуда поступил вызов.       — Алло? — бормочет Тэен, усаживаясь на кровати и зевая. Кто-то дышит ему в трубку. Звук точно такой же, какой был вчера. Это заставляет Тэена сразу же проснуться, с удивлением пялясь в набранный номер.       Палец нервно бьет по кнопке сброса, но вызов все равно продолжается. На экране выводится надпись: «Центр психологической помощи», только вот Тэен уверен, что номер у его начальника другой, так что это наводит на мысль, что телефон просто заглючил. Пока не прозвучал чужеродный голос:       — Ты можешь мне помочь? — шипит голос из трубки, заставляя Ли напрячься и испугаться не на шутку. Может это был розыгрыш? Его коллега решил посмеяться над ним, ведь знал, что сейчас Тэен находится в огромном дисбалансе… Но эта версия звучала совсем бредово.       — Кто это? — тихо спрашивает Тэен, от напряжения теряя голос. Он сжимается, внезапно ощущая присутствие в своей квартире — что-то нечеловеческое, от чего веяло холодом и смертью. — Отвечай же! Что тебе нужно? — кричит парень в пустоту комнаты, откидывая телефон подальше. Голос все равно был отчетливо слышен, словно динамик был вмонтирован в голову Тэена.       — Я — это ты. Я убил себя… Помоги мне.       Тэен мигом спрыгивает с кровати, оглядываясь назад. Нечто ползло в стене, обои разбухали на месте, где проходило это существо. Словно маленькая юркая мышь, оно продолжало загнанно бегать под обоями, разрывая их и выпуская наружу зловонный запах мертвечины. Эти непонятные линии быстро превратились в два креста, между которых и стоял Тэен.       — Что за херня? — спрашивает Тэен, и его голос эхом разносится по комнате. Это было похоже на дурной сон, который не хотел заканчиваться. — Прекрати! Убирайся из моего дома!       Голые ступни обжигает холодом, и Тэен вынужденно переводит взгляд вниз. Под ним разбухал паркет, так что парень быстро побежал на выход из комнаты. Не тратил времени на размышления, бросил телефон и вещи, сопровождая побег от неизвестного руганью и прерывистыми вздохами.       Ли останавливается и неверяще смотрит на место, где недавно была дверь. Трет глаза, пытаясь осознать, что он еще спит. Каким образом дверь могла исчезнуть? Он щипает себя, шипит и оглядывается на зеркало. Его ступни будто врастают в пол, не давая сделать шаг назад. В зеркале появляется страшная тень, похожая на Джехена.       — Я — это ты.       Оно говорит искаженным голосом, с его щек стекает кровь, падая на пол рядом с ногами Тэена. Чувствуется трупный запах, от которого не было спасения. Руки Ли тоже не слушаются, тянутся к комоду у зеркала, на котором лежало что-то блестящее. Тэен не видит, смотрит неотрывно на чудовище внутри зеркала, у которого в руке был зажат его телефон.       — Центр психологической помощи слушает. Чем я могу вам помочь? — слышится в трубке, после чего Тэен дергается и пытается раскрыть рот. Чудовище ухмыляется, облизываясь своим гнилым языком. Тем временем в ладони Тэена оказывается что-то твердое и маленькое, и Ли кажется понимает, что это может быть.       Булавка зажатая в руках Тэена вонзается в его губы: сначала в нижнюю, а потом и в верхнюю. Медленно, разрывая плоть и выпуская капельки крови. Ли стонет, слезы резко появляются на глазах, а непослушные пальцы застегивают булавку на губах. Тэен обмякает и падает на колени, руки и ноги все еще держит нечто невидимое.       — Кажется… Он убил себя, — говорит чудовище человеческим голосом, а Тэен непонимающе смотрит на него, словно это все было галлюцинацией, а боль в губах точно такая же иллюзия его больного мозга.       — Кто убил себя? Господин, все анонимно, вы можете рассказать мне, — заботливо говорит женщина в телефонной трубке. Тэен узнает голос своей коллеги, пытается что-то болезненно промычать, руками стараясь дотянуться до булавки.       — Ли Тэен убил себя.       В глазах Тэена все стремительно плывет, а земля уходит из-под ног. Он теряет сознание, но в последний момент думает, что такая смерть будет очень глупой. До последнего момента Ли надеется на удачу, проносится мысль о матери и Джехене, о будущем и прошлом.       Внутри все замирает. Замирает и чужая жизнь.