Путь в Олдвуд
28 декабря 2022 г., 17:00
Когда все члены команды проснулись, губернатор собрал всех все в том же малом зале для гостей. Настроение Хэнсона было чем-то омрачено. Он долго ходил из стороны в сторону и с неохотой сел к столу, но есть не стал. Его напряжённое, словно замёрзшее, лицо то и дело притягивало недоуменные взгляды членов банды.
— Проблемы, папа? — с неожиданной, и, возможно, нарочитой заботой поинтересовалась Клементайн. Эти слова, казалось, не сразу были осознаны Хэнсоном — будто камень, брошенный в прорубь и не сразу достигающий дна. Но затем — «лёд треснул», морщины на лице Хэнсона разгладились.
— Да, доченька. Я же губернатор, мне надо всем управлять, всё учитывать… — осознав, что в голосе слишком много родительского сюсюканья, Хэнсон смутился, прижав кулак ко рту, — Слишком много проблем в Спрингвуде сейчас, малышка моя Кли. Ублюдки Баффало наводят страх на северо-востоке. Стейн слишком много на себя пытается взять. Нет, я ценю амбициозность, но, всё-таки, я губернатор, не стоит подменять мои обязанности, пока я могу их выполнять! Теперь еще брат… Не понимаю я, не понимаю, что он затеял, но как же всё это не ко времени! Не штат, а вертеп какой-то. Это прежний управитель, всё он! Это он превратил нашу благодатную, законопослушную землю в рассадник преступности и коррупции — наподобие Сан-Хуана, Петердона или Форта-Антонио! И на сколь же тонкой нити подвешено сейчас наше благополучие! Я имею в виду вас, только вас, — палец губернатора упёрся в «Негодяев». — Вы — эта нить. От того, как вы будете действовать сегодня, зависит судьба целого штата.
— И политическая карьера мистера Хэнсона, — не упустил случая подколоть Мэт, подняв уголок губ. Хэнсон некоторое время смотрел на авантюриста пустым взглядом, словно пробуждённая сомнамбула, затем вдруг охотно кивнул:
— И моя политическая карьера. Что в этом такого? Разве плохо — снискать славу, оставив штат в лучшем состоянии, чем он был до тебя?..
— Несомненно, несомненно, — скучным голосом прервал Мэт, — Давайте лучше о деле.
— Да, — согласился Эл с огнём интереса в глазах. — Что там с этим Гринго? Нам лучше знать о нём побольше, чтобы…
— Чтобы оценить его слабые места, всё верно, — поддержал губернатор. Что же, пока господа Грант и Маккензи не прибыли… рассмотрим Баффало Гринго. — Хэнсон задумался и потёр виски, как бы собирая данные внутри черепной коробки в кучу. — Это, разумеется, не настоящее имя, а прозвище. Как зовут данного подонка на самом деле — неизвестно. Возможно Алехандро Гонзалез, возможно Аугусто Марин. Всегда, когда бы он ни шёл на диалог с властями, он представляется по-разному. Сразу предупреждаю, имея с ним дело, следует отбросить все надежды на разум и честь оппонента. Гринго
хитер, жесток и коварен. Способен на безрассудные поступки, вплоть до убийства собственных людей, чтобы запугать посторонних.
— Почему — Гринго? — прищурился Эндрюс. — Глупое погоняло как-то. Не наше.
— Так он и есть — «не наш». Говорят, родился в Республике, где-то на юге, а потом во время войны за южный Уайдленд выступал на стороне Пайсделоро, в чине старшего лейтенанта. Там-то его и прозвали «Гринго». Но это предположительно.
— Предположительно, — с плохо скрытым презрением хмыкнул Тед и углубился в выпивку, теряя интерес.
— Так, так, дальше, — поддержал Мэт рассказчика жестом ладоней.
— Армия захвата была разбита, но возвращаться на юг, к своему королю, Гринго не стал. Вместо этого он сформировал из остатков своей армии партизанский отряд, а по факту — мародёров-дезертиров, и пошел куролесить по Уайдленду. Попутно набирая новых людей, в чём изрядно преуспел. Харизма у него есть… этакая, звериная — даже республиканцы некоторые за ним шли. В конце концов новобранцев стало так много, что ему пришлось отстраивать постоянный лагерь. Это, повторюсь, всё ещё в Уайдленде было, на северо-востоке. Но там он не задержался — оставил управление на заместителей и отбыл с малым отрядом распространять влияние по окрестным регионам.
— Имея армию? С малым отрядом? Отмороженный какой-то, — хмыкнул Мик, заслужив вдумчивый, одобрительный кивок губернатора. Не отвечая на комментарий, Хэнсон продолжил:
— Далее Гринго перебирается из Уайдленда в Петердон, где кошмарит население на протяжении пяти лет. Затем история повторяется — лагерь оставлен на заместителей, Баффало — отбывает с кассой в Спрингвуд, и здесь на награбленные деньги возводит уже целый форт. Форт, над которым реет черно-красное знамя Южного Союза с шестью звездами!
— Довольно странный способ политического самоутверждения, — бесцветно прокомментировала Клементайн.
— И я говорю! — всплеснул руками Хэнсон. — Зачем это нужно бандиту, так далеко от Пайсделоро? Видимо, кураж. Позлить местных жителей. Он же отрицает все законы. Впрочем, в настоящих причинах разберутся дознователи — я надеюсь — до того, как его повесят.
— Повесят, — хмыкнул Мэт, потирая подбородок. — То есть, вы продолжаете цепляться за эту безумную мысль о поимке этого безумца живьём. Ну, а если не получится? Помрет он от случайной пули, или от того, что Эндрюс на него разозлится и воткнёт нож под подбородок на привале?
Хэнсон с легким осуждением посмотрел на Мэта, потом на Эндрюса.
— Вы и понятия не имете, — скорбно сказал он, — какую роль может сыграть в истории пойманный живой Баффало Гринго. Какую славу вам — ну, и мне, конечно — принесёт такая ценная добыча. Изловить короля криминального мира! Привести безумие к порядку!
— И всё же? — глянул одним глазом Мэт, склонив голову. — Мы-то, в отличие от Гринго, не безумцы, учтите. Жертвовать собой не будем.
Губернатор опустил голову, а когда поднял её, голос его стал выхолощеным.
— Про самопожертвование никто и не говорит. Ежели Баффало Гринго умрет, тело его для опознания представить потребно. Так или иначе, свою награду вы получите. Это я вам гарантирую.
— То есть, живой он или мёртвый — награда не меняется? — покачал головой Мэт, — Странные условия. Но да ладно. О расценках мы договорились, от своей цены я не отступаю. Где форт?
Хэнсон подошел к столу и достал из ящика подробную карту штата, разложив её на тумбе и подзывая прочих.
— Вот тут мы. А тут, на южном берегу Уэсбари, засел злодей Баффало.
— Ага, — кивнул Мэт. — То есть, нам нужно за ранчо Максвелл, и прямиком до Ротуэла… Охрана?.. Или ваши разведчики, — авантюрист неприятно усмехнулся, — боятся приближаться к логову такого отчаянного типа?
— Отчего же, нет, — легким тоном ответил губернатор. — И подходили, и внутрь забирались. По сводкам тех, что вернулись обратно не по частям, форт расчитан на тридцать-сорок людей. Больше там просто и не раскварировать. При этом большая часть гарнизона обычно в разъездах по разным заданиям. Баффало стремится успеть везде. Укрепить связи с некоторыми не самыми чистоплотными семьями Спрингвуда, наладить связи с отребьем иных штатов, запугать подконтрольные города, и, разумеется, грабить. Юг штата очень удобен для бандитизма — из-за густых лесов, полноводных рек и плохих дорог.
— Плохий дорога хорошо для грабления! — крикнул Рико. — Когда Рико в племи жил, конопы по дорогам ходи, а на них — пакваджи со всех сторон! И все-все вещи забирай! Еды много, тряпки красивый! Даже монетки были!
— Гринго тоже так считает, мой синекожий друг, — ответил Хэнсон. — Именно поэтому он собирается набрать ещё людей и расставить их по всему югу Спрингвуда. Представляешь, сколько он получает награбленного?
— О-о-о! — издал удивленно-восхищённый звук Рико. — Гринга — ну как Большой Вождь! Нет, нет, как Самый Большой Вождь! Самый Большущещий Вождь!
— Мы тебя поняли, Рико, — процедил Эндрюс, держась за лоб, — а теперь помолчи немного.
— Как ни странно, устами малыша Рико глаголет истина, — сурово и сентиментально глядя вдаль, молвил Хэнсон — вновь сбиваясь на старомодный слог. Он не удержался и снова стал прохаживаться, заложив руки за спину. — Гринго в чём-то похож на пакваджи. Так же дик, и столь же ненасытен, — губернатор скосился на Рико, опасаясь, что обидел его, но тот зачарованно и непонимающе смотрел на человека во все глаза.
— Это значит… что есть еще мала-мала картопли для Рико? — несмело «перевёл» на свой язык Рико. Хэнсон рассмеялся сухим бессветным смехом, подняв ладони — мол, сами видите.
— В самом деле, было бы гораздо проще, если бы Гринго Баффало родился не человеком, а пакваджи. Он был бы на своём месте. Управлял бы своим племенем, тряс конопов, насиловал глупых селянок… К сожалению, у Гринго — человеческие возможности.
— Пакваджи человечий женщина не на-си-луй, — поправил Рико, чавкая. — Пакваджи их сразу съедай… — Хэнсон несколько поперхнулся, а пакваджи, уловив недовольство, чуть подобрался, словно собираясь немедленно бежать. — Рико — не ел, — на всякий случай чирикнул он, заставив лицо губернатора расслабиться. — Женщина — невкусно есть! — Губернатор оскалился, как мертвец. — Рико любить картоплю, вот! — наконец, с радостью подобрал нужные слова пакваджи. Хэнсон закрыл глаза, обессиленно помотав головой. Всё-таки, «дитя природы» оказалось трудным собеседником.
— Давайте, наконец, договорим о деле, — зверея, прорычал Эндрюс, затыкая рот Рико копчёной колбаской, которую тот тут же принялся деловито жевать, как мясорубка — не пользуясь руками.
— Да-да, о деле, — блекло подтвердил Мэт. — Итак, если я не ошибаюсь, в активе у нас неопределённое число, в худшем случае — сорок, вооруженных людей, тёртых жизнью бандитов. И вы предлагаете нам идти туда втроем? Я правильно понял ваш замысел, мистер Хэнсон?
— Почему бы и нет, мистер Робертс? — криво улыбнулся губернатор. — Да, у Баффало есть опытные бойцы, но бойцы у него, повторюсь, сейчас ходят по лесам. А в форте — малый гарнизон, состоящий из полунатасканных оборванцев. Они способны держать оборону, но ничего не смогут сделать против троих скрытных агентов. Ни дисциплины, ни выучки. Именно поэтому я посылаю вас. Если бы я не был уверен в ваших способностях, я бы не предложил вам эту работёнку — уж поверьте, разбираться в людях я умею.
— А-а, ну, так, понял, — подал голос Эндрюс, полируя вино пивом. — Нам просто нужно перестрелять этих чертей, скрутить полоумного пайсделоранца и предоставить его под твои светлы очи. Ваще не вижу проблем.
— Как — твоя — рука? — вместо возражений тяжело поинтресовался Мэт, безотрывно глядя на перебинтованную длань друга. Повисло молчание.
— Ты чего пялишься? — наконец, возмущённо догадался тот. — Чо пялишься, говорю? Думаешь, это мне помешает поставить каждой шестизвёздочной швали по аккуратной дырочке во лбу?! Да я с двух рук их! Да я тебе самому щас по сусалам надаю…
— Друже, ты бутылки с трудом открываешь! — обвиняюще выставил палец Мэт, чуть отстраняясь. — Не говоря о том, что с двух рук стреляют только в цирке или в газетных комиксах.
— Я открываю с трудом? Я?! Смотри! — Тед ловко ухватил бутыль вина, попытался откупорить, но не удержал, чуть не выронил и поймал у самого пола с помощью двух рук и ноги. — Видел?!
Мэт не ответил, только в отчаяньи махнул рукой. Эндрюс оскорблённо хмыкнул.
— Ну, ножом-то и левой я ударить всяко смогу. Подкрадусь — и под сердце! И по горлу, чик! — он распалился, вскочил, стал пьяно махать бутылью, изображая удары. — Как тогда, в Стунуолл. Кто в одиночку десятерых завалил? Я, Теодор Эндрюс!
— Что-то с памятью моей стало, — издевательски пробубнил Мик чуть ли не из-под стола. — Я помню только как тебе из дробовика в задницу зарядили.
— Да что ты знаешь о моём армейском опыте! — взвыл Эндрюс, воздевая руки. — Я этот… берсерк! Для меня не важно, сколько людей в этом гребаном форте! Я войду туда и выйду с головой этого засранца Гринго! А может, и не только головой!
— Ладно. Пустим тебя вперёд, а сами — по следам. Добивать выживших, — с постным лицом согласился Мэт, заметно взрыкивая и похрюкивая от попыток сдержать смех.
— Да за кого вы оба меня держите… — ярился Тед. — Да без проблем! Посылаете первым — пойду первым! Я неубиваем! Я…
— Дураки вы, — тихо процедила Джоанна. — Мы живём, чтобы жить, а не чтобы убивать и лезть под пули.
— Ай-ай. — Вот тут начал вызверяться Мэт. — Мэм, вы только сейчас проснулись? Что это у вас на поясе, не кобура ли, ой, Господи Всесоздателе, как она там оказалась, ведь мы выращиваем цветочки, а вовсе не зарабатываем на хлеб порохом, свинцом и саблей?
— Есть… разница… — Джоанна говорила так, словно воздух её душит. — Защищать жизнь — и… с восторгом упыря… праздновать кровавый пир… на котором, быть может, ты — станешь жратвой для гроба…
— А я и защищаю жизнь, — лязгающим голосом парировал Мэт, — свободную жизнь в сободной Республике, небеса которой поганят своим дыханием ублюдки вроде Баффало.
— Ты патриот? — прищурилась Джоанна, оскалясь, как волчица. — Не замечала за тобой раньше таких идей.
— А что в этом такого? — воздел руки Мэт, закатив глаза. — Желать, чтобы моя родина была чиста от бандитов!
— Ты. Обещал. В Нью-Шорсе. Что больше. Никогда. Не станешь. Стрелять. В людей. Первым. — отчеканила девушка. — Чем ты отличаешься от бандита, когда устраиваешь бойню только потому, что тебе за это заплатили?
— Мисс Крушински, — с нарочитой доброжелательностью обратился к девушке Хэнсон. — Вы знаете, почему рейнджеры убивают чудовищ, даже когда те не нападают на людей? Уничтожают гнёзда, истребляют детёнышей в логовах? Ведь это тоже хладнокровное убийство. Но если дожидаться, когда монстры начнут первыми, за каждую голову гром-птицы придётся платить жизнью человека, а то и целой семьи… — видя, что авантюристка растеряна и безмолвна, губернатор со всевозрастающим пылом продолжил: — Понимаю, вы хотите остаться чище и выше. Не запятнать себя делами, от которых совесть встаёт дыбом. Пусть этим занимаются подонки какие-нибудь. Но, к вашему сведенью, даже рейнджеры убивают не только монстров. Людей тоже. Верней… людей, потерявших человеческий облик. Паразитов и живодёров, чуму ходячую, опустившихся в статусе до того уровня, на котором между ними и нечистью с кладбища нет никакой разницы.
— Разница… есть, — почти беззвучно прошептала авантюристка. — Монстры творят зло, не выбирая. Человек — всегда может сделать выбор. И не только в дурную сторону. В любой момент!
— Идеалистка, — покачал головой Хэнсон с нотками восхищения и насмешки.
— У всего есть причина! Никто не делает зла просто так. Почему? Кто-нибудь может мне сказать, отчего Гринго — такой?!
— О, эту тему вам куда лучше объяснили бы священники, — чуть ханжески пожал плечами Хэнсон. — Грехи, моя милая! Почему одни любят деньги, другие — семью, третьи — азартные игры? Неведомые движения души, которые проявляются в человеческом поведении, как зыбь на мутной воде. По неизвестной причине… Впрочем, в случае Гринго я всё же могу предположить, мисс Крушински. Ненависть. Гринго всем сердцем ненавидит людей, особенно — счастливых людей. Его мотало по свету, он пережил сокрушительное поражение в войне, которая выжгла его человеческие чувства, сохранив только корысть, жажду крови, наслаждение властью. Не стоит так же забывать, что у него нет ни родины, ни корней, не семьи — он предал и Республику, и короля Карлоса III…
— Извини, дорогуша, но тут отец прав, — сухо кивнула Клементайн. — Нет такой мерзости или глупости, в которую не залез бы Гринго ради выгоды или прихоти. И он учит этому последователей. Они тоже сходят с ума. Мой отряд как-то наткнулся на людей Баффало. Наша первоочерёдная цель — монстры, а не бандиты, поэтому мы пытались разойтись мирно. Но они стояли у нас на дороге, цеплялись, требовали оружия, денег, артефактов, а когда мы отказались, решили нас отконвоировать в свой лагерь. Представь себе — рейнджеров! Это каким больным умом и раздутым самомнением надо обладать, чтобы с антикварными ружьями лезть на рейнджеров?
— А-нек-дот, — со вздохом прокомментировал Эл.
— Ага. Вот только им было не очень весело. Пятеро получили пули промеж глаз. Остальные разбежались.
«Негодяи» долго молчали.
— Ну, ла-адно… — задумчиво произнес Мэт. — По описанию, они и впрямь выглядят нелепыми олухами. Если это хотя бы вполовину правда, у нас есть шанс. Однако я предпочитаю расчитывать на худший вариант. Что если у вас был единичный случай?
— Да расслабься ты, сказали же, они лунатики со старым оружием, — расслаблено и почти миролюбиво прорычал Тед. — Никто их не боится. Ну, будет у них пара-тройка револьверов. Мы их всё равно огнём подавим, — он икнул и рыгнул.
— Я бы не был так уверен, не убедившись лично, и желательно с билетом в обратный конец, — задумчиво ответил Мэт.
В этот миг в комнату вошел слуга и обратился к губернатору:
— Мистер Хэнсон, прибыли господа Грант и Маккензи.
— Наконец-то! Пусть заходят, — с облегчением бросил Хэнсон и, в свойственной ему манере, хлопнул в ладоши.
Двое рейнджеров протиснулись в двери. Первый был высоким, крупным лысым усачом, уже хорошо известным нам. Второй — среднего роста, гладко выбритый, со склонностью к худобе, но явно не лишенный мышц, несмотря на признаки старости в виде намечающихся морщин и седины. Маккензи.
— Всё-таки, решили слать делегацию, господин губернатор? — благодушным басом молвил Грант, оглядываясь вокруг и посылая приветствия собравшимся.
— Планы не меняются, господа, — ответил Хэнсон. — Как вам уже известно, мой родной брат Арчибальд предал и продал меня. Выкрав оскорбительно мелкую сумму из моей сокровищницы, он явил своё моральное лицо, напрочь лишённое таких понятий, как «родственные чувства», «социальная честь» и «верность обещаниям». Его претензии на роль «романтического разбойника», ограничивающего свои хищнические позывы во имя идеалов, этакого «человека из тьмы, чье сердце полно света», как он сам говорил, совершенно дезавуированы…
— Ну-ну-ну, — проворчал Грант. — Всё-таки, это пока только предположения. То есть, я не пытаюсь покрасить Арчибальда белым… Но лишнее-то зачем на него вешать?
— Но ключ! — патетически воздел руки Хэнсон.
— Ключа мало для обвинения, — кивнул Маккеннзи, переглянувшись с Грантом. — Ведь искусство взлома замков не стоит на месте. Допустите, что в Спрингвуде объявился особо рукастый «медвежатник».
— Да, и мы просто столкнулись с чем-то новым, — кивнул Маккензи. — Это более правдоподобно, чем бессмысленный демарш брата-ренегата.
— Повторюсь, мистер Маккензи, замок сделан лучшими чанекийскими мастерами! — Хэнсон сжал кулаки. — Вы представляете, чтобы хранилище, защищённое замком чанеке, можно было открыть и обнести за двадцать минут? Да случись так — вся их слава пойдёт прахом, к ним будут относиться как к дилетантам-жестянщикам!
— Я всё понимаю, но…
— Кроме этого, мои люди облазили весь подвал, просмотрели всю землю, и знаете что? Следов практически не осталось! И окно разбито — хотя, вошли явно через вход! Так действует только Арчибальд. Помню, сколько окон мы с ним разбили в детстве, — Хэнсон туманно улыбнулся, захваченный на миг ностальгией, но тут же стёр ухмылку и посуровел. — Только он и его люди столь аккуратны в действиях.
— А по мне так наоборот, разгильдяи они. — задумчиво сказал Грант. — В любом случае: давайте предположим, что Арчибальда хотели подставить. Насколько мне известно, он находится практически в состоянии войны практически со всеми: с Баффало, с О’Рейли, даже со Стейнами. Вас могли ограбить с целью навести подозрения на родственника.
— Тоже исключено, — отмахнулся Хэнсон. — Баффало — буян, он бы не обошёлся без взрывов. За О’Рейли всегда тянется кровавый след, по-другому он не умеет. А Стейны… Зачем это Стейнам, когда я на выгодной позиции и они изо всех сил стараются улучшить отношения с нашей семьёй?
— А вот по-моему, им как раз это было бы очень даже на руку, — ухмыльнулся Грант. — Убрать претендентов на наследство, чтобы никто не посягнул на богатства Хэнсона.
— Мистер Грант, — веско заявил Хэнсон, заложив руки за спину и покачиваясь на каблуках, — при всем моем уважении к вам, давайте воздержимся от нападок и наветов в адрес моих деловых партнёров и, существует ещё небольшая вероятность, будущих родственников, — губернатор скосился на резко помрачневшего Эла, помедлил и резко, механически улыбнулся ему. — Да-да, мистер Эл, я не сомневаюсь, что вы замечательный во всех отношениях человек, но даже гении, бывает, проявляют выдающуюся чёрствость и жестокость по отношению к супругам. Я же желаю Клементайн счастья. Только счастья, — Хэнсон выдохнул, глядя масляным взором куда-то вдаль.
— И поэтому, мистер Хэнсон, вы готовы продать свою дочь «партнёрам», которые, как известно на весь Спрингфилд, не самые честные и законопослушные люди в штате? — стеклянным голосом отозвался юноша.
Повисло гробовое молчание.
— В самом деле, — Грант встопорщил усы, цедя слова через силу. — Допускаю, что с Грантами… можно иметь бизнес… Но родниться с семьёй, которая пробивает свои интересы кулаками, стремясь к монополии…
— Которая, как говорят, продавала оружие пайсделоранцам во время войны, — добавил Маккензи.
— Несколько членов которой десять лет назад были казнены за поклонение темным богам, — встрял Эл.
— Да, это — излишнее, — подчеркнул Грант, кивнув.
Губернатор молчал некоторое время, продолжая покачиваться на каблуках, глядя в пол и надувая губы. Наконец, он сказал в полушутку:
— Я вижу, вы тут сговорились… Ладно, оставим Стейнов в покое, хотя… улик против них всё равно нет… И, знаете ли, все способны меняться, даже самые худшие люди… не вам ли это знать, ха-ха-ха? — смех губернатора звучал резко, как щелчки пальцами, заставив «Негодяев» поморщиться. — Закрыли тему. Это ограбление так же совершенно не в духе Стейнов — они скорее наймут адвоката, который мокрого места не оставит от претензий Арчи на наследство, чем станут плести против него сложные интриги… Давайте ограничимся планом, о котором мы условились, о-кей?
— Что ж. — Грант задумчиво посмотрел на губернатора. — Значит, нам остаётся лишь съездить в лагерь Арчибальда и убедиться, что он невиновен.
— Вы правильно мыслите, — кивнул Хэнсон. — Хотя я уверен, что он виновен… Прошу к карте, я укажу тем, кто ещё не знает, куда ехать.
Хэнсон взял фишки-флажки и принялся расставлять их на карте штата — помечая Йеллоуфилд, лес Олдвуд к северу, сам форт, почти на границе с Голден-Хиллз.
— Олдвуд! — поднял палец Хэнсон. — Уже по названию, вы можете догадаться, что он изрядно древний. Пятьсот лет назад здесь жили чанеке. Великие города возводили они. Страшные жетвоприношения совершались на ступенях храмов, среди колоннад, садов и статуй. Множество царственного оружия осталось от них — ибо народ чанеке вёл почти непрерывную войну с конопами и пакваджи. Ну, потом и с людьми, конечно же. Ах, увы, многое из этого великолепия мы знаем только по рисункам конкистадоров, ибо большая часть памятников была разрушена, золотые предметы — переплавлены…
— Не сильно-то и жалко, — нетактично отозвался Эндрюс.
— Вам следует знать, — перебил Хэнсон. — Некоторые поселения чанеке и конопы покинули сами, незадолго до появления людей со Старого Света. Возможно, в Новом Свете в то же время произошёл своего рода катаклизм, тень того, который поразил нас — многие ученые сходятся во мнении, что неприятности тузевцев тоже связаны с гневом тёмных богов. Как бы то ни было, в подземной части городов нелюдей, а она порой тянулась весьма глубоко, стали скапливаться газы, приводящие к чудовищным взрывам. Эти взрывы будили неких ужасных, огромных, хищных насекомых, которые выползали стаями из провалов и наводили ужас на выживших… Мой брат и его люди обосновались именно на руинах такого города.
— Безумцы. — Мика невольно передёрнуло. Хэнсон кивнул.
— Я бы и сам не стал гулять по камням, под которыми кроются злобные чудовища. Тем не менее, путь до этих руин более-менее чистый, рейнджеры постарались, так что никакие твари напасть не должны.
— Ладно. Когда выдвигаемся? — Эл оглядел друзей.
— Думаю, мистер Тейлор, что сейчас самое время, — ответил Джошуа с отеческой улыбкой. — Раньше отправимся — раньше закончим это мутное дело.
Маленький отряд из четырех путников вышел. Губернатор проводил их взглядом, бесцветным тоном бросив в спины пожелание удачи.
— Что ж, а теперь вернёмся к тонкостям охоты на Баффало, — радостно объявил он, опуская на карту растопыренные пятерни…
***
Сев на лошадей, четвёрка всадников устремилась на север. Путь их пролегал по живописным просторам Спрингвуда. Зеленые равнины, усеянные маленькими деревушками, поля золотистой кукурузы, уходящие далеко за горизонт, леса по краям дорог, массивные каменные мосты через бурлящие реки… Вдалеке ползли, как бы сопровождая путников, высокие заснеженные вершины гор Гринпик. На небе почти не было облаков. Стоял солнечный и жаркий день Сезона Солнца, свежий ветерок обдувал лица, на дороге, по которой шли рысью кони героров, то и дело попадались телеги торговцев и пешеходы. Жизнь шла своим чередом. Но по мере приближения к Олдвуду деревьев становилось все больше и больше, а люди практически исчезли… — Грант, — обратился Эл к едущему рядом рейнджеру. — Ты правда думаешь, что деньги украли Стейны? — Мистер Тейлор, — Джошуа вперил в «Негодяя» долгий и какой-то чересчур проницательный взгляд, — я склонен считать, что Арчибальда гнусно подставили. И я непременно выясню, кто это сделал… рано или поздно. Арчибальд Хэнсон — не самый приятный и добропорядочный человек Нового Света, но, уж поверьте мне, рейнджеру, который знает его уже не первый десяток — он бы не стал нарушать данное им слово и гадить по мелочам. Эла невольно передёрнуло после слов про «выяснение», что не укрылось от глаз Гранта. Джошуа снова обратил взгляд на Тэйлора, с молчаливым вопросом. — Неприятно… если по нам будут стрелять… — оправдывающимся тоном пояснил юноша. — Это тоже крайне маловероятно, — отозвался старый рейнджер. — Меня и мистера Маккензи Арчибальд хорошо знает, в племяннице — не чает души. Вас, конечно, там не видели… Поэтому рекомендую не отрываться от нас. — Грант ухмыльнулся, затем посерьёзнел. — Разумеется, я не могу полностью исключать предположений мистера губернатора. Руины, полные, как говорят, тёмного зла… странные газы, укусы ядовитых тварей… Есть способы свести с ума даже разумных людей. Если это так, нас может ждать очень «тёплый» приём. Но я предпочитаю не плодить лишних сущностей в простом деле. У меня заряжен револьвер — этого достаточно. Кстати, мы вступаем в опасные места, выдвинусь-ка я вперёд… Грант тронул коня пятками, обогнав Эла. Тот долго следил за рейнджером, чья спина покачивалась на фоне близких деревьев. Убедившись, что вояка не слышит, парень обернулся к Клементайн. — Как ты думаешь, милая, твой дядя не скормит нас по частям каким-нибудь тварям из бездны? — С чего бы? — удивленно вскинула брови Клементайн. — Я так и вижу — как полезут его глаза на лоб, когда он услышит про домыслы брата… Скорее всего, дядя Арчибальд сам решит разобраться в этом деле, тут же выдумает виноватых, полезет выяснять детали к О’Рейли или Стейнам. Он их очень не любит. — Ты… очень спокойна для человека… заварившего такую кашу, — пробормотал Эл. — Какую? — игриво поинтересовалась Клементайн. — Не до конца понимаю тебя, дорогой. — Да ладно, — почти беззвучно прошептал Эл. — Ты как будто не понимаешь, что круг может и не ограничиться Стейнами и О’Рейли… Кстати, кто они такие, эти О’Рейли? — А… Очередная преступная семья. Родом с Торси, остров такой. Занимаются тем же, чем и все негодяи — торгуют наркотиками, рэкетируют торговцев, трясут должников за процент, грабят… В общем, по сути — то же, что и Стейны, только без умильного лица. И власти поменьше. Пока. Но… они очень гордые. Как ты сам понимаешь, на вопросы Арчибальда отвечать не станут. Так что процесс дознания грозит очень и очень затянуться… Не волнуйся, прорвёмся, — Клементайн дотянулась до Эла и потрепала его по волосам с неким животным голодом. Тот дёрнул головой с кривой ухмылкой. Дальше любовники ехали молча. Начало леса не было резким — он как бы постепенно поглощал пространство. И даже когда казалось, что деревья растут уже достаточно густо — Олдвуд продолжал удивлять. Сумрак под кронами всё сгущался, дубы становились всё выше, а их кора — всё морщинистей. Странные существа выглядывали из дупел — их можно было заметить лишь краем глаза, но Маккензи, прикрывающий парочку, не проявлял беспокойства. Вероятно, эти обитатели чащи не представляли опасности. Довольно скоро вдоль дороги стали попадаться камни. Нет, не простые булыжники, а явно обработанные чьими-то руками куски — обтёсанные, нередко обломанные, покрытые мхом так плотно, что поначалу трудно было издали понять их искусственное происхождение. На некоторых деревьях висели ржавые не горящие фонари на цепях, полностью заросших какой-то нитчатой дрянью; на стволах были вырезаны какие-то пометки. — Едем тише, — скомандовал Маккензи. — Мало ли, что у Арчи на уме. Не хочу провоцировать до времени. Притормозив лошадей, Эл, Клементайн и Маккензи двинулись медленнее. Джошуа покачивался в седле поодаль, почти на грани видимости, в странном загробно-розовом свете, которым сейчас было наполнено дно мрачной чащобы. Тишина царила такая, что, казалось, можно услышать шум падающего листа за милю, треск ветки, по которой проскакала белка, шум шагов зайца и движение змеи среди травы… Дорога, впрочем, становилась все удобнее. Грязь и камни кто-то расчистил, вскоре и вовсе началась мостовая, с деревянными заплатками там, где непогода разрушила творение чанеке. В очередной момент странники выехали в лощину — на части пространства лес был сведён, о чём говорили пеньки, а за полосой вырубки — виднелся городок из деревянных домов, очевидно, выстроенных уже не древними чанеке, но людьми. Встречались, впрочем, и массивные каменные жилища в относительно целом виде. Один лишь вид их подавлял осознанием могущества древних и навевал грустные мысли о невозвратном токе времени, которому покорны даже величайшие замыслы разумных. Удивительно, но, несмотря на ясный день, в лощине царил всё тот же багровый сумрак, словно она находилась под землёй. Причиной того, вероятно, были гигантские кроны, полностью перекрывающие путь лучам светила… Но могут ли деревья быть такими огромными, а их листва — такой плотной? — Это что? Уже конец пути? — несмело спросил Эл у рейнджеров. — Да, — сухо кивнул Маккензи. — Вот они, эти злосчастные руины. И… — он прищурился, — Как мы можем заметить, там какое-то столпотворение. Предлагаю доехать и узнать, что там происходит. — Полагаю, мы не будем любоваться долго, — пробормотал Эл. — Хотелось бы домой. Бр-р, это место вызывает у меня мурашки. Клементайн вздохнула — похоже, её чувства не сильно отличались. — Несомненно, мистер Тэйлор. Сделаем дело — и назад, — отсутствующим голосом ободрил Маккензи, продолжая пристально вглядываться в сторону толпы. У входа в лагерь рейнджеров, разумеется, остановили. Крепкого вида мужчина, вооруженный ружьем и револьвером, стоял на страже — в одиночестве. — Стоять, — лениво и властно скомандовал он, показывая дыру в верхних зубах. — Кто такие, что тут забыли коричневые плащи? Валите своей дорогой, нам такие здесь не нужны. — Мы — друзья мистера Хэнсона, — ничуть не смутившись, заявил Грант, спешившись и засунув пальцы за пояс. — Дело семьи. — Это ты, что ли, семья, пузатый? — нагло прищурился громила. — Дай догадаться — уж не мамочка ли? Ха-ха! - охранник неприлично заржал. — Ты поаккуратнее с высказываниями о родителях дяди Арчи, — глаза Клементайн метали молнии и её рука находилась в опасной близости от кобуры, что стражник нарочито брезгливо игнорировал. — Если он услышит то, что изрыгает твой грязный рот, ты можешь оказаться болтающимся с крюком под рёбрами. — Оба-на, а тут ещё и такие красоточки, — страж облизнулся. — Эту — можете оставить, когда пойдёте. — Она со мной, — Эл провёл коня, ставя её между стражем и Клементайн. — И с этого момента — будь предельно осторожен в словах, я хамства по отношению к ней не потерплю. — Хочу позырить, как ты «непотерпишь», — рассмеялся мужчина. — Нас тут сто человек. Позвать? — Сто человек — это преувеличение, — подала голос Клементайн царственным тоном. — Потому что не все здесь заслуживают такого наименования. Я племянница Арчибальда Хэнсона. А посему — немедленно извести начальство и готовь попку для порки… Дядя по мне… соскучился, — она улыбнулась хищной улыбкой. — Да-да-да, — скучающе добавил Грант, — И извести, что с племянницей — его друзья, Джошуа и Маккензи. Громила расхохотался. — Да ладно, — махнул он волосатой пятернёй. — Знаю я вас. Проверить хотелось. Чо доложить? Джошуа Грант, Маккензи, дочка губернатора… кто ещё? — Её жених, — сдержанно отреколендовался Эл, в глазах которого всё ещё пылал ледяным огнём гнев. — Женишок. Отлично. Только, ребят, это… — верзила утёр нос. — Босс сейчас — тот ещё подарочек, так что… аккуратнее там с ним. Нервы не мотайте, долгими телегами не грузите. Тяжко щас ему. Ну, сами понимаете. Все эти, ну, вот эти-самые… Путники спешились, ведя лошадей за собой. Проходя мимо охранника, Эл вдруг резко, с разворотом, ударил ему по морде. Тот пошатнулся, издав невнятный звук, и меланхолически, даже не глядя, двинул рукой в ответ, заставив Эла отвалиться и проехаться на заднице. Парень вскочил, но охранник уже медленно и печально возвращался на своё место — словно бы ничего не произошло. — Я разорву его. Я… — бормотал бледный Эл с красным пятном на щеке. Клементайн успокаивала. — Тише. Тише. Они все тут такие. Ненормальные. Надо было предупредить… — И то сказать, — вставил Маккензи. — Какой нормальный человек станет жить на этих руинах? Юноша постепенно смирился и сдался, двинувшись вперёд — лишь иногда потирая челюсть свободной от вожжей рукой. — Говорят, — утешительным тоном произнёс Грант, — духи чанеке и конопов, убитых во время конкисты, до сих пор блуждают по руинам их городов и вселяются в тех, кто неправильно спит. Иногда — по многу штук за раз. От этого люди становятся склонны к нездоровому веселью и странным выходкам… Впрочем… — он скривился, — я склонен думать, что обитатели этого лагеря просто — нравственные уроды. Оп! Мы пришли. Действительно, команда подошла к краю толпы. — Эй, — обратился Грант к ближайшему зрителю. — Что тут интересного? — А ты сам глянь! — не оборачиваясь, возбуждённо воскликнул тот. — Двое борар друг друга лупцують! Да как крепко! — Ты гля, в рейнджерском плаще… — забормотали двое более дальних соседей, обернувшись на диалог. — Что он здесь делает? — Внимания не обращать, продолжаем смотреть, — коротко ответил Грант и двинулся в обход, к большой поваленной плите. С неё происходящее было заметно лучше. В неглубокой яме, огороженной деревянным забором, два великана бились «на кулачках». Оба были одеты в шипованые наплечники и шипованые наручи, руки их — украшали клёпаные кастеты. Несмотря на столь внушительное вооружение, оно оставляло на твердокаменной коже великанов куда менее ощутимые повреждения, чем получали бы в такой ситуации люди. Страшной была, однако, сила их ударов — кулаки летали, как пушечные ядра, вышибая зубы и вызывая тупой каменный грохот при соударении с поверхностью тела. Один из великанов красовался изобилием татуировок на теле и вокруг его головы метались при ударах и уклонениях три косы, второй же, без украшений на теле, лишь имел маленькую косичку на голове, что торчала из его лысины. Татуированный казался несомненным «господином арены» — он был визуально крупнее и сильнее, двигался размашисто и небрежно. Однако, когда он подмял в очередной раз «косичку», тот вдруг незметно поднял с земли булыжник и, скользнув змеиным движением за спину противнику, разбил ему череп. Судя по изобилию крови и показавшимся мозгам, это был конец. Толпа взревела. Кто-то кому-то отслюнявливал банкноты соседу, кто-то выл, дёргая себя за волосы от отчаянья… — Отвратительно, — прошептала бледная Клементайн и резко отвернулась, не желая даже смотреть на картины столь откровенных «мужских развлечений». — М-да. Куда теперь? — спросил Эл. Вместо ответа Клементайн показала вперёд, на крупное здание посреди руин, у которого стояло три товарных повозки. Судя по всему, это была «администрация» поселения. Кажется, путешествие подходило к концу. Команда двинулась на встречу со своей судьбой.
