Приручи

После сдачи последнего экзамена Чонгук не праздновал с одногруппниками в кафе, среди них нет друзей, да и в целом с друзьями, вырастая, ситуация обстоит туже и туже. Школьные – разъехались кто куда и поступили в разные вузы, связь со временем порвалась; университетские друзья так и не завелись – Чонгук не ощущает в одногруппниках схожего и нужного, они не плохие, просто не для Чонгука, стандартно не совпали причудами характеров. Поэтому он вцепился в Тэхёна, когда свиделись впервые. Болезнь должна была отвадить далеко и навсегда, ей вопреки вредный кот привлёк колкими фразочками, с ним было интересно – и не из-за болезни, из-за того, каков Тэхён сам по себе. А коты любят быть сами по себе, добиться кота Тэхёна сложно. Но возможно, Чонгук верит в это. Теперь они с Тэхёном встречаются, и не было причин не лететь домой на крыльях любви, то бишь на автобусе за пятнадцать минут. Ни кот, ни Тэхён не ценят, что имеют: кот – Чонгука, Тэхён – незатратную дорогу. Зато Чонгук, щедрый мальчик, ценит всех и вся. Легально проникнув в квартиру ключом — ему выделили — и сняв обувь, оповестил о приходе и поспешил в комнату. С романтическими отношениями неловкость не подселилась третьей лишней, отстав на этапе дружбы, вот пёс и влетел на крыльях любви, застав Тэхёна за «вышиванием» браслета. Смущённому приветствию помешала следом появившаяся на пороге бабушка, бескомпромиссно взявшая под локоть и утащившая заедать сдачу сессии на кухню. Чон успел разобрать шёпот с губ Тэхёна: «Я рассказал им о нас». Чонгука мягко-насильно усадили за стол и остановились за спиной, опустив руки на плечи. Тарелки на столе не было, кушать нечего, а он уже тут и он уже догадался о грядущем. Сделалось ссыкотно. Мамочки, опять. Он надеялся, то был единичный случай. Скромно сдавил ладони бёдрами и вперился в сидящего чётко напротив дедушку. – Значит, вы с Бублем встречаетесь? – раздалось риторическое над макушкой. – Какие у тебя планы, Чонгук? – Планы? – В отношении Тэхёна. – … – опустив уши, мужественно сглотнул жалостливый скулёж. У его парня милые родственники, однако иногда… Не щадящий взгляд дедушки прервал поток мыслей. Внимание быстро переключилось на накрывшую их тень, будто бабушка позади стала раза в два выше и шире. Чонгук боялся обернуться и за все деньги мира бы не осмелился. Аж не сердце, а яйца прихватило. Ощущение, что закричи – никто не услышит, дверь на кухню наверняка заперта. – Планы? – тоненько переспросил. Переспрашивать безопаснее, чем молчать. – Планы, – поддакнул дедушка. – Ну, – блеял, – я дружить хотел, и мы дружили. Потом не заметил, как влюбился, Тэхён ответил мне взаимностью… – судорожно выпалил, пытаясь в процессе понять планы. Какие ж у него планы-то? От стресса имя забыл, планы тем более. Лучше бы банковские данные требовали, там всё равно миллионов не скоплено, на свадьбу вон не хватит. Свадьба, точно! – Я замуж за вашего Бубля хочу. Он пока отказался быть моим мужем. Надеюсь, когда-нибудь согласится. Тень мигом скрылась, и солнце за окном пояснело. Чонгук перевёл взор на дверь – открыта настежь. Фу-ух, пронесло! Выжил! – Молодец, – защебетала бабушка-волчица ангельским голоском и заприглаживала уши Чонгука. – Серьёзные намерения похвальны. Чонгук вспотел, нельзя так запугивать. Подорвался с места, ведь разрешили – отняли руки с плеч, и улетел на крыльях перенапряжения к Тэхёну с заботливым окликом от дедушки: – А покушать? – Я попозже. Он правда попозже. При свидетелях. *** Тем же вечером Чон жалуется Тэхёну отнюдь не на бабушку с дедушкой: – … Предпочитаю короткую шерсть. С длинной тяжело. За ним бездельно наблюдают с футона и не обвиняют в разбрасывании шерсти по кровати. С отношениями Тэхён совсем понежнел, впрочем, кошка Тэхёна тоже потихоньку сдаётся, а Тэхёну не тягаться с ней в обороне против собак. Уж если она – Тэхён подавно. Когда Чонгук мокрой псиной вышел из душа, Тэхён подлип, заразглядывал. И признал мокро-милым, в частности не в собственных футболке и шортах, Чонгуку поразительно идёт одежда Тэхёна. Влажные каштановые волосы и чёрные уши, тщательно обтёртый полотенцем каштановый хвост, оттого «облезлый» и с топорщащимися клочками. Сейчас хвост подсох – и Чонгук расчёской старательно приводит безобразие в пристойный вид; оно сложно и больно, поэтому сопровождается «ай»-ками и плаксивым ворчанием. Ким не завидует и превозносит короткошёрстность, подсобить не в состоянии, зато пожалел и выделил кровать. – У нас ванная в твоих шампунях и брызгалках для длинной шерсти. – Кстати, я заметил, твой дедушка тащит из моего геля. Тэхён принюхивается к Чонгуку, тот не подозревает, склонившись горбатым псом над драгоценным хвостом. Пахнет смесью уходовых средств и персонального запаха. Приятно, нравится. Практически постоянное отсутствие нюха глобально не тревожит Тэхёна, вот без вкуса еды не протянул бы, нюх на фоне вкуса меркнет. Чонгук на фоне вкуса не меркнет. Чувствовать Чонгука на вкус Тэхён — пока — не может. Обнюхивать – может, и ему не совестно тайно наслаждаться запахом псины. Кхм, то есть своего парня. Тэхён на стадии привыкания к новому статусу, хотя Чонгук не лишился статуса псины. – Он старый волк, не злись на него. – Не злюсь, пускай пользуется, – высовывает язык от усердия, распутывая запутавшееся. – Ты очень нравишься моему дедушке. – А бабушке не очень. – С чего взял? – Она у тебя, – на секунду стреляет глазами вверх, – страшна в гневе. – Ты видел её в гневе? – Ну, – сдувает чёлку, – говорю гордо: было. Она увеличилась и стала громаднее меня. – Ага. Ещё скажи, что у неё клыки выросли, – весело прыскает. – Кто знает. Чон вновь стреляет глазами – Тэхён ему не верит. Это секрет бабушки, дедушки и Чонгука. Возможно, кошка Тэхёна также рисует Чонгука инстинктом самосохранения, потому убегает. В действительности клыков у Чонгука нет и размер тела менять не умеет. Люди в редких исключениях сохраняют некоторые природные особенности внутренних сущностей, впрочем, эти особенности малы и безобидны, отращивать когти или клыки не под силу, по крайней мере науке неизвестно. Насчёт особенностей уважаемой Сон Бины Чонгук колеблется. Но он уверен, Тэхён знает о своей бабуле не всё… Кое-как расчесав противный клок и выдрав, наверное, значительнее шерсти, чем сохранил, проводит железными зубчиками по лоснящемуся участку. Предстоит расчесать столько же, издевательство. Хорошо, что шерсть по природе отталкивает грязь, и хвосты моются не ежедневно, иначе Чонгук свихнулся бы. Протереть специальной салфеткой для шерсти легче полноценного мытья. Грех ныть: спасибо, вылизываться человечество перестало в древности, иначе Чонгук не свихнулся бы, а блевал и какал непереваренной шерстью. У Тэхёна душа подвывает помочь. Не рыпается. В голову лезут ужасные мысли, он старается заглушить их довольно откровенным подкатом: – Я бы расчесал твой хвост. И под. Пёс не роняет челюсть только в связи с занятостью хвостом, искать укатившуюся по полу челюсть некогда. Ким, наблюдая за своим замершим парнем, готовится извиняться, мол, зря я так. Благо пёс опережает неожиданным: – Расчешешь, – опять стреляет глазами и переключается на оставшуюся часть хвоста, дабы перебить смущение. Некогда смущаться! У него хвост тут из жопы. Вернее, почти из жопы, чуть повыше, по виду – из жопы, прямо перед его, Чонгука, парнем, выразившим желание расчесать. Круг замкнулся, от смущения не спастись. У Кима смущение вытесняют мысли, безжалостно атакующие и скачущие шариками. Он сущностью нестабильный кот, позволительно и закономерно. – Тебе не кажется, что не расчешу? – В смысле? – настораживается. – Наши отношения обречены на провал. Взгляды сталкиваются, между – не расстояние, между – боль. Чонгук обыкновенно пыжится опровергнуть и искореняет браваду в рудименте. Пробует озвучить более честное, менее сказочное: – Тэхён, я не вправе обещать, что у нас получится – в экспериментах или в отношениях, но я сделаю всё, чтобы получилось, и я очень желаю этого, и хвост расчёсывать с тобой, и вообще всего-всего вместе с тобой. Мнимая гладь спокойствия на лице Тэхёна трескается. Из трещин прорывается скапливаемая внутри горечь. Всегда горечь. Сдаваясь или преодолевая, молча или вслух, в счастье или с болью, медленно или быстро, с собакой или с другой особью, разговор с Чонгуком или утренняя чистка зубов перед зеркалом… – всё всегда сопровождается горечью. Потому что переступая через себя, через болезнь, когда остальным тот или иной шаг ничегошеньки не стоит и даётся без терзаний. Горечь, которая отравляет. Тэхён привык к ней – самое страшное. Горечь не должна быть самой собой разумеющейся. Увы, она такова, Тэхён живёт с ней много лет; конечно, привык. Конечно, не помнит, как было до. Не помнит, как без неё. Слёзы едва не проливаются из треснувших глаз. Вчера Тэхён «перекинулся», Чонгук болтал с котом. Сдвигов не обнаружилось, они живут вместе третью неделю, и Тэхён превосходно почувствовал и чувствует персональный запах Чонгука. – Тэ..? – обеспокоенно; корпусом подаётся вперёд и напрочь забывает про бесценный хвост. – Я сказал не то? Прости, я- – Нет. Не из-за твоих слов. В целом, – отворачивается к окну. Сердце сжимается в груди в комочек – и рвётся-рвётся-рвётся, не то напополам, не то к Тэхёну. Чонгук не хочет перевести стрелку, хочет рассмешить – Тэхён красиво улыбается, от его смеха сердце сжимается от радости и рвётся стучать-плясать. – Давай обменяемся шерстью, – предлагает небылицу. – Чё? – Тэхён аж отвлекается от отравляющей горечи. – Парочки делают. Мы парочка. Не делают. Чонгук сымпровизировал, у него отличный учитель – принц-парень. – Стебёшься надо мной? Страх потерял? – склеено после полуразбитости, обнажённо и доверчиво. Редко бывает слабым с кем-то. С Чонгуком не стыдно. – Не стебусь. Обмен шерстью равно обмен днк, – выдумывает на ходу. – Слышал песню? – и напевает строчки: – «Не переживай, любовь моя. Всё это не случайно. Мы совсем разные, малыш, но мы оба обрели свою судьбу». От песни обмен шерстью и пошёл. – Куда пошёл? – хмыкает со скромной улыбкой. Глупая болтовня работает, даже слёзы скрываются обратно и заглаживают трещины. Горечь не уходит, она есть всегда. Но прилив разрыдаться отбывает вспять. – По интернету. – Я же проверю. – Не надо. Давай просто обменяемся. Чонгук ни капельки не подозрительный. Тэхён изображает убеждённость, ибо влюбившееся чёрствое кошачье сердце велит не выпендриваться и принять заботу. – Давай. – Нужно потереться и переплестись хвостами, и «перемешать» шерсть хвостов друг с другом. Сделаем в будущем обязательно. А пока почешемся одной расчёской. Я тебе тут уже своей шерсти начесал, – показывает заполненные шерстью зубчики. – Блин, хвост дочёсывать, – вспоминает и расстраивается. – Лови, твоя очередь, – подбрасывает расчёску Тэхёну. Тэхён ловит и собирается осуществить величайший обмен днк. Какая чепуха. Тэхён всё равно ведётся и начинает расчёсывать хвост. Ведь у него лучший парень на свете, хоть и пёс. Горечь укутывается в тени до следующей вылазки. Чонгук бы отметил, что бабушка Тэхёна гораздо горячее. Тс-с! Секрет бабушки, дедушки и Чонгука.